Текст книги "Локи все-таки будет судить асгардский суд?"

Автор книги: Ершел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 174 страниц)

Ивары настаивали, чтобы он поговорил с царевичем и вымолил пощаду. Раиду не имел ни малейшего представления, что и как говорить богу, только желание показать, что все и в самом деле было не напрасно, что осторожность была обязательным условием, что теперь, с осколком Тессеракта, они получат новый мир, что вот-вот Локи сможет взять в руки то, о чем мечтал – портативный рентген. Никто лучше него, того, кто успел полностью прочувствовать всю прелесть изобретений Мидгарда, не сможет объясниться с богом.

Последовать за ним, как и предполагал Локи, никто не посмел. Он почти бегом преодолел расстояние, отделяющее лабораториум от жилища, и, наконец-то, оказался в тепле. Стихия разгулялась не на шутку, будто вторила ярости царевича: все небо затянули плотные тучи и из них сыпался мелкий, колючий снег, подхватываемый сильными порывами ветра, сбивающего с ног. Со злостью бросив сумку с подарками на кровать, Локи начал избавляться от теплых вещей, сваливая их на скамью. Злость все еще клокотала в груди: пламя Муспельхельма, сколько еще учиненных надсмотрщиками непотребств он упустил! Его слепота достойна только праведного гнева Всеотца!

Раздевшись, он лег на шкуры и уставился в серый потолок, вслушиваясь в вой ветра за стенами. Будь его воля, он бы немедленно вернулся в Гладсхейм и больше никогда не приблизился бы к поселению, однако отец четко сказал, чтобы в ближайшее время он дома не показывался. Но донесение… наверняка на него этот приказ не распространялся… Или распространялся? Локи должен проявить себя, как подобает воспитаннику творца миров, он должен сам разобраться с этой проблемой, пока безмерная глупость отверженных не привела к трагическим последствиям. До сегодняшнего дня он не представлял, насколько вероломны окружающие его липовые соратники, которые на деле оказались не более, чем лживыми трусами. Осознание этого было неприятным – за время совместной работы он успел свыкнуться с обществом большинства членов фелага. И сейчас только его милость и благодушное расположение спасали их от жестокой расправы, которой они, без сомнения, заслуживали. Но если маги не смогут восстановить то, что сами разрушили, ничто не сможет их защитить от гнева богов!

Поглощенный своими мыслями и измученный столь долгим и насыщенным днем, младший царевич провалился в беспокойный сон.

Его дрему бесцеремонно нарушил немолодой раб, дотронувшись до плеча и пробормотав несколько едва слышных слов. Локи помотал головой, прогоняя остатки сна. Ну конечно! Оправившись от шока, ученые решили предпринять попытку умилостивить его своими лживыми речами. Наверняка, у его порога сейчас стоит Ивар – предатель, которому он доверил работу над артефактом. Красочно представив, как ярко-алая кровь окрасит снег у его дома, царевич приказал себе успокоиться. Он обещал ничего не предпринимать до следующего утра и велел никого не пускать во избежание непредвиденных ситуаций. Царевич совершенно не был уверен, что сможет вынести нескончаемый поток издевательств и насмешек, шлейфом следующий за мастером магии. А он-то наверняка попытается достучаться до его совести!

Вернувшийся раб протянул Локи странный листок, который он с раздражением перевернул, испытав непреодолимое желание сразу же выбросить, не читая. Перед его глазами предстала знакомая площадь со странным зданием необычной архитектуры; в центре нее стоял Раиду с выражением крайнего недоумения на лице. Так вот, кто еще сегодня не успел оскорбить его своими насмешками и глупыми выходками! Чувствуя, как в пальцы закрадывается дрожь, царевич снова перевернул листок. Как только смысл наспех начертанных рун проник в его сознание, он вскочил на ноги, забывая о своем решении не встречаться ни с кем из поселенцев до самого утра. Если они узнают правду о мидгардской кампании… Нет, не правду, хуже, они узнают пересказ, искаженный победителями!

