Текст книги ""Фантастика 2026-78". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Pantianack

Соавторы: Эл Лекс,Олег Дмитриев,Анна Сокол,Валерий Листратов,Евгений Син,Денис Арзамасов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 183 (всего у книги 349 страниц)

«Не обязательно иметь оружие, чтобы им угрожать», – как-то сказала мне степнячка о своем блефе.

И она снова блефовала, на глазах у всех напав на князя с каким-то другим пузырьком. И этот блеф удался. Она спрятала козырь в рукав. Козырь, которого, как уверен противник, у неё уже нет.

Я открыла рот, женщина снова сжала ладонь, и пузырёк исчез.

– Это производит впечатление, – ответила я, и целительница рассмеялась.

– Что это? – раздался крик.

Мы повернули голову и увидели, как Мэри нервно задирает рукава кофты.

– Что это? – снова закричала девушка и провела рукой по коже.

Мне не нужно было видеть, чтобы понять, что её так напугало. На тыльной стороне ладони девушки проступал пока ещё не очень яркий, но вполне угадываемый рисунок чешуи.

– Нет-нет-нет! – закричала сокурсница, и за этим криком мы не услышали, как щелкнул замок, как скрипнула дверь темницы.

– Мэри, – позвала Цецилия, когда девушка принялась остервенело чесать руки.

Рисунок чешуи уходил под рукав на плечо и выше. Мэри коснулась шеи, в ее взгляде была самая настоящая паника и молчаливый вопрос. Я отрицательно покачала головой. Шея девушки была чистой. Я хотела сказать ей что-то успокаивающее и наверняка бесполезное, но ощутила колеблющийся огонек пламени и лишь потом услышала шаги. Кто-то решил посетить нашу темницу. Интересно, кто? Для экскурсий поздновато, а для ревизии попечителей рановато.

– Да, оно на плечах и на спине, – спокойно подтвердила Цецилия, когда дочь травника спустила платье с плеча, нисколько не заботясь о приличиях.

Шаги приблизились, коридор между камерами посветлел.

– Я… умру? – едва слышно спросила Мэри.

Понимание неизбежного настигло ее не в ангаре Академикума, когда она стирала с рук коричневую жидкость, а здесь в темной и сырой камере. Она знала, что это означало, знала, что может заболеть, даже скорей всего заболеет, но она отодвинула от себя это знание, отвернулась от него, как от калеки просящего милостыню на площади. А сейчас отворачиваться стало невозможно. Произошедшее налетело на нее со скоростью локомотива и едва не опрокинуло навзничь. Это тяжело, знаю по себе.

– Да, умрешь, – неожиданно ответил Вьер. – Но у меня для тебя есть и хорошая новость. Вряд ли ты умрешь от коросты. Вряд ли ты проживешь достаточно долго, чтобы умереть от нее.

Он снова тяжело дышал и хватался рукой за бок.

Сперва я увидела покачивающуюся лампу, а потом и очередного одержимого, который остановился между нашими камерами. Лакей из банка, – вспомнила я этого демона. Тот, кто там много знал о Муньерах. За первым демоном шли еще трое. Мужчина в костюме посыльного, дворецкий Дидье и рыжеволосая женщина. По одному на каждого пленника, если не считать бывшую подругу.

Мэри судорожно вздохнула и натянула платье обратно на плечо, по ее лицу текли слезы, которые она даже не пыталась стереть. Гэли медленно поднялась, не сводя взгляда с одержимых. И было в ее глазах что-то странное и знакомое одновременно, что-то чего там быть не могло.

Звякнули ключи, лакей открыл клетку Вьера и передал связку дворецкому.

– На выход! – скомандовал тот, открывая нашу с Цецилией камеру и передавая ключи мужчине в костюме посыльного. – Да, поживее.

Лакей рывком поднял с пола Вьера. Цецилия вышла первой, я последовала за ней, пока демон выпускал Мэри. Но стоило ступить в коридор, как правую лодыжку свело от холода, и я схватилась за решетку, чтобы не упасть. На лице Дидье не дрогнул ни один мускул. Степнячка взглянула с беспокойством и подставила мне плечо.

– Куда вы их ведете? – неожиданно спросила Гэли.

