Текст книги "Локи все-таки будет судить асгардский суд?"

Автор книги: Ершел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 67 (всего у книги 174 страниц)

Наутиз ликовала и даже позволила себе незаметно поцеловать рог Урахорн, который беспрестанно носила на шее наудачу: не прошла еще и половина длинного летнего дня, а она уже получила одобрение самого царевича и в самое ближайшее время может отправиться в Хельхейм в числе его спутников.

– Да, если с Хель удастся договориться, – сказал не менее воодушевленный Соулу, – то, по возможности, надо расширить сферу действия договора о поставках. В Хельхейме множество полезных ископаемых, с которыми мы раньше не работали. Надо использовать и их.

– Я слышала, что там нет рек, – вспомнила Наутиз еще одну любопытную подробность о мире мертвых. – Ist das wahr{?}[Это правда?]?

– Текут, – возразил Соулу. – Я сам видел, правда, только Гьолль – вполне себе обыкновенная река, разве что в брод ее не перейдешь. Как написано в справочниках, составленных на основе свидетельств духов, за воротами тоже текут реки, нефтяные.

– Нефтяные? – воскликнул Ингвар так громко, что процессия остановилась. – А чего ж ты молчал? Ты ж мог сказать, что у них есть нефть! – он схватил логиста за грудки и чуть приподнял над землей.

– Ты же сам логист, ты должен это знать…

– Да откуда мне знать строение всех девяти миров; с Мидгардом бы разобраться! А ты молчишь?! И все молчат, и логисты Хельхейма тоже?!

– Что такое? – вмешался Локи, легко высвобождая бедного Соулу из рук Ингвара и опуская на землю.

– Tabarnac{?}[ Блин], как ты не поймёшь? Мы все: и я, и Дагар, да все логисты – месяцами сидим думаем, где без палева нефть закупить: в Саудовской Аравии, в России, в США или в Иране. А она вон у нас под носом, оказывается!

– А зачем она нам? – спросила Наутиз, с опаской поглядывая на Локи. Если он сейчас рассердится на столь явную дерзость, то вполне может отменить поездку, и тогда все труды пойдут насмарку. И неизвестно, сколько придётся ждать новой возможности поговорить с Локи и убедить в необходимости похода.

– Да нефть обеспечит нас всем необходимым для доброй половины разработок человечества! На ней сделано все! Если разделить ее на фракции, то можно получить мазут, гудрон, парафин, вазелин, бензин, лигроин. Многое из этого нужно для человеческих машин. И не только для них!

– Тихо! – Локи чуть-чуть повысил голос, но повеяло ощутимым холодом, и Ингвар тут же замолчал. – Сколько нам нужно нефти?

– Пока немного: нам ведь еще предстоит научиться правильно обрабатывать ее.

– Очень хорошо, – коротко кивнул царевич и повернулся к мастерам. – Я обговорю с Владычицей теней вопрос о поставках нефти. И, кроме того, три ночи спустя хочу устроить собрание. Пусть ученые расскажут о своих достижениях и идеях, а логисты обменяются опытом и решат, какие еще материалы нам нужны и в каком из миров их лучше всего раздобыть. Надо действовать, пока не выпал снег, а до него осталось всего четыре месяца, в лучшем случае.

Не дожидаясь ответа, Локи пошел дальше. Ученые плелись на некотором отдалении от своего владыки, выдерживая почтительное расстояние. Даже Хагалар, еще недавно пылавший гневом, притих. Он шел, тяжело дыша, будто пробежал только что несколько миль без остановки, преследуя только ему одному ведомую цель. Наутиз, подавив вздох, незаметно пожала руку Ингвара. Все же в одном Локи уступал мастерам: ни один ученый ничего о нем не знал, а повадки мастеров за столько столетий успели изучить. К Локи еще не нашли действенных подходов, его реакция была непредсказуемой. Он напоминал спящий вулкан, готовый взорваться в любую секунду.

Ученые ждали новых распоряжений, но их не последовало. Локи дошел до своего дома и, позвав с собой Соулу, вошел внутрь. Остальные постояли немного и разошлись, уповая на то, что логист после расскажет обо всех договоренностях.