– Ты был в Штутгарте? – выпалил Локи, с ходу распахнув дверь и чуть не рухнув под ноги Раиду, поскользнувшись на наледи. Поспешность тут же дала о себе знать – без оставленного в комнате теплого плаща стоять в дверном проеме на сквозняке было холодно. Рассудив, что в такую погоду разговаривать лучше в тепле, чтобы не слечь с новой болезнью, царевич отступил в глубь темной маленькой комнатенки, жестом приказывая естественнику ступать следом и закрыть за собой дверь. Асгардское воспитание не позволяло взять верх ётунской крови, и Локи удержался от желания схватить Раиду за шиворот, чтобы не ждать, пока тот соберется с мыслями.

– Отвечай мне! – потеряв всякую надежду услышать хоть слово, рявкнул Локи на подобострастно смотрящего на него ученого.

Вопль в сочетании с крайне недовольным выражением лица и нервозными жестами возымел куда больший эффект, чем рассчитывал царевич.

– Ваше высочество! – промямлил Раиду и, словно подкошенный, рухнул на колени, запрокидывая голову и с благоговением глядя снизу вверх.

В замешательстве оглядев коленопреклоненного естественника, Локи проникся невольным уважением к тому, кто решил отправить на смерть этого безумца. Его ярость сошла на нет, сменившись любопытством.

– Я не видел тебя сегодня, – смягчившись, произнес царевич. – Ты все это время был в Штутгарте?

– Да. Да, – наконец ответил естественник. – Я видел театр. Мощный и грандиозный! Он достоин тебя, достоин бога!

– Лесть, – Локи помолчал, словно пробуя слово на вкус. – Она не спасет ни тебя, ни магов, расколовших Тессеракт.

– Будь милосерден, сын Одина! – с жаром начал Раиду видя, что царевич ждет, готовый выслушать его просьбу. – Я умоляю тебя, отсрочь свой приговор! Мы сделаем все, чтобы Тессеракт снова стал целым, мы совершим невозможное!

– Столь недолгое общение со смертными сделало тебя похожим на них. Жалким, – Локи говорил очень медленно, лихорадочно соображая, что делать дальше. Судя по восторженным словам и взглядам, о провале на Земле Раиду ничего не знал. Это была самая приятная новость за весь вечер, и она стоила того, чтобы подарить несколько дополнительных ночей для исправления мерзостных манипуляций с одним из камней бесконечности.

– Встань, Раиду.

Не дожидаясь, пока вновь замерший ученый примет протянутую ладонь, царевич сам схватил его за руку, рывком поставив на ноги рядом с собой.

– Дай нам хотя бы немного времени, – в голосе ученого ярко звенела мольба, и это было естественно. – Дай нам завершить начатое! Дай нам провести промышленную революцию и сделать Асгард столь совершенным, сколь и Мидгард! Ты получишь все! Воду и огонь, вспыхивающие по одному твоему желанию; аппарат, позволяющий говорить на расстоянии; дорогу, по которой можно будет быстро проехать на железных машинах. Ты получишь все! Ты будешь хозяином всего этого!

– Ты безумен, – бросил Локи. Лютый мороз, властвующий над поселением, был ничем по сравнению с холодным презрением, скользившем в голосе царевича. – Мидгард свел тебя с ума.

– Поверь мне, сын Одина! Я изучал науку Земли, логисты скоро поставят оборудование, мы получим все! – с жаром продолжал убеждать естественник. Его щеки окрашивал лихорадочный румянец, а глаза полнились фанатичным блеском – ученые, что бы они ни вытворяли, впечатляли царевича своей преданностью идеям. И эта тяга к неизведанным знаниям была заразна. Пробыв в мире людей намного больше, чем этот ученый, Локи ни разу не задумывался над возможной пользой инструментов смертных, которые сумели в считанные недели заставить Тессеракт выполнять то, что им было нужно. Сейчас, когда надо было вернуть на место зарвавшихся ученых, разрушивших артефакт вместо того, чтобы изучить его, идея с мидгардской техникой казалась стоящей. Естественник, видимо, нашел в них что-то полезное, раз с таким жаром спорит.

