Текст книги "Локи все-таки будет судить асгардский суд?"

Автор книги: Ершел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 174 страниц)

Лето – время легких платьев, украшенных несравненными сокровищами, которые могли позволить себе только поселенки мира отверженных. И хотя Беркана никогда не испытывала особой страсти ни к открытой одежде, выдававшей все дефекты ее фигуры, ни к драгоценностям, так и норовившим соскочить в самый ответственный момент, этого лета она ждала с нетерпением. Девушка дрожащими руками открыла небольшой холщовый мешочек, где хранила подарок из мира ванов. Брильянты. Настоящие. Совсем не похожие на алмазы, которые использовались для разрезания особенно твердых поверхностей. Магиолог провела рукой по колье – в первый день лета она покажет несравненную красоту. Теперь все поселение заметит ее, и даже признанные красавицы, вроде Фену, увидят, что именно она обласкана вниманием самого сына Одина.

Беркана не очень понимала, как жить дальше и чего от нее ждут. Когда Локи достал из сумки бесценный алкогольный напиток, дорогущие конфекты и колье, она лишилась дара речи, как и остальные софелаговцы. Подарки были слишком дорогими для опального сына царя. Он своими руками застегнул на ее шее замысловатую пряжку, прошептал что-то вроде «Ты прекрасна» и более не обращал на нее внимания. Но ведь все это не могло быть просто так! Беркана советовалась сперва с Хагаларом, потом с Лагуром, но никто не мог дать ей вразумительный ответ. Хагалар делал вид, что ему нет ни до чего дела, Лагур не отрывался от книжки, состоящей из одних картинок. По крайней мере, Беркана видела в ней только картинки, естественник же утверждал, что там есть текст. На ее расспросы он ответил что-то таинственное, но Беркана так поняла, что ей надо получше присмотреться к сыну Одина.

Так она и поступила. Девушка слышала что-то насчет надвигающихся изменений в родном мире, но пока проход между мирами закрыт, достать что-либо невозможно. Всем пришлось подчиниться воле сына Одина. Раиду поостыл к своим идеям и теперь только и делал, что развлекал Локи. Ивар, работавший не только с ними, не всегда сопровождал брата и друга, но, когда бывал свободен, то приходил к ним.

Быть четвертой в компании Беркана быстро привыкла. Она смотрела на Локи и восхищалась им. Он был блестящим во всем, начиная от невероятно идущей ему одежды и заканчивая множеством умений. Он собирал огромные толпы ученых, когда демонстрировал свое искусство стрельбы из лука. «Во имя Адоро» – уже все запомнили эту странную присказку, с которой царевич начинал стрелять. И мало того: он умел голыми руками ловить стрелы, причем даже с закрытыми глазами! В любом соревновании на силу или ловкость он с легкостью побеждал, оставляя соперников далеко позади. В заворотном мире были приняты лошадиные и петушиные бои, а также драки с оружием и без него. Ученые были лишены подобных развлечений, но в их аналогах царевичу не было равных. И ладно физическое искусство, Локи еще и великолепно рисовал, пел, его почерку мог позавидовать любой. Беркана не сомневалась, что и танцевать, и играть на инструментах, и слагать стихи он тоже умеет, просто не хочет хвастаться. Не ас, а само совершенство. Дочь Одина завидовала ему, восхищалась и задавалась вопросом: «Как он умудрился достичь таких высот?». И не она одна. Прочие асы, кто посмелее, спрашивал прямо. Ответы Локи, правда, особой радости не приносили. Он говорил мало и скупо о своей жизни и не жаловался ни на что, но кто, как не она, девушка, слышала за его словами истину. Боль, лишения, голод, убийства – такими методами его заставляли постигать науки и искусства. И хотя Локи почти ничего не говорил непосредственно о своих родителях, все больше упоминая наставников, впечатлительные девушки слышали за его сухой речью то, что хотели услышать, и представляли себе жизнь во дворце как одну нескончаемую пытку.

