Текст книги "Локи все-таки будет судить асгардский суд?"

Автор книги: Ершел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 106 (всего у книги 174 страниц)

– Ты ждешь ответа? Рано ты пришел, – пропел Лагур. – Мне нужно время больше, чем обычно. Не знал я раньше о затее с нефтью, познать ее так быстро непривычно.

Урур скрипнул зубами, но все же сдержался.

– Хорошо, когда?

– Быть может, день, а может, два иль три, неделя, месяц – сколь угодно много…

Урур не удержался и пулей вылетел из собственного дома отопления. Если раньше он страстно желал, чтобы ничего не случилось, то теперь хотел обратного: чтобы нефть взорвалась прямо сейчас и похоронила под собой незадачливого Лагура.

На этот раз удача сопутствовала Ивару в большей мере. Он перенесся в те же покои, нашел их пустыми и решил немного подождать, прежде чем докладывать Локи о провале. Однако не прошло и получаса, как в отдалении послышались голоса. Ивар едва успел спрятаться среди многочисленного оборудования, как в комнату вошли празднично разукрашенные етунши. Их тела вместо привычного голубого цвета покрывал красный и оранжевый. Они несли на носилках старшую царевну Етунхейма. Ивар забыл, как дышать. Неужто с ней что-то случилось? Процессия не заметила его и прошла в соседнее помещение и только тут Ивар понял, что происходит: Йоль! Конечно же, етуны же празднуют Дикую Охоту тринадцать дней, причем совсем не так, как асы. Это было очень неудачно. Все праздники в Етунхейме были так или иначе связаны с религией, и жрицы принимали в них непосредственное участие. Ивар по шагам пытался вычислить, насколько далеко от него отдалились, и насчитал не более пяти-шести комнат. Он выжидал, пока процессия не покинет покои. Издалека доносились пение и молитвы, по крайней мере, так казалось Ивару, хотя древнеётунский он знал весьма посредственно. Прятаться среди приборов было неудобно, а еще сильно хотелось есть. Он уже думал вернуться в Асгард, обождать немного и пойти в третий раз, но потом решил, что это слишком опасно. Наконец, спустя бесконечный час, за который Ивар вспомнил все известные ему поэмы и баллады, торжественная процессия удалилась, причем без старшей царевны. Ученый выждал еще несколько минут и бросился к подруге. Та стояла на коленях в центре комнаты, испещренной кругами и таинственными знаками. Ивар точно знал, что несколько часов назад комната была девственно чиста. Он побоялся войти в бликующие всеми цветами радуги круги и только окликнул хозяйку.

– Старшая царевна!

Великанша повернула голову, посмотрела на него как на чужого и заговорила на етунском языке, чего никогда не позволяла себе ранее. Ее речь сразу стала гораздо менее чудной, чем обычно, но Ивар далеко не все слова понимал и частично додумывал.

– Ты не вовремя, Звезда Любви, уходи. Мне нужно закончить обряд. Приходи через одиннадцать дней.

– Я не могу, царевна, мне очень нужна твоя помощь! Выслушай! – Ивар опустился на колени и заговорил быстро, но четко на языке асов. – У нас большая беда, многие мои друзья при смерти. Мы умоляем вас пойти в Асгард и помочь!

– Плохое время вы выбрали, – покачала головой старшая царевна. – Сейчас время Йоля, у нас совершаются обряды. Мы не можем никуда уйти.

– Но я умоляю тебя. Как друга! Как… сестру нашего царевича!

– О Лаугиэ! – воскликнула царевна. – Благословенное проклятое дитя. Звезда Счастья, ни я, ни сестра не можем уйти отсюда, но троих или четверых, кому хуже всего, ты можешь привести сюда.

– Но как ты сможешь их лечить, если занята молитвами?

– Обряды конца года призывают древние силы и творят чудеса. Я не буду их лечить, но если так будет угодно духам Етунхейма, то твои друзья выздоровеют.

– Но станут ли духи Етунхейма исцелять врагов собственного мира? – с недоверием переспросил Ивар.