– Я дам вам время, – наконец, произнес царевич и, не справившись с любопытством, продолжил:

– А ты завтра расскажешь мне о преобразованиях в Асгарде.

– Ваше высочество! – Раиду склонился в глубоком поклоне, и Локи не смог скрыть покровительственной улыбки, наблюдая восторг, вызванный его благосклонностью. – Ты получишь великий Асгард!

– Не я, – Локи мечтательно вздохнул. – Мой отец!

Он уже предвкушал разговор с Одином, когда легким движением фокусника сможет предъявить ему новый мир, который поселенцы создадут под его четким руководством во славу истинного бога.

Фригг закончила расчесывать и очищать от жира шерсть и только собралась приступить к прядению, как ее затворничество грубо нарушили.

– Ты вернулся раньше срока, – заметила она, проводя рукой по драгоценным камням, украшавшим прядильный станок.

Супруг лично явился в Фенсалир, а не послал кого-то из слуг за ней – это так на него не похоже… Он был мрачен и чем-то обеспокоен. Сидевший на плече Хугин не двигался, всем своим видом выражая скорбь. Недавний подарок Фрейи – белая кошечка с рыжим пятном у основания хвоста, наперсница царицы – прошипела что-то грубое и удалилась восвояси: она недолюбливала воронов, которых нельзя было поймать на ужин.

– Я убил его снова, – медленно произнес Всеотец, подходя к окну, которое выходило на юго-запад. – Он пал к моим ногам.

– Теперь все будет по-другому? – спросила Фригг так тихо, будто кто-то мог их подслушать. Она протянула руку, разгоняя облака, нависшие над столицей: там, вдалеке, на юго-западе кипела жизнь, бурлили опасные жидкости, проводились опыты, которые могли закончиться взрывом или смертью.

– Ты должен вернуть его домой, – царица положила ладони на плечи супругу.

– Нет. Он сам придет.

Фригг подавила усталый вздох: Один еще упрямее, чем Тор и Локи вместе взятые. Если она сама не заберет сына из мира отверженных, то может никогда его не увидеть! Ей ли, как матери, не знать, что рожденного заново надо вести и направлять на каждом шаге, иначе любое самое прочное начинание может ни к чему хорошему не привести. О, как же ей хотелось возразить мужу, призвать к благоразумию, заставить немедленно поехать в поселение, но вместо этого она лишь спросила:

– Как ты убил его?..

– Он сам показал мне брешь в своей защите. Эгоистичные амбиции, тщеславие, жестокость… Я выкую ему новое сердце.

– И будешь гордиться им.

Один поднял руку и, не глядя, провел ладонью по нежной, несмотря на возраст, коже Фригг. Сколько времени прошло с тех пор, как они в последний раз стояли столь близко друг к другу? Не как царь и царица, а как муж и жена… Короткий день еще и не думал подходить к концу: солнце сияло с небосвода, освещая заснеженный золотой чертог. Фенсалир располагался достаточно высоко, так что город был как на ладони. Сказочный для любого, кто видел его впервые, слишком помпезный для тех, кто жил в нем несколько тысячелетий. Зелень и чистая вода источников в летнюю половину года делали его похожим на сотню маленьких островков, соединенных мостиками, а зимой снег и лед окутывали землю белым покрывалом, превращая в бескрайнюю равнину.

Фригг не знала, сколько времени они так стояли с Одином – не двигаясь, почти не дыша. Было в этом что-то ностальгически прекрасное: когда-то она также стояла рядом с отцом. Он очень любил смотреть на столицу с высоты, но за неимением башни предпочитал подниматься на какую-нибудь гору. Совсем юная Фригг сопровождала его и любовалась утренним Асгардом с высоты птичьего полета. Она часто рассказывала сыновьям о детских впечатлениях: о походах в горы, об охоте с соколами на морских птиц. Локи слушал, затаив дыхание, Тор узнавал подробности, страстно желая покорить не только те вершины, на которых бывала мать, но и забраться гораздо выше и обязательно зимой. Каким же он был тогда глупым! И, кажется, он совершенно не изменился, только вершины стали другими…

В коридоре послышались тяжелые мужские шаги. Фригг и Один недовольно переглянулись: у них не было сомнений, кто направлялся в покои царицы, но это было так странно: Тор, в отличие от Локи, не любил Фенсалир и старался не переступать порога женского чертога.

– Сын мой, с возвращением, – тепло поприветствовала Тора Фригг, как только он показался из-за двери. Выглядел он еще более хмуро и расстроено, чем Один. Неужто смертная девочка поняла, что за участь ожидает ее в будущем, и отказалась от возлюбленного бога? Фригг внимательно посмотрела на молот – сын слишком вспыльчив и несдержан, вполне мог проломить строптивой девочке череп. И раскаяться, когда ничего уже нельзя исправить.

– Как прошла поездка?

– Люди мелочны и коварны, – ответил Тор, обращаясь скорее к отцу, чем к матери. – Моя вера в них умерла.

Он подошел к окну, за которым начинали сгущаться сумерки. Бог грома расстроен – облака, недавно разогнанные Фригг, вновь собрались в серые тучи и скрыли чудный закат от глаз царской четы.

– Мне не следовало приходить к друзьям: они показали мне много… всего.

– Не всякое знание приносит удовольствие, но и оно окажется полезным однажды, – кивнул Один. Фригг прекрасно видела, что он доволен таким исходом, а, возможно, и ожидал его. – Вот, возьми подарок от Локи.

Всеотец достал из-за пазухи три маленьких свертка, один из которых протянул Тору. Фригг подошла ближе и взяла тот, который предназначался ей – кретек. Почему-то вишневый. Она просила совсем другой… Один протянул третий сверток Хугину. Ворон перелетел на стол с рукоделием и принялся развязывать сложный узел, придерживая лапой аляповатую ткань.

– А сам он где? – Тор не спешил открывать подарок – знал, что Локи вряд ли удержался от мелкой пакости.

– В поселении.

– Даже на ужин не остался?

– В его поступке был скрытый смысл.

– Как и всегда, – буркнул бог грома и принялся развязывать узелок. В пестрой ткани лежали самые обычные конфекты. Тор нахмурился: брат не стал бы дарить обыкновенные сладости. Присмотревшись, бог грома понял, что мужчина, грозящий молотом с этикета, это он сам! На втором он с трудом узнал отца, а на третьем – мать. Тор полюбовался на себя со стороны и сложил конфекты обратно в мешочек. Есть подарки Локи надо крайне осторожно.

– Наш сын расстроен, – заметила Фригг, как только Тор удалился.

Один только плечами пожал:

– Горькая правда сделает свое дело – он вернется домой.

Фригг кивнула, хотя не была уверена, что супруг и на этот раз прав. Она подошла к столу и помогла Хугину справиться с замысловатым подарком. Среди обрывков упаковочной ткани лежала маленькая красная шапочка, которую ворон безуспешно пытался лапой надеть на голову. Царица взяла ее двумя пальцами и осмотрела. На шапочке была вышита первая руна его имени – Один делал подарок на заказ. Хугин размашисто шагнул вперед и подставил голову. Фригг надела шапочку и завязала под клювом – ворону она, определенно, шла, хотя и выглядел он в ней потешно! Он громко каркнул, выражая благодарность, и перелетел к дальней стене, где висело зеркало. Взмахивая крыльями, стараясь удержаться в воздухе, он пытался рассмотреть свое отражение, но ничего не получалось. Наконец, Один сжалился над ним: подошел ближе и протянул руку: ворон уселся на предплечье и принялся изучать обновку. Он, как и царица, давно привык к шуткам Всеотца, а вот детей они настораживали. Фригг вспомнила, как, незадолго до совершеннолетия Тора, Один решил сыграть с ним одну из своих коронных шуток… Бог грома посчитал, что перебравшиеся к нему в спальню из Фенсалира лягушки – дело рук Локи, и долго гонялся за ним по всему дворцу. Фригг улыбнулась счастливым воспоминаниям: вопли ничего не понимающего подростка она никогда не забудет.

