Текст книги "Локи все-таки будет судить асгардский суд?"

Автор книги: Ершел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 79 (всего у книги 174 страниц)

– А, родил, – покорно повторила Алоизетта. – Я месяц учила твой язык. Локи много говорил на нем. Он хороший учитель. Он решил жениться. А потом случилась беда. Я думала, он умер, распался на кусочки. Маленькие, которые не нашли. Я хотела отомстить его отцу. Он его обижал. Я хочу увидеть Асгард, я долго хотела, и мне удалось. Я почти в Асгарде.

– А как ты поняла, что я из Асгарда? – резко спросила Беркана – слишком подозрительной казалась ей эта случайная встреча.

– Ты в одежде Локи, – кивнула Алоизетта на валяющуюся в траве верхнюю накидку. – В одежде Асгарда.

– А, ну да, – небрежно кивнула Беркана. Давно она не чувствовала себя настолько глупо. Совершенство точно ее обманывало. Не мог Локи ни перед кем стоять на коленях, это абсолютно не в его стиле, он скорее поставит на колени окружающих, но если незнакомка говорит не о Локи, то откуда знает об одежде? Логисты в ней не ходят, ее надевают только в самом поселении и то исключительно при проведении опасных опытов. А, кроме того, царевичи носят ее беспрестанно. Алоизетта могла перепутать Локи и Тора. Старшего царевича Беркана видела только мельком, но не могла представить, чтобы этот жизнерадостный богатырь жаловался на жизнь.

– Локи в Асгарде, – сказала она, наконец, приняв единственно верное, как ей казалось, решение. – Я могу тебе его показать. Хочешь?

– Да! – воскликнула Алоизетта и резко бросилась на шею Беркане. Магиолог не ожидала столь бурной реакции, Она неловко упала на спину прямо в ванахеймскую траву, полную противных насекомых и ядовитых змей. Ну да вовсе не о змеях она думала, вдыхая аромат шелковистых волос незнакомки, слушая ее прерывистое дыхание и путаные слова благодарности. Прижав драгоценную ношу к самому сердцу одной рукой, а другой сжав отброшенную ранее накидку, Беркана перенеслась обратно в Асгард.

Сиф не могла припомнить, когда в последний раз чувствовала себя настолько неловко и не на своем месте. Получив неожиданное приглашение в Фенсалир, она посчитала, что царице требуется помощь, связанная с воинским искусством или физической силой. Такое уже не раз случалось: Фригг полностью доверяла будущей невестке и иногда вызывала для выполнения поручений разной степени деликатности. Но в этот раз вышло иначе. В царских покоях ее радушно встретила Фригг в слишком открытом и легкомысленном платье, какого раньше никогда себе не позволяла, по крайней мере, на публике. На ее коленях примостился белоснежный подарок ванов, который Сиф привыкла считать не наперсницей царицы, а шпионкой, поэтому недолюбливала. Рядом сидела Фула в не менее открытой одежде, но с каменным выражением лица. Объяснением такой немыслимой вольности могла служить невыносимая жара, палящая без пощады – явление столь редкое в Асгарде, что легковерные поговаривали о коварных кознях Суртра или Синмары. Воины Асгарда в такую погоду не могли тренироваться, и только немногие, вроде Сиф, прекрасно переносящей жару, провели утро на осиротевшей площадке. Однако утро кончилось часа два назад, и теперь вместо заслуженного отдыха ей предстоял крайне неприятный разговор с царицей и ее наперсницей, который Сиф с удовольствием перенесла бы на более позднее время, а, может быть, и совсем забыла как ночной кошмар. Если от Фригг Сиф примерно понимала, чего ждать, то Фула была темной лошадкой. Воительница не могла вспомнить и десяти личных встреч с сестрой царицы. Молчаливая, мрачная Фула ни с кем во дворце не сводила близкого знакомства. Ходили слухи, что в свое время Один создал Тень по ее образу и подобию, но это была неправда: Тень появилась задолго до замужества Фригг и развоплотилась, превратившись в воспоминание, когда Тору исполнилось четыреста зим. Сиф еще в детстве интересовал немаловажный вопрос: как вернуть Тень к жизни? Может, смертельно оскорбить? Воительница была готова рискнуть собственной головой и проверить, что будет, если оскорбить тень Одина, но она не знала, как это сделать, не разгневав самого Одина.