– Духи выше наших сражений и разногласий, – царевна подняла руки к потолку. – Четыре угла этой комнаты – сосредоточение великих сил. В каждом из них может находиться несчастный. И тогда, возможно, боги смилостивятся и вылечат даже то, что вылечить нельзя. Если будет один, то он точно выздоровеет, ведь на него уйдут все силы, если больше, то силы разделятся, и я не могу ничего обещать. Подумай, моя Бесконечная Любовь. И если согласишься, то я предупрежу сестру, когда ее вернут. Попрошу, чтобы она закрыла покои и чтобы меня не беспокоили, ведь я обращаюсь к самым потаенным высшим силам. Подумай, моя Звезда, у тебя чуть меньше суток, пока я здесь одна. Но прошу, не мешай мне больше. Не гневи духов. Если согласишься, то просто доставь сюда пострадавших, я сама всё сделаю. А теперь уходи.

С этими словами она закрыла глаза и вытянулась, словно натянутая струна. Ивар наблюдал фантастическое зрелище: радужные искры, скользившие по полу, собрались к ногам царевны, прошли сквозь ее раскрашенное тело и вырвались через руки прямо к потолку разноцветным потоком, напоминающим Радужный Мост. Луч расщепил ледяной потолок и вырвался в темное небо, осветив его и разогнав тучи. Никогда в жизни Ивар не видел такого великолепия, но не мог позволить себе долго любоваться. Локи должен решить, кого из ученых отправить на заклание.

Алгир не любил пить по вечерам ванахеймский кофе. Откровенно говоря, он не любил ничего, кроме крепкого эля и кислой молочной сыворотки сиры, но иногда требовалось что-то бодрящее, придающее сил. Тогда он вспоминал о запасах, привезенных много столетий назад из далекого Ванахейма, а также о Маннаре, который умел готовить кофе столь искусно, что его можно было выпить, а не выплюнуть. Сейчас в ожидании приезда царевен Етунхейма в сопровождении незаменимого Ивара, Алгир пытался победить небольшую чашку кофе, заедая вяленой пикшой. Но даже любимая рыба не могла перебить мерзкого вкуса: целитель поморщился, что не укрылось от глаз чересчур прозорливого Маннара.

– Ruhiger, ruhiger{?}[Спокойнее, спокойнее], – проговорил он мягко. – Успокойся, а то выпущу какое-нибудь из своих заклинаний. У меня же их много, ты не забыл? Есть и совсем безобидные, успокоительные.

– Только не надо заклинаний, – пробурчал Алгир. – Ты бы лучше обрадовал Локи тем, что заклинание для Радужного Моста готово.

– Обрадую, конечно, обрадую, – Маннар цедил березовый сок, который ему за что-то презентовал Ивар. Обычно просто так он никого не угощал ни шипучими напитками, ни березовым соком, значит, Маннар оказал ему какую-то значимую услугу, и Алгир многое бы отдал, чтобы узнать, какую именно. Еще не хватало, что бесконечные закрома Маннара достались этого скользкому гордецу. Назойливый, хвастливый маг никогда не нравился Алгиру. Жаль, что не он погиб во время взрыва.

– Es ist noch zu früh Loki zu freuen{?}[Сейчас рано Локи радовать], – продолжил Маннар. – Ему не до моста, к сожалению. И нам не до него: вспомни, что логисты говорят – в других мирах неспокойно, новый Радужный Мост может стать для Асгарда не благом, а гибелью, – Маннар помолчал. – Да и Локи ли надо им радовать? Возможно, что и Хагалара. Он же говорит, что присматривает за царевичем, и он же имеет связь с Одином.

– Ему нельзя присматривать за Локи, – пробурчал Алгир. – Былое безумие просыпается.

– Безумие? А по нему и не скажешь, – удивился Маннар. – Сказать по правде, Хагалар видится мне одним из самых мудрых и спокойных асов нашего маленького мирка. Конечно, он вздорный и часто говорит то, что думает, но это такие мелочи. Сейчас он держится молодцом. Когда все в таком состоянии, когда все боятся и грустят…

– Да я вообще не понимаю, что сейчас происходит! – Алгир с трудом допил кофе, но лучше ему не стало. – Ты не знаешь, что от нас теперь хочет Локи?