– В этом году совершеннолетие Сиф, – заметила она как бы между делом.

– Я помню.

– Ты должен попробовать еще раз, – предложила царица, подставляя руку ворону, который прилетел похвастаться чуть переделанной обновкой: теперь руна его имени была не спереди, а сзади. – Пусть в этот раз все будет по-другому. Жена и советники укажут Тору правильную дорогу.

Один не ответил. Он задумчиво стоял у зеркала, не глядя ни на свое отражение, ни на жену с ближайшим помощником. Фригг тоже молчала. Она прекрасно знала, когда Всеотец молчит, не желая продолжать разговор, а когда – обдумывая ответ.

– Я не думаю, что Локи будет готов, – наконец, произнес супруг как-то несмело, будто сомневался, что ему вообще удастся подчинить себе строптивца. Это было так не похоже на того Одина, который вошел в ее чертог несколько часов назад…

– Ты должен доверять сыну. Твоему единственному сыну, – ответила царица твердо. – Пусть Тор почувствует настоящую ответственность. Ты слишком увлекся младшим.

– Старшим я уже могу гордиться, – усмехнулся Один. – С наследником у нас все в порядке.

Он поднял руку, и ворон в ту же секунду уселся ему на плечо. Всеотец прошептал несколько слов и отпустил птицу: Фригг наблюдала, как она скрывается в юго-восточном направлении.

– Поговори с Сиф. – Царь Асгарда достал из-за пазухи еще один тряпичный сверток, и в это же мгновение в окно влетел Мунин. – Убедись, что она достойна стать женой царя.

====== Разборы и комментарии к третьей части ======

Разбор двадцать четвертой главы

Мы продолжаем знакомиться с чертогами великих богов. На этот раз рассматриваем последний из важнейших – чертог Тора. Информация о нем, как и о деве-целительнице, взята все с того же сайта Анны Блейз. Моя благодарность тому, кто навел меня на этот сайт, продолжает расти. Ведь он дает прекрасную возможность красочно описать и Асгард, и прочие миры. Диалог Одина и Хагалара родился в результате обсуждения личности последнего. Оказалось, что по тексту до сих пор весьма слабо понятно, чем же он занимался и почему настолько зазнается. Дабы удовлетворить любопытство читателей, по всему диалогу разбросаны «нехилые намеки», дающие примерное представление о его роли в прошлом. Разговор двух старцев – это борьба и испорченный телефон одновременно. Хагалар видит перед собой врага, Один – давнего друга. Заметим, что к Локи оба относятся с пренебрежением, называют его «что», а не «кто» – это очередная отсылка к спору под одной из предыдущих глав, где Локи обзывали то тумбочкой, то комодом. По большому счету, он действительно мало что делает сам, это вокруг него пляшет и семья, и фелаг.

Диалог старцев можно разобрать детально, расписав все жесты и слова, но тогда будет неинтересно. Он и так открывает слишком многое из прошлого обоих, дает множество фактов, которые, если подумать, можно сложить в интересную картину.

Первый небольшой диалог Одина со шпионом дает нам представление о том, как же живет Локи в поселении на самом деле. Да, он ошибается, считая, что фелаг следит за ним и докладывает обо всем Одину. Этим занимаются другие асы, о существовании которых Локи и не догадывается. С их точки зрения, царевич увлечен исключительно наукой. Правы ли они?

Вторая часть начинается с описания поселения – немного проясняется ситуация с любовными отношениями, но еще не до конца. Кроме того, Локи изучает структуру пламени. Поскольку по мифам он бог огня, то это символично. Все выкладки по пламени брались из учебника 1930-х годов, но, говорят, что с тех пор ничего нового не открыли, так что все написанное верно и для сегодняшнего дня, в том числе и взаимодействие огня с водой.