– Сейчас узнаешь, – с каким-то странным весельем в голосе ответил «посыльный» и отпер дверь четвертой камеры. Рыжеволосый демон задумчиво рассматривал стену и, казалось, не обращал на нас никакого внимания. Не обращала.

– Вперед, – скомандовал дворецкий, а лакей толкнул Вьера и тут же понял, как ошибся. Тиэрец и так с трудом стоял, а удар в спину едва не опрокинул его на нас с Цецилией. Едва не опрокинул нас всех, но в последний момент степнячку схватила за руку Гэли и помогла устоять. Она сделала это, даже не поворачивая головы, как само собой разумеющееся, словно мы все еще были друзьями.

– Ну-ну, – добродушно сказал лакей. – Потерпите, совсем немного осталось.

И меня от его доброты едва не замутило. Пламя в светильнике лизнуло стеклянные стенки. Рыжеволосая женщина тут же повернулась, почувствовав готовые сорваться с рук зерна изменений.

– Не советую, – проговорил лакей. – Эту темницу строили для таких как вы. Для костюмчиков с начинкой, так сказать. Эти стены, – он похлопал по камню, – удержат любую магию.

«То что происходит в зале стихий, остается в зале стихий» – некстати вспомнила я слова затворника. Поправка, того, кого людская молва называла «затворником».

– Вы просто оттянете неизбежное. Или приблизите его, – закончил одержимый.

И я отпустила пламя. Не из-за его слов, а из-за улыбки рыжеволосой. Я почти физически ощутила ее готовность сразиться, видела ее нетерпение и предвкушение грядущей драки. Она хотела, чтобы я применила магию, даже жаждала этого. И мне очень не понравилась эта жажда. А еще не понравилось знание, которое невесть откуда появилось в моей голове. Лица людей никогда не были для меня секретом. Лица, но не эмоции. Так почему я так легко читала их сейчас?

– Правильное решение, – произнес посыльный, когда пламя выровнялось. – А теперь, вперед!

И мы послушались. Я послушалась, но не потому что испугалась, нет. Превосходящие силы противника давно меня не страшили. Пугала неизвестность. Я не знала, почему одержимая так хочет сразиться. Мы не знали, что ждет нас за дверью темницы, может свобода, а может спальня князя или пыточная. Еще неизвестно, что хуже.

Мы пошли вперед. Эхо шагов отскакивало от стен. Совсем как в моем сне. Те же стены, тот же коридор… Только сейчас я была не одна. И немного припадала на правую ногу.

Коридор закончился лестницей, которая была вырублена прямо в скале. Вьер посмотрел на уходящие вверх ступени и резюмировал:

– Спасибо, но я пас.

Демоны проигнорировали его пассаж. Лакей стал подниматься по ступеням. «Посыльный» толкнул остановившуюся возле тиэрца Мэри. Дидье едва не наступал нам с Цецилией на пятки. А вот рыжеволосая женщина призвала воздух, очень легко, почти небрежно зерна изменений собрались в ее ладони, сформировали петлю, которую она накинула на шею парня, словно поводок на собачку.

– Не можешь идти, значит будешь ползти, – произнесла одержимая, и я впервые услышала ее голос. – Выбор за тобой.

Она дернула воздушный поводок, и бывший сокурсник повалился на ступени. Еще один рывок, и из его горла вырвался хрип. Парень уцепился за стену и все-таки выпрямился.

– Не надо, – раздался дрожащий голос. Но принадлежал он отнюдь не Мэри, как я ожидала, а Гэли.

Девы, что же происходит? Почему от звука ее голоса, я внутренне вздрогнула?

Тиэрец сделал первый шаг, потом второй… В лестнице было тридцать две ступени. Уверена, Вьер проклял каждую, до того как мы оказались на площадке над землей. Базальтовые стены сменились деревянными, влажный воздух так и остался влажным, но теперь к нему примешивался запах гари. В сопровождении демонов мы сделали еще с десяток шагов, свернули за угол и оказались под открытым небом. Часть стены и потолка первого форта сгорела и обвалилась, обнажив свою неприглядную изнанку. Вьер закашлялся. Он стоял, согнувшись и прижимая руки к животу, с губ слетали капли крови. Рыжеволосая разжала руку и воздушная удавка распалась.