Весь день о Соулу никто ничего не слышал. Он возвратился только к вечеру и привез с собой запечатанный свиток с ответом Хель. Поселенцы жаждали узнать подробности, но логист всячески отнекивался. Сохраняя таинственный и загадочный вид, он прямиком проследовал к покоям Локи.

Царевич же не заставил себя ждать. Едва прочитав ответ, он обратился к любопытствующим поселенцам:

– Встреча состоится завтра на закате. Те, кто отправляется со мной, должны быть к этому времени в лабораториуме. Полагаю, мне не надо объяснять, что мы отправляемся на аудиенцию к Владычице другого мира, а посему вы обязаны оказывать ей всевозможное почтение и ни при каких обстоятельствах не вмешиваться в беседу. И еще. Нам необходимо позаботиться о щедром даре для Хель. Подумайте, что можно преподнести самой владычице смерти.

Наутиз фыркнула. Что дарить Хель, знал каждый: засушенный букет роз, обагренных кровью, чем большего количества существ, тем лучше. Маги и естественники тут же занялись тепличными цветами. Светлоокая не отставала от них: она собиралась первой вступить на серые земли мира смерти, а значит, надо проследить, чтобы ее случайно не забыли. Любимый Ингвар крутился вокруг нее. Скорее всего, его гораздо больше интересовал Хельхейм, чем она, но Наутиз пока хватало и такого подобия внимания.

На закате следующего дня мастера и отдельные ученые собрались у лабораториума. Многие переживали, что Локи может не взять всех, но царевичу, казалось, не было дела до количества сопровождающих. Он едва мазнул взглядом по горстке ученых, принял из рук мастера естественных наук великолепный букет сухих роз и активировал Тессеракт.

Буквально на секунду в глазах потемнело. Наутиз осмотрелась. Она стояла в сером непроглядном тумане и только на ощупь могла определить, что Ингвар и Урур рядом. Обстановка совсем не походила ни на широкие луга, ни на пологие холмы, покрытые деревьями в осеннем убранстве, о которых рассказывали логисты.

– Эээ, и как вы тут реактивы нашариваете? – спросил Ингвар.

– Здесь не всегда так туманно, – отозвался Соулу. – Хель может менять ландшафт и времена года по своему желанию, так что ничему не удивляйтесь и возьмитесь за руки, чтобы не потеряться.

– И не потерять царевича с артефактом, – буркнул Урур.

– Привет тебе, Хель! – донесся откуда-то спереди приглушенный голос Локи.

– Сама Хель! – восторженным шепотом провозгласил Соулу. – Никогда ее не видел, даже вчера передавал ей послание не лично.

– И не увидишь, – буркнул Хагалар. – На колени!

Ученые и без его напоминаний знали, что им не пристало стоять перед правительницей мертвых. Все вглядывались в туман, старались уловить хотя бы силуэт богини, но не видели ни ее, ни Локи.

– Будь, Локи, здоров и духом весел. Ты появился в палатах моих. Не ждала я тебя с артефактом могучим.

– В другой раз не пришел бы к тебе, Волчья Сестра. Ласково ты призываешь к себе павших не в битве. Всем ты любовь свою отдаешь: и асам, и альвам…

– Они так долго еще будут? – пробурчала себе под нос Наутиз. Стоять коленями, едва прикрытыми легким платьем, на камнях было крайнее неприятно, а точнее, холодно. Она привыкла решать проблемы быстро, однако царственные особы, игнорируя остальных незваных гостей, несколько минут разливались соловьями, восхваляя подвиги друг друга и расхваливая былые победы. Воздавая дань вежливости Локи осведомился о благополучии Царства теней, а Хель поинтересовалась здоровьем правителей Асгарда, однако по их скучающему тону было понятно, что ни одного из них нисколько не занимают эти вопросы. Наутиз представить себе не могла, что такое огромное количество времени тратилось на бессмысленные ритуалы! У нее уже затекла спина, доставляя все мыслимые и немыслимые неудобства, а Локи еще не закончил перечислять подвиги своей божественной собеседницы. Наутиз подползла поближе к Ингвару и прижалась к теплому боку. Не будь они в непосредственной близости от богини смерти, логист давно бы обнял ее, избавив от холода. Да что там, она бы и сама его обняла, щедро делясь своим теплом. Наконец, спустя целую вечность, Локи заговорил о деле и в самых изысканных выражениях, которые ученые от него ни разу не слышали, осведомился о нефти и мертвых ученых. Его речь поражала, заставляла поселенцев посмотреть на него другими глазами, вновь осознать, КТО же на самом деле стоит перед ними. Никому из присутствующих не доводилось еще видеть Локи настоящим царевичем, несмотря на почти что год совместного проживания. Его манеры мало отличались от манер поселенцев, большинство которых могло похвастаться всего лишь крестьянским происхождением. Но сейчас… Никто не видел, как держится Локи, но все слышали. Поражали даже не сами слова – любой мог их выучить – невероятной казалась мелодика речи: уверенный тон, паузы, интонация – все выдавало в Локи особу царской крови, которая привыкла, что ей подчиняются беспрекословно. И на Хель подействовало. Она, не торгуясь, согласилась на все условия, но пригласила осмотреть свои владения через две недели, объяснив задержку тем, что раньше не найдет нужных ученых. Локи рассыпался в сотне благодарностей и активировал Тессеракт. Туман исчез. Асы стояли на коленях в лабораториуме Ивара. Наутиз не сдержала болезненный стон разочарования: и зачем они все пошли с Локи? Для того, чтобы постоять в холодном тумане и ничего не увидеть? О Хель ходили легенды, никто из низших асов никогда ее не видел, и ей ничего не стоило показать свой лик. Но нет же, она не удостоила ученых такой чести! Вот царевна Етунхейма – совсем другое дело.

– Вы все слышали, – сказал Локи своим обычным голосом. – Через девять ночей мы устраиваем собрание, на десятую – идем в Хельхейм. Точнее, вы идете, естественники и логисты: мое сопровождение вам больше не нужно.

Наутиз разочарованно кивнула, не ощущая никакой радости. Да, она победила. Да, она спустится в мир смерти и побеседует с Гуттенбергом, но Хель-то она не увидит!

Отсутствие мастеров ученые не заметили. Всем было не до того, ведь приближался столь редкий и желанный дождь в сочетании с темнотой. Почти все ужинали, многие готовились ко сну. Стайка магиологов заняла длинный дом и мешала спать всем присутствующим своим глупым щебетанием.

– Ожерелье Берканы такое красивое!

– Там настоящие брильянты! И ведь никому носить не дает, вредина!

– Она нарушает закон, у нас же все общее.

– Но не доносить же на нее из-за такой мелочи?

– Aber Diamanten{?}[Но брильянты]…

Ансур зевнула, из чувства противоречия не прикрывая рот ладонью, и помотала головой; ей очень хотелось спать, но именно в эту ночь она не могла себе позволить такую роскошь. Слишком многое было задумано. Громкий шепот магиологов, обсуждавших подарок царевича, пришелся весьма кстати. Он не позволял провалиться в объятия грез и упустить свой единственный шанс вырваться из тюрьмы.

– Но мы же можем быть гадкими, правда?

Веселый смех девушек снова выдернул Ансур из полузабытья. Магиологи – пустышки! Абсолютно бесполезны, только вносят смуту и суету в дела поселения. А еще считаются представителями одной из трех важнейших ветвей науки. Их послушать, так медицина очень легка и проста! И кто придумал, что она лишь ответвление естественной науки? Найти бы и поговорить с этим умником. По душам. Ведь из-за непроходимой глупости всего одного ученого, имя которого давно стерлось в веках, целителей считают обслуживающим персоналом, достойным уважения чуть более, чем рабочие и крестьяне.

Ансур поднялась с лавки и направилась к выходу: время пришло!

– О, если бы у меня было такое колье, – раздался очередной обиженный возглас. Магиологи годятся только на опыты! И то на расходный материал. Вот бы их можно было вскрывать. Насколько проще было бы решать насущные проблемы! И с анатомическими пособиями быстро бы решился вопрос. И пользы для поселения в разы боллше, чем от всей их бесполезной работы.

Ансур нахмурилась, стараясь сдержать гнев. Всю свою жизнь она честно трудилась на благо родного мира, пыталась решить самую важную проблему – деторождения. Почему-то основной задачей считали необходимость любым способом добиться того, чтобы женщина рожала с наименьшими временными промежутками. А сделать это было почти невозможно. Много столетий исследований не дали никакого результата; никто так и не выяснил, почему второй ребенок не мог родиться не раньше, чем через четыреста-шестьсот зим после первого, а третьи дети были так редки, что не поддавались статистике. Но ведь была и другая сторона медали. Близнецы! Если бы каждая женщина рожала одномоментно хотя бы троих детей, вымирание прекратилось бы. Но нет, научному миру подавай открытия совершено в других областях.

Ансур долго заставляла себя терпеть вопиющую несправедливость. В конце концов, у нее были друзья, которые поддерживали ее и помогали. Но когда и они отвернулись, терпение лопнуло с треском! Взять ту же Наутиз; она прекрасно знала, как Ансур жаждет попасть в мир льда, знала, как та восхищается наукой Етунхейма, знала, что она планировала исследовать воздействие сверх сильных холодов на асов. Но едва представилась возможность, Наутиз кинулась туда одна, даже не удосужившись предупредить подругу. Мол, ей там помогут с глазами. Ансур раздражено сжала кулаки. Когда Светлоокая пожаловалась на ухудшение зрения, она сразу же провела все возможные исследования и так и не обнаруживала никакой патологии. У Наутиз было идеальное зрение, как бы она ни стремилась к обратному. И ничем, кроме желания привлечь к себе, бедной, внимание, пусть даже выдуманным недугом, Ансур не могла оправдать слова подруги.

Но теперь все будет иначе. Ни Наутиз, ни другие поселенцы не станут больше чинить препятствий. Она уйдет в другой мир и прихватит с собой портал. Никто не сможет последовать за ней и водворить обратно, а родной мир избавится от самого страшного артефакта последнего тысячелетия. Стоит совместить приятное с полезным… Ансур хорошо помнила жуткие рассказы стариков о том, как Тессеракт однажды самопроизвольно открыл проход между мирами и стал причиной кровопролитной войны. Она не допустит повторения трагедии. Порталу пришло время сменить затхлое поселение бесконечной магии с его унылым колупанием в тонкостях магических формулировок на иное место жительства.

Темная ночь зарделась первыми лучами рассветного солнца. Чистое небо, прохладный воздух, серые тучи на горизонте – типичная погода, надоевшая хуже горькой редьки! Но ничего, недолго ему терпеть все «прелести» родной страны и научной тюрьмы.

Алгир осторожно выглянул из-за стены дома исцеления – никого. Не зря он в последнее время спал днем, а по ночам ходил по поселению и высматривал, в какой час спит большая часть соседей. Оказалось, в предрассветный.

– Я все равно уверен, что надо попробовать с щавелевой кислотой: она должна лучше проводить ток, – донесся из-за угла голос какого-то естественника. «Окунуть бы тебя самого в щавелевую кислоту!» – с тихой злостью подумал Алгир. Глупцы, ничтожные глупцы! Столько столетий потратить на открытие очевидного факта, что электрический ток – это новая эра! О, он понял это очень давно, задолго до того, как вынужден был бежать в поселение. Односельчанам родной деревни почему-то не нравились его опыты над трупами. Можно подумать, будто он по живым пускал ток. Но нет же, только по мертвым! И все равно его чурались и считали чуть ли не помешанным. И здесь, во вроде как научном мире, было не сильно лучше. Трупы ему предоставили, работать не мешали, но над исследованиями смеялись. «Кому нужен ток, когда у нас есть маги, которые в любую секунду выпустят молнию?» О да, разумеется, для электролиза их электричества вполне достаточно, но для чего-нибудь более существенного – нет! Алгир с улыбкой вспомнил, как маги испортили человеческий ноутбук, попытавшись зарядить его по старинке, молнией! Бедная машина даже пикнуть не успела. Повезло, что не загорелась и не взорвалась!

Теперь о нем вспомнили, теперь его исследования резко стали нужными и востребованными. Но нет, он потратил на изучение свойств электричества слишком много времени и просто так отдать соседям тайны, от которых они воротили нос столетиями, он не намерен! Пускай помучаются, пускай сами изучат все свойства тока, а он будет глумиться, сидя в Мидгарде. В мире, где изучение электричества поставлено на широкую ногу. Вперед – к свободе! Давно пора свалить из этой дыры, именуемой по какому-то недоразумению «научной деревней». Большей отсталости и тухлости еще поискать по другим мирам! Он рожден для техники, а не для магии. Магия – случайна и нестабильна, то ли дело провода: включил ток, погнал ток – все понятно и стопроцентно работает, а, главное, им так легко управлять и не нужно никакого врожденного дара. А оружие! Добыл бы он один образец земного оружия, так все маги сразу бы пали к его ногам! Гораздо проще нажать на кнопочку, чем выделывать руками нелепые пассы.