– Всем известно, чего он хочет – чтобы больше не было взрывов и других крупных трагедий.

– Но сделать-то с этим ничего нельзя. Они были и будут!

– Я думаю, что здесь мы, как старшие жители поселения, должны помочь ему разобраться, – предложил Маннар. – Я не о себя даже. О тебе, к примеру, или еще о ком. Царевич Локи все время общается только с юными асами: со своими ровесниками или чуть старше, но ведь у них нет мудрости и житейского опыта, подобного нашим. К тому же мы не тинг, то есть точно не враги ему.

– Опасно, – фыркнул Алгир. – Пока он вроде как заботится о пострадавших и о тех знаниях, которые они унесут с собой в Хельхейм, но кроме того он же сказал, что теперь всё будет по-другому. Что будет по-другому? Как будет? Что тинг думает по этому поводу? Все ходят нервные, все ругаются друг с другом. Такого еще никогда не было, даже когда погибло пятьдесят или шестьдесят наших разом.

– Помню. Es war eine schreckliche Geschichte{?}[Кошмарная была история], – кивнул Маннар. – Но я не думаю, что сын Одина желает нам зла, а вот то, что он очень юн – очевидно. Я думаю, что нам следует с ним поговорить, при удобном случае, разумеется.

– Он, конечно, дело говорит, что мы отстали от Мидгарда, – Алгир постучал пальцами по столу. – «Титаник» поразил даже меня, а ведь его люди сделали пять поколений назад. Локи правильно говорит, что надо что-то менять, но за что хвататься? Как действовать? Сколько я понял, четкого плана у него нет.

– Так если бы и был, кто бы его воплотил в жизнь? Асов ведь так мало, – Маннар взял в руки чашку с оттиском кабана. – Еще будешь?

Алгир отрицательно покачал головой.

– Для кого стараться, если мы скоро вымрем?

– Если бы хоть кто-то здесь умел считать, то давно понял бы, что мы в любом случае не вымрем, – раздраженно бросил Алгир. – Не надо предпринимать никаких глобальных шагов, чтобы выжить, стоит просто чуть-чуть изменить традиции. Ну, смотри, – он взял пергамент и начал рисовать.

– Женское совершеннолетие в последнее время сместилось в сторону полутора тысяч лет, но ведь замуж девочка может выйти и в тысячу. Ну, а ребенка лучше заводить к тысяча двумстам годам. Пускай. Вот в тысяча двести лет появляется первый ребенок, проходит в среднем около пятисот лет – появляется второй – ей к тому моменту всего тысяча семьсот. В две тысячи двести – третий, а в две тысячи семьсот – четвертый. Каждая женщина может родить четырех здоровых детей, пусть и с большой разницей в возрасте. С болезнями мы давно справились, голод побеждаем с помощью Ванехейма и Мидгарда – Локи в этот раз неплохо справился, войн сейчас нет, так что все дети окружены десятками взрослых. Вот и все. Надо просто обязать всех здоровых женщин рожать трех–четырех детей. Не надо никаких сложностей с Мидгардом, с исследованием там наших девушек, которое еще неизвестно, к чему приведет.

– Дело ты говоришь, – кивнул Маннар. – Но даже если мы сможем донести наши идеи до Локи, то он же ничего не сможет сделать вне поселения.

– А вот это надо посмотреть, – Алгир понизил голос до шепота. – Чисто теоретически мы можем подобрать решение практически всех проблем Асгарда, особенно, если Мидгард вспомнит, что он фактически подчиненный нам мир. А если не вспомнит, то у нас ведь уже есть план. Сколько я понял, образцы человеческих тканей для исследований были всё в том же злосчастном взорвавшемся доме, но можно привезти новые. Локи дал добро на выведение вируса, который, в случае чего, сильно уменьшит количество людей в Мидгарде. Если Локи действительно будет готов делать какие-то реальные шаги в сторону улучшения жизни в Асгарде, а Один будет ему мешать, то…

– Schon gut{?}[Не стоит], – Маннар едва не заткнул приятелю рот рукой. – Не стоит говорить обо всем этом так громко. Я уверен, что Локи поймет нас правильно, как только чуть успокоится. Он кажется мне очень разумным, гораздо более разумным, чем прочие члены царской семьи.