– Что это? – севшим голосом спросила Цецилия, и я отвела взгляд от парня и подняла голову.

Белая Эо[1] над головой давала достаточно света, чтобы во всех деталях рассмотреть конструкцию, которую приготовили для нас демоны во дворе первого форта. Надо сказать, они очень старались, и вышло весьма недурственно. Меня до глубины души впечатлил собранный из частично сгоревших бревен и досок помост, над которым ритмично раскачивались от ветра три петли. Красноватый свет Иро придавал конструкции полагающуюся случаю трагичность.

– Это же… – начала Мэри и замолчала.

– Виселица, – подтвердил еще один демон, выходя из-за помоста, черный плащ хлопал на ветру, пальцы правой руки шевельнулись и ткань опала.

– Арирх, – прошептала я.

– Право слово, леди Астер, вы начинаете вызывать уважение. Очень мало людей может узнавать нас в разных обличьях. Ничтожно мало. Даже жаль что… – Он не договорил и с нарочитым смущением развел руками, словно гимназист, не сдавший работу по чистописанию.

– Рановато, – буднично произнес Вьер, разглядывая небо и ощутимо клонясь вправо.

Над головами у нас горели три ярких пятна. Три луны. Две из них замерли друг напротив друга, тогда как третья, оранжевая Кэро задерживалась. Казалось, что у небесного художника в последний момент дрогнула рука, и оранжевое пятно на черном холсте появилось чуть в стороне. Но в случае с лунами это поправимо.

– Разлом еще не закрыт, – с сожалением добавил парень.

– Открою тебе тайну, пришелец, – серьезно сказал Арирх, – он никогда не будет закрыт. Так что, – он сделала приглашающий жест рукой в сторону помоста, – чего тянуть? Прошу.

– Отказаться от этой чести, как я полагаю, нельзя? – иронично спросил парень и, не дожидаясь ответа, пошел к помосту. Почти ровно пошел, наверняка вкладывая в это последнее усилие все свои силы. А сил оставалось мало, тиэрец даже покачнулся, когда преодолевал ступени, но ухватившись за почерневшие перила, устоял и даже смог выпрямиться на помосте, когда взобравшийся следом дворецкий Дидье накинул ему на шею петлю. Девы, я почти разглядела в глазах парня облегчение, то ли оттого, что скоро все закончится, то ли оттого, что он обрел еще одну точку опоры в этом неспокойном мире, пусть она и выглядела как веревка вокруг горла. Во всяком случае, он больше не падал.

– Ну-с, леди, – протянул Арирх, – Кто следующий? Есть добровольцы? Как всегда, нет, – он грустно покачал головой, совсем, как магистр Виттерн, когда мы не могли выполнить простейшее, с его точки зрения, задание. – Тогда, пожалуй… – Он сделал вид, что задумался, а потом указал пальцем на Мэри. – Ты и… ты.

На одно ослепительное мгновение, мне показалось, что он указал на целительницу или даже на Гэли. На кого угодно только не на меня, но… Вскрикнула дочь травника, а я вдруг ощутила на шее петлю. Ощутила ее даже раньше, чем оказалась на помосте, раньше, чем увидела улыбку рыжеволосого демона. Женщина потащила меня к помосту, как еще совсем недавно тащила Вьера. Сила сорвалась с ладоней. Вспыхнуло платье одержимой, кособокая лестница под ногами начала тлеть и… Зерна изменений мечущиеся и беспорядочные, как всегда сильные, готовые спалить все что угодно на своем пути, были развеяны мгновенно налетевшим ветром рыжеволосой. Я не успела придать своей магии направление, а потому она подчинилась чужому…

Мэри швырнула зерна пустоты, но и они пропали в воздушном водовороте.

Я испугалась и растерялась. Всего на несколько секунд. Хуже того, была ошеломлена настолько, что ничего не смогла сделать. Не будь с демонами магов, они бы вспыхнули, как факелы, сгорели бы от моего страха в мгновение ока. Но в первый момент одержимая отвела удар, а во второй стало уже поздно.