Дождавшись того счастливого момента, когда окрестности опустели, Алгир направился к лабораториуму Ивара. Мастера науки – настоящие глупцы, если считают, что никто не воспользуется телепортом в своих целях без их ведома!

Лабораториум был погружен в непроглядную тьму: на свечки, ни факела – ничего. Ну конечно, никто же не ожидает, что в него проникнут ночью да еще и для того, чтобы «одолжить аккумулятор». О Бездна, кто разбросал столько мусора? Без света не продерешься. Хорошо хоть, что артефакт сияет мягким голубым светом: никакого факела не надо. О, точно, можно его расколоть на множество частей и разложить по лабораториумам: и свечка, и телепорт.

Алгир остановился у светящегося артефакта. Где носит Ансур? Не могла прийти пораньше? В таких делах нужна пунктуальность. О да, он сбежит вместе с ней: верная собака всегда может пригодиться. По первости. А потом можно сказать: «Всего хорошего!» Оставить ее в каком-нибудь парке или в музее. А лучше в лесу. И можно в разных мешках.

– А, ты уже здесь! – послышался небрежный голос целительницы, в котором тщательно скрывалось недовольство. – Не думала, что ты придешь так рано.

– Lieber früh, als nie{?}[Лучше рано, чем никогда].

– У тебя все готово? – Ансур попыталась пройти к артефакту и ожидаемо чуть не растянулась на полу, запнувшись о какой-то громоздкий ящик. Будет лучше, если в ее нежные, тонкие ручки артефакт не попадет. А то мало ли. Ведь всякое может случиться. Да и не положено девушкам тяжести таскать. Особенно молодым и красивым. Поиграем в благородство, как это принято на Земле?

Ансур как раз добралась до артефакта и взяла его в руки.

– Отчаливаем, или нам есть, кого ждать? – ехидно спросила она. Должно быть, ее лицо сияло энтузиазмом. Как же хорошо, что он его не видит! Ансур повернула артефакт одним боком, потом другим, потом третьим. Алгир терпеливо ждал, когда она повернет его четвертым, но этого не произошло. Девица остановилась на третьей стороне и принялась многозначительно осматривать внутреннюю структуру артефакта. Неужели не работает? Неужели все зря? О, а это что? Алгир присмотрелся к стене: в неверном свете артефакта проступали загадочные надписи. Название их было пафосно до зубного скрежета: «Открытие коридора в никуда». А под ним скрывались семь пунктов, подробно объясняющие, как именно активировать артефакт.

– Давай лучше я возьму, – Алгир выхватил телепорт буквально из-под носа Ансур. – У меня лучше получится. У меня в лабораториуме очень много артефактов, я знаю, как с ними обращаться. Здесь нужна точность, сноровка и… – Алгир мог бы еще долго и красиво врать, но времени не было.

Он начал вертеть артефакт точно по инструкции. Мастера наук – настоящие тупицы: они еще и инструкцию к телепорту приложили! А он-то думал, что придется помучиться, поискать верное решение, возможно, даже ценой здоровья временной партнерши. А, оказывается, все так просто!

– Давай руку, – он галантно протянул раскрытую ладонь спутнице: пускай Ансур считает его своим лучшим… гм… другом. Сбегать всегда проще с кем-то. Особенно, если этот «кто-то» – женщина. Для отвода глаз женщина идеальна. Никому не придет в голову ожидать от нее подвоха. Ведь на лице Ансур не написано, скольких она убила для проведения своих… немного сомнительных опытов.

Синий свет охватил две человеческие фигуры. Короткая вспышка – и лабораториум погрузился во мрак.