Беркана поёжилась от воспоминаний. Когда-то она мечтала о дворце, но не теперь, когда видела того, кто в этом дворце жил: вышколенное совершенство, которому осталось не так и долго. Она завидовала его умениям и боялась их. Хагалар на все её попытки поговорить только шипел что-то насчет того, что сотни сменяющих друг друга наставников никогда не научат ребенка тому, чему может научить всего лишь десяток настоящих мастеров. Беркана не спорила, хотя и не могла понять: чему еще можно было учить Локи, он и так само совершенство.

В последнее время исследования Каскета почти сошли на нет. Раиду, Ивар и Лагур готовились к какому-то решающему шагу и ни с кем не делились деталями своего плана. В свободное же время братья предпочитали проводить в играх с несколькими неполными колодами карт. Играть с царевичем в карточные игры было не менее интересно, чем во все прочие.

Начало очередной партии объявила семерка. Ивар, не долго думая, положил вторую, Раиду третью, Беркана добавила четвертую. Ход перешел к Локи. С него бы сталось положить пятую, но вместо этого он всё покрыл и выкинул. Семерки были самыми страшными картами – в огромной колоде их было больше всего, поэтому обычно они ходили по рукам до самого конца. Фелаг использовал более чем две сотни карт, но даже в таком несметном количестве Локи прекрасно ориентировался. Ученые играли ради забавы и не думали ни о чём, а Локи просчитывал каждый ход. Правда, против пяти восьмерок он ничего не смог сделать. Прошли еще полный круг, если не два. Беркана внимательно следила за лицами своих соперников, пытаясь по ним прочитать, кто что задумал. Она знала, что Раиду не будет заваливать Локи, но не более того. Царевич положил очередную семерку. Ивар ответил восьмеркой.

– Зачем? – недоуменно спросил Локи. – Тебе не стоит мне поддаваться. – Он выбросил на стол еще пять.

– Я не знал, что они у тебя есть. – Ивар забрал карты. – Моя память не столь совершенна.

– Почти все наши карты уже побывали на столе, – хмыкнул Локи.

– И ты можешь их все определить и назвать? – поинтересовалась Беркана.

Локи протянул руку и, указывая на каждую карту, повернутую к нему рубашкой, безошибочно определил и масть, и достоинство.

– Рассудка можно лишиться! – воскликнул Раиду, забирая сразу двух царей одинаковой масти.

– Раньше приходилось запоминать и не такое, – пожал плечами Локи, Раиду, тем временем, попытался завалить Беркану десятками. Пришлось пожертвовать тремя всесильными царями, чтобы отбиться и атаковать Локи девяткой, которая, правда, по мановению рук Локи и Ивара растроилась и оказалась у Раиду.

– А мои карты сможешь назвать? – сидящий неподалеку Хагалар поднял руку с зажатыми в ней тремя картами с одинаковой обложкой.

– Три царевича? – спросил Локи небрежно.

– Ты слишком хорошего о себе мнения, – произнес Хагалар, кидая на стол трёх разномастных асов. Они вспыхнули ярким пламенем, оставив за собой кучки пепла.

– Зачем портишь… – начала было Беркана, но вовремя прикусила язык: наверняка карты были иллюзорными.

– И все же мне очень приятно, что смертные назвали старшую карту в честь своих богов, – заметил Ивар, выводя из игры третьего всесильного аса. Если Беркане не изменяла память, в колоде остался только один.

– Это особенно странно, учитывая, что не мы научили их этой игре, а они нас. – Дочь Одина мстительно положила пятерых асов. Она была уверена, что у Локи есть шестой и даже предполагала, что всесильный, но царевич преспокойно взял карты. В следующий свой ход она воспользовалась шестью царевичами, но Локи мгновенно покрыл их шестью царицами – откуда они у него появились, оставалось загадкой.

– Всесильных асов больше нет, – объявил Раиду, судорожно отбиваясь от атакующего восьмерками и шестерками брата. Локи задумчиво перебирал коллекцию из двенадцати старших карт – Беркана радовалась только тому, что не ей от них отбиваться.

– Локи, ты в последнее время не бываешь дома, – заметила она, стараясь завалить царевича тремя царицами из пяти. Тот не стал тратить свою коллекцию асов и забрал в руку.