Сцена с лимоном была мною продумана еще полгода назад, когда мне в гостях перепал лимон, который я по своему обыкновению съела без всякого сахара. Народ вокруг сперва отказывался брать дольки, а потом съел почти половину. Оказывается, многие могли съесть лимон без чая и без сладкого. Параллельно шел разговор о том, что ходят слухи, будто лимон помогает при простуде, но что это, на самом деле, ложь. Вот из такой вот совершенно обычной сценки и родился небольшой фрагмент этой главы, который открывает новую ветвь фанфика – тему медицины, борьбы Локи с собственной болезнью. Полагаю, многие были поражены, прочитав про воспаление легких, которое Локи получил после похода на кладбище. Казалось бы, с чего ему болеть? Да все с того же, что его выбросили в младенчестве на лед. Я говорила с медиками и представляю себе весь букет заболеваний, который должен быть у Локи вследствие лежания на льду. Разумеется, встает закономерный вопрос: ведь он же ётун, он обязан хорошо переносить холод, так как же так? И на это у меня есть целых три ответа, но пока я упомяну только два. Во-первых, он полуетун, так что переносит холод хуже. Во-вторых, он недоношенный ребенок. Почему так? Да потому что, если бы полукровка развивался в теле матери все положенные месяцы, он бы её разорвал (вспомним соотношение роста великанов и асов), значит дети-полукровки должны извлекаться из организма матери задолго до рождения. Поскольку Ётунхейм объявлен у меня оплотом медицины, то у них вполне могут быть нужные для этого приборы и опыт.

Возвращаясь к тексту: Ивар рассказывает об аппарате, позволяющем видеть будущее. Изначально он нам нужен был для того, чтобы показать один из вариантов прошлого (подробнее – в следующей главе), однако теперь этот прибор позволит также исполнить и заявку, которая очень хорошо впишется в контекст произведения.

Разбор двадцать пятой главы

Эта глава делится на несколько частей. Большую часть составляют два варианта вероятностного прошлого, каждое из которых вполне могло бы стать самостоятельным фанфиком. Первое описывает события, которые случились бы вместо падения в Бездну. Сама сцена написана давно, еще в декабре. Мы сидели в кафе и думали, а что, действительно, могло бы тогда произойти? Что было бы логично? Как бы повел себя Один? Кто виноват во всем случившемся? Разумеется, все в той или иной степени. Для Локи увиденное – шок, потому что все, что он пережил, оказывается, можно было бы не переживать. Вторая вариация прошлого, напротив, совсем не такая сладостная. Она тоже прописана на основе чистейшей логики. Какие бы события ни случились после вербовки Старка, а ракету остановить некому было бы, значит, произошел бы взрыв. А уж погиб бы Локи или нет, рассыпался бы Тессеракт или нет – это уже другой разговор. Заметим, что в переделанном варианте Локи с Тором так и не смогли подраться, хотя оба стремились к этому: так проявляется подсознательное нежелание Локи вредить брату. Кроме того, столкновение Тора и Старка позволило выразить найденную на просторах интернета мысль, что Тор во время битвы с читаури вполне мог заряжать Старка, когда у того кончалось горючее.

Второй отрывок создавать было гораздо сложнее, чем первый. Ту же философию я прописать не в состоянии, её вписывал один из корректоров.

Заявка, которую я выполнила столь странным способом, пришлась очень кстати: она показала Локи разрушительную силу человеческого оружия, проблема которого станет центральной в четвертой-пятой частях. Не просто же так, очнувшись, Локи тут же идет искать Ивара и доставать книги, посвященные оружию людей. Локи не глуп, он знает, что поселенцы ходят за покупками во все миры, а если человеческие бомбы окажутся в прочих восьми мирах… то миров не станет! По дороге Локи слышит преинтереснейший для него разговор. Он создавался на основе одной-единственной фразы про зависть из уст Раиду. Локи, наконец-то, узнал хоть какую-то правду о настроениях в своем фелаге, но… не поверил ей! Можно также заметить, что Локи уже не бросается на Хагалара, а вполне мирно ему отвечает. Это один из главных мотивов третьей части: фелаг работает вместе уже почти четыре месяца, за это время все друг к другу притерпелись и не грызутся так, как в начале. Прописывать теперь диалоги фелага будет сложнее: ведь герои ведут себя несколько по-другому, но и из образа, при этом, не должны выпадать.