====== Глава 48 ======

Когда-то давным-давно она жила обычной жизнью молодой богатой девушки. В той жизни все было просто и понятно. Любящая семья, члены которой почти каждый вечер собирались за большим столом и трапезничали, вполголоса обсуждая накопившиеся события, сестра – лучшая подруга, единственная асинья, которой она могла без сомнений открыть душу, беззаботное времяпрепровождение… Невзгоды и бедствия обходили усадьбу стороной, однако в нелегкое военное время беспрерывно кочующие войска противника представляли серьезную угрозу даже в сердце Асгарда. Если враги подбирались к столице, а родители предрекали дурные времена, она звала сестру, забиралась с ней под несколько шкур и лежала тихо-тихо, чуть дыша, представляя, что враги уже ворвались в дом и повсюду разыскивают ее, переворачивают вверх дном сундуки, заглядывают в подвалы. Под жаркими шкурами она чувствовала себя в полной безопасности, здесь никто не мог ее найти. Если взрослые уезжали по делам на несколько часов или ночей, девочки не разлучались ни на мгновение: уж слишком велик был страх перед вражескими магами и мрачной рабской долей. Да, они мечтали увидеть далёкий и таинственный Ётунхейм, о котором столь много рассказывал отец, но в качестве гостий, а не в качестве прислуги или, того хуже, рабынь.

Но вот прошли столетия. Асгард возвысился над прочими мирами, а маленькая девочка выросла и покинула отчий дом, но детская привычка осталась. И пускай усадьба не шла ни в какое сравнение с дивными чертогами дворца, а Радужный мост, единственная связь с другими мирами, был разрушен, стоило Одину покинуть дворец, как Фригг звала к себе на ночь Фулу. В оглушительной тишине божественных чертогов казалось, что от любого ужаса, будь он реальностью или выдумкой, можно спрятаться под грудой шкур, прижав к сердцу руку сестры. Того тепла и доверия, что связывали их когда-то, не было и в помине, но Фула не смела перечить своей госпоже и покорно исполняла каждую её прихоть.

Был поздний вечер. Женщины отпустили слуг, оставили несколько свечей для придания полумраку интимности и только собрались забраться под теплые шкуры, как вдруг зоркая Фула приметила тень в углу, невнятную в робких отсветах пламени.

– Кто здесь? – грозно спросила она, вмиг становясь жесткой и решительной.

– Прошли столетия, а ты не изменилась, милая Фула: все такая же внимательная и бестактная, – послышался тихий, но от этого не менее ехидный голос, показавшийся смутно знакомым. Женщина взяла свечу и смело подошла ближе. Неверный свет выцепил из мрака старца в старомодном плаще, спускавшемся почти до земли слева, но оставлявшем свободной правую руку. Из-под плаща виднелась рубаха с немыслимым количеством украшений. Такую безвкусную помпезность, граничащую с безумным желанием выделиться и привлечь внимание окружающих, позволяли себе только поселенцы из магической деревни. Но что этот проходимец делал ночью в Фенсалире – женском чертоге, куда не смел заходить никто из мужчин, кроме членов царской семьи?

– Что заставило тебя вернуться? – мягко спросила Фригг. Она успела закутаться в накидку и усесться на большой плоский сундук с золотыми вставками, рассеянно перебирая пальцами по краю. Благодаря её осанке и взгляду простецкий сундук превращался чуть ли не в царский трон.

– Если ты к Одину, то его нет.

– Я не к нему, – Незваный гость задул свечку в руке ничего не понимающей Фулы – в комнате стало заметно темнее. – Я пришел к тебе, – тихо добавил он.

– Будь нашим гостем.

Фула неодобрительно скривила губы и хмуро взглянула на темную высокую фигуру. Сестра была настолько спокойна и приветлива, будто таинственный незнакомец вовсе не проник неведомым образом в женский чертог и не разговаривал с ней как с простой бессмертной. Само его присутствие здесь – нарушение всех мыслимых и немыслимых законов.

– Скажи мне только одно, наипрекраснейшая, – продолжил он, – ты знала о том, что твой муж приучает детей к пыткам? – в голосе нежданного гостя мелькнули нотки тихой ярости.

Фула пожалела, что не умеет обращаться в тень. Таинственный гость был не просто одним из отверженных: он был связан с изгнанником Локи, а значит, его появление в женском чертоге сулит сплошные неприятности! Если бы Фула была одна, то немедленно позвала бы стражу, но Фригг все так же невозмутимо сидела на сундуке, не выдавая ни страха, ни удивления, ни неприязни.

– Я никогда не вмешивалась в обучение детей. Иггдрассиль подарил мне сыновей, а не дочерей. Настоящих мужчин должен воспитывать мужчина, поэтому меня не касались дела детей, вышедших из младенческого возраста.