– Тогда надо вспомнить, что изначально поселение построили ради военных разработок и всяческих ухищрений, – довольно кивнул Алгир.

Он был рад поговорить о былом могуществе поселения и возможном дворцовом перевороте, но очень надеялся, что дальше разговоров дело не пойдет. Он не любил перемен, а возвращаться во дворец не собирался, как и сажать на трон теоретически Локи, а практически Хагалара. Бывший полунедруг слишком стар для того, чтобы вершить те же великие дела, что и раньше, а Локи вовсе не похож на послушную марионетку в его руках. Раз так, то вместо двоевластия асы вполне могут получить гражданскую войну, которая уничтожит Асгард окончательно.

====== Глава 78 ======

Первый снег уходящего года растаял в тот же день, что и выпал, но даже если бы он покрыл толстым слоем лавовые поля, долины гейзеров остались бы верны себе. Издалека путник видел бы белый пар, то стелющийся по земле, то рвущийся к бескрайнему небу, а вблизи земля оказалась бы девственно серой и безжизненной. По долине, расположившейся неподалеку от погоста, Раиду гулял ежедневно по нескольку часов, несмотря на разъедающий легкие сероводородный запах. Ведь именно повысившаяся гейзерная активность уничтожила всё, к чему он стремился, отняла жизни множества асов и почти добралась до его собственной. Гейзеры, которые еще недавно казались друзьями и помощниками, в одночасье превратились в злейших врагов и предателей. И Раиду с упоением ходил среди них в одиночестве. Окрестные крестьяне избегали долины и только иногда собирались у самого большого гейзера – единственного во всём Асгарде, выплевывавшего раскаленную воду каждые несколько минут. Он казался абсолютно спокойным до того мгновения, пока вверх не устремлялись прозрачные струи, обдавая близлежащие камни паром и брызгами. Соседи-подражатели – гейзеры меньших размеров и более спокойного нрава – либо бурлили кристально чистой голубой водой, либо плевались редко и невысоко, представляя собой большую опасность: никто не знал, когда именно они взорвутся калечащим потоком горячей воды.

Раиду давно наблюдал за ними и успел выучить, какой гейзер образует фонтан в воде конуса, какой в виде чаши или купола. Вариантов было не так и много, а природная наблюдательность и превосходная память в очередной раз сыграли злую шутку со своим хозяином: Раиду хотел погрузиться в страдание, похоронить все мечты об ошеломительных успехах в естественной науке, но у него не получалось. Вместо желанного забвения он подмечал мелочи, связанные то с одним гейзером, то с другим, и мысленно составлял подробные описания.