Однако сейчас она стояла не перед царем Асгарда, которого хорошо знала и чьи приказы была обязана выполнять, а перед царицей, мысль об оскорблении которой была еще опаснее, чем об оскорблении Тени. Официально Фригг была просто женой Всеотца и хозяйкой Фенсалира, по сути – двуличным умным политиком, всегда блюдущим свои цели. Кому, как не Сиф, было знать, насколько мертвенно холодна и неприступна в душе внешне радушная и привлекательная царица.

Сиф осталась стоять перед столом, несмотря на то, что и Фула, и Фригг несколько раз предлагали ей сесть рядом с ними.

– Через месяц пройдет церемония твоего совершеннолетия, – произнесла Фула без какого-либо предисловия, осматривая воительницу взглядом голодного хищника.

– Да, пройдет, – безразлично кивнула Сиф, отвечая взглядом полусытого хищника. Совершеннолетие для нее почти ничего не значило. Она давно ушла из родительского дома, жила во дворце и сама решала свою судьбу. С совершеннолетием те права, которые она забрала боем и силой много столетий назад, будут вменены ей в обязанность.

– Твое совершеннолетие – первый шаг на пути к браку с моим сыном, – напомнила Фригг о некоторых давнишних договоренностях. Сиф только неопределенно передернула плечами и тяжело вздохнула. Брак с Тором ей давно обещали, почти с самого детства. Она всегда знала, что станет царицей Асгарда, только вот Тор об этом не догадывался и стремился к кому угодно, только не к ней. Сколько у него было любовниц, Сиф боялась себе представить, но ни к одной из них он не испытывал теплых чувств, они были лишь несерьезным мимолетным увлечением, зачастую навеянным крепким асгардским элем. Не то, чтобы Сиф жить не могла без любви, ей бы хватило и крепкой дружбы, но сама мысль о браке угнетала суровую воительницу. Сейчас она была свободна и могла делать все, что пожелает; как только выйдет замуж, от нее потребуют наследника и исполнения обязанностей царицы. Она потеряет ту пьянящую свободу, невероятное чувство вольности, которое было доступно ей сейчас, и которое она так не хотела утратить. Фригг достаточно недвусмысленно намекала, что именно Сиф придется стоять за плечом мужа и помогать ему в государственных делах, незаметно направлять на путь истинный. Подобная участь совсем не привлекала воительницу, жаждущую крови. Она бы с удовольствием нашла Тору лучшую партию, но не знала, кого выбрать. Большинство богатых кланов жаждали породниться с царской семьей, но выделять из них кого-то одного Один не желал, а законы Асгарда строго запрещали иметь больше трех-четырех официальных жен. Сиф предстояло стать шпионом Фригг, Локи – шпионом Одина. В честном бою Сиф с легкостью одолела бы его, но Локи не знал, что такое честность, а подковерные интриги никогда не интересовали лучшую воительницу Асгарда.

– Когда наша свадьба? – спросила она как бы невзначай.

– Это не имеет значения. Мы можем объединить две церемонии, можем немного подождать. Я лишь хотела сказать тебе, что скоро надо будет сделать официальное заявление.

– И правильное заявление, – добавила Фула таким тоном, что Сиф передернуло. Слишком много слащавого притворства неприкрыто звучало в ее голосе.

– Скажите мне, что делать, и я сделаю, – бросила Сиф чересчур резко. Мысленно она сражалась с Фулой на копьях и неизменно выигрывала. В реальности Фула сидела напротив нее и подавляла одним своим надменным видом.

– Пока – ничего, – одобрительно, но в то же время величаво кивнула Фригг. – Тор в ближайшее время поедет в Мидгард и, возможно, вернется не один.

– Смертная, – пренебрежительно фыркнула Сиф. – Он и в самом деле хочет жениться на ней?