– Позовут – поеду, – Локи говорил таким спокойным тоном, будто его семья не причиняла ему постоянные страдания. Беркана могла только удивляться его хладнокровию и выдержке. Ей казалось, что Хагалара судьба Локи волновала гораздо больше самого Локи. Задумавшись над этим, девушка не заметила, как в ее руке собралось шесть асов. А ведь царевич еще не тратил ни одного из своей обширной коллекции.

– Расскажи о дворце. С чем он сходен обличием? – попросил Раиду, допуская страшную ошибку: отбивая никчемную девятку единственным асом. Соперники тут же подбросили своих. У Дочери Одина глаза полезли на лоб: она не могла понять, сколько старших карт ходит по кругу.

– Ты никогда его не видел? – удивился Локи, подбрасывая Беркане очередных асов: у нее уже скопилось не менее пятнадцати.

– Никогда, – подтвердил Раиду. – Только сказки слышал.

– Поделись.

Девушка сокрушенно наблюдала, как каждый из ее соперников кладет перед ней двух царевичей. Всего шесть. Наконец, асы пригодились!

– О Тени, – пробормотал Раиду, добирая карты, – асе, созданном из тени самого царя для борьбы с мерзостными тварями.

– Слышал, но не видел. – Локи с неудовольствием смотрел на шесть асов масти листок, которые он никак не мог отбить. – Вряд ли она до сих пор жива.

– Мерзостные твари, – усмехнулся Хагалар. – В каком мире, дорогие мои дети, вы мерзостных тварей видели?

– Легенды повествуют о самых разных чудовищах девяти миров, убитых личным слугой Одина, – возразил Ивар. Хагалар лишь усмехнулся.

– Легенды – суть величайшая ложь, разве ты не знал? – Он сделал шаг назад, уходя в тень, отчего под глубоко посаженными глазами образовались, казалось, пропасти, пугающие и завораживающие одновременно. Беркана опасливо поёжилась: видела она уже нечто подобное у постели умирающей царицы. Но это было так давно.

– А пророчество? – перебил Раиду, добавляя к двум листовым царям Ивара еще одного с сердечком. И это именно сейчас, когда Беркана отдала всех асов Локи! Ведь специально же он это делает, мстит за свое божество.

– Какое пророчество? – переспросил Локи, отбивая уже шестерых царей – все же в этот раз расчет Раиду не оправдался!

– Которое гласит, что все дети Одина погибнут до совершеннолетия Тора, – Ивар долго думал, что ему делать с царем бубенчиков, но таки решил отдать его Беркане, – и тогда он обретет невиданное могущество.

– Мой брат давно совершеннолетний, а я еще жив, верно? – усмехнулся Локи. Игра подходила к концу, соперники допускали одну ошибку за другой: отбивались асами, хотя и знали, что у царевича их шесть.

– Ты – брат наследника, тебя защищают, в отличие от остальных, – заметил Ивар, забирая последние карты.

Беркана осмотрелась. У нее карт раза в три больше, чем у остальных, а Локи с шестью готовится праздновать победу.

– Я не позволю тебе! – задорно воскликнула она, выкладывая за раз шестерых царей: троих с листками и троих с сердечками. У Локи не было выбора, кроме как забрать. Ивар положил восьмерки – Раиду пришлось увеличить свою коллекцию карт. Беркана же готовилась к триумфу – шесть асов! Локи взял снова. Ивар из трех своих карт положил на стол две – и обе были асами. Раиду забрал. Беркана мельком взглянула на свои семь карт и пошла тремя царями бубенчиков. Это был неверный ход, ибо именно царь и был у Ивара – таким образом он выиграл. Раиду положил двух асов – Беркане пришлось взять. К концу игры она приноровилась хоть что-то запоминать. По ее расчетам, у Локи было шесть асов, три царицы и десять царей. Именно последними он и пошел. Раиду забрал и это. Беркана глубоко вздохнула и выложила две восьмерки листочков. Благодаря серии переводов карты вернулись-таки к ней, но в таком составе, который она могла с легкостью отбить и выйти из игры. Локи с Раиду остались вдвоем. Дальнейшая игра была слабо интересна: все понимали, что ученый не посмеет выиграть у божества, поэтому, когда он ожидаемо проиграл, никто не мог сказать, честно ли.