Разбор двадцать шестой главы

Эта глава отличается от всех прочих почти полным отсутствием описания и большим количеством действий и действующих лиц. Это второй триптих. Как мы помним, в первом (глава 14) ведущими были Хагалар, Беркана и Ивар, здесь же Тор, Локи и Раиду. Основные мотивы двух триптихов пересекаются. Так, в первой части Хагалар был озабочен состоянием здоровья и безопасностью Локи, здесь ими озабочен весь фелаг. Беркана как переживала о себе, так и переживает. Лагур все также дает достаточно умные советы, которые совсем не по нраву окружающим. Раиду все также увлечен научной революцией во благо великого Локи, а Ивар почти не вступает в разговор, и его помыслы до поры до времени неизвестны.

Эта глава имеет огромное значение. Когда я только продумывала повесть, именно она должна была быть первой. От нее пошли бы сперва назад события предыдущих 25 глав, а потом вперед новые главы. Однако подобная последовательность на деле оказалась крайне неудобной, ведь если ставить данную главу первой, то читатель сталкивается с десятком новых персонажей, о которых он сам ничего не знает, но с которыми уже очень хорошо знаком Локи, поэтому пространные описания от его лица выглядели бы неуместно. Пришлось знакомить читателей с персонажами (вся первая часть). Я надеялась что смогу вставить эту главу в начало второй части, но не тут-то было: мне было необходимо, чтобы Локи мог самостоятельно провести операцию по созданию артефакта, значит, надо дать ему время и наставника. Так появилась вторая часть. Разумеется, пришлось отказаться от идеи «сперва назад, потом вперед», теперь события развиваются только вперед.

Что касается новых персонажей – они эпизодические и были придуманы мною еще прошлым летом, когда я монтировала сетку персонажей. Две девицы. Обе влюбленные в Локи, но совершенно по-разному. Беркана-2, как и Раиду, насмешка над типичными Локи д, точнее, над Локи д, дорвавшимися до тела своего кумира. Этому мотиву (добиранию до тела кумира,) посвящены удачные юмористические рассказы Такхизис: «Яблоки для белоснежек», «Trumbl», «Бойтесь своих желаний» – их основной мотив пересекается с мотивом второй части двадцать шестой главы. Беркана-2 внесет нотку безумия в серьезное повествование.

Что до Фену, то здесь совершенно другой разговор. Она выражает интересы едва не всех поселенок к Локи. В Скандинавии действительно считалось, что удача отца перейдет сыну, и это самое лучшее, чем ребенка можно одарить. Учитывая, что Локи вернули в Асгард героем, вполне естественно, что на него объявили охоту. С созданием Фену возникли жуткие сложности. Я много месяцев думала, как именно должна изъясняться такая женщина, как она. Ведь она не кто-нибудь, а подруга самого Раиду, который женщин презирает. На фикбуке мне повезло столкнуться с девушкой, чья речь просто идеально подошла для этой героини. Да, реплики Фену, как и реплики всех канонических персонажей, не придуманы мною, а собраны из реплик вполне себе реального человека. Итак, Фену получилась достаточно дерзкой. Но встал другой вопрос: с чего Раиду позволяет себе дерзить? Ответ нашелся быстро: коллекция мужчин, экспонатом которой Раиду, с одной стороны, быть не хочет, а с другой – пользуется заинтересованностью коллекционера. Описание характера Фену убило сразу двух зайцев: с одной стороны, объяснило, почему Раиду общается с девушкой, с другой, показало истинное положение любовных дел в поселении.

В этой главе много диалогов и огромное количество мелких деталей, которые очень легко пропустить. Рассмотрим части по очереди.

