Текст книги "Локи все-таки будет судить асгардский суд?"

Автор книги: Ершел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 174 страниц)

– Ну за что мне так везет на истеричных детей Одина? – добавил он спокойнее и гораздо миролюбивей, уже в пятый раз мысленно убивая назойливых мух в виде асов, что так не вовремя заявились в дом царевича. – Не бери пример со своего брата. Хоть ты-то будь достойной дочерью! – Сейчас был самый подходящий момент для того, чтобы внести в душу Локи еще пару подозрений насчет его родства с Берканой, а также прозрачного намека на несветлое будущее.

– Если бы ты видел… – Одинсдоттир кинула полный ужаса взгляд на царевича и, вопреки желанию мага, спряталась за его широкую спину.

– Беркана, что там? – подал голос до сих пор находящийся в прострации Локи, несколько мгновений назад искренне поверивший в провидение. Спрашивал он, правда, не столько девушку, сколько золотую подвеску на груди Вождя, за которой ориентировочно находилась голова спасительницы.

– Там? – переспросил Хагалар. – А ты как думаешь? Осколки вынимают, – маг приподнял бровь и невозмутимо продолжил: – Уверен, ты согласишься, что это приятная картина: море крови, крики, корчи от боли, агония, ну, не мне тебе рассказывать, ты ведь и так это знаешь, – издевательская усмешка тронула губы главного надсмотрщика, а унижающий взгляд в очередной раз дал понять, где место сына Одина на самом деле.

– И кстати, если твои дорогие друзья умрут… – Хагалар сделал драматическую паузу, – …из-за потери крови, заражения, ожогов, остановки сердца, боли, не суть, – еще одна пауза, – то это будет на твоей совести, – умильно нахмурившись и наклонив голову, Вождь создал иллюзию истошных воплей, якобы доносившихся издалека. Она пришлась очень кстати: царевич нервно обернулся, Беркана тихо всхлипнула, не решаясь разрыдаться.

– Мелодичные звуки, не правда ли? – подытожил маг, убирая иллюзию. – Лучшая музыка для бравого воина, коим ты, несомненно, являешься! – по комнате разнесся тихий смех.

– Довольно! – Локи сделал крохотный шажок вперед, постепенно приходя в себя. – Я сам посмотрю?.. – он больше даже не пытался приказывать магу, только почти униженно просил и выглядел очень жалко. «Ну вот, мой мальчик, видишь, как все просто? В тебе есть потенциал, так что, не сомневайся, я воспитаю тебя так, как нужно было еще в раннем детстве, привью уважение к старшим и научу беспрекословно подчиняться приказам», – мстительно подумал Хагалар.

– Хорошо, пойдем, – кивнул он. – Беркана, отцепись от меня по-хорошему. – Вождь мягко высвободился из рук девушки, но, стоило Локи подойти ближе, она впилась в него еще крепче, чем раньше. Маг только закатил очи к небу.

– Беркана… – начал он предостерегающе.

– Нет! – крикнула магиолог в ответ, снова приближаясь к истерике.

И только когда Локи вышел из покоев, Хагалар таки смог отцепить от себя дочь Одина и даже отогнать на пару шагов. Правда, ненадолго…

Локи чувствовал себя не в своей тарелке: в спину упирались осуждающий и полный ненависти взгляды, готовые прожечь насквозь. Однако проходящие мимо асы не перешептывались, не задавали вопросов и вообще не обращали на процессию никакого внимания, что могло означать только одно – они ничего не знали. По крайней мере, пока.

– Неужели ты не боишься его? – расслышал Локи тихий шепот магиолога и тут же обратился в слух.

– Никакой уважающий себя боевой маг маленьких детей не боится. – Слова звучали прописной истиной, и царевич не мог разобрать, что ему обиднее – смысл сказанного или отношение к нему Вождя.

– Но после всего, что он сделал…

– Маленьким ребенком он все равно остался, и его поступок только подтверждает это.

Выслушивать очередные колкости не хотелось, поэтому Локи сосредоточился на более насущной проблеме: в какой из четырех домов исцеления войти? Он понятия не имел, куда перенесли естественников, не был даже уверен, что они живы. И только хотел задать вопрос, как Хагалар прошел вперед, утаскивая за собой упирающуюся Беркану. Локи направился следом. В его голове творился полнейший хаос, поэтому он не заметил, что идет именно в тот дом исцеления, где лежал сам. Тот самый, соединенный переходами с еще несколькими домами поменьше. Лишь когда лоб пронзила резкая тупая боль, он вспомнил о наличии дурацкого столба прямо перед входом. Разумеется, эта оплошность не могла укрыться от глаз старого павлина. Однако очередная презрительная усмешка осталась незамеченной. Перед Локи на скамьях лежали естественники. Не то, чтобы вид перебинтованных и обожженных асов произвел на царевича хоть какое-то впечатление – он не раз сталкивался с намного более сильными ранениями, – но все же эти нанес своей рукой да еще и не намеренно.

Хагалар сел, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, и с интересом оглядел ученых. Локи встал рядом, замерев, словно статуя: что говорить и делать, он не знал, но извиняться точно не собирался. Беркана медленно подошла к постанывающим от боли софелаговцам и присела на краюшек скамьи. Лагура, о котором все забыли, течение прибило к соседней лавке.

– Узри последствия своей гордыни, – пафосно начал Хагалар.

– Как вы? – магиолог наклонилась к Ивару, едва сдерживая слезы.

– Совсем ослепла, что ли? – Как бы плохо Раиду ни было, не нахамить раздражающей его девице он не мог.

– Брат, пожалуйста, – Ивар послал ему уставший взгляд. – Спасибо за заботу, дочь Одина. Наши раны не слишком глубоки, скоро мы сможем вернуться к работе. Спасибо тебе, Хагалар, за то, что столь быстро вытащил нас и защитил лабораториум. – Уголки губ Вождя слегка приподнялись, и он легко кивнул, принимая благодарность.

 – Я вижу, ты тоже пострадала, – Ивар едва коснулся кончиками пальцев руки Берканы. На запястье расцвел огромный бардовый синяк, который Локи только сейчас заметил. Да и в общем дочь Одина выглядела не лучшим образом: летнее платье не могло скрыть синяки и кровоподтеки. Царевич хмыкнул – будут знать, как влезать в разборки магов. Поселенцам еще повезло, что никаких серьезных травм не получили.

– По сравнению с вами… Мои раны… Это… Монстр! – всхлипнула Беркана. Шавка Хагалара всегда раздражала царевича, но сейчас особенно сильно.

– Смолкни, девчонка! – заорал в ответ Раиду и попытался подняться. Локи недовольно скривился – только дураки пытаются вскочить при свежих ожогах. Раиду ожидаемо упал, не сдержав болезненных проклятий.

– Пожалуйста, брат, не надо! – Если бы Ивар мог, он бы непременно схватил его за руку и отвел подальше. – Воздержись хотя бы сейчас от резких движений, а то раны откроются. Пожалуйста, – добавил он настойчивей.

– Зачем вы пошли мне наперерез? Я отбросил вас рефлекторно, я не хотел причинить вам вреда.

– Нападения в лабораториуме преследуются по закону, – Ивар вздохнул так тяжело, как будто законы мира преступников, будь они хоть трижды оправданны кровью, могли хоть каким-то боком касаться воспитанника самого царя!

– Меня ваши законы не касаются.

– Что значит, sie gehen dich nicht an?{?}[не касаются] – моментально оживился Хагалар. Немного наклонив голову на бок, он принялся объяснять: – Ты с нами живешь, ты с нами работаешь, так что ты обязан соблюдать наши законы. Хотя, думаю, ты их даже в руках не держал, заносчивый ребенок. Поэтому и считаешь, что тебе все позволено, даже убивать своих софела… – мастер магии не успел закончить.

– Ты провоцировал его, причем постоянно, выродок! Ты все подстроил!

– Тебя послушать, так я мировое зло, – мастер даже не обернулся в ту сторону, откуда доносились слабые выкрики. – Он воин, вообще-то! И сын Одина заодно! Представь, если он на каких-нибудь переговорах auf die Provokation eingeht{?}[поведется на провокацию].

Локи внимательно наблюдал за перепалкой мага и естественника. Так вот в чем дело. Вот чего маг добивается – публичного суда! Публичного унижения. Локи сжал руки в кулаки, забыв обо всех предостережениях отца. Никакой суд поселения ни к чему его не приговорит, но сколько пойдет кривотолков! Он потеряет удачу и честь, добытые с таким трудом. О да, в этот раз Хагалар и в самом деле обошел его.

– Я, конечно, могу устроить твой труп, – вещал тем временем мастер магии, – но своих трудов мне жалко. Зря я, что ли, вытаскивал тебя? Или ты предпочел бы сдохнуть в окружении любимых реактивов?

– Зловредная ворона, пламя Муспельхейма поглотит тебя, если ты только подумаешь о… – Естественник походил на маленькую темную тучку, пускающую не такие уж и маленькие молнии. Он вновь попытался встать и вновь со стоном упал на лавку.

– А чего тут думать? Преступление известно, наказание за него недвусмысленно прописано. Если бы взорвался каскет, то от поселения могло бы ничего не остаться, если не от всего Асгарда. Это счастье, что все остались живы и относительно здоровы! – Хагалар выглядел таким довольным, будто лично приложил руку к случившемуся. Но ведь это было не так: ожидай он броска, вступил бы в драку сразу, не дожидаясь, пока Локи разнесет пол-лабораториума. Или это признак слабости? Стареет, сила и реакция уже не те?

– Во всем виноват ты! Ты поплатишься! Хоть бы и жизнью!

Локи закатил глаза – Раиду раздражал его своими воплями куда больше насмешливого мага. Да как этот ничтожный отступник смеет защищать воспитанника самого бога?

– Брат, будем честными друг с другом! – подал голос Ивар. – Виноваты все. Хагалару не стоило провоцировать, Локи – поддаваться, а нам – лезть под руку.

– Что значит, мы не должны были лезть, Ивар? Deiner Meinung nach{?}[ По-твоему], мы должны были спокойно смотреть, как Локи убивает Хагалара?! – вступилась Беркана.

– Убивает? Меня?! Беркана, милая, твоя решимость не знает границ. Как и глупость, – добавил маг так тихо, что услышал только Локи.

– Раиду, Хагалар спас тебе жизнь, а ты едва не угрожаешь ему смертью. Что будет, если мы лишимся мастера магии?

– Выберем нового! Не такого спесивого лжеца!

– Заткнитесь немедленно!!!

Все вздрогнули и одновременно повернулись к Ивару, от которого подобной вспышки никто не ожидал.

– Вы все – самовлюбленные глупцы! Сколько можно брызгать слюной друг на друга? От ваших криков голова раскалывается!

На мгновение повисла удушающая тишина. Обычно спокойный как бревно естественник умудрился привлечь к себе всеобщее внимание.

– Надо-таки что-то решать, – добавил он миролюбиво.

– С какой стати вы вершите мою судьбу? – надменно бросил Локи. Кто бы знал, как ему все это надоело.

– Ты вообще молчи, Fleisch und Blut von Odin{?}[плоть и кровь Одина], – тут же откликнулся маг, – и скажи «спасибо», что мы тебя судим в столь приватной и дружественной обстановке. Мы же можем действовать, как велит закон: пойти на тинг, созвать мастеров… – Хагалар начал наигранно-задумчиво загибать пальцы, исподтишка посматривая за реакцией своего юного протеже.

– Не вам судить меня! Вы всего лишь преступники Асгарда! – сказал Локи то, что давно мечтал сказать всем этим зарвавшимся ученым, гордящимся знакомством с самим воспитанником бога. Пусть не забывают, кто он и кто они, и какая пропасть лежит между ними.

– Ты так соскучился по папе? – удивился Хагалар. – Что ж, пускай он тебя судит! Правда, вряд ли после встречи с великодушным Всеотцом ты к нам вернешься. По крайней мере, уж точно не в добром здравии… – На лице Вождя было написано все, что он думает о царевиче. Локи вспомнил недавнюю стычку, точнее предостережение. Так вот, что маг имел в виду. Сын Одина глубоко вздохнул, расслабляя руки. И он, и Хагалар прекрасно понимали, что Всеотец даже не поймет, о чем, собственно, речь. Ну разгромил его воспитанник лабораториум, ну покалечил нескольких висельников – что в этом такого? Но также оба понимали, что обратиться к Всеотцу означает для Локи признать полное поражение.

– Заткни свой рот, старик! – Царевич чуть на месте не подпрыгнул от неожиданности. Лицо Раиду стремительно приобретало бордовый оттенок, а из носа почти шел пар. – Ты мастер, но ты не всесилен! Я не позволю тебе унизить Бога! – последнее слово было произнесено с придыханием и таким фейерверком чувств, что все застыли, ожидая продолжения пламенной речи. – Пусть судят меня. Хоть всем тингом, – гордо закончил естественник и, наконец, спокойно выдохнул, снова замирая на лежбище.

– Прекрасная мысль! За хамство главе магической ветви науки. Принесем и положим тебя рядом с Локи, раз думаешь, что твоя спина недостаточно еще пострадала от дурости своего владельца! – самодовольная улыбка просто до ужаса довольного Хагалара разъярила ученого еще больше.

– Ты вконец лишился рассудка!

– Как трогательно вы спорите! – перебил Локи, обращаясь к Раиду. – Считаешь, что имеешь право брать мою вину на себя? Так я тебя о защите не просил. Что меня ждет? – Царевич старался выглядеть абсолютно спокойным. Он никак не мог понять, чего добивается Хагалар. Вроде бы ученые договорились до того, что публичного суда не будет, но зачем тогда весь этот балаган?

– Ровно то же, что ждало бы любого из нас, напади он в лабораториуме на своего соседа, – Хагалар сделал небольшую паузу. Локи заметил, как напряглись софелоговцы. Они-то точно знали, о чем речь, и перспектива их явно не радовала.

– Die Ausstäupung{?}[Публичное наказание розгами.].

– Ты не посмеешь! – почти визг невыносимого естественника разрезал тишину комнаты, чтобы в следующий миг смениться криком боли. Беркану передернуло так сильно, будто у Раиду открылись разом все раны.

– Наша задача сейчас – решить, выносить ли инцидент на уровень поселения, как того велит закон, или решить проблему по-семейному, фелагом? – со своей непередаваемой презрительно-насмешливой ухмылочкой продолжил маг. Локи проглотил ругательства, готовые сорваться с языка. Теперь все встало на свои места. Маг поставил вопрос так, что фелаг выполнит любые условия, лишь бы наказание не было прилюдным, а Вождь станет главным благодетелем! Всех спас, теперь еще и позволяет смягчать законы, которые он, один из судей, обязан в точности соблюдать. А ведь, на самом деле, он просто нашел повод. Локи прикрыл глаза и опустился на скамью. Вообще-то Хагалару не нужно было даже повода для того, чтобы наказать его чем угодно не калечащим – не зря же отец дал именно этому асу полную власть над воспитанником. И наверняка отец ничего не знал о законах поселения – они просто немыслимы для большого мира. Можно сказать о приговоре родителям и избежать позора и боли. Но нет, он на это не пойдет. Как сквозь туман до слуха долетал очередной спор ученых:

– Если тебе плевать на Локи, то подумай хотя бы о царской семье, которую своим опрометчивым решением ты опозоришь! Никто не должен знать правду, – рассержено говорил Ивар.

– Ты не заставишь меня смотреть! – вторил Раиду.

– Еще как заставлю. – Даже не открывая глаз, Локи во всех красках представлял себе ухмылку на лице мага. – Либо ты, либо сотни асов! Выбирай. – Царевич мысленно поаплодировал. Ну да, так и есть – грубый шантаж и выставление себя благодетелем. Будь он на месте Хагалара, то поступил бы также. Сперва незаметно наведи брата на мысль пойти в Ётунхейм, потом подготовь пути отступления. И, вуаля, ты всеобщий спаситель из собственной западни. Ненадолго, правда.

– Место мне безразлично, я все равно смотреть не буду, – всхлипнула Беркана.

– Дети, я себя ощущаю каким-то чудовищем! Ich bin Ihnen da schon entgegengekommen{?}[ Я иду вам навстречу], позволяю нарушать законы поселения, а вы все равно недовольны! Один меня убить грозится, другой орет, третья истерики закатывает и даже четвертый молчит, хотя мог бы образумить вас, зачем только увязался сюда с нами? Давайте-ка, наверное, я поступлю по закону и донесу до тинга случившееся. А то на облагодетельствование вас никакого здоровья не хватит! – Локи был готов встать и поаплодировать Хагалару – это была прекрасная игра, на которую фелаг легко купился.

– Так ты заботишься о нас или о нем?! – воскликнула Беркана.

– О себе, вообще-то. И всегда забочусь только о себе, просто иногда мои интересы, естественно, по чистой случайности, совпадают с интересами окружающих.

– Не стану я смотреть! Присутствовать буду, но не смотреть! – Беркана надулась. По крайней мере, Локи представил ее надувшейся и чуть не рассмеялся в голос. Однако полно, он ведет себя слишком подозрительно. Нельзя дать понять Хагалару, что он понял его игру. Надменный Вождь ждет от него каких-нибудь типично детских глупостей. Он их ему с радостью предоставит. Споры, истерики, еще пара попыток нападений – что угодно. За такую превосходную комедию Локи было ничего не жалко. Встав и натянув на лицо маску оскорбленной невинности, он пафосно произнес:

– Я не позволю бить себя розгами. Хотите истязать – истязайте кнутом, – царевич скрестил руки на груди и исподлобья уставился на фелаг.

– Заносчивое дитя.

Локи просто не мог не упиваться видом Хагалара: маг настолько явно наслаждался собственной постановкой! Царевичу очень хотелось подыграть и подарить надсмотрщику еще пару бесценных мгновений удовольствия, поэтому он позволил искренней ненависти отразиться на лице.

– Постарайся понять, что, в отличие от законов большого мира, наши относительно справедливы. У нас наказание – это только наказание, а не завуалированная казнь или нанесение увечий. Мы не причиняем никакого вреда здоровью, и уже через пару ночей жертва может трудиться. Это в заворотном мире цель – напугать жителей, развеселить толпу, принести жертве невыносимые мучения, а еще лучше – обратить наказание в жестокую пытку или даже казнь.

– Кнут не калечит в умелых руках. А я не сомневаюсь, что твои руки нанесли не одну сотню ударов! – заявил Локи. В конце концов, если ему таки удастся склонить мага к кнуту, он, как минимум, потренируется. И без учителя.

– Nicht einmal zwei{?}[Да даже не две – Хагалар уже откровенно смеялся, наводя ужас на софелаговцев. Локи бросил презрительный взгляд на притихших «друзей» – неужели они за столетия сожительства с Вождем не поняли, кто он? Хотя чего взять с крестьян! – Было такое время: я был молод, полон сил и радовался жизни, особенно, когда кого-нибудь пытал. Но, к сожалению, кнутом здесь просто негде размахнуться! Все помещения забиты вещами, а улицы – любопытными учеными. Да и кнут – вещь невероятно болезненная и калечащая, а мы наказываем не столько болью, сколько унижением, – довольно закончил маг, ожидая очередных воплей с обвинительным подтекстом.

– Унижением?! – Локи с удовольствием подарил магу еще одну волну гнева.

– Я понимаю, что тебе хочется водрузить на голову венец мученика и похвастаться выносливостью, но в ней и так не сомневаются. Почти никто из обычных асов не переживет порки кнутом, а если и переживет, то лечить его потом придется чуть не месяцами, и все это время работа den toten Punkt nicht überwindet{?}[не сдвинется с мертвой точки], – припечатал Хагалар. Разговор начинал надоедать, и Локи поискал глазами жертву для еще одной запланированной глупости. О, Беркана – почти здоровая, вполне подойдет.

– Значит, у вас такие наказания не редкость. Странно, что я их не видел, – задумчиво произнес царевич, резко разворачиваясь в сторону магиолога. – И как они тебе, сестрица? Хорошее развлечение, не так ли? А саму тебя так наказывали? Как ощущения? – Локи попытался скопировать тот пугающий оскал, который ему давеча показывал Хагалар. Преображение в чудовище заинтересовало донельзя – он и в самом деле испугался и решил для себя, что обязательно научится перевоплощаться. Пока же даже бледное подобие того ужаса вусмерть перепугало Беркану. Как ошпаренная подскочив с лавки, она метнулась к Вождю. Обежав его, рухнула на колени и схватила за талию, зарывшись носом в одежду.

– Локи, хватит! Не в твоем положении угрожать кому-то из нас! – прикрикнул Хагалар, явно недовольный очередной истерикой своей протеже. Локи мысленно поставил себе плюс – хоть в чем-то он смог переиграть мерзкого мага.

– Я пока никому не угрожаю. Но истязание не сойдет вам с рук. – Царевич подумал, не прибавить ли еще пару пафосных глупостей, но решил пока воздержаться.

– Да не собирается тебя никто истязать, неужели я недостаточно доходчиво объяснил?! – вскинулся маг. Локи фыркнул: гнев Всеотца быстро остудил бы пыл тех, кто посмел бы истязать его воспитанника без его на то благословения.

– Раз мы решили скрывать случившееся, я и приведу приговор в исполнение. Или среди вас, дети, есть другие желающие? Я тебя точно не покалечу, у меня огромный опыт! Ты себя тоже не покалечишь: я свяжу тебя достаточно крепко. А звукоизоляция избавит нас от любопытных ушей… – Локи поставил себе еще один плюс. Ну да, ну да, конечно, кто же еще так давно мечтает попортить шкурку воспитаннику бога? Однако выпадать из образа не стоило, маг наверняка ждет возмущения и воплей.

– Ты считаешь, что я… буду извиваться и орать?! – Локи постарался предать голосу змеиные интонации.

– Разумеется. Иначе чего ты так торгуешься?

Маг предоставил еще одну возможность для красивой глупости, и царевич просто не мог ею не воспользоваться. Он подлетел к надсмотрщику и попытался оттолкнуть магиологичку, чтобы нанести удар. Маг ожидаемо оказался быстрее. Он перехватил руку и, выкрутив ее, принудил встать на колени. Не то, чтобы Локи не мог вырваться, но не видел в этом смысла. Краем глаза он заметил, с каким отвращением смотрят на Хагалара естественники. Раиду, если бы мог, уже бросился бы на помощь, но, к счастью для Локи, он не мог даже пошевелиться. Когда Хагалар силой уложил его голову к себе на колени, царевич даже потрепыхался для вида, разумеется, достаточно аккуратно, чтобы не выломать себе руку и не выскользнуть нечаянно из несильного захвата.

– Как символично. Целых два ребенка Одина, и оба на коленях предо мной! – Хагалар потрепал Локи по волосам – Локи позволил себе еще несколько проклятий.

– Мои теплые объятия прекрасно действуют на Беркану, может, и на тебя подействуют?

– Твои объятия принесут тебе только смерть. Я не прощу унижения! – заорал Локи в ответ – рука начинала затекать.

– Дорогой мой, не забывай, что сейчас ты в моей власти. И как маг, и как сын Одина, – напомнил Хагалар. И только глухой не расслышал бы всей той сладостной властности, которой был буквально переполнен голос ненавистного старца.

– Наступит день, когда твоей власти надо мной придет конец, а тогда я отомщу за каждое оскорбительное слово, за каждый миг твоего ложного торжества!

– Власть… Точно, как я мог забыть!

И тут Локи понял, что зашел слишком далеко, но просчитать возможные последствия не успел.

– Именем моего отца, – Хагалар с силой отшвырнул царевича от себя, чуть не сломав многострадальную руку. Отцепив от себя Беркану, он поднялся на ноги, возвышаясь над сыном Одина. Тот не спешил вставать, ожидая продолжения речи.

–… и отца моего отца, я, Хагалар, приказываю тебе никогда не причинять никакого вреда никому из фелага! – на руке царевича появилась руна Хагалаз. Она жглась как клеймо и исчезла столь же быстро, сколь и появилась, оставив после себя только неясные очертания. Локи с ужасом вспомнил, как Один подобным образом отнял у Тора силу. И испугался по-настоящему.

– Эта метка обещает страшные муки маленьким непослушным детям на случай, если они забудут свое место, – довольным тоном сообщил Хагалар. Локи вздрогнул: неужели Вождь понял, что царевич играл с ним все это время, и решил так ненавязчиво отомстить?

– Ты падешь в распре не с ним, так со мной! – раздался возглас со стороны скамьи пострадавших, о которых уже забыли в пылу спора.

Локи едва удержался от того, чтобы проткнуть кинжалом горло гневливого естественника. Знал бы он, как царевича достали его вопли!

– В самом деле, Хагалар, хватит. Или ты спас нас от смерти, чтобы до конца дней глумиться?! Твое решение противно всем нам в равной мере. Как и твое обращение с сыном Одина. Он заслуживает большего уважения, – добавил Ивар. Локи исподлобья глянул на своих друзей. А что, все идет дальше лучше, чем он предполагал. Несмотря на увечья, естественники все еще душой и телом с ним, а вовсе не с Хагаларом. Если маг надеялся, что возмездием привлечет их на свою сторону, то прогадал.

– Нет, все же не надо было вас спасать. Я бы себе столько нервов сэкономил! Раиду, ты обладаешь гораздо меньшей силой, чем наш любимый сын Одина. Если злопыхания ребенка меня откровенно смешат, то уж твои-то… – из уст Вождя подобное звучало признанием поражения. Локи не мог упустить такого шанса.

– Имей в виду, Хагалар, я не почувствую боли, с какой бы силой ты не бил. Тебя это устраивает?

– Не почувствуешь? Вот и прекрасно, хоть в тишине немного побуду, – игривый тон не мог скрыть упаднических настроений.

Уже на выходе из целительного отделения царевича перехватил Лагур, впервые в жизни обратившись к нему с речью:

– Оставь пучину горестной печали, насилие бесплодное отринь! Умом и хитростью ты славен в стольном граде – и в полной мере ты используй их! Игрой коварной Вождь тебя опутал – так стань же игроком ты хитроумным, добудь победу ловкими ходами!

– Спасибо, – искренне поблагодарил Локи. Даже Лагур – и тот за него. Что бы ни задумал Хагалар на самом деле, его песенка спета!

Комментарий к Глава 42 В нашей коллекции работ по повести пополнение. Представляю вам подарок vatori-almasy, который она делала мне целый год: http://vk.com/photo-57908144_332105157 . Он состоит из нескольких тысяч бисеринок и демонстрирует нам Рототоска, скользящего по древу между орлом неба и драконом земли. Мою благодарность за сей дар невозможно выразить словами.

====== Глава 43 ======

Ранения естественников были достаточно серьезными для того, чтобы оттянуть наказание на пару недель, в течение которых Локи старался не сталкиваться с софелаговцами. И без них забот хватало: промышленная революция набирала обороты. Никто из поселенцев ни о чем не догадывался, и только вертолетик сиротливо пылился в углу, напоминая о произошедшей трагедии. Без Раиду Локи его и раньше не запускал, а сейчас рука не поднималась. Вертолетик стоял неподвижно, но всем своим видом укорял Локи. Он был единственным, перед кем царевичу было по-настоящему стыдно.

Приближающееся наказание манило неизвестностью и новизной ощущений. Один Всеотец был категорическим противником телесного наказания и запрещал воспитателям наследников бить их даже в случае крайне тяжелых провинностей. Наставники по стрельбе, верховой езде и бою на мечах пожали плечами и с легкостью заменили розги на сложные и мучительные упражнения. А вот наставникам обычных предметов пришлось тяжко. Только с возрастом Локи осознал, что ученые мужи не имели ни малейшего представления о том, как заставить ребёнка учиться иначе, чем под страхом боли. Бессилие выражалось в постоянных запугиваниях и угрозах «рассказать обо всем отцу». А поскольку предстать перед царем Асгарда не в лучшем свете и потерять любимую вещь или животное дети боялись, то приходилось слушаться. Им и в голову тогда не приходило, что угрозы не имели под собой основы: что бы сказал Один, если бы его постоянно отвлекали от государственных дел по таким пустякам, как леность наследников? Скорее попало бы самим наставникам, чем детям, но царевичи этого не знали. В их крошечном детском мирке Один был по меньшей мере ожившим богом, несущим справедливое возмездие.

Благодаря родительской заботе Локи умудрился дожить до тысячи зим, ни разу не столкнувшись с розгами. Травмы у него бывали всякие, пару раз приходилось терпеть даже некое подобие настоящих пыток, а вот телесное наказание – никогда. И любопытство мучило царевича настолько сильно, что он не собирался ограждать сознание от боли. Хагалар не станет бить сильно – ему нужно, чтобы софелаговцы посмотрели на своего бога: распятого, раздетого, униженного. О нет, такого удовольствия Локи не собирался доставлять противнику. Он устроит из порки забавное представление, и Хагалар горько пожалеет о том, что связался с воспитанником самого Одина!

Однако не только мысли о предстоящем наказании занимали юного мага. Порядки поселения, столь сильно отличавшиеся от законов обычного мира, стоило изучить повнимательнее. Асгард не знал наказания розгами. Точнее, знал, но только в семье по отношению к жене, рабам и детям; если же речь шла о такой редкости, как настоящее публичное наказание, то использовался кнут. Чаще всего даже целительные камни не помогали преступнику, и наказание превращалось в мучительную казнь. Кроме нее, существовала сложная система штрафов, которую Локи хранил в памяти наравне с математическими таблицами: воспроизвести он ее мог, а вот объяснить что, почему и как – нет. Штрафы считались гуманным решением проблемы, но только не в голодные годы. Не гуманным было изгнание на несколько зим или на всю жизнь с лишением имущества или без оного – практически еще одна, чуть более растянутая по времени смертная казнь.

Законы Асгарда были составлены Одином сразу после объединения девяти миров и давно требовали пересмотра. Однако у Всеотца и так полно дел, ему не до законотворчества, а вот у Локи свободного времени довольно. Он узнал, что мастер логистики – один из тех, кто принимал участие в написании последней редакции здешних законов. Это был старик, сильно старше Хагалара, попавший в поселение незадолго до очередной дворцовой зачистки Одина. Он прожил здесь почти две с половиной тысячи зим и внешне напоминал бывалого воина. На левой руке недоставало пары пальцев, лицо было изуродовано сломанным в нескольких местах носом, тело покрывали многочисленные шрамы и ожоги, а давняя травма стопы заставляла хромать. Говорил он очень медленно и простыми словами – так, словно объяснял кому-то очень глупому прописные истины – привычка, выработанная за много столетий работы мастера.

– Наши законы совсем не похожи на законы Одина. Потому что наша жизнь не похожа на жизнь обычных асов, – говорил он, пристально глядя на Локи, словно на нерадивого ученика. – У нас нет детей, а за редкими несовершеннолетними присматривают опекуны.

Царевич многозначительно кивнул. Законы Асгарда разделяли жителей на три неравные в правах группы. Мужчин судили на тингах, женщин чаще всего в семье, а детей не судили вообще. За любой проступок несовершеннолетнего несли ответственность родичи, и именно они отвечали перед судом. Родители имели над ребенком абсолютную власть, включающую избиения и даже убийство. И все из-за низкой рождаемости. Дети ценились на вес золота, никому не пришло бы в голову нанести им непоправимые увечья.

– Мы избавлены от детских шалостей, – говорил тем временем логист. – Но есть обратная сторона медали. В поселение можно только прийти, а не родиться. Я понятно объясняю? Любого будущего ученого надо обучать долго-долго, особенно естественника. Если бы законы были жестокими, мы бы ни одного артефакта не довели до совершенства.