– Сыграешь с нами? – спросил Ивар у Хагалара, никогда не принимавшего участия в баталиях. – Уверен, ты легко обыграешь любого из нас с твоей-то памятью и стратегическим мышлением. Нам будет, чему у тебя поучиться.

– Дорогой мой, я слишком стар для того, чтобы играть в игрушки, – Вождь указал на стол, заваленный картами. – Да и вы тоже.

– Хагалар! – Раиду, и без того раздосадованный проигрышем, угрожающе сжал кулаки. Ивар молниеносно оказался подле него.

– Брат, не надо, давай займемся работой. – Он с силой направил Раиду к столу с приборами. Тот нехотя послушался

– Ивар, – Хагалар подозвал естественника к себе, – перестань постоянно успокаивать братца! – Он говорил шепотом, но у Берканы был отличный слух и огромное желание знать чужие тайны. – Пусть один раз сорвется – на всю жизнь запомнит. – На губах Хагалара играла змеиная усмешка, от которой магиологу стало не по себе. – Лично могу гарантировать.

Ивар не изменился в лице, только едва заметно кивнул головой.

– А теперь продолжим наши бдения, – уже громко добавил Вождь. – Дети Одина, идите ко мне оба.

– Если бы ты хоть иногда делал что-нибудь полезное, – прошептал Ивар достаточно тихо, чтобы никто, кроме Берканы, не услышал. Она насторожилась, но естественник больше ничего не сказал, уткнувшись в приборы, вокруг которых уже крутился его брат. Дочери Одина ничего не оставалось, кроме как открыть давно надоевшие книги. Жизнь фелага давно начала наполняться противоречиями и невысказанными конфликтами, но Беркана не могла и не хотела понимать, почему.

После того, как детеныш Одина запретил ученым ходить по другим мирам, Ивар не смел ослушаться, и даже прямой приказ тинга не возымел эффекта. Отнять осколок силой не решились, так как маг-недоучка вполне мог пойти наябедничать плоти и крови царя, а тот – совершить еще массу глупостей, губительных для поселения. На все попытки договориться поганец жестко отвечал, что жизнь ему по-прежнему дорога, а расположение царевича – еще дороже. О том, что это расположение было потеряно в день возвращения царственного недоразумения из Ванахейма, никто напомнить не решился. В результате ученые поселения и логисты опять оказались заперты по разные стороны портала между мирами и не могли даже связаться друг с другом. Все, кроме Раиду с его набором новых игрушек. В ходе незапланированной операции выяснилось, что переговорник работает рядом с порталом Тессеракта. Даже если просто открыть его, никого никуда не пуская, можно поговорить с Мидгардом по их «беспроводной», как твердил Раиду, связи или получить несколько строчек текста. И именно этим естественник и пользовался, расходуя энергию электричества очень медленно, получая лишь крупицы информации и все еще бредя великим будущим для Асгарда и ее высочества царевны Локи. Во время переговоров кто-то из мастеров всегда находился рядом, и в этот раз сия весьма сомнительная честь выпала Хагалару. Но даже он, много чего в этой жизни повидавший боевой маг, был немало удивлен, когда портал пошел помехами и на пол неожиданно вывалилась аляповатая коробка, обернутая золотистой ленточкой с бантиком. Раиду бросился к ней с такой скоростью, что чуть не перевернул захламленный стол. Ивар и Хагалар с любопытством наблюдали, как из очень плотной сероватой бумаги появляется странный белый ни на что не похожий предмет: квадратной формы, с цилиндрической лапой в центре.