– В самом деле, – подтвердила Фула с ничем не прикрытым неудовольствием. – Я говорила с ним откровенно. Он хочет сделать ее своей женой.

– И царицей?

– Нет.

– Слава Иггдрасилю, – У Сиф камень с души свалился. С Тора сталось бы устроить проблемы всем своим родным и близким и заявить, что царицей мира богов станет немолодая женщина из бренного мира смертных.

– Их свадьбу проведем после твоей, – продолжила Фула. – Смертная может стать только второй женой, но никак не первой.

– Зачем вообще церемония? – искренне удивилась Сиф. – Смертная не может просто сюда переехать?

– Тору хочется свадьбу, – пожала печами Фула. – Зачем отказывать моему любимому племяннику в такой малости? Или тебе претит сама мысль о смертной?

– Нет, – угрюмо буркнула Сиф. Можно подумать, что даже если бы она была сильно против, ее мнение играло хоть какую-то роль.

– Ну вот и хорошо, – Фригг встала. – Я рада, что мы так хорошо понимаем друг друга, Сиф.

– А уж я-то как рада, – натянуто и как-то совсем фальшиво улыбнулась в ответ воительница, нервно сглатывая под пронзительным взглядом Фулы.

– Не хочешь наперегонки? – заговорщицки предложил Локи Тору, гарцующему подле отца.

– Нет, не сейчас, – отмахнулся бог грома и с плохо скрытой завистью посмотрел на новую лошадь Локи. Красивая, сильная, выносливая. Ему самому, якобы любимому сыну, отец уже около ста зим не покупал ванахеймскую лошадь, а как блудный братец вернулся, так ему сразу же посыпались царские подарки.

Тор не ожидал, что о его тайной поездке в Мидгард узнают родители. Скользкий братец отрицал свое предательство, да и смысла ему не было ни во что посвящать отца. Только вот никто другой не знал о поездке. Тор терялся в догадках, но сделать ничего не мог: отец ясно дал понять, что в курсе всего и не возражает.

– Если ты считаешь, что поступаешь правильно, я препятствовать не буду, – глубокомысленно изрек он вместо привычной бурной тирады, которую так ждал Тор, а потом объявил, что отправляется в поселение отверженных вместе с сыновьями, но без супруги. Тор удивился, но виду не подал.

Поскольку царская семья выезжала из столицы официально, понадобился целый кортеж, который провожали тысячи любопытных асов, сгрудившихся весьма внушительной толпой у главной дороги. Тор чувствовал себя омерзительно: он привык к тому, что толпа ликует, когда он торжественно возвращается с победой в окружении бравых воинов, а вовсе не когда его глубоко личное дело становится достоянием общественности и порождает бестолковые кривотолки. А уж как глупо и неуместно кортеж будет смотреться на земле отверженных: маленькие домики, больше походившие на лачуги, так тесно лепились друг к другу, что между ними с трудом разъезжались две лошади.

Тор кинул недовольный взгляд на понурого Локи. Брат пришел в неописуемую ярость, когда узнал о сопровождении и об отце. Он тут же бросился писать письма в поселение, чем только усилил подозрения Тора. Локи явно готовил что-то нехорошее. Скорее всего, восстание. Отцу не следовало столь безрассудно доверять полукровке, без малейшего зазрения совести прикончившего родного отца. Если бы Тор был царем, он бы уже сослал Локи куда подальше, но отец придерживался несколько иного мнения. У Тора был только один шанс избавиться от Локи: доказать отцу нечистоту и корыстность помыслов последнего. Ради этого он устроил допрос ученому, сопровождавшему скользкого братца, но ничего путного от него так и не добился. Крикливый ас, развлекавший мать во время неусыпного слежения за Локи, совсем не походил на предателя. Правда, на вора тоже, несмотря на то, что фенсалирская змея висела у него на шее без дозволения матери. Тор попытался отобрать ее, но был укушен сразу в несколько пальцев, а мать заявила, что раз змее Ивар нравится, пусть забирает. И ведь даже не спросила, как он посмел войти в священный Фенсалир!