– Надеюсь, что ты лжешь, – бросил в ответ незнакомец и в несколько шагов оказался подле царицы. Он не склонился, не пал на колени, а посмел сесть рядом! Но даже такая немыслимая дерзость не стерла с лица Фригг показного благодушия.

– Помнишь наш камень? – ни с того ни с сего спросил незнакомец да еще таким серьезным тоном, будто спрашивал об иноземном сокровище.

– Какой именно? – голос царицы выдавал вежливую заинтересованность.

– В жерле потухшего вулкана. Камень, о котором знали только ты, я и Один.

– Помню.

– Он изменился. Я едва узнал его.

– Камень изменился?

– Да. Встретимся завтра вечером у подножья вулкана. Там и поговорим. Милая, – незнакомец расплылся в таинственной улыбке, после чего повернул голову в сторону Фулы и легко кивнул ей, – спокойной ночи.

Он взмахнул рукой, погружая комнату во мрак.

Алгир наблюдал за самым опытным участником экспедиции – логистом. Можно было, конечно, спросить, как работает «те-ле-ви-зор» или «фо-то-ап-па-рат», но не демонстрировать же свои слабости потенциальному врагу. Лучше так, подглядывать исподтишка. Когда логист отворачивался, Алгир не всегда успешно, но усидчиво старался повторить его движения, потыкать в нужные кнопки, опустить верный рычаг. Никаких вопросов он не задавал, хотя в комнате находилась куча непонятных вещиц. А ведь это был не лабораториум очередного помешанного ученого, а жилое помещение. Придется долго смотреть и разбираться, что к чему в этих загадочных «гостиных», «кухнях» и «туалетах». В туалете стоял очень странный аппарат: он шумел, выдавал воду, которая никуда не текла! По всей квартире были просверлены какие-то дырки, что-то куда-то лилось, светилось от прикосновения, кричало без предупреждения. Дичь. Магия. Лучше не трогать. Пока. Но раз люди создали, раз освоили жалкие торговцы-логисты, значит и естественник сможет. А логист (как бишь там его? А, Эвар!) пусть пока поработает на общее благо, поучит чему-нибудь полезному. Языку, например. Этой жуткой пародии на мелодичный язык асов. Молдавский! Алгир не знал даже о существовании такого языка, а теперь был вынужден изучить досконально. Но ничего, он справится, выучит язык, а потом… Видно будет. Надо найти какой-нибудь укромный уголок и заняться своими… исследованиями, да. А, может, не заниматься? Может, жить себе безбедно? Без всяких мастеров, без контроля? Блажь: захотел – поработал, не захотел – спустил те деньги, которые в прошлый раз заработал. Захотел – пошел в ночной клуб (Эвар так расхваливал этот вид отдыха), захотел – поехал куда-нибудь далеко-далеко. Ни тебе ограждений, ни надоевшей сотни домов с одинаковыми жителями, следящими за тобой и перешептывающимися. В этом мире – не только невероятные технологии, но и невероятные возможности. И их надо изучить. В ближайшее время. А лучше пусть Ансур их исследует и набьет себе шишки, а он, разумеется, поддержит ее и пожалеет, вызнает всю точную информацию и пойдет вперед, оставив ее позади. Но это – в будущем, а пока надо спрятать Тессеракт подальше от временных партнеров. А на вопросы «Куда дел?» всегда можно ответить: «В надежное место». Так он обезопасит себя от попыток убийства со стороны Эвара и Ансур. Можно будет много чего себе выторговать за раскрытие местонахождения артефакта. В конце концов, пока деньги и эти, как их, счета в банке есть только у торгаша. Надо свои завести. И лучше на основе уже существующих.

Ансур не могла поверить, что ей удалось вырваться на свободу, а поселение осталось далеко позади. В последнее время магиологи стали выводить ее из себя. Их самоуверенность и беспричинная заносчивость порядком надоели Ансур и пробудили лишь одно желание: покинуть поселение и не слышать больше, насколько эти пустышки всемогущи и несравненны. Она решила для себя, что вернется только в одном случае: если ей позволят решить проблему рождаемости соответственно ее научным исследованиям. А если нет, то останется в мире смертных навсегда. И вряд ли ей придётся когда-нибудь пожалеть об этом.