– Рентген… – благоговейно прошептал Раиду, резко вскочил и унесся в неизвестном направлении, позабыв переговорник. Маги недоуменно переглянулись. Ивар пожал плечами и развел руками, Хагалар приподнял левую бровь и скривил губы, выражая презрение ко всему миру в общем и к конкретному сумасшедшему в частности. Он брезгливо, двумя пальцами, взял оставленное изобретение человечества, исторгающее шуршание с различимыми отдельными словами, и решил вернуть его незадачливому хозяину.

Найти Раиду оказалось не так и просто, как он предполагал, но зато теперь Вождь имел очень сомнительное удовольствие наблюдать, как эта непонятная субстанция, когда-то бывшая ученым, сидит прямо на полу с кипой белых листов и читает вслух некое описание:

– Нажатием кнопки спуска производится генерация рентгеновского излучения продолжительностью в соответствии с установленной экспозицией…

Хагалар задумчиво потер лоб рукой: он понимал большую часть слов, но они не образовывали единого целого. А даже если бы и образовывали, Раиду ведь не просто так носится с очередной иноземной игрушкой! Сомнений нет, они с Локи уже угробили летающий аппарат, таранящий любой движущийся и не движущийся предмет, и теперь естественник не знает, как бы еще обрадовать божество. Хагалара невероятно бесил этот слетевший с катушек блестящий ученый. Да, он был главой магической ветви науки, а не естественной, но о чем думает Ивар, потакая своему подопечному? Место гениального ученого занял восторженный фанатик, проводящий дни и ночи в изучении какого-то фантастического бреда, который никогда никому не понадобится, или в не менее бредовых по своему смыслу играх, которыми стоило бы развлекаться только малолетним детям.

– Очередной дар нашей зеленоглазой царевне? – Хагалар таки обнаружил свое присутствие, хотя предпочел бы этого не делать. – И как тебе только не приелось костьми ложиться, лишь бы потешить самолюбие дитятке новой игрушкой?

Вождь мягко бросил переговорную трубку на пол: та вспыхнула желтым светом и погасла – хотя бы она не являлась предметом мечтаний малолетнего царевича.

– Смолкни, мерзостный! – Ребенок вскочил на ноги, чуть ли не брызжа слюной. Он и обычно-то был слабо адекватен, а сейчас, когда спал хорошо если раз в несколько ночей, вовсе перестал на себя походить.

– Раиду, я тебе серьезно говорю: хватит, – Хагалар постарался перейти на деловой тон. Обычно помогало и немного успокаивало неуравновешенного естественника, внося в сумбурно мечущиеся по черепной коробке мысли хоть каплю ясности. – Я понимаю, что ты готов даже сдохнуть ради Локи, но потакать каждому его капризу – это низко. Ты же ученый! Точнее, когда-то давно, до встречи с царевичем, был им. Вроде бы. А сейчас ты только и блеешь о великом царе, но делаешь все, чтобы детёныш никогда, слышишь, никогда таковым не стал и закончил бы свои дни на виселице. Мы ничего не знаем о Ванахейме, о том, почему царская семья не зовет его в гости уже два месяца. А ты, его ближайший, хм, друг, даже не пытаешься ничего узнать! Это низко, Раиду, и даже по отношению к твоему липовому царю.

Хагалар скрестил руки на груди и, наткнувшись взглядом на белый прибор, пнул, будто именно он был причиной всех бед – тот отлетел бы в сторону, если бы не Раиду, перехвативший дитя мидгардской науки на полпути. Вождь подошел ближе, возвышаясь над естественником и загораживая собою свет. В глазах противника блестела такая ярость, какой Хагалар еще никогда у него не видел. Даже не ярость, а бешенство!

– Понятно, вечно недовольный ты мой? – спросил маг, как ему самому казалось, миролюбиво.

– Заткни свой поганый рот!!! – рявкнул Раиду, хватая рентген и вскакивая с места. В следующий миг он со всей силой наотмашь ударил мага по голове. Тот настолько не ожидал такого поворота событий, что даже не успел выставить руки в оборонительном жесте. Свет перед глазами на мгновение померк, а дезориентированный в пространстве боевой маг пошатнулся. Пламя Муспельхейма! Чуть правее – и этот безумец попал бы в висок!