Голова Тора была забита самыми нелицеприятными мыслями, да еще и лошадь норовила споткнуться на совершенно ровной дороге. К воротам поселения наследник подъехал с испорченным настроением. Отец велел кортежу подождать за оградой, а сам в сопровождении сыновей и болтавшего без умолку Ивара переступил границы мира отверженных. Тор давно не был в мире магии и подивился произошедшим переменам. Сараи обновились, заблестели свежей краской и новыми крышами, тут и там лежали кучи глины, песка и другой ненужной дряни, ранее скрытой под слоем чистого, белого снега. Вонь стояла не просто удушающая – тошнотворная – Тор закашлялся с непривычки, а братцу хоть бы хны.

– Добро пожаловать в наш мир, – перед Тором словно из-под земли появились пожилые мужчины в разноцветных, но одинаково грязных одеждах с богатыми украшениями. Секундой позже они пали на колени, приветствуя правителя Асгарда. Тор с немым отвращением смотрел на бесплодную землю и не спешил пачкать в ней любимые походные сапоги. В прошлый свой зимний приезд он хотя бы ходил по свежему снегу, а сейчас видел под собой выжженную, мертвую землю неопределенного цвета. Пока он размышлял, Локи спешился и помог спешиться отцу. Не успел Тор последовать их примеру, как вдруг…

– Один! – послышался высокий девичий голосок. Все разом обернулись к источнику звука. Со стороны домов к гостям на бешеной скорости приближалось нечто ярко-золотое, похожее на шаровую молнию, столь блестящее, что глаза начинали болеть при попытке разглядеть очертания. Тор сощурился и только тогда понял, что видит молодую девушку в ярких, начищенных до блеска доспехах, на которых плясали солнечные блики. Она неслась к нему на всех парах, размахивая огромным, совсем не подходящим ей по размеру мечом, не то пламенеющем, не то леденеющем, не то и то и другое сразу. Зрелище завораживало: никогда Тор не видел ничего подобного. И не он один. Отверженные во все глаза следили за золотым ураганом. Все были настолько поражены, что пропустили момент, когда девушка подбежала к Всеотцу и с поразительной легкостью приставила тяжеленный клинок к его горлу.

– Я вызываю тебя на бой! Ты мне за все ответишь!

Комментарий к Глава 55 Ну и как вам Мери Сью во всей красе?:)

====== Глава 56 ======

Беркана бежала к Алоизетте что было сил, молясь, чтобы красавицу не убили на месте за подобную непозволительную дерзость и непочтение к властителю Асгарда. Магиолог не знала, что делать, знала только, что необходимо предотвратить катастрофу. Еще немного, еще чуть-чуть, и она все объяснит… Поздно! Она не успела!!!

Тор взмахнул Мьельниром, а Хагалар бросил в незнакомку сильное заклинание. Беркана инстинктивно зажмурилась и тут же споткнулась о какой-то камень, который совсем некстати появился на ее пути именно сейчас, в самый неподходящий момент. Падая, она заметила, как Алоизетта, не выпуская меча, свободной рукой легко и изящно перехватила молот и, не прилагая никаких усилий, отшвырнула в сторону. Мьельнир врезался в землю, оставив вокруг себя внушительную воронку идеально-круглой формы. Пока Тор во все глаза смотрел на свое непобедимое оружие, неприятно поразившее хозяина предательством, Алоизетта грациозно махнула рукой в сторону Хагалара – заклинание, во много раз усиленное, обернулось против своего создателя – все ученые упали навзничь словно подкошенные. Беркана пыталась закричать, но не могла – из-за бега ее дыхание сбилось. Хагалар… Он заменил ей отца, мать, всю семью. И он умер? Просто так, от одного взмаха руки незнакомки из бездны? Беркану трясло от вырвавшихся из-под контроля чувств, нахлынувших словно волна, тело не слушалось, а по лицу побежала одинокая дорожка слез. Она с трудом заставила себя встать. И только приблизившись, с облегчением поняла, что все живы, просто спят крепким сном.