Даже если бы он захотел бросить науку и вернуться к нормальной жизни, наука не бросила бы своего безропотного раба – только сейчас Раиду оценил весь ужас своего положения. Из интереса попытался вспомнить какие-нибудь простые сведения о большом, заворотном Асгарде. Вспомнил, что вся страна делилась на четыре четверти, каждая со своим тингом, которые не то раз в год, не то два раза в год собирались на альтинг. Вспомнил, что решения, касающиеся жизни конкретного рода, принимал глава клана. Но не вспомнил, кому подчинялся сам, кто был главой его семьи. Он даже не мог толком сориентироваться, в какой стороне жил, откуда пришел в поселение. Из своей семьи он уже почти никого не помнил. Вроде как ходил у него в родственниках врач, блестяще проводящий криотерапию… Или такие операции проводили только в поселении? А страховая касса, выделяющая деньги в случае пожаров и прочих стихийных бедствий, – существовала в реальности или только в бумагах Локи? Раиду с каким-то отрешенным ужасом понимал, что вся информация, касавшаяся большого Асгарда, постепенно стерлась из памяти, уступив место новым порядкам и наукам. Он не смог бы вернуться домой, даже если бы захотел, даже если бы его приняли. Да и кем там быть? Врачом, ремесленником, служителем культа, законоведом? Не сравнятся профессии заворотного Асгарда с поселенскими. Так что покаянно уйти, дабы не мозолить глаза богу, Раиду не мог. Мог только ненадолго отлучаться за пределы поселения в жадном стремлении к смерти. Ему нравилось ходить по долине гейзеров в ожидании опасности и разрабатывать так до конца и не восстановившуюся левую руку. Ведь именно гейзер, пускай и подземный, стал причиной трагедии. Раиду страстно жаждал разделить участь погибших. Это было гораздо проще, чем исправлять собственные ошибки и оправдываться перед богом и софелаговцами. Однако инстинкт самосохранения обмануть не удавалось: большой гейзер, взрывающийся каждые несколько минут, был слишком банальным орудием смерти, а малые не спешили взрываться прямо перед носом естественника. Около одного из них он простоял, по ощущениям, не меньше часа, но не добился ничего, кроме недовольного фырчания подземной воды. В тайне Раиду надеялся на то, что к гейзерам придет кто-то из окрестных крестьян и убьет его, отступника. Но окрестные крестьяне в последнее время забросили долину гейзеров. У них не было времени: они, не покладая рук, трудились на благо поселения и сына Одина. По Асгарду уже поползли слухи о воскресшем царевиче, возглавившем проклятую деревню и очистившем ее от смрада и сброда. Организовав подводы провизии, Локи быстро превратился из сиятельного царевича в народного героя. По крайней мере, так утверждали крестьяне из окрестных деревень, которые поддерживали связь с вечно голодными восточными и южными землями. Поставки из других миров пришлись очень кстати в неурожайный год, когда скупая земля не дала практически ничего, а Эгир не благословил рыболовецкий промысел. На одной баранине и водорослях долго не проживешь. Наконец-то простые асы признали величие истинного бога. Не случись трагедия, в которой некого было обвинить, кроме самого себя, Раиду бы искренне радовался за кумира. А так получалось, что он сам сконструировал водопровод, сам допустил ошибку, хотя до сих пор не понимал, где именно. Ночами он видел сны, где раз за разом что-то исправлял, но что именно – не мог вспомнить по пробуждении. Замкнутый круг и чувство вины давили чересчур сильно на того, кто считал себя истинным непогрешимым гением.

– Я так и знала, что найду великого Раиду именно здесь, – послышался знакомый сладострастный голос, на который ученый даже внимания не обратил. – Ищешь, к какому гейзеру подключить новую, усовершенствованную систему отопления?

Фену была одета не по погоде прохладно: свободное, пускай и шерстяное, платье, оголявшее шею, лодыжки и локти, не прикрывала даже легкая накидка; длинные волосы разметались по плечам, и только на ногах красовалась зимняя обувь с драконьими орнаментами.

– Больше не будет никаких зловредных водопроводов, – невнятно пробормотал Раиду. Он смотрел с безопасного расстояния на небольшой кратер, мерцающий всеми оттенками голубого и синего. Один прыжок в раскаленную воду решил бы все проблемы.

– Великий Раиду все еще не может пережить, что оказался не таким великим, каким себя считал, – усмехнулась Черная Вдова, подходя сзади и нежно обнимая свою вечную жертву. Она могла бы осуществить давнюю мечту здесь и сейчас, но беспомощная жертва не вызывала желания и не дарила удовольствия. – Кстати, ты в курсе, что своей жизнью обязан вовсе не блистательному и обаятельному Локи, а… – она сделала драматическую паузу, но всё в пустую – с таким же успехом она могла обнимать дерево и шептать ручью.

– Ты обязан своей жизнью… хозяину моего бедного мастера. Was sagst du dazu{?}[Что ты на это скажешь]?