Привычки бывалого воина помогли быстро восстановиться. Прежде, чем Раиду замахнулся вновь, Хагалар успел сотворить одно из своих любимых заклятий: естественник истошно заорал, обращаясь в живой факел.

====== Глава 35 ======

 – Что ты о себе возомнил, маг?!

Хагалар недовольно поморщился: не успел он переступить порог дома исцеления, как на него тут же набросился старый и в данный момент совсем не добрый друг. Да еще так набросился, будто он не проведать софелаговца пришел, а добить. И кто дал право какому-то там целителю повышать голос на мастера магии да еще и пользоваться своим незначительным преимуществом в росте?

– Я возомнил?. – Вождь, не сбавляя скорости, обогнул покрашенный в ярко-малиновый цвет столб, который проломил на своем веку множество голов. – Es ist lächerlich{?}[Это смешно], друг мой. Я Раиду ничего не сделал, а вот он меня чуть не убил.

– Кто, Раиду? Убил тебя? – фыркнул Алгир. Он стоял перед дверью, ведущей в основное целительное отделение, и пропускать туда мага не спешил. Хагалар цокнул пару раз языком, прикидывая, прорываться ли с боем или нет, но сдержался, теша самолюбие мыслями о том, что, случись бой, противник не продержался бы и минуты. Навестить Всеминедовольного он всегда успеет: не вечно же Алгир будет торчать в доме исцеления, кормить пациентов морфием да посыпать раны чудо-порошком – другому он за все зимы так и не научился, несмотря на когда-то высокое положение при дворе. К тому же не зря здесь три официальных выхода и пара запасных, которые проламывают, когда выносят очередной труп.

Хагалар присел на скамью и указал приятелю на место рядом с собой.

– Твои кости магически укреплены, мне ли не знать. – Алгир даже внимания не обратил на недвусмысленное приглашение. – А даже если бы это было и не так, удар по голове – не повод сжигать софелаговца!

– Ты так кричишь, будто я на самом деле сжег нашего Вечнонедовольного заживо. Как он, кстати?

– Спит.

– Ну, вот видишь, все к лучшему! – Хагалар насильно усадил Алгира рядом с собой: его раздражали собеседники, возвышающиеся над ним. А еще больше его раздражали те, которые смели повышать на него голос. Если бы Раиду атаковал в лабораториуме, о! , можно было бы сполна отплатить ему. Хагалар почти незаметно потер руки в предвкушении, а злая ухмылка таки проскользнула на его лице: один раз нечаянно получилось, второй раз получится намеренно. Если уж на юного наследника не повлиять словами, то, быть может, его воздыхатель сам уйдет с дороги…

– Если ты так ненавидишь Раиду, к чему работать вместе? Вас никто не заставляет! – Алгир хотел встать, но хватка на плече ужесточилась.

– Ненавижу? Да что ты! Как член фелага он меня, как и я его, вполне устраивает. Наши интересы пересекаются совсем в другой плоскости.

Алгир не ответил, лишь испытывающе посмотрел на бывшего друга, ожидая продолжения. Сколько они всего вместе пережили, когда еще вместе служили Одину. Кем был Хагалар и кем стал? Алгир с трудом снял руку с плеча, но со скамьи подниматься не спешил. Когда-то Хагалар был очень опасен, возможно, даже больше, чем сама Хель. По крайней мере, так о нем говорили враги. Немногие выжившие, которые, будь их воля, предпочли бы мгновенную смерть мучительной жизни. Но теперь все иначе. Место безжалостного волка занял задиристый песец, главное оружие которого ядовитый язык, а не боевая магия. Только вот Раиду от этого не легче…

– Он приходил ко мне, говорил, что плохо себя чувствует, – вздохнул Алгир, вспоминая маниакальный блеск в глазах и заплетающийся язык того, кто всего себя собирался положить на благо Асгарда и младшего царевича. Раиду скорее уж преемник Хагалара, чем враг, только вот старому магу ничего не докажешь.

– Я посоветовал больше спать, но он меня не слушал, говорил, что потребности не чувствует. Тогда я предложил заняться физическими упражнениями.