– Это невозможно! – воскликнул Тор, когда понял, что оружие больше ему не подчиняется, зато стоило незнакомке повести бровью, как молот тут же подлетел к ней, словно верный голубь. Леденеющий меч она недрогнувшей рукой направила на царя, изменщика Мьельнира – на старшего царевича.

– Только достойный овладеет молотом, – ошарашено прошептал Тор. Беркана отрешенно кивнула, будто фраза предназначалась лично ей. Каким образом достойнейшей оказалась несравненная невеста Локи? Если только молот, будучи мужчиной, не выбрал ее за потрясающую красоту и дерзкий характер. Сам Локи стоял подле отца, не поворачиваясь к невесте лицом и не предпринимая никаких попыток выйти из сложившегося щекотливого положения.

– Ну что, кто-то еще хочет сразиться со мной? – грозно воскликнула Алоизетта, гордо вскинув голову. – Кто-то еще хочет испытать на себе силу моих ярости и любви?

Беркана примирительно подняла руки, продемонстрировав тем самым свою абсолютную безоружность. Она должна, нет, просто обязана вмешаться, крикнуть, позвать на помощь – поступить так, как поступают благородные герои во всех известных балладах и легендах. Это ее шанс прославиться – если она спасет царя Асгарда от гибели, легенды воспоют ее имя наравне с именами Локи и Тора. Тысячи асгардцев по многу зим искали подвиг, но так и не нашли, а к Беркане он спешил сам! Но она была слишком труслива для того, чтобы смело шагнуть навстречу смертельной опасности, и предпочла бы стоять рядом с тем, кто смелее ее. К сожалению, он сейчас крепко спал.

– Теперь ты мне за все ответишь! – торжественно провозгласила Алоизетта, аккуратно водя мечом по горлу Одина – Ты ответишь за то, что сделал с моим милым Локи!

Всеотец не выглядел удивленным или разгневанным. Он не обратил внимания ни на меч, находившийся в опасной близости от его горла, ни на великолепную богиню, только что ловко подчинившую своей воле зачарованное оружие и обратившую заклинание против самого сильного боевого мага Асгарда.

– Сын мой, объясни, кто это? – спросил Один у Локи, вынуждая последнего повернуться к незнакомке лицом.

– Отец, это… – Беркана не верила своему глазу – на лице царевича читался испуг!

– Локи? – голос Алоизетты предательски дрогнул, а из рук выпали разом и молот, и меч, подняв пыльное облако. – Ты… Неужели это ты? Ты и в самом деле жив? – лучистые глаза наполнились прозрачными, словно хрусталь, слезами, а грациозное тело прильнуло к телу молодого бога, чуть не свалив его наземь. Последовал страстный, жесткий поцелуй. Старший царевич времени зря терять не стал и попытался поднять свой молот – без толку – зачарованное оружие больше не служило ему.

– Отец….

– Тихо, – Один, воспользовавшись ситуацией, подобрал пламенеющий меч. – Мне незнакомо это оружие. Кто она? – Всеотец хотел адресовать вопрос Локи, но понял, что того не оторвать от поцелуя, поэтому обернулся к застывшей в нерешительности Беркане и жестом подозвал к себе. В его голосе слышалось всего лишь легкое, почти незаметное недовольство, но магиолог боялась даже представить себе, какая буря чувств и эмоций скрывается там на самом деле. А если ее казнят за то, что она привела в Асгард невесту Локи, подвергнув опасности Всеотца и обоих царевичей? О Иггдрасиль, что же ей делать? Здравый смысл подсказывал, что бежать, причем, достаточно быстро и подальше от дворца, поселения и Локи, но страх сковал непослушное тело. Беркана с трудом сделала несколько малюсеньких шагов вперед.

– Ваше величество, это Алоизетта. Она из бездны. То есть, она сказала, что она из бездны. Она невеста Локи. Она так сказала, – магиолог съежилась под пристальным взглядом владыки и замолчала.

– Невеста? – перебил Тор. – Братец собрался жениться раньше меня?

– Не знаю, – буркнула Беркана невнятно, поднимая взгляд на оторвавшуюся от Локи Алоизетту.