Первая – Тор. Сразу же бросается в глаза престранное поведение Локи. Он через слово обращается к Тору «брат», играет на публику и на бога грома, старается перетянуть его на свою сторону и убедить, что на трон Асгарда не претендует и вообще всю жизнь мечтал заниматься естественной наукой. При этом он ошибается везде! Некоторые проницательные читатели отмечали в прошлых главах ошибки в суждениях Локи, в этой же главе ошибок больше, чем истины. Он неправильно называет цвета, например. Кроме того, рассказывая брату об ужасах цианидов и фосфора (тут ошибок нет), демонстрирует обычные медикаменты! О чем мы впоследствии узнаем из уст Раиду.

Вторая часть – Локи. И снова игра на публику. Локи делает все, чтобы очернить отца в глазах поселенцев. К чему это приведет – легко можно догадаться. Как мы видим, прошло несколько месяцев, фелаг пообвык друг к другу и уже ведет спокойный разговор, не прерываемый криками и ссорами. История семьи Локи из собравшихся интересна троим: Беркане, Раиду и Хагалару, и у каждого свои причины. При этом опасения Локи насчет поездки развеивает не кто-то из этих троих, а Лагур, фактически предсказывая будущее. Кроме того, в последнем монологе он выдает достаточно много информации, которая явно не по душе членам фелага. Проницательный Локи теперь считает Лагура своим главным врагом, во многом потому, что не знает, как к нему подступиться. Как заметил один из моих корректоров, – с Лагуром вполне можно создать, при желании, интересную историю. Ну, насчет истории пока сложно сказать, но понервировать своих коллег он точно может. Постепенно собирается прошлое персонажей: в прошлых главах мы узнали фрагменты биографий Хагалара, Ивара и Раиду. Теперь к ним присоединилась Беркана. Вопрос: какой процент правды в рассказе каждого из персонажей? А в слухах, что летают по поселению?

Третья часть – Раиду. Если предыдущие двадцать пять глав представляли собой линейную последовательность событий, то после этой на некоторое время события будут происходить параллельно. Эта глава – развилка. Первые две линии ведут к ярмарке Ванахейма, которая будет посвящена Одину и Локи, третья же направляет нас к промышленной революции, которой так увлечен Раиду. Первое же, что он собирается забрать с Земли, это средства для письма. Карандаши, фломастеры, ручки – что же он выберет? Заметьте, карандаши в данный момент ему даже важнее Локи – выполняя поручение бога, мысленно он пребывает на Земле в магазине. Сцена между Раиду и Фену, так называемая, «Сцена соблазнения» стоила мне больших трудов и нервов. Я прописала диалог, но была не в состоянии прописать действия. Фелаг пришел мне на помощь и в результате у меня на столе оказалось три сцены соблазнения! Реплики одинаковые, а вот действия, настроение и движения – все разное. В моем распоряжении было все: от нападения на Раиду до игры «ты мне, я тебе». Больших трудов стоило объединить все три сцену в одну. Из каждой были взяты отдельные строчки, перетасованы, перемешаны, добавлены нужные мне комментарии и технические моменты. Так, изначально Фену подводила глаза углем, а не сажей, а Раиду не рассуждал биологическими терминами, однако мы посчитали, что при его увлеченности работой это будет выглядеть вполне уместно. Через Фену мы узнаем еще некоторые подробности из жизни фелага – верить им или нет – покажет время.

Разбор двадцать седьмой главы

Первые двадцать шесть глав мы безвылазно сидели в Исландии, а теперь переносимся в солнечную Индонезию. Описание Ванахейма почти полностью совпадает с описанием этой жаркой страны, плюс, добавлены некоторые мелкие подробности из Северной Традиции. Как оказалось, описывать страну, в которой никогда не был – очень сложно. Я руководствовалась рассказами путешественников и книгами, посвященными этой стране, но все равно в изначальном варианте было море ошибок: то всплывали заливные луга, то сухой воздух, то раффлезия без запаха разложения. Причем большинство этих ошибок поправили не фелаговцы, а случайный читатель, который, заметьте, в Индонезии не бывал. Очень советую всем авторам, которым приходится подробно описывать незнакомую местность, найти себе достаточно внимательного консультанта с большим жизненным опытом – эта предосторожность спасет произведение от мелких ошибок.