– Так вот чего он в птицу играл, вместо того чтобы изучать свои прохладные шкафы.

– Was meinst du?{?}[О чем ты?]

– Вот о чем, – Хагалар мановением руки соткал из воздуха листки белой бумаги для стукалок. Перевернув пару страниц, остановился на одном, особо впечатлившем его месте. – «Ни в коем случае нельзя подключать бытовой прибор к электронным энергоэкономичным штекерам или инвертерам, которые преобразуют постоянный ток в переменный с напряжением 230 V». – Хагалар сделал паузу, чтобы насладиться недоуменным лицом друга.

– Как видишь, ich habe ihm einen Gefallen getan{?}[ Я оказал ему услугу], усыпив ненадолго. Проснется и с новыми силами сможет разбивать всем головы своим ручным вертолетом.

– А Беркане ты тоже услугу оказывал, когда против ее воли притащил в поселение отверженных?.. – неожиданно даже для самого себя спросил Алгир.

– Не только ты своими лекарствами можешь спасать жизни, – сухо ответил маг, ожидая подвоха: к чему целитель вспомнил о девушке?

– Так ты ее спас? Скорее уж погубил окончательно. – Алгир подошел к двери, отделяющей предбанник, где когда-то отдыхал измученный сын Одина, от основной комнаты, где лежали немногочисленные больные. Приоткрыл дверь, заглянул. Девушки-целительницы одними губами прошептали, что его помощь пока не требуется.

– Ты мог бы рассказать о случившемся ее отцу, а не притаскивать молоденькую, несовершеннолетнюю девочку в мир, где она никогда не сможет иметь семьи, – Алгир столкнулся с насмешливым и брезгливым взглядом Хагалара. Ну конечно, кому он рассказывает о семье и семейных ценностях! – Ты даже не представляешь, насколько важны семья, дети для женщины… Хотя кому я говорю: у тебя-то семьи никогда не было.

Насмешливый взгляд быстро сменился на оскорбленный. У Алгира возникло неприятное чувство, что Хагалар просто играет с ним как кошка с мышью, заставляя читать по своему лицу заранее продуманные и совсем не выстраданные эмоции.

– Во-первых, ты не знаешь, что тогда произошло, – начал мастер магии, поднимаясь.

– Зато я знаю тебя несколько тысяч зим и не сомневаюсь, что ты нарочно привел ее сюда. Она была нужна тебе.

– Даже если и так, с чего девочка тебя заботит?

– Память, смотрю, тебя уже подводит, Вождь. Хотя, конечно, тот факт, что я вел беременность матери Одиндоттир, легко забыть. Ведь это была такая мелочь, всего лишь авантюра, из которой ничего не вышло!

– Да, я и в самом деле забыл, – Хагалар несколько раз задумчиво провел пальцами по небольшой бородке, будто стараясь вспомнить давнишнее. – Но семья – далеко не главное в жизни.

– Говорит тот, у кого семьи никогда не было, – иронично заметил Алгир. Его всегда поражала способность Хагалара рассуждать даже о том, о чем он не имел ни малейшего представления!

– Была. Если ты не следил за мной последние семьсот зим, то будь поосторожнее со словами.

– Мы оба знаем, что она была не более чем фальшивкой, – припечатал Алгир. – А уж твой побег…

– Да кто бы говорил, – на лице боевого мага змеилась ядовитая усмешка. Он с трудом удержался от жгучего желания сломать давнишнему другу хотя бы руку. В последнее время обузданная жестокость стала не просто напоминать о себе, а рваться всеми силами наружу. Хагалар глубоко вздохнул и досчитал до десяти. Нельзя давать волю внутреннему зверю, иначе многие могут пострадать. Перед глазами расцвела ярким цветком картинка из прошлого с персонажами из настоящего. И вновь он видел распятого детеныша и собственную руку, наносящую непоправимые увечья. А ведь и правда, единственное, что смогло научить юнца почтительности, была боль… Легкая пытка принесла неожиданные плоды. Ему ничего не стоит запугать Локи до смерти, измучить так, как не умел даже Один, сломить его дух и сделать покорным рабом своей воли. Но не этого он хотел и не такими методами будет пользоваться.