Меня затащили на помост, и одна петля на шее сменилась другой. Я едва успела просунуть пальцы между подбородком и жесткими волокнами пеньковой веревки. Сердце колотилось как бешенное, но я заставила себя стоять ровно, несмотря на подгибающиеся колени. Веревка тянула вверх, а кончики пальцев ног, которые я почти не чувствовала, цеплялись за ставшее вдруг таким ненадежным дерево помоста.

Одержимые стояли внизу и с интересом разглядывали нас. Цецилия явно была напугана, а Гэли напоминала статую девы-просительницы. Краем глаза я уловила всполох ярких, как мой огонь волос одержимой, что стояла рядом, и все-таки ухватила пламя. Настолько полно насколько было возможно, насколько мне позволяла паника. На этот раз она так просто от него не отмахнется. Меня уже не так сильно волновало то, что может пострадать кто-то еще. Эшафот вообще не способствует разумным мыслям. Пеньковая веревка прекрасно горит, как и дерево под ногами. На этот раз я укажу огню цель. И его будет много. Каждый уголек рыжая не сдует. Рыжая… Почему меня так волнует цвет ее волос?

Я задержала дыхание и…

– Не стоит, – шепнула одержимая мне в ухо. – Хотя, кто я такая, чтобы советовать магам? – спросила она.

Ее мягкий смех укутал меня словно облако, а теплое дыхание согрело кожу.

– Разве ты ничего не чувствуешь? Совсем? Неужели все ученики такие бесчувственные или только мне так повезло?

Не нужно было ее слушать. Ее слова были ядовиты, как семена сорняка, что падают в жирную от весенних паводков землю и дают обильные всходы.

«Разве ты не ничего не чувствуешь?» – странный вопрос. Я чувствовала столько всего, что выделить что-то одно просто не получалось.

– Посмотри вниз, – подсказала рыжая.

Я не хотела смотреть. Я хотела отпустить огонь, и будь что будет. Но все же не смогла удержаться от одного взгляда, прежде чем отпустить магию в полет, как не может удержаться любопытная горничная и не сунуть нос в хозяйскую шкатулку с драгоценностями. Взгляд – это так мало и так быстро. Взгляд – это там много, что перед глазами может промелькнуть целая жизнь.

Но еще до того, как посмотреть под ноги, я снова ощутила странные зерна изменений, так напоминающие старую мешковину. И стоило это осознать, стоило опустить взгляд настолько насколько позволяла впивающаяся в шею веревка, как я поняла, что стою совсем не на дереве. Что ненадежная преграда, отделяющая меня от грядущей встречи с богинями, это всего лишь магия. Вырезанные в постаменте квадраты под петлями закрывали цепляющиеся друг за друга зерна изменений. Вывернутые наизнанку и сплющенные, как переспелые ягоды. Как ковер из осенних листьев, который может сдуть легкий ветерок.

– Магическое зерно в таком состоянии очень нестабильно, – все так же ласково пояснила одержимая. – Крайне нестабильно. Любое вмешательство, любая магия, неважно с чьих рук она сорвется, разрушит целостность структуры.

Я продолжая слушать ее, а на глазах вскипали злые и беспомощные слезы. Меня поймали в ловушку. Ловушку для магов. А ведь можно было предположить, что демоны не так просты. Они любят тела с магией, и почти наверняка не в первый раз играют с такими девчонками, как я. Не в первый раз обыгрывают тех, кто надеется на силу, мало того гордится ею, гордится тем, что ее так много, что огонь почти всесилен, пусть эта гордость и спрятана глубоко внутри.

Зерна изменений, только что покалывающие кончики пальцев, стали исчезать одно за другим. Быстро, чисто и без следа. Никогда до этого я не была так осторожна и так тщательно не убирала магию, как стоя на эшафоте.

Я повернула голову, пусть всего на палец, и увидела Мэри. В ее глазах отражалась та же беспомощность, что и в моих. Девушка цеплялась дрожащими руками за веревку. Она была чуть ниже ростом и воздушная пелена у нее под ногами выгнулась кверху, словно стекло в линзоскопе. Порядочное дерево так себя не ведет.

Порыв ветра заставил веревки качнуться, а трех кандидатов в висельники вздрогнуть. Я уже не чувствовала ступней, то ли от напряжения, то ли от холода.

– Мы кого-то ждем? – глухо спросил Вьер, Мэри всхлипнула, а я…

– Вы… вы не можете! – выкрикнула я.