– У асов нет хозяев, – безразлично откликнулся Раиду.

– Не цепляйся к словам, – промурлыкала Фену в самое ухо. Ее жаркое дыхание контрастировало с холодным телом, дрожащим из-за неподобающей одежды. Черная Вдова надеялась хоть так расшевелить давнего знакомца, но уже начинала терять терпение.

– Я опробовала, – она едва слышно причмокнула губами, – всех рабов нашего маленького царевича. Они такое мне порассказали! Ты только вдумайся! Якобы воскрес кто-то из совета нашего умалишенного царя. Шедевральная чушь, не находишь? Причем именно тот советник, к которому у меня пара родственников из большого Асгарда имеет непосредственное отношение. Говорят, что Хагалар тоже… Ты меня слушаешь?

Раиду молчал, не выказывая никакой заинтересованности в беседе. Фену не видела его лица, но была уверена, что на нем застыло презрительное равнодушие.

– Раиду, sei doch nicht so dumm{?}[не будь дураком]. – Черная Вдова с трудом развернула его к себе и предприняла последнюю попытку: – Тебе даровали жизнь, иди напейся хотя бы, сложи какую-нибудь песнь в честь своего бога, наори на кого-нибудь, в конце концов, только не изображай немоту и немощь. Никогда не поверю, что тебе откусили самую ценную часть твоего организма – язык! Хотя твои софелаговцы отдали бы многое, чтобы получить его в заспиртованном виде.

Все попытки Фену вызвать хотя бы привычные вопли ярости не возымели никакого эффекта. Раиду молчал. Должно быть, впервые в жизни. Раньше он чуть что огрызался, нападал на словах и на деле, даже если окружающие не видели никакого повода к драке. Фену представить не могла, что взрыв может довести его до апатии и бессмысленных взглядов в пространство. Впрочем, это было вовсе не её дело. Если милого Раиду не интересуют бесценные сведения о ненавистном мастере, это его проблемы, менее ценными сведения от этого не станут.

– Сходил бы в соседнюю деревню к названой жене своего братца, развеялся бы, – бросила Фену через плечо, явно показывая, что собирается уходить. – Или ты уже и на это не способен?

Она сняла с шеи семейную гривну – единственное напоминание о заворотной жизни – и надела на молчаливую жертву. Но даже на такое нахальство не последовало никакой реакции. Впрочем, если Раиду утопится с горя, почти все поселенцы вздохнут с облегчением, а гривну всегда можно сделать новую. Или снять с трупа старую.

Бывают такие дни, когда очень любишь скучную жену-красавицу, которая не может выразить свою мысль чем-то большим, чем два десятка прилагательных; радуешься будильнику, который звонит в пять утра и требует вылезти из-под теплого одеяла; и даже не можешь припомнить места лучше, чем пробка, которую проводишь в личной машине с последними джазовыми новинками. Особенно радуешься всем этим мелочам, когда чудом избежал смерти от рук разъяренного бога и вернулся в ставший почти родным Мидгард целым, невредимым, а главное, с гарантиями!

По крайней мере Дагар надеялся на гарантии, выходя с подземной парковки и здороваясь с коллегами по работе. Вот уже шесть дней он обожал Норвегию, из которой раньше думал сбежать при первой же возможности. Как и почти любой логист Мидгарда, он не любил доставшийся ему мир. Не любил загрязненный воздух, химические продукты, жуткую спешку, необходимость постоянно за что-то платить и с кем-то встречаться, вести активную социальную жизнь, особенно в социальных сетях, и прочее. Ему повезло жениться на в высшей степени хозяйственной почти коренной норвежке, родившейся в Дании, но проведшей в Осло всю жизнь – найти такую женщину в эмансипированной Норвегии было сложно, но ему повезло. Возможно, потому, что он сразу предложил взаимовыгодный обмен: она не выходит на работу, налаживает быт и занимается хозяйством, а он отдает ей карточку и позволяет вести жизнь любой степени распущенности. Тора, бывшая тогда серой и невзрачной мышкой при ревнивом муже – давнем приятеле Дагара, – почти сразу согласилась. Дагар был мужчиной страстным, неприхотливым и со своими пикантными странностями. К примеру, мастерил мебель, вместо того, чтобы ехать за ней в ближайшую ИКЕЮ, умел руками делать то, что уже несколько поколений норвежцев покупали в магазинах. Несмотря на шестичасовой рабочий день, он был готов пропадать на работе сутками, пить самые крепкие местные напитки и не пьянеть и заниматься прочими чудачествами. Ему с трудом удалось найти себе друзей и жену под стать. Тора, как и большинство норвежек, мечтала переехать в частный дом из-за обилия в Осло мусульман, туристов, нищих и прочего городского отребья. Стоило пройтись по центральным кварталам, чтобы оценить всю мерзостность бывшего поселения викингов. Из десяти детей блондином был только один, а большая часть женщин носила на голове платки или даже паранджу и чадру. Жить в столице было невыносимо, причем не только для того, кто почти всю жизнь провел на хуторе в окружении голубоглазых блондинов, но даже и для самого норвежского народа. Местные жители бежали в пригороды, и Дагар с Торой тоже собирались в скором времени прикупить домик с садом на расположенном неподалеку от столицы острове – Мальмёйа или Ормёйа – не имело особого значения. Прекрасные виды, тихий уголок, рядом детский сад для будущих детей. Тишину нарушают только редкие автобусы, машины да кемперы. Красный двухэтажный дом с чудным садом давно ждал своего покупателя, и Дагар уж было совсем собрался заключить сделку, как тут началась промышленная революция, стало не до того, и он ограничился покупкой яхты, на которую супруга давно положила глаз и которая на некоторое время увлекла ее настолько, что о переезде забыли, а Дагар смог сосредоточиться на облагодетельствовании родного мира. Он и раньше работал с реактивами, необходимыми Асгарду, сейчас же завел несколько близких знакомств в тех областях, которые Локи отмечал как наиболее перспективные. Он приносил огромную пользу своему миру, хотя это было и непросто: часто приходилось встречаться с деловыми партнерами из других стран, и для них приходилось выглядеть прилично и богато. Дагар ничего не понимал в мидгардских дорогих вещичках. Для него богатство выражалось в оружии, ткани, земле, скоте, украшениях и, безусловно, в жене, украшенной теми самыми дорогими украшениями. Но в мире людей были свои правила роскоши, которым приходилось следовать и которые хорошо знала Тора, не раз выручавшая мужа в сложных ситуациях. Именно она подбирала ему гардероб, часы и прочие мелочи, необходимые для успешных переговоров. Она ничего не знала об Асгарде, но работала на него, не покладая рук.

В последнее время Дагар и сам был вынужден очень много работать. По телефону, скайпу и фейсбуку он постоянно связывался с прочими логистами Мидгарда. Они обсуждали поставки в Асгард тех или иных полезных вещичек, часто даже не ставили в известность своего мастера. За что и поплатились. Им хотелось как можно быстрее провести интернет и телевидение, но начали-то они с оружия. Когда пистолеты и автоматы сломались при телепортации, решили попробовать что-нибудь другое. Попробовали… Получилось настолько плохо, что Дагар готов был выйти из проекта, забыть о промышленной революции и лечь на самое дно. Он до сих пор не мог понять, каким образом удалось убедить Локи отпустить логистов по домам и связываться, в случае чего, по скайпу. В поселении их держали три дня и продержали бы еще дольше, если бы не благоразумие бога. Каждому логисту пришлось придумать и подстраивать себе хоть какое-то алиби и объяснение своему странному исчезновению. Повезло, что на Земле они якобы не были друг с другом знакомы, и заподозрить их в совместном проведении досуга никто не мог. Тора благосклонно приняла рассказ мужа о трех шикарных днях в Бергене с любовницей (выписка из отеля прилагалась), друзья только фыркнули на очередной странный шаг чудаковатого друга: какой смысл увозить любовницу в какой-то отель, когда есть собственная квартира? Начальник долго рассматривал справку о внезапной госпитализации в одну из клиник, расположенную неподалеку от отеля. Быть может, он попытался бы позвонить в клинику или отель и узнать подробности, но рядом с Дагаром стоял маг и направлял мысли человека в нужную сторону. Ментальная магия работала на основе эмпатии и у асов была развита очень слабо, однако на таких неразвитых существ, как люди, действовала, хотя и не всегда так, как того хотели маги. Смертные, изучающие «восточные практики» и прочие энергетические течения, сами того не зная, экранировали вмешательство в мозг. Но у Дагара на работе все поголовно интересовались рыбалкой и лыжами, а не духовным совершенствованием, поэтому он смог избежать больших проблем и вернуться в офис к любимому компьютеру, кофемашине и прочим современным штукам, к которым, как показал асгардский плен, успел привыкнуть.