Новый мир ошеломил с первых же мгновений своей необычностью. Портал выбросил их с Алгиром в квартире логиста, которая совсем не походила на длинные дома поселения. Было ранее утро, безумно хотелось спать, так что Эвар, не слушая возражений, втолкнул гостей в спальню и запер дверь. Но даже в одной-единственной комнате было такое количество диковинных вещиц, что ученые, с интересом разглядывая всё, что попадалось на глаза, вмиг позабыли об усталости. Жесткие лавки не шли ни в какое сравнение с мягкими кроватями, застеленными огромными одеялами, белоснежными простынями и пышными подушкам, которые раньше Ансур видела только на картинках. На полу лежал великолепный бархатистый ковёр темно-вишнёвого оттенка, у стены красовался вертикальный шкаф со странной одеждой из неведомых материалов, а на выбеленном потолке висела люстра, озарявшая ярким желтоватым светом все помещение. Та самая люстра, ради которой полпоселения озаботилось проблемой электричества. Ансур невольно вспомнила, какую малую пользу приносили тусклые свечи, с помощью которых едва можно было различить чей-либо силуэт. В Мидгарде же яркий свет включался или погасал по велению всего одной кнопки, вмонтированной в стену. Это было невероятно!

Пресытившись впечатлениями, даже не посмотрев из окна на незнакомый молдавский город, в котором им предстояло жить и учиться, ученые заснули, повалившись на неразобранные кровати…

Утром Ансур не хотелось открывать глаза: она страшилась того, что вновь увидит темный потолок и деревянные стены родного дома. Но, к счастью, потолок сиял белизной, а стены украшала бумага в мелкий цветочек. Побег все же удался! Целительница, радуясь тому, что это не прекрасное сновидение, а явь, медленно огляделась, наслаждаясь каждым мигом в новом для нее мире. Рядом не было ни Эвара, ни Алгира, зато в углу стоял неприметный открытый шкаф с книгами. Вчера Ансур была настолько увлечена примеркой одежды: тонкой, обтягивающей, подчеркивающей красоту ее фигуры, – что не обратила внимания на книги. Не зря Эвар заранее спрашивал обхват ее талии и бедер и уверял, что одежда людей делается не на заказ и что многое можно купить без примерки. Одежда представляла существенный интерес, но все же не такой большой, как книги. Почти все – на французском: Эвар перед побегом из Франции переслал по почте большую часть мелких вещей. Ансур просмотрела корешки в поисках книг по медицине. Не просто так она настаивала на том, чтобы перенестись в город с медицинским университетом. Эвару пришлось поломать голову, прежде чем он нашел незаметное, далекое от прочих логистов, но все же не самое захолустное место – Кишинев, столицу мелкого невзрачного царства. Именно он должен был стать домом для ученых на ближайшие несколько зим. Ансур горела желанием поступить в местный университет и освоить современную медицину. А начать подготовку можно прямо сейчас. Она изучила всю полку, но так и не нашла ничего подходящего. Книги были до смешного маленькими и пахли совсем не так, как фолианты древности. Ансур не успела до побега познакомиться с бумажными трофеями Мидгардских логистов. Она работала в основном с заброшенными истертыми копиями и теперь просто не могла выпустить из рук сокровища, вышедшие из-под печатного станка. Одна книга привлекла ее внимание: в яркой обложке с изображением неведомой техники. Рони-старший Жозеф Анри «Звездоплаватели». Ансур открыла ее и попыталась прочитать: она превосходно владела французским, но смысл отдельных слов ускользал. Вроде бы люди летели к Марсу на каком-то корабле. Летели долго, соблюдая множество неясных параметров. Целительница хотела было закрыть книгу, но что-то помешало в самом начале, а потом она уже не могла оторваться. Автор рассказывал о таких потрясающих открытиях человечества, о которых она даже помыслить не могла! Марс – далекая планета, до которой лететь несколько месяцев, – обитаема! Животные на ней атакуют холодом, пробирающим до костей даже через космический корабль, люди трехноги… Как интересно! Но не только смысл книги завладел всем сознанием Ансур: она впервые встречалась с таким типом повествования. Это были не стихотворные саги, не мифы и даже не научные трактаты. Это было что-то совсем иное, та самая «беллетристика», о которой много говорили логисты.