– Почему? – поинтересовался лакей с такой готовностью, словно только этого и ждал.

– Потому что… потому что… – слова разбегались от меня, как совсем недавно зерна изменений.

Знаете, почему я не смогла сразу собрать магию? Почему не спалила рыжую, когда она тащила меня к эшафоту, словно собаку? Не потому что недостаточно испугалась, а потому что не восприняла этот испуг всерьез. Мне до последнего казалось, что Арирх сейчас крикнут: «Да не эту, а другую!» и удушающий захват на шее исчезнет. Поддельный страх не способствует настоящей магии, лишь ее жалкому подобию. А еще за других мы всегда пугаемся гораздо сильнее, чем за себя. Потому что себе мы всегда кажемся бессмертными, ведь с главными героями романов никогда ничего не случается.

– Астеры неприкосновенны! – Голос сорвался. – Если вы… если вы убьете меня, то… то убьете и себя. Тому, кто это сделает, придется умереть. Вы сами должны будете отомстить за мою смерть, будете должны убить его… ее!

Рыжеволосая выпрямилась.

– Что ж, – на этот раз заговорил стоящий рядом с Мэри Арирх, – мы готовы пойти на эту жертву.

Я не видела демона, а только слышала его голос, но едва понимала смысл слов. Они были неправильными, почти невозможными. То, что происходило, просто не могло происходить.

– Раз… – лакей поднял руку.

– Не…

Я хотела попросить: «Не надо», – пусть это прозвучало бы совсем по-детски, прозвучало бы, как признание поражения, но меня прервали.

– Вы готовы, а вот я нет! – выкрикнула вдруг Гэли.

– Два…

Мы всегда цепляемся за соломинку, так уж устроены люди. В тот день я цеплялась за веревку и за пелену под ногами, а еще за твердое убеждение, что все это не по-настоящему, как ребенок, который верит, что стоит закрыть глаза и чудовища исчезнут.

Я зажмурилась.

– Трр…

Я закричала, не желая слышать это последнее слово. Магия все же разлилась во дворе первого форта, как разливается вино из прохудившейся бочки с бургундским. Магия огня воздуха. Одна волна разрушила пелену у нас под ногами. Зато вторая создала ее вновь. Гэли замерла с вытянутыми руками, удерживая зерна изменений в этом нестабильном состоянии. Миг оглушающей тишины, за который мы осознали, что все еще живы, что все еще стоим на эшафоте.

– Ты знаешь, какие последствия это будет иметь для тебя и для… – Арирх замолчал, когда рыжеволосый демон, подобрав юбки, спрыгнул с помоста.

– Знаю. – Гэли не тронулась с места продолжая удерживать хрупкую преграду у нас под ногами. – Но я так устала этого бояться.

Одержимая остановилась напротив подруги, собирая в руки зерна изменений.

Я снова закрыла глаза, на этот раз чтобы сосредоточиться. Сколько времени у меня будет? Миг? Чуть больше? Прежде чем плотная пелена под ногами снова станет воздухом, прежде чем веревка вопьется в шею, прежде чем…

Мой огонь все равно сорвется с рук, это неизбежно и если не успеет помочь мне, то может быть, успеет помочь кому-нибудь другому. Слезы продолжали течь по щекам, собирались на губах, которые казались слишком солеными. Было обидно. А еще было до ужаса жалко себя…

– Простите, что прерываю, – раздался спокойный голос, я открыла глаза, а все вокруг замерли, словно превратившись в ледяные статуи. И даже мое пламя. – У меня есть конструктивное предложение, как превратить эту драму в блокбастер.

– Какой… блок? – видимо от неожиданности уточнил посыльный, разглядывая Криса, который появился из-за остова первого форта.

– И как же? – иронично уточнил лакей, а Арирх спрыгнул с помоста. Заметил ли Оуэн, что оба одержимых словно невзначай остановились с двух сторон от него.

– Заменим исполнителей главных ролей. – Рыцарь посмотрел на эшафот. Я попыталась поймать его взгляд, но не преуспела. – Война с женщинами обесценивает победу, – он нехорошо усмехнулся, совсем как тогда в лавке ювелира, прежде чем избить его, – другое дело достойный противник. Знаете, я готов спасти вашу постановку и заменить вон ту юную леди, – он указал на меня.

На краткий миг удалось заглянуть ему в глаза, и я поразилась клубящейся там ярости, так не сочетавшейся с любезным тоном. Или наоборот сочетавшейся. Во дворе первого форта стоял не Кристофер Оуэн, здесь стоял тот, кого прозвали жестоким бароном, тот, кого будут называть герцогом Муньером.

– А я другую, – из-за полуразрушенной бревенчатой стены вышел Мэрдок и встал рядом.

– Нет, – прохрипел Вьер.

Гэли вздрогнула, услышав голос Хоторна, но взгляда от рыжеволосой не отвела, а та смотрела только на мою подругу, словно все остальное их не касалось. Воздушная пелена под онемевшими ногами все еще отделяла нас от незапланированной встречи с богинями.

– Соглашайтесь, это хорошее предложение. Вы отпускаете двух заплаканных девчонок, а взамен получаете участников ритуала, без которых разлом никогда не будет закрыт. Это ли не щедрость?

– Согласны, – напряженно ответил посыльный и неуверенно оглянулся, словно ожидая подвоха.

– Отпустите их, – сказал Мэрдок, – И мы полностью в вашем распоряжении.

– И даже без оружия, – добавил Крис, демонстрируя пустой пояс.

– А давайте сами, – Арирх сделал приглашающий жест в сторону виселицы. – А то потом будете сетовать, что у кого-то из нас рука нарочно соскользнула и петля сама затянулась. Заодно и займете их место.

– А давайте, – ответил Оуэн и легко зашагал к помосту.

– Нет! – снова выкрикнул Вьер, пытаясь освободиться от петли, от спокойствия тиэрца, с которым он поднимался на помост, не осталось и следа. – Не смейте! Что же вы творите?!

– А ты планировал геройствовать в одиночку? – уточнил Крис, поднимаясь по лестнице.

Крис остановился напротив меня.

– Знаешь, всеблагой барон Оуэн часто говорил, что мне необычайно пойдет петля вокруг шеи. – Крис коснулся моей холодной руки, а потом притянул к себе и ослабил узел на шее. – Кто же знал, что нам выпадет шанс проверить его слова.

ПРОДА ОТ 23.03

Рыцарь стянул веревку с моей шеи и аккуратно поставил меня на доски. На настоящие доски, а не на пелену, что колыхалась под пустой петлей. Я ухватилась за Оуна, но ноги все равно отказались держать меня.

– Иви? – с тревогой спросил он, когда я тяжело осела на помост.

– Минуту, – попросила я. – Мне нужна минута.

Мэрдок снял петлю с Мэри, Вьер продолжал ругаться. И откуда только силы брались, тогда как я могла только дышать. Дочка столичного травника все еще плакала, спрятав лицо на груди у Хоторна, но скорее от облегчения.

– Пока, что я имею неудовольствие наблюдать лишь сцены из бульварного романа, – заметил Арирх. – Шевелитесь, подмостки ждут.

Мэри вздрогнула и выпрямилась. Она держала Хоторна за руку, но странное дело, в этой сцене не было ничего непристойного, ничего интимного, от чего хотелось бы отвести глаза. Сокурсник наклонился и быстро что-то прошептал. Что-то, судя по всему, обескуражившее ее. Мэрдок поймал рукой качающуюся петлю и наступил на пелену. Облегчение во взгляде девушки сменилось ужасом. Одно дело, когда веревку снимают с твоей шеи, и совсем иное, когда надевают на другого.

Я боялась поднять глаза на Криса, боялась, что в моих он увидит такой же ужас. Я даже хотела что-то сказать, какую-то романтическую глупость. Слава Девам, Кристофер глупости не жаловал, особенно романтические. Одной рукой он схватился за веревку, а другую поднял и прислонил указательный палец к губам, призывая к молчанию. А потом просто накинул петлю себе на шею, словно княжеский орден, и с деловым видом затянул узел. Мэри охнула, когда Хоторн сделал тоже самое.

Сидя на досках помоста, я смотрела на Криса снизу вверх. А он смотрел на меня, смотрел так, что я едва не забыла обо всем на свете: об онемевших ступнях, о холоде, о демонах за спиной.

Жаль, что они не ответили нам такой же любезностью.

– Раз, – на этот раз отсчет начал лакей. – Два…

Вьер замер, Мэри перестала всхлипывать.

– Три, – неожиданно для всех закончил Крис и вдруг перехватил веревку выше своей головы, не давая сломать себе шею.

Все произошло мгновенно.

Магия пришла в движение. Сила рыжеволосого демона и сила Гэли, которую она не удержала. Пелена под ногами приговоренных разлетелась на отдельные зерна. Магия распалась, и магия собралась но уже у нас над головами. Доски, на которых я сидела, обуглились от сорвавшегося с пальцев огня. Сила Мэри окружила нас со всех сторон, и это было не время, нет. Это было более послушное ее рукам усиление.

Я даже не успела предположить, что она намерена усилить.

Не удивилась тому, что за миг до того, как Крис принял командование собственной казнью, Мэрдок завел руку за спину. И почти не удивилась тому, как лунный свет придал красноватый оттенок черному лезвию, которое он достал. Кажется, в тот день я утратила способность удивляться.

Веревки натянулись, что-то хрустнуло.

А потом, мне показалось, что богини взяли в руки молоток, обернули его тканью и ударили меня в голову. Всех нас. Увы, «ткань» не особо смягчила удар. Я даже с облегчением подумала, что демоны больше не будут нас беспокоить. А мы их.

Меня бросило на затрещавшие доски помоста и прижало к ним. Прижало чем-то сильным и знакомым одновременно.

Звуки исчезли.

Мир замер. Тишина ударила по ушам сильнее любого крика… И я тут же вспомнила, где встречала эту магию и даже применяла сама. Это была «сфера тишины», только усиленная в тысячу раз. Вот куда швырнула свои зерна Мэри, она усилила сферу настолько, что когда она лопнула, высвободившаяся сила едва не сломала нам спины. Я почти услышала треск костей. Хотя почему «почти»?

Когда я смогла поднять голову, когда снова смогла дышать, то увидела медленно поднимающегося с досок Криса. Петля все еще болталась на его шее. Хорошо хоть не он в ней. Перекладина, к которой крепилась веревка, сломалась в двух местах. В трех шагах от меня Мэри помогал подняться Мэрдоку. Или он помогал ей. Нож с черным лезвием все еще был в его руке.

Сидящий на досках Вьер еще раз заковыристо выругался, снял петлю с шеи и задумчиво посмотрел на сломанную перекладину.

– А если бы это была моя шея? – облек в более-менее приличные слова свои ощущения тиэрец.

– Нам пришлось рискнуть, – глухо ответил Мэрдок.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанское, – сказал Крис, тряхнул головой, словно отряхивающийся от воды пес или волк, снял и отбросил веревку.

– Не знаю, как вы, – услышала я голос Дженнет и повернулась, – а я бы не отказалась от шампанского.

Герцогиня трогала носком сапога мужчину в костюме посыльного. Неподалеку лежал лакей. Оба были без сознания. Демонам досталось куда сильнее, чем нам. Демонам и Цицилии.

– Я плохо слышу, – пожаловалась Мэри.

– Нет-нет-нет! – быстро забормотала Гэли и быстро поползла к лежащей на земле рыжеволосой женщине. – Нет-нет-нет! – почти проглатывая звуки, повторяла она.

Гэли схватила рыжеволосого демона за плечи, приподняла и заглянула в лицо.

– Что… Что вы натворили? – выкрикнула подруга.

– И вправду, что? – спросила я. – Чувствую себя так, словно Академикум упал во второй раз.

– Мы вас спасали, – резко ответила Дженнет. – Чем недовольны?

– Звуковая сфера, – задумчиво проговорила Мэри, – которую я усилила. Но я же не знала… – Она посмотрела на Хоторна. – Не знала, что это будет, усилила потому что… потому…

– Потому что я ее попросил усилить магию, как только Кристофер закончит отсчет, – дополнил Мэрдок, помогая Мэри спуститься с помоста.

– Я не была уверена, что сама вытяну такой коэффициэнт. – Герцогиня склонилась над Цецилией и легонько хлопнула ту по щеке. Степнячка вздрогнула и открыла глаза. – Проснись, нет времени валяться.

– Нам нужно было что-то, – во дворе первого форта появился Альберт, – что-то быстрое и радикальное, как кувалда. То, что ударило бы по всем демонам сразу, иначе мы бы снова увязли в бое, который нам не выиграть. – Кузен быстрым шагом пересек двор, остановился рядом с одержимым в костюме посыльного, поднял руку, и я с удивлением увидела в его железной кисти свою черную рапиру. Голубые искры пробегали по металлу, пальцы-лезвия чуть подергивались, но… Искусственной руке довольно сложно причинить боль, разве что вырвать с мясом. – Остальное вы видели, – сказал Альберт и вдруг с размаха вогнал лезвие чирийского металла в грудь демона.

– Мы постарались выманить их подальше от… от… – Хоторн замялся.

– От виселицы, – закончил Крис. – Чтобы основной удар пришелся на одержимых.

– Надо сказать, я чувствовал себя очень неуютно, стоя там и дразня гусей, то есть демонов, – признался Мэрдок и задумчиво посмотрел на остов первого форта.

– Да, план не идеален, и я был против, но это… – Кузен вытащил лезвие, с которого ради разнообразия капала кровь. Кровь человека. А спустя миг из-под закрытых век выплеснулась тьма. Тьма демона. – Убить хоть одну из этих тварей – оно того стоило. Эти два героя, – он указал оружием сперва на Криса, потом на Мэрдока, – отказались идти на подвиг по спасению Аэры без леди и гостя из другого мира.

Альберт сделал еще два шага, и черное лезвие вонзилось в грудь Дидье. Было что-то завораживающее в том, что он делал. Убивал безоружных. Завораживающее и ужасающее.

– Смотрю, кто-то ради такого случая даже соврал, – Дженнет помогла степнячке сесть и посмотрела на нож в руке Мэрдока.

– Я не врал. Я промолчал, – невозмутимо ответил Мэрдок. – Правда слишком большая ценность, чтобы растрачивать ее на демонов. – Он нахмурился и добавил: – К тому же я не был уверен, что перекладина сломается. Не в моих правилах полагаться на случай.

– А мне выбора не оставили, – Вьер потер подбородок, посмотрел на доску и перевел взгляд на небо: – Нужно идти. – Тиэрец поднялся на ноги и тут же согнулся пополам.

– Тогда поторопимся, – кивнул Альберт, поднял рапиру и…

– Нет! – взвизгнула Гэли и я ощутила зерна изменений. Оружие в руке кузена огрызнулось на магию.

Подруга отпустила рыжеволосую, вскочила на ноги, загораживая одержимую от кузена.

– И ты ее не тронешь!

– Смотрите, как, защитница демонов… – начала Дженнет, а я попыталась встать, но колени дрожали и…

И именно этот момент выбрала рыжеволосая, чтобы вскочить на ноги и довольно резво бросилась к остову первого форта. Альберт не растерялся и швырнул вслед рыжей мою рапиру. Не самый лучший вариант применения оружия, которое совсем не хочет слушаться чужую руку.

– Не смей! – Гэли толкнула кузена. Толкнула скорее от бессилия. Повернулась и… – Мама!

Я упала обратно на доски.

А слово упало во дворе первого форта, как ядро в воду, по которой пошли круги.

Важное слово.

Слово способное изменить мир.

Слово, которое первым произносит ребенок.

Слово, которое все объяснило. Например, то, почему меня так волновал рыжий цвет волос. То, почему я вздрагивала, слыша голос одержимой. Он слишком походил на голос моей подруги, которая от кого-то унаследовала способность управлять воздухом. А Александр Миэр не маг. Александр Миэр не торгующий с запретным городом. Финансист, не упускающий выгоды, отказался от заведомо прибыльного дела? Или причина в чем-то другом? В чем-то слишком личном, чтобы делать это достоянием общества. Например, в том, что твоя жена… Что? Сбежала с лакеем? Или стала пленницей запретного города? Забыла про мужа и дочь?

«Огневолосую леди снова видели на улицах Запретного города. Что это знамение Богинь или предвестник бед?» – вспомнила я заголовок «Эрнестальского вестника».

– Мама! – крикнула Гэли, разом ответив на все вопросы.