Текст книги "Локи все-таки будет судить асгардский суд?"

Автор книги: Ершел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 136 (всего у книги 174 страниц)

– Ладно, я понял, что убеждать тебя в чем-либо бесполезно, – Один подошел вплотную. Теперь он возвышался над своим бывшим другом, давил авторитетом, но подобные уловки давно не действовали на боевого мага. – Я спрошу тебя один раз и хочу получить конкретный ответ: ты готов вместе со мной заботиться о Локи?

Эхо успело несколько раз повторить его слова, прежде чем маг с трудом, явно наступая на горло собственной песни, прошелестел:

 – Да.

Одно слово. Одно решение. Один прыжок в бездну.

– Хорошо. Тогда я сделаю то, чего ты так жаждешь, – Один присел рядом, стараясь скрыть самодовольство.

– Неужто принесешь выпить? – съязвил Хагалар. – Кстати, тот виски, в который ты ткнул Локи в Ванахейме, был хорош.

– Откуда ты знаешь, что ткнул я? – Один жестом фокусника вынул из подпространственного кармана эль.

 – А я не прав? – Хагалар взял бутыль, сделал пару глотков прямо из горла и протянул Одину. – Так что же?

– Я прикажу Локи стать твоим учеником. Ослушаться он не посмеет.

Не только Хагалар, но и само эхо, казалось, удивилось этому решению: по крайней мере, отчетливо повторило слова Одина больше десятка раз

 – Занятно, – Вождь оперся спиной о стену и заложил руки за голову. – И что мешало с самого начала приказать? Хотя я согласен с тем, что, возможно, Локи не верит в мои силы и надо устроить демонстрацию, чтобы проявить у него хоть какой-то интерес к боевой магии. Мальчишки обожают красивые, эффектные, разрушительные заклинания. Проблема только в том, что мне не с кем сражаться. Ведь демонстрацию можно считать таковой, когда побеждаешь кого-то близкого тебе по силе, а, по правде говоря, ближайшие мне по силе маги все равно очень далеки, а притаскивать какое-нибудь чудовище чревато.  – Ты намекаешь на то, что хочешь устроить бой со мной? – улыбнулся Один.

– Нет, ты же не боевой маг. Надо подумать. Пока мне по-прежнему хочется ребенка прибить, так что самое время не мозолить ему глаза, а поискать достойного противника, – Хагалар спрыгнул с камня, с удовольствием потянулся. – Пойдем отсюда?

– Пойдем, – кивнул Один. – Лучше потренируй молодых воинов. Спусти пар. Локи не виноват в том, что не слышал, как ты его спас и какой ценой.

 – Не пойду я к твоим воинам, – хмыкнул в ответ Хагалар – от недавнего срыва не осталось ни следа. – Там кусачий Гринольв, а мне надо решить вопрос, на ком показывать свои умения. Потому что не вижу я никакого смысла лениво сидеть на скамье и, зевая, отражать слабенькие удары твоих магов. Да даже мои маги не подойдут. Я хочу достойного соперника и настоящей битвы. Я ужасно скучаю по войне, точнее, именно по битве, в которой можно не сдерживать свою силу и выжигать все и всех дотла. Это кощунство – иметь такую мощь и ею не пользоваться. Кстати, может, наши новые элитные воины из бездны подойдут. Среди них маги есть?

– Хорошо, делай что хочешь, но не в Асгарде, – легко согласился Один. – А что, Гринольв тебя до сих пор кусает? Мстит за то, что ты его запер?

 – Я не собираюсь выжигать нашу и без того выжженную землю, не бойся. Я про демонстрацию. Она будет в Асгарде. Пусть все посмотрят, – на лице Хагалара отчетливо вырисовывались самодовольство и тщеславие. – Поставим купол… Если я найду, с кем сражаться. А твой Гринольв всех кусает, он же по жизни как туча грозовая.

– Неправда. Царскую семью не кусает, – заметил Один, но Хагалар его не услышал. Он прикидывал, где бы найти достойных соперников. Пусть так, пусть купается о собственном величии и оставит Локи в покое хотя бы ненадолго. Один пока не разобрался, кто зачем ему лжет и настолько искусно. Локи и Хагалар изображали вражду с тех пор, как попали в Гладсхейм. И изображали столь топорно, что владыке Асгарда было очевидно – эти двое точно что-то скрывают и затевают, причем, скорее всего, недоброе.

====== Глава 102 ======

На ум приходил Гринольв. Злой, пьющий и бьющий, хотя подобное сочетание в реальности было невозможно: он либо пил, либо бил, иначе с легкостью забил бы до смерти или покалечил любого из своих хрупких воспитанников. Гринольв пугал одним своим присутствием: даже когда не орал, а просто проходил мимо. При одном его приближении стихали разговоры и все норовили спрятаться – что дети, что их смотрители. Из-за его грозной натуры никто из воспитанников сильно не боялся наставников, пускай они и обладали практически безграничной властью. Стоило им переступить негласные правила, тут же, словно по волшебству, появлялся «хозяин» со своими представлениями и дозволенном и справедливом. Правда, иногда «тут же» случалось зим через пять-десять, но случалось обязательно.

Гринольв был единственным живым существом, которому юный Хагалар не стыдился демонстрировать свою слабость, забывая о гордости, выносливости и прочих столь же бессмысленных словах. Впоследствии ни просить, ни умолять, ни уж тем более плакать ему не приходилось.

До сегодняшнего дня – первого дня месяца гои.

Он предпочел бы уверить себя, что все произошедшее – лишь продуманная игра, пьеса, поставленная специально для великого и ужасного Одина, призванная запудрить мозги и наглядно продемонстрировать его фальшивую старческую слабость. Но себя обманывать опасно, поэтому Вождь признал: то было отчаяние, точнее – отчаянное непонимание происходящего, которое он настойчиво гнал от себя долгие месяцы. Сын Лафея не стоил такого позора! Приемыш Одина вообще ничего не стоил! Хагалар окончательно запутался и не мог даже себе толком объяснить, зачем раз за разом спасает поганую дрянь? Пусть величайший душегуб вселенной сам со своим приемным ребенком разбирается, особенно учитывая, как этот самый ребенок его любит.

Обожает.

Души не чает.

Только расставшись с Одином, Хагалар отвлекся от самобичевания и жалости к себе. Он что-то упускал, что-то не сходилось в его картине мира. Что-то забылось, пока они с царской четой якобы дружно защищали дитя от иноземных сил.

Хагалар сел на ступеньки, ведущие к высокому балкону, и мысленно перенесся на полтора года назад. Второе число осеннего месяца. Первая встреча с повзрослевшим Локи. Избитым Всеотцом. Спящим. Покинутым всеми. Какая красивая сказка, почти легенда, только вот Один уже несколько раз заявлял, что телесно детей никогда не наказывал, а Локи точно умеет закрывать сознание от боли. Несомненно, что великий царь мучил его во дворце в течение года, но явно не физически. Слишком уж спокойно ребеночек к боли относится, презирает ее, считает ничтожной слабостью, как и положено бравому воину. Но откуда тогда почти две зимы назад на теле взялись жуткие синяки, напугавшие даже видавшего виды Алгира? Не от Одина, значит… из Мидгарда! По возвращении с проваленной миссии по починке каскета прекраснодушный Ивар в качестве анекдота пересказывал мнение людей о битве зверенышей Одина. Сам Ивар считал, что-то были лишь учения, организованные Всеотцом, но Хагалар точно знал, что это не так. Что смерть Локи – падение с Радужного Моста вместе с Лафеем – произошла на самом деле. Он инкогнито присутствовал на похоронах, он обнаружил прекрасную Фриггу на обломках моста и передал ей часть своих сил, пока она ворожила в Бездне. Что за чары она накладывала, он так и не спросил, а Фригга до сих пор не знала о том, что он помог ей, но в одном Вождь был твердо уверен – волшба была ее инициативой, не Одина. Значит, если кто и спланировал нападение приемного бога на зарвавшийся Мидгард, то прекраснейшая из бессмертных. В это верилось. Точнее, в это хотелось поверить, потому что такая сложная интрига вполне отвечала характеру той Фригги, которую Хагалар знал в юности.

События Мидгарда точно были следствием, а не самоцелью. Царь и царица так или иначе сослали приемыша в Бездну. И приемыш это прекрасно понял, судя по тому, как опасался родителей весь год. Однако сейчас, едва очнувшись, счастливо избежав казни, позвал именно их. Не по расчету, а ведомый лишь чувством не то любви, не то сыновней почтительности. Проявление этого загадочного чувства Хагалар наблюдал во дворце все время. Даже опасаясь отца, Локи не переставал его любить. Другое дело, что, наверняка, убил бы, не моргнув глазом, если бы представился случай занять трон. Никакие чувства не стоят выше власти – Локи явно был сторонником серой морали, а вовсе не правил родного кланового общества. Но всё это не вписывалось в ту картину мира, которую Хагалар составил себе полторы зимы назад и сообразно которой действовал. Что же на самом деле происходило все это время?

Мастер магии постарался воспроизвести в угасающей памяти события теплого осеннего месяца и последующей за ним зимы. И он, и всё поселение уверилось, что Локи смертник, помилованный ради исследований каскета, но сейчас, когда Один решился на убийство, это было спонтанное решение, принятое из-за етунхеймских богов, а не тщательно разработанный план, связанный с ремонтом артефакта. Да и не вышло бы иначе у Хагалара спасти детеныша с помощью обычного ритуала. Подумать только: он – