Текст книги "Локи все-таки будет судить асгардский суд?"

Автор книги: Ершел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 174 страниц)

Когда Тор сходил в Мидгард в первый раз, он сильно ударился о песок неизвестной пустыни и встретил Джейн. Во второй раз он вполне удачно приземлился на крышу самолета и встретил погибшего брата. В третий раз он мягко опустился на самую обычную землю, но не встретил никого вообще. Справа от него возвышалось сакральное сооружение с изящными башенками песчаного цвета. Слева стоял забор с сеткой-рабицей, а за ним цвело большое количество тропических растений. Невдалеке слышался шум фонтана, прямо над головой парил маленький воздушный транспорт – Тор уж было подумал, что это кто-то из ЩИТа, но летчик не обратил на него никакого внимания, и гудящая машина скрылась из виду.

Неподалеку гуляла обнимающаяся парочка. Бог Грома сравнил облачение людей со своим – да, он не ошибся в выборе одежды. Безумием было бы предстать перед смертными в царском одеянии, поэтому он предусмотрительно надел то, что хоть немного напоминало мидгардскую безвкусицу. Теперь можно безбоязненно выйти к людям. Он двинулся в сторону шума фонтана и вскоре увидел табличку «El Prado». Над входом в сакральное здание, напоминающее храм, украшенный несколькими арками, изящной лепниной и парой крылатых людей, висел транспарант «Museum of Man». «Музей в храме? Значит, не храм», – подумал Тор и поспешил вдоль арок и галерей вниз по улице к огромному фонтану на площади. Там толпился народ, а неподалёку продавали хот-доги и газировку. И то, и другое нахваливали сотрудники ЩИТа, но тратить время на еду у Тора не было никакого желания. Он примерно знал, где находится Джейн – Хеймдаль указал здание, в котором сегодня выступали люди с речами. Оставалось только найти машину, которая доставила бы его на место.

Рядом с фонтаном Тор нашёл информационный стенд, а на нем карту парка, где был нарисован большой круг с надписью «You Are Here», а чуть выше было красиво выведено «Balboa Park San Diego» – по-видимому, так назывался один из множества американских городов. Тор долго изучал карту, стараясь разобраться в огромном многообразии маленьких стрелочек, точечек и рисуночков. Наконец, и карта, и пара местных зевак сошлись во мнении, что до деловой части города идет восьмой автобус. Тор легко нашел остановку со столбом, на котором висели щиты с расписаниями, и стал ждать заветного транспорта.

Прошло полчаса. Тор поигрывал человеческими деньгами, так кстати выпрошенными у Фьюри еще и прошлый приезд в Мидгард. Вокруг сновали такси, легковые машины, грузовики, но ничего, напоминавшего автобус, не было видно даже на горизонте. Внезапно рядом остановилась красная Тойота, опустилось стекло, и смуглый водитель, не похожий по цвету кожи ни на американцев, ни на африканцев, спросил:

– Ждёте автобуса?

– Да, – Тор подошел ближе, чтобы разглядеть собеседника получше. Смуглый, но не черный – таких людей он еще не видел.

– Не хочу вас огорчать, но сегодня его не будет. Вы, наверно, не отсюда?

– Нет, – согласился Тор.

– У нас в Америке вообще с общественным транспортом жуть творится, – парень так сильно высунулся из окна, что стали видны его длинные волосы, доходившие чуть не до лопаток – Хотя в нашем городе одна из самых лучших автобусных сетей в штате, но всё же я бы на вашем месте взял на прокат машину… Ну Вы меня поняли… для таких вот случаев. Вам в Даунтаун? Садитесь, подкину.

Великодушие жителей Мидгарда всегда поражало Тора. Этот смертный видит его впервые в жизни, не знает, что перед ним наследник Одина и будущий царь верхнего мира. Однако, руководствуясь одной только жалостью и человеколюбием, предлагает довести до центра города – за одно показное великодушие люди достойны уважения и почитания. Пускай они мало живут, но какая у них душа! Асам стоило бы взять у смертных пару уроков доброты. И скоро у них будет такая возможность. Тор сел в машину и погрузился в свои приятные думы. Он не сомневался в своем решении. Джейн должна стать его женой и царицей Асгарда, в ней человеческое великодушие развито, как ни в ком: ради него, лишенного титула и сил, она рисковала свободой и даже жизнью, она, и только она осталась с ним до самого конца, даже когда он был уверен, что сейчас закроет глаза и навсегда перенесется в Вальхаллу.

По окончании поездки Тор попытался вручить человеку ценные бумажки, но тот только отшучивался и говорил что-то про обычаи своей родины – солнечной Мексики. Тор решил для себя, что обязательно посетит эту страну, и вышел на проспект, обрамлённый рядами пальм. Неподалеку стояло то самое здание, на которое указывал Хеймдаль: длинное, зелёное, с высокими окнами, построенное, как все дома этого мира, не из золота и дерева, а из стекла и бетона. Это был «Convention Center», то самое место, где смертные соревновались в умении произносить речи.

Внутри сновало множество людей в деловых костюмах с галстуками и табличками, свисающими с шеи. Тор видел такие раньше у некоторых агентов ЩИТа – на них были написаны имена и отчества присутствующих. Какая удобная система: вместо того, чтобы спрашивать, как зовут собеседника, можно прочитать его имя – вот бы и в Асгарде все носили такие таблички. Не во дворце – там Тор и так знал всех поименно, а хотя бы в столице. Охранники внимательно смотрели на бейджик каждого человека и пускали внутрь посетителей и участников. Тор слегка занервничал. Что им сказать? Он может парой ударов раскидать всех в разные стороны, но это не поможет ему увидеть любимую Джейн. Стража Земли работает превосходно, а вновь оказаться в руках местных властей не хотелось. Тор вспомнил, как впервые встретился с сыном Коула – бесславная это была встреча.

– Вы на конференцию, посвящённую проблемам космической индустрии? – спросил Тора один из охранников.

– Да, я близкий друг Джейн Фостер, хочу поддержать её, – Тор очень надеялся, что правда сработает: придумывать катакомбы лжи он не умел, а драться не хотел. Если его сейчас не пустят, можно попробовать взлететь на Мьельнире до нужного этажа. Только вот он обязательно привлечет внимание местной стражи.

– Тогда Вам нужен гостевой бейджик. Одну минуту, пожалуйста. Пройдите в кассу и оплатите абонемент, – Тор не знал, что такое «абонемент», но понял, что ему надо подойти к маленькому окошку и протянуть стопку денег. В мире людей почти все решалось деньгами – иногда это было очень удобно.

Часы пробили четыре. Звонок возвестил начало конференции. Тор сел на откидном стуле среди других гостей в конце огромного белого зала, освещённого лампами дневного света. Улыбчивый сотрудник центра заботливо раздавал всем брошюры с содержанием докладов на день, фирменные ручки и бумагу для записи. На стене за кафедрой проецировался логотип конференции. Тор покрутил ручку в руках и сунул её в карман – бесполезный предмет, который почему-то необходимо иметь каждому, кто занял место в большом зале. Люди разработали удобную систему – все гости сидят. В Асгарде зал не меньших размеров, но в нем дозволялось сидеть только царю и царице, а лавки и столы для пиров приносили лишь по чьему-нибудь повелению и столь же быстро уносили. В этом же зале кресла привинчены к полу.

Пришло время начинать, и на кафедру вышла длинноволосая шатенка в строгом платье с планшетным компьютером и папкой в руках. Тор сразу узнал Джейн. Она выглядела прекрасно: сын Коула сдержал обещание – война между мирами её никак не затронула. Высветилось название доклада, и Джейн заговорила. Её голос, усиленный земной техникой в несколько раз, разносился по всему залу, странные графики и иллюстрации мелькали на стене, сопровождая доклад. Соседи Тора зашуршали листиками, записывая основные положения доклада, в котором Тор не понимал почти ничего. Ему было отчаянно скучно. Пару раз гости из зала поднимали руки и задавали вопросы, Джейн отвечала очень развернуто и подробно, но совершенно непонятно. Тор с нетерпением ждал того момента, когда наступит перерыв, и она выйдет к нему. Или же он сам найдет её.

Он успел задремать и проснулся только тогда, когда услышал шквал аплодисментов. Еще не проснувшись толком, он тоже хлопнул несколько раз в ладоши и осмотрелся. На сцене Джейн уже не было, её место заняла миниатюрная блондиночка с другим планшетным компьютером в руках. Зал притих, а на стене высветилось другое название. Все зрители чинно сидели и готовились записывать новый доклад. А Тор то думал, что Джейн единственная выступающая. Блондиночка начала говорить что-то еще более непонятное. Слушать не было ни сил, ни желания, так что бог тихо встал и вышел из зала. Джейн ушла куда-то за кулисы. Вряд ли войти в них можно только со сцены, должен быть еще один вход или даже два.

– Извините, но туда нельзя, там только участники. – Пожилая женщина не позволила ему войти в дверь, которая, по его расчетам, должна была вести в загадочное закулисье.

– Простите мое неучтивое поведение, – Тор чуть склонил голову, и мидгардская женщина сразу растаяла. – Я ищу Джейн Фостер. Она только что закончила выступать.

– Так бы сразу и сказали. Сейчас позову, – смотрительница тут же скрылась за дверью. – Мисс Фостер, к вам пришли. Выйдете на минуточку.

Послышались легкие шаги. Тор затаил дыхание и почувствовал, что сердце забилось чаще – об этой деве он мечтал почти полтора года.

– Т-тор? – Джейн застыла как вкопанная. Автоматическая дверь попыталась закрыться и тихонько стукнула её по плечу. Полтора года даже для смертных небольшой срок – Джейн ничуть не постарела, а наоборот, стала ярче, красивее и еще милее сердцу богу Грома.

– Тор, как ты тут? – она не могла сразу подобрать слов.

– Я дал тебе слово. И я его сдержал, – бог Грома элегантно поцеловал её руку. Смотрительница даже прослезилась от умиления. – Пойдем туда, где нам никто не помешает.

Они вышли из конференц-центра навстречу пьянящему аромату цветущего эвкалипта, наполнявшего вечерний Сан Диего. Джейн любила этот город и прекрасно его знала. Подсвеченные специальной иллюминацией пальмы вели к Харбор Драйв на побережье Тихого океана. Зелёным неоновым светом сиял кристалл отеля «Westin», уютно светились окна тридцатиэтажных высоток Даунтауна, а неподалёку по клубно-ресторанному кварталу «Gaslamp» уже сновали велорикши и выстраивались в очереди под исторической аркой, обозначавшей въезд в квартал. «Gaslamp» – хорошее место: клубы, выпивка, громкая музыка – Джейн любила иногда расслабиться именно в такой обстановке, но не сейчас. Сейчас она идет рядом с богом Грома, сыном Одина, повелителем молнии – его титулы и регалии можно перечислять бесконечно. Она – избранная, единственная девушка на всем земном шаре, чьи красота и ум пленили самого бога. Она хорошо помнила их страстный поцелуй посреди пустыни. То были последние секунды перед долгой разлукой, и она хотела насладиться ими сполна. Теперь же у них впереди несколько часов, и их можно провести в романтической атмосфере на побережье, и у Джейн уже был готов один беспроигрышный вариант. «Pier Cafe», уютный ресторанчик на сваях над поверхностью залива, выглядящий как двухэтажная деревянная избушка, манил туристов и путешественников ровным светом своих окон. Место, достойное романтического ужина с богом после удачного доклада. Она обещала позвонить Селвигу после конференции, но вместо этого выключила телефон: Селвиг подождет, а вот Тор – нет.

Они заняли столик в углу на втором этаже. Пахло деревом и морской свежестью. Это место было облюбовано туристами круглосуточно. Днём гости могли насладиться чудным ощущением окружающей их со всех сторон воды и полюбоваться заливом, медленно переходящим на горизонте в небосвод, домиками и коттеджами острова Коронадо, а также кораблями, проплывающими мимо. Ночью водную гладь не было видно, но зато открывался потрясающий вид на городские огни, на подсвеченный мост на Коронадо и на стройные башни отеля «Hyatt».

Первые несколько минут Тор с Джейн, не отрываясь, смотрели в окно, забыв о еде: огненно-алое закатное солнце, окрасив небо в нежно-розовые тона, медленно скрывалось за коттеджами острова.

Принесли меню. Улыбающийся официант в красном жилете представился и спросил, не желают ли гости какой-нибудь напиток.

Джейн заказала местное калифорнийское красное вино, а также сэндвич гриль и жареные луковые кольца – она знала толк в еде и надеялась, что и богу подобные кушанья придутся по душе.

Сию же минуту принесли вино. Тору понравился букет ароматов и вкус терпкого красного напитка, поэтому он немедленно попросил бутылку, едва удержавшись от привычки разбить бокал об пол.

– Эм, за успех твоего доклада! – они чокнулись и одновременно сделали по глотку.

Последние лучи заходящего солнца заглянули в окно и исчезли – город засыпал.

– Я ждала тебя, – Джейн решила взять разговор на себя, хотя не очень представляла, что и как должна говорить – совсем не так она представляла себе встречу с богом. – Я пыталась даже создать установку, чтобы попасть в твой мир, но у меня ничего не получилось.

– Ты очень храбрая, храбрее многих, раз пыталась найти меня… – повисла неловкая пауза: Тор пытался проглотить чересчур большой кусок сэндвича. – Ты бы хотела увидеть мир, откуда я родом? Я покажу его, но не сейчас. Вкусно, – Тор съел уже третью порцию колечек и собирался заказать четвертую.

– С-спасибо, – только и смогла выдавить Джейн, не ожидавшая столь щедрого предложения. Он обещал вернуться – и вот он здесь. Теперь он обещает забрать её в Асгард. Ей очень хотелось посмотреть мир богов, но она опасалась этой поездки. А вдруг он её не вернет домой? В мире бессмертных она будет беззащитна. Кто знает, какие у них там обычаи!.. Джейн нравилось общаться с богом. Он многое знал, мог помочь ей в исследованиях, но за последний год она перечитала множество мифов и хорошо представляла себе, как именно боги используют понравившихся им девушек – и участи тех несчастных себе не желала. Повисла еще одна неловкая пауза, и в этот раз Джейн решила сама спасти положение.

– Расскажешь, что произошло полгода назад? Селвиг немногословен, а сотрудники ЩИТа все скрывают.

– Он в порядке? – Тора не на шутку интересовала судьба старого знакомого.

– Да, вполне, но ты не ответил на вопрос, – Джейн не собиралась отступать.

– Читаури нарушили границы миров, но мы преподали им хороший урок. Они забрали Селвига, и он сделал им портал. Но теперь все снова в безопасности.

– Ясно, – сухо ответила девушка и сконфузилась: Тор темнил. Все, что он сказал, не было для нее новостью, а она то хотела услышать подробности! Был еще один вопрос, который волновал её с того дня, как она закрыла последнюю страницу скандинавских мифов. – Скажи, а у тебя есть жена? Или жены? Как у вас с этим в Асгарде?

– Скоро ты станешь моей женой, храбрая Джейн Фостер.

Джейн чуть не подавилась сэндвичем, услышав подобное заявление. Да они едва знакомы, какая еще свадьба?!

– Женой? – переспросила она, не веря своим ушам.

– Женой. И царицей Асгарда, – подтвердил Тор. – Я не делаю тебе предложение сейчас, потому что сперва я должен представить тебя моим родителям. Но это только вопрос времени. Я даю тебе слово…

– Не надо обещать, – Джейн таки выронила нож и теперь судорожно искала его под столом. – Не обещай, а то вдруг не получится, а ты уже пообещал… – она лихорадочно перебирала все варианты вежливого отказа, который не обидел бы и не разозлил самовлюбленного самодура.

– Хорошо, – Тор нагнулся и поднял ножик, отлетевший точно к его ноге. – Я здесь на три ночи. Мы проведем их вместе.

– Нет!.. Да!.. То есть, послушай, – Джейн обхватила руками голову и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. – Тор, эта конференция длится пять дней, я должна на ней присутствовать, слушать доклады. Извини, что так получается, но тебе будет неинтересно на ней. А она так важна для меня и моей карьеры, – девушка подняла умоляющий взгляд на своего возможного будущего мужа, надеясь, что Тор поймет её правильно и уйдет.

– Жаль. Ну что ж, тогда я навещу в оставшееся время моих друзей, – Тора, кажется, не очень расстроила разлука. – Я заеду к тебе незадолго до возвращения домой.

Джейн кивнула и слабо улыбнулась. Надо срочно вызывать Дарси и Селвига и решать, что делать. Доигралась. Джейн Фостер – царица мира богов! Это даже не смешно.

====== Глава 29 (часть первая) ======

Мучения и недопонимания минувшего дня сменились сладостью и утешением дня нынешнего. Локи старался вести себя так, как следует послушному сыну на прогулке с родным отцом. Один внимательно наблюдал за разительной переменой, лишь чуть усмехаясь в бороду. Его подозрения оказались беспочвенными: Хагалар как не имел никакого влияния на младшего сына, так и не имеет. Вчерашнее уныние, недовольство, оттягивание прогулки всеми способами были продиктованы всего лишь непомерной гордыней, а не магическим вмешательством со стороны. Вспышка же ярости на неприкрытую провокацию подтвердила догадки насчет старого друга. Хагалар помнил Локи ребенком и, даже несмотря на прошедшие столетия, не желал воспринимать его как взрослого. Он всегда был крайне упрям, Локи до него как до Хельхейма пешком. Неужели старый друг пытается загнать молодого бога в рамки тех отношений, которые были между ними семьсот зим назад? Если и так, то у него точно ничего не выйдет. Нельзя войти в одну реку дважды, нельзя восстановить разрушенное здание, если от него не осталось ни фундамента, ни чертежа, ни даже воспоминаний.

Рататоск рано утром отбыла домой, доложив, что проспала почти весь вчерашний день и понятия не имеет, как развлекался младший царевич. Одина такое положение дел вполне устроило. Главное, что он не пытался сбежать, а все остальное неважно.

Завтрак проходил в молчании. За окном шел сильный ливень, который в самом скором времени должен был смениться ярким солнцем и тяжелой, влажной жарой: не всякий мог вынести такую погоду. Невыспавшийся Локи сидел, хмуро уткнувшись в тарелку. Он полночи не спал: то ли выпил слишком много местных тонизирующих напитков, то ли все не мог пережить предложение казни. Его ночная возня могла разбудить и мертвого, а неуклюжие попытки не помешать отцовскому сну полностью опровергали статус воина, умеющего бесшумно подкрадываться к противнику. Когда перевалило за полночь, царевич забылся таким же беспокойным сном, наполненным кошмарами; Один предпочел не вмешиваться, чтобы не внести еще больше смуты в юный разум – достаточно и того, что, бодрствуя, у них будет время поговорить. Локи, и не подозревавший, что ночью за ним действительно наблюдали, заказал себе два самых распространенных блюда Ванахейма – рис и лапшу, – смешал их, добавил джекфрукт и теперь пытался съесть ту невообразимую гадость, которая, с точки зрения Одина, должна была получиться. Вкусы собственных детей всегда приводили Всеотца в недоумение: ладно еще Локи (полукровке могло не хватать каких угодно веществ для гармоничного развития), но Тор же чистокровный ас! Однако, несмотря на разницу в происхождении, оба сына обожали ванахеймский кофе, который ни Один, ни Фригг, ни один из друзей семьи не могли выпить даже на спор. Ваны бросали несколько ложек молотого кофе в чашку и заливали кипящей водой. Разумеется, после этого кофе и не думал оседать на дно кружки, но детей такая мелочь не смущала: они могли выпить несколько чашек чоколатля и кофе подряд, порой смешивая два несъедобных напитка и добавляя туда же соки самых разных фруктов.

– Почему ты не ешь? – отвлекшись от своих гастрономических извращений, спросил Локи.

– Мне необязательно есть два раза в день, – откликнулся Один, которого чуть не передернуло, когда сын смешал переслащенный чай и горький чоколатль.

– А один раз в день? – странно, что этот вопрос он задал только сейчас, ведь Один ожидал его услышать на несколько столетий раньше.

– Для меня еда – удовольствие, а не необходимость, – Всеотец пожал плечами. – Главное – пить, и все будет в порядке.

– Истинный бог, – завистливо пробурчал полуётун, заказывая суп. К нему, в отличие от прочих блюд, подносили и ложку, и вилку, однако Локи отодвинул в сторону приборы и задумчиво глядел то на напиток, который сам себе намешал, то на суп. Один не удивился бы, если бы сын вылил содержимое чашки в тарелку и осушил ее залпом, не подавившись овощами.

– Милосердный бог, – царь положил на стол между чашкой и тарелкой кожаный мешочек. Быть может, удастся отвлечь царевича от неаппетитной затеи?

– Серебро.

Локи насторожено переводил взгляд с мешочка на отца и обратно, будто ему не деньги предложили, а ядовитую змею. Изумление сменилось растерянностью и подозрениями. Во всем видит козни, что немудрено после вчерашнего.

– Я думал, мы пойдем вместе… – слова давались сыну тяжело. До этого казалось, что после каждой реплики он ждал какого-то подвоха и вот теперь, получив монеты, наконец, дождался. То, что Локи так сильно волновало, пойдет ли Всеотец с ним на ярмарку, показалось последнему очень любопытным фактом. Чтобы понять, что творится в голове у неудачливого сына, требовалось всего лишь остаться с ним один на один в мире детства.

– Верно, – царь не мог отказать себе в удовольствии подержать Локи в неведении еще хотя бы немного.

– Зачем тогда… – маг не договорил, лишь кивком головы указал на мешочек.

– Будем учиться взрослой жизни на примере покупок вещей первой необходимости. А потом, постепенно, дойдем до завоевания миров и сделок с тварями из царства тьмы, – просто ответил Всеотец, наслаждаясь реакцией юного бога. На его лице отразилась непередаваемая гамма чувств, но крыть ему было нечем. Раз отвечать по-взрослому за свои преступления он так и не решился, то кичиться сейчас своим положением не станет.

Так и не найдя достойного ответа, Локи высыпал на руку драгоценности. Залюбовавшись тяжестью металла в ладони, он забыл и о еде, и о насмешливом тоне отца. Опять ему определили огромную сумму. И потратить её надо на подарки! На достойные подарки надсмотрщикам, о которых он вчера благополучно забыл. Царевич предвкушал удивление, которое отразится на лицах всех пятерых, даже скучного Лагура, когда он преподнесет царские дары. Да, пускай перед ним лишь рабы Одина, но он – царевич, и его надсмотрщики получат то, о чем и мечтать не могут, живя в своей научной тюрьме!

Представляя восторженные вопли Берканы и Раиду, Локи отправился с отцом на базар. Вокруг привычно гудели сотни говоров, торговцы зазывали к себе, но царевичу казалось, будто он находится вне толпы. Он шел рядом с отцом, рядом с богом девяти миров. Вокруг них словно образовался непроницаемый купол. Внутри было спокойно и тихо, а вокруг бесновались ваны, альвы, цверги…

Локи остановился у оружейной лавки и долго выбирал себе кинжалы самой причудливой формы. Скоро, очень скоро, он сможет отказаться от них, скоро он получит настоящее оружие – копье, но пока приходится довольствоваться тем, к чему давно привык.

– Хороший выбор, – отметил Один, пристально наблюдая за тем, как Локи осматривает кинжалы, проверяет их боевые свойства. – Ты запомнил мои наставления.

– Я помню все твои речи, хотя не все они уже обрели для меня смысл, – Локи скривил губы в ухмылке. – Ты слишком мудр, отец. Ты поделился со мной частью своей мудрости, но познаю ли я хоть когда-нибудь её полную мощь?

– Никогда не забывай, чему я тебя учил. Придет день, когда тебе понадобятся все мои советы.

Неподалеку от лавки возвышался храм. Он выглядел гигантским на фоне одноэтажных деревянных построек. Множество ванов спешили внутрь, торопливо снимая обувь и оставляя её таким образом, чтобы ни в коем случае не перепутать с чужой. Это была еще одна престранная традиция жителей Ванахейма – снимать обувь при входе в любое помещение. Если бы Асгард позаимствовал эту привычку, то пришлось бы возвести подле дворцовых ворот пристройку для хранения обуви.

– Не хочешь прогуляться по священной роще? – Локи обошел храм по кругу и оказался около золотой рощи, охраняемой жрецами. – Это будет настоящим маленьким безумием.

Один не сделал ничего, не пошевелил даже пальцем, но ни один из стражников не заметил незваных гостей. Магию отца Локи никогда не чувствовал: она была столь эфемерной, воздушной и незаметной! Ничего не изменилось в мире, никто не почувствовал вспышки энергии: просто жрец не посмотрел в их сторону, не услышал скрипа листвы под подошвами легкой обуви. Локи знал, что ему никогда не достичь таких высот, даже будь он настоящим наследником силы Одина, а не Лафея. Чудесная роща изнутри мало чем отличалась от своих асгардских сестер. К золотым деревьям Локи давно привык, невиданные птицы на пути не попадались, так что прогулка вскоре наскучила. Один же осматривал рощу хозяйственным взглядом, сравнивая с собственным творением, и находил, что его золотой лес во многом превосходит ётунский подарок ванам. То ли дело леса и рощи в самом Ётунхейме. Много столетий назад, задолго до рождения законного наследника, он вместе со своими друзьями часто гулял по лесам холодного мира.

Жених и невеста, которые так никогда и не стали мужем и женой, пускай и сохранили прекрасные отношения. Молодая Фригг… Ей особенно нравились те леса. В короткое летнее время она любила лежать на траве и смотреть в небо, едва проглядывавшее сквозь макушки гигантских деревьев.

– Была бы моя воля, я бы стала царицей Етунхейма, – шептала она, надеясь, что спутники не услышат. – Какая несравненная красота!

– Величественная станет царицей всех миров, – отвечали ей, – дай только срок.

Фригг поворачивала голову, и легкая улыбка трогала её румяное лицо, а глаза светились настоящим счастьем.

Тогда еще никто не знал, сколь разрушительной будет война, никто и предположить не мог, что мир ётунов навсегда закроется для асов, а кровь наследников Лафея будет стекать с рук царя Асгарда.

– Здесь скучно.

Образ прекрасной молодой женщины обратился в прах. Остался только приемный сын, для которого золото исполинского леса ничего не значило. И не мудрено: он рос в золотой клетке, и такие удовольствия, как лежать подле любимой женщины на мягкой траве, недоступны его холодному сердцу. Один печально смотрел на полукровку: Локи недоступно чувство прекрасного. Он его не видит, не может остановиться, посмотреть на небо, восхититься его голубизной и красотой белокурых облаков. Ему подавай бесспорные, признанные миллионами чудеса, вроде раффлезии. Видеть красоту там, где видят все – в этом нет никакой доблести, но попробуй разглядеть незаметную красоту, открывающуюся только избранным.

Когда-то давно Один даже не думал о духовном развитии наследников. Они должны были стать искусными воинами, мудрыми царями, не более того. Он иногда возил их в отдаленные леса и лавовые поля Асгарда, показывал слепящую красоту родного мира. Они ею восхищались так наивно, как могут только дети, но даже не пытались постичь ее суть. Сейчас, глядя на полнейшее безразличие на лице молодого воина, Один понимал, что это было упущением, которое теперь уже нельзя исправить. Став не царем, но почти равным ему полководцем, полукровка без колебаний уничтожит прекрасную рощу, подобную этой.

– Локи, – Один окликнул сына. Тот остановился. Обернулся. Он не задал ни одного вопроса, но стоял напряженный, боясь очередных неприятных вопросов. Но нет, только не сегодня.

– Ты видел в Бездне хоть что-нибудь по-настоящему прекрасное? – спросил Один.

Локи насторожился, задумался. Опять ищет подвох в каждом слове.

– Я не считаю Бездну красивой, – медленно, растягивая слова, произнес он спустя мгновение. – Но воспоминания о неизмеримой красоте Асгарда помогли мне не впасть там в безумие.

Один кивнул, но ничего не ответил. Говорить о красоте бесполезно, её можно только видеть и чувствовать. Нельзя научить чувствовать, можно только мягко указывать, а Локи к мягким указаниям не привык, по крайней мере, из его уст. Один всегда считал, что нет ничего худшего в мире, чем недопонимание, из которого рождаются глобальные просчеты, поэтому всегда старался объяснять все как можно проще или же наоборот давать туманные советы на будущее. И нельзя сказать, что метода оправдала себя полностью…

Они вышли из рощи и влились в очередную гудящую толпу. Локи вел себя теперь на редкость странно: метался от одной лавки к другой, скупая вещи, к которым ранее никогда не проявлял интереса и которыми совершенно точно не собирался пользоваться. Художественные книги из самых разных миров, наборы игр и красивых мелочей, женские украшения. Один молча наблюдал за поведением того, кто впервые дорвался до собственных денег. И ведь это он уже второй день гуляет и в этот раз под присмотром благодетеля. Царь не хотел даже представлять себе, сколько ненужных и откровенно глупых вещей Локи накупил вчера. По возвращении домой он обнаружил с десяток свертков, небрежно разбросанных на кровати. Сколько времени Локи может понадобиться, чтобы новое развлечение прискучило, Всеотец не представлял; зато теперь начинал понимать, почему Хагалар настойчиво считает царевича ребенком. Поверить в то, что этот юноша, с горящими глазами торгующийся за совершенно невзрачный на вид пузырек с блестящим малиновым веществом, способным менять форму по желанию хозяина, объявлял Мидгарду войну и вел за собой армию – возможным не представлялось.

– Может, рыбу подарить? Ведь сам Эгир помогает ванам в рыболовстве… – Локи отошел от очередного прилавка с очередным чересчур улыбчивым продавцом.

– Кому ты не можешь подобрать подарок? – спросил Один заинтересованно. Раньше царевич не смел даже думать о таких вольностях, теперь же скупает все, что попадается ему на глаза. Неужто хочет стать богом хотя бы маленького поселения, раз среднего Асгарда и большого Мидгарда не получилось?..

– Тюр… Хагалару, – пробормотал Локи как-то невнятно. Он настолько привык мысленно называть фелаг «надсмотрщиками» или, на худой конец, «тюремщиками», что чуть не проговорился. А отцу всего знать не следует.

– Хагалару? – Один уж думал, что никакому ответу не удивится. – Мне послышалось Тюру.

– Нет, Хагалару, – заверил его Локи. – Остальным я купил.

– Значит, бриллиантовых подвесок достойна та искалеченная девушка? – Один указал на один из свертков, который Локи прижимал к груди, опасаясь воров.

– Ну да.

– Ты понимаешь, что такие дорогие вещи дарят только невестам и женам?

– Я видел эти подвески на маме. Искалеченная преступница, сотрудничающая с богом, достойна многого, не так ли? – Локи испытующе посмотрел на отца, будто делился с ним какими-то тайными знаниями. Он был готов купить Беркане колье вдесятеро дороже, чем у царицы. Все равно при её мужеподобной фигуре любое украшение будет смотреться отвратительно, но зато он получит любовь и почитание личной собачки старого мага, а это дорогого стоит. Если уж невозможно тягаться с ним в силе и ловкости, то можно попытаться найти слабое место.