– Я не верила, что ты умер, – девушка нежно пела, не забывая мягко гладить бога по скулам и подбородку. Как же красиво смотрелись эти двое влюбленных! Локи в сверкающих черно-зеленых доспехах, она в красно-желтой броне. Это была сказка, картинка. Никто не мог заставить себя оторваться от чудного видения.

– Я здесь, чтобы помочь тебе, Локи! – шепнула Алоизетта так громко, что слышали все. Она резко обернулась к Одину и воинственно заявила:

– Отдай мне мой меч и выходи на бой! Я отомщу тебе за все те страдания, что ты принес моему ненаглядному Локи в детстве и юности, – девушка заслонила собой Локи, насколько могла – все же он был на две головы выше ее и шире в полтора раза.

– Хорошо, – кивнул Всеотец так спокойно, будто речь шла о прогулке в саду. – Пусть только мой сын сперва озвучит, какие именно страдания я ему приносил в детстве и юности.

– Отец, я… – бледный Локи попытался вступить в разговор, но его перебили, даже не дав объясниться.

– Не надо! – Алоизетта заткнула ему рот своей маленькой, не больше детской, ладошкой. – Не унижайся снова. Я помню, как тяжело тебе было говорить. Ты! – она, позабыв этикет, ткнула пальцем в грудь царя. – Ты всю жизнь принижал его, не дарил подарков, во всем возвеличивал Тора. Локи для тебя всегда был вторым, никем, неродным, нелюбимым, ненужным. И матери ты не позволял часто с ним видеться. Ты сказал ему «Нет» и этим убил. Ты не развивал ему магию, ты сделал так, что его все ненавидели в Асгарде, что он был отверженным и изгоем. Он шел, а за ним тянулись шепотки недоброжелателей. Но он всегда любил тебя, – указующий перст перенесся на Тора, – а ты променял его на друзей, которые его ненавидели, били, насиловали. Ты тоже виноват! А ведь Локи тебя так любит! Больше жизни и совсем не братской любовью! А ты его только использовал! Я накажу вас обоих за все зло, что вы ему принесли! За то, что вы не разглядели в нем нежной, трепетной души, жаждущей любви и ласки! За то, что вы никогда не давали ему завести своих друзей. Били и мучили!

Воцарилась такая оглушающая тишина, что даже шелест листвы уподобился холодному, металлическому лязгу мечей. Беркана стояла ни жива, ни мертва. Ей нельзя было слышать таких признаний. Ее теперь точно убьют. Локи тяжело дышал, как будто после продолжительного бега, и во все глаза смотрел на свою спасительницу. Дочь Одина не могла понять, согласен он с ее словами или силится возразить. Тор и Один недоуменно переглянулись, как заговорщики, обнаружившие, что их тайные преступления раскрыты. Бедный Локи! Мало ему было допросов. Оказывается, еще задолго до падения в бездну…

– Что? Сказать нечего? – неумолимо продолжила наступление Алоизетта. – Вы все молчите, потому что знаете, что я права, что все это правда, что моя месть оправдана.

– Локи? – начал Тор зычным голосом, но был остановлен мощной рукой отца и тут же стих.

– Что ж, я выслушал тебя, – произнес Один величаво, с полным осознанием своей правоты, как и подобает царю Асгарда. Она сквозила во всем его облике и вызывала у Берканы неудержимый животный страх: именно так и никак иначе должен выглядеть тот, кто пытает родного сына. – В твоих словах сокрыта правда.

Одинсдоттир заметила, как вытянулись лица Тора и Локи – видимо, отец никогда раньше не признавал вслух своих ужасных деяний.

– Ты даже не отрицаешь, мерзкий старик! – гневно воскликнула Алоизетта, тряхнув пышными волосами.

– Нет смысла отрицать очевидное, – владыка выглядел абсолютно спокойным.

– Отец! – попытался было вступить Тор, но получил такие убийственные взгляды от Всеотца и обличительницы, что тут же подавился словами.

– Отдай мне мой меч и выходи на бой! – Алоизетта придала волосам ярко-красный боевой оттенок, наглядно показывая серьезность своих намерений. – И пусть победу одержит тот, кто прав!

– Нам не о чем спорить, – спокойно ответил Один. – Я признаю, что делал все то, о чем ты говоришь. Но по законам Асгарда, установленным задолго до моего рождения, родители вправе делать со своими детьми все. В том числе пытать, убивать, ненавидеть и не развивать их способности. Родительская власть над Локи дана мне древним законом.

Беркана смутилась: она-то точно знала, что закон, предписывающий полную власть родителя над ребенком, установил сам Один сразу после последней войны, и связан он был с низкой рождаемостью. Однако обитательница бездны этого не знала, а Беркана никогда не решилась бы открыть ей глаза на истинное положение вещей.

– Одно дело закон, другое – поступать так, как велит сердце! – отчаянно крикнула в ответ Алоизетта.

– Я никогда не любил Локи и не видел смысла хорошо обращаться с ним. Он не заслуживал.

Лицо Локи вытянулось еще сильнее, а Тор нахмурился.

– Потому что был не как все? Изучал магию, не имел сильного тела, как Тор, не был воином и позорил ваш род одним своим существованием? – буквально выплюнула Алоизетта новые обвинения в сторону царя.

– Именно, – кивнул Один с таким серьезным видом, что никто не посмел бы усомниться в искренности его слов. Алоизетта, явно ожидавшая спора или хотя бы отпора, открывала и закрывала рот, будучи не в силах придумать ни единого нового пункта обвинения. Беркана всхлипнула: неужели Локи ожидают новые муки, и никто не поможет ему?

– Ты признал вину. Отпусти его, – наконец, нашлась Алоизетта. – Я вернусь с Локи в бездну, и мы будем там счастливы. Локи! – она резко обернулась к своему полузадушенному избраннику. – Мой отец, и матушка, и сестры – все ждут тебя. Мы не могли поверить, что ты умер, мы ждали твоего возвращения. Вернись к нам! – она протянула руки в тщетной попытке обнять царевича. Локи сделал пару небольших шагов вперед, принимая ласку. Алоизетта была его единственным спасением, одиноким лучом света в беспроглядной тьме – Беркана это отчетливо понимала. И хотя ей было жалко расставаться с самим сыном Одина, но она знала, что только в Бездне он будет по-настоящему счастлив, только в Бездне сможет избежать сурового конца, уготованного Всеотцом.

– Я не могу уйти из Асгарда, – резко выдохнул Локи. – Я связан с ним кровью.

У Берканы неожиданно перехватило дыхание – так Один провел древний ритуал, который помешает Локи покинуть Асгард. Все предусмотрел и ко всему подготовился!

– Тогда поженимся и будем вместе жить в Асгарде, – воодушевленно откликнулась Алоизетта, перемежая слова страстными поцелуями. – Я больше никому не дам тебя в обиду. Ты будешь только моим. Я всех отгоню от тебя!

Лицо Берканы расплылось в непроизвольной улыбке, которая, наверняка, смотрелась неуместно и слегка глуповато, но магиологу было все равно. Вот она – настоящая любовь. Эта девушка проследовала в неизвестность с готовностью отдать жизнь за призрачный шанс оказаться рядом с любимым. Она готова оставить не только своих родных и близких, но и покинуть родной, такой удобный и привычный для нее мир. Остаться в чужой, холодной, даже недружелюбной вселенной ради того, кого любит.

– Прогуляйся пока с Берканой – предложил Локи. – Я обсужу наши дела с отцом.

– Нет! – Алоизетта резко обернулась. – Он тебя убьет, я не оставлю тебя с ним один на один! – с этими словами она притянула молот Тора и начала раскручивать его в опасной близости от лица Локи.

– Я клянусь! – поднял Один правую руку. – Именем моего отца и отца моего отца, что не причиню моему младшему сыну ни боли, ни страданий.

В подтверждение его слов с девственно голубого, чистого неба грянул гром и пролилось несколько капель дождя.

– Точно не причинишь? – сощурилась Алоизетта, подозревая правителя в обмане.

– Точно, – уверенно кивнул Один.

– Ну ладно, – девушка подошла к магиологу. – Мы прогуляемся, но недолго, – красавица вела себя как строгая мать, причем самого Всеотца.

– Да, Беркана, покажи ей поселение, – попросил Локи таким страшным тоном, что стало понятно: магиологу действительно грозит серьезная, может быть, даже смертельная, опасность. Свидетелей в живых не оставляют, Один ее убьет! Надо упросить Алоизетту спасти ее от мести. Ведь она случайно подслушала, она не хотела, она совсем не виновата в случавшемся! С такими мыслями Одинсдоттир покорно повела возможную спасительницу на ознакомительную прогулку. Вернуть молот Тору Алоизетта категорически отказалась, поэтому Беркана чувствовала себя хоть немного защищенной, но все равно не могла толком успокоиться.

Один даже не смотрел на удаляющихся девушек, зато сыновья долго не спускали с них глаз. На лицах Тора и Локи читалось явное облегчение и отголоски страха. Как же они еще самовлюблены и тщеславны: не видят дальше своего носа. Стоит встретиться с противником, который сильнее их физически, как они тут же опускают руки, даже не пытаясь дать отпор. А девушка из бездны интересна, даже очень. Еще один хороший повод преподать урок младшему сыну. Да и старшему тоже не помешает.

– Сын мой, она действительно твоя невеста? – спросил Один, осторожно проводя рукой по острию волшебного меча.

– Да, отец, – невнятно промямлил Локи, опустив глаза. – Я действительно обещал, что женюсь на ней, и, если такова будет твоя воля, я заключу с ней брак по законам Асгарда.

– Ты не можешь, – воскликнул Тор – Тебе нельзя. Да и она… она вообще кто? Человек? Асинья? Вана?

– Обитатель бездны, – спокойно объяснил Один, – Она та, кто сильнее всех нас вместе взятых. Возможно, в родном мире она не обладает ни силой, ни властью, но, пройдя сквозь границу миров, обрела истинное могущество.

– Она не может быть сильнее тебя, отец, – упрямо гнул свое Тор, не готовый смириться с тем, что его молот позорно отняла хрупкая девчонка по праву более достойной.

– Она вполне могла оказаться сильнее меня, – столь же спокойно ответил Один. – Ее силы может быть довольно для разрушения всего Асгарда. В последний раз с таким могуществом я сталкивался на другой стороне галактики.

Один многозначительно замолчал, позволяя сыновьям самим вспомнить, о каком из многочисленных походов идет речь. Много столетий назад он рассказывал о том, что Перчатка Бесконечности и Гунгрир не происходят из девяти миров Иггдрасиля, поэтому и обладают чудовищной разрушительной силой. Всеотец потратил много времени на то, чтобы запечатать хотя бы часть энергии Гунгрира и сделать его безопасным для мироздания. Перчатку обезвредить так и не удалось, поэтому она лежала в хранилище, ожидая чудовище. Побежденное много столетий назад, но недобитое и, тем более, не поверженное. Один надеялся, что враг придет несколько раньше, когда он будет моложе. Но враг тактично выжидал и собирался нагрянуть тогда, когда силы Всеотца будут на исходе, когда сыновья перегрызутся за власть, словно дворовые псы, по собственной глупости пустят разрушителя в девять миров и погубят Асгард. На такое будущее надеялся кровожадный монстр, но у Одина уже был план предотвращения грядущей катастрофы.

– Итак, Локи, – продолжил Всеотец, делая едва заметный пас рукой: Хагалар достаточно умен, чтобы не показать своего пробуждения, но воспользоваться ситуацией и услышать то, что Всеотец милостиво позволит услышать. – Думаю, у тебя больше нет причин скрывать от меня свое путешествие. Ты целый год хранил молчание, однако бездна пришла к тебе сама в облике очаровательной девушки.

Один усмехнулся, наблюдая за непередаваемой гаммой эмоций на лицах наследников: по-видимому, они оба считали, что девушка была слишком очаровательна, чтобы можно было спокойно переносить ее присутствие.

– Поведай, как случилось, что я стал свекром, а, возможно, и дедушкой?