Просыпаясь каждое утро подле жены, он благодарил протестантского бога за то, что он начинает новый день в уютной квартирке со всеми удобствами, едет в комфортабельном автомобиле на приличную работу в удобной одежде, ест пищу из немногочисленных съедобных ресторанов и пьёт пиво в любых количествах. Благодарил за то, что живет в мире, где все решается деньгами, а не ограниченными природными ресурсами, где за лишней булочкой надо съездить в ближайшую булочную, а не пойти на кухню, узнать, что булочки еще не готовы, и долго ждать, умирая от голода и выслушивая сплетни. Одним словом, он благодарил бога за то, что тот создал людей, которые, в свою очередь, создали своими руками такой совершенный и удобный для аса мир.

Однако комфортабельное счастье длилось недолго, всего шесть дней и три часа. Дагар сидел с женой в тайском ресторане, куда давно обещал ее сводить, и пил что-то странное с непроизносимым названием. Есть что-то не менее странное он побоялся, хотя Тора поглощала одно блюдо за другим, расхваливая повара на все лады. Порции были маленькими, тарелки большими, так что женщина средних размеров вполне могла попробовать четыре-пять блюд. Дагар наслаждался спокойным вечером, как вдруг на телефон пришло уведомление из скайпа. Он открыл приложение и чуть не подавился коктейлем. Супруга, заметив его смятение, вежливо поинтересовалась, что случилось, и невежливо попыталась посмотреть в телефон. Дагар спокойно повернул к ней экран. Да, Локи согласился работать со скайпом. Безусловно, он знал, как пользоваться человеческими изобретениями и клавиатурой. И имя в скайпе он себе выбрал совершенно неприметное, по которому его нельзя было заподозрить. Однако же его методы вызывали удивление. На восьми языках, то есть на языках всех стран, где работали логисты Мидгарда, было написано следующее: «23 часа по Гринвичу». И всё. Никаких подписей, пояснений, только указание времени, даже без места.

– Hvor trenger du å være så sent{?}[Где тебе надо быть так поздно]? – спросила Тора, выводя мужа из задумчивости.

– Skal tro om{?}[Хотел бы я знать…]… – пробормотал он и написал Ингвару и Фену: может, кто-то из них знает, что случилось и почему их вызывают так срочно. За шесть дней от Локи не было ни слуху, ни духу, логисты успели обрадоваться, что от них отстали. Перед отъездом царевич сказал только, чтобы они и думать забыли о новшествах и не смели ничего таскать с собой. И вот теперь это.

После десятка сообщений все сошлись на мнении, что, раз не указано место, их ждут в Асгарде, спасибо хоть, что ночью, а не посреди рабочего дня.

– Hva så{?}[Ну что?]? – Тора доела десерт и отчаянно скучала.

– Jeg skal dra av sted for natta{?}[Придется уехать сегодня на ночь.], – осторожно ответил Дагар. – Det er unntakstistand{?}[У нас ЧП.].

– Ikke glem å komme tilbake til morgen or kunne du skrive meldning hvis du vil bli igjen med Ingrid{?}[Не забудь вернуться к утру. Или хотя бы смску сбрось, если опять останешься с Ингрид.].