– У меня была самая, как ты выражаешься, настоящая семья. По ту сторону тьмы… – С горькой улыбкой произнес он, опуская взгляд и зажмуриваясь, чтобы прогнать кошмарные наваждения. – Я вернулся в Асгард после смерти последней дочери. Глупая смерть была, очень глупая…

Силой мысли он материализовал собственные обрывочные воспоминания. Горящая плоть, истошные вопли, почерневшие остовы домов, сверкающие молнии… Голограммы были куда бледнее реальности.

– Царица ищет встречи с тобой! – послышался голос новенькой магиологички. Она не смела войти в дом исцеления, поэтому кричала прямо с порога.

– Das hätte noch gefehlt!{?}[Этого только не хватало!] – злобно пробормотал Хагалар, жестом отсылая девушку. – Что ей тут понадобилось?

Алгир поспешил на улицу, чтобы избежать нежелательной встречи, но не успел. Царица в длинном голубом одеянии, которого не коснулись даже брызги дорожной грязи, уже подходила к дому. Бежать было некуда: скрыться в основной зале Алгир тоже не успел. Пришлось преклонять колени как в старые добрые времена, когда он клялся в верности молодой царице, и уповать на то, что она его не узнает.

– Приветствую тебя, Хагалар… – послышался глубокий голос над головой. – И ты здесь?!

Алгир не ответил, только еще ниже опустил голову. Все надежды растаяли в одночасье, словно призрачный сон: не так то и сильно он изменился за несколько столетий. Не то, что некоторые, искавшие приключения в темных мирах.

– Не знала, что ты жив да еще и выглядишь так молодо. Будто время вовсе не отпечатывается на тебе.

Алгиру показалось, что в голосе царицы сквозила откровенная ненависть и разочарование. Целитель сглотнул: вот ведь чего он никак не ожидал, так это встречи с той, кого лечил еще девчонкой. Он знал о Фригге то, что мог знать только врач, и за одно это знание она когда-то жаждала его смерти. Правда, это было давно, даже до предложения Одина, но воспоминания угроз так просто из памяти не сотрешь.

– Твой муж знал. И о том, что я здесь, тоже, – бессвязно пробурчал Алгир.

Фригга не удостоила его ответом, но велела подняться. Целитель перевел дух – вряд ли с ним еще будут разговаривать.

– Зачем ты прибыла сюда, прекраснейшая из бессмертных? – взял слово Хагалар. – Разве же в мире отверженных стоит гулять той, кто владеет всеми девятью мирами?

– Я прибыла сюда, чтобы вернуть домой моего сына, – с достоинством ответила царица.

– Приказ Одина? – нахмурился маг.

– Желание матери.

Алгир отступил в тень, чтобы со стороны понаблюдать за немым противостоянием Фригги и Хагалара. Не прошло и одной зимы с тех пор, как прохладным осенним утром маг вел немой диалог с Одином над телом Локи. В этот раз немой разговор тоже имел место, но не словесный, а эмоциональный. На лицах обоих противников были написаны решимость и нежелание уступать. Когда-то давно Фригга с Хагаларом были настолько дружны, что их желания, вкусы, любимые напитки и запахи совпадали. Но теперь, когда маг противопоставил себя царской семье, о счастливой молодости стоило забыть…

– Прекраснейшая, вспомни, что на этой земле законы Одина не имеют силы. – Вождь первым начал словесный бой, наступая на соперницу. Это был его излюбленный прием: сочетание твердого голоса, прямой осанки и отрывистых жестов. Алгир отлично знал все приемы бывшего друга. Как и царица.

– Послушай, Хагалар, – Фригга вместо того, чтобы отступать, сама сделала шаг вперед, а лицо из надменного превратилось в суровое и безжалостное. Таким Алгир его видел только на редких публичных казнях. – Локи – мой сын, и моя воля – закон для него, ты должен это знать.

Хагалар стоял напряженный, готовый к решительным действиям, но отвечать, тем не менее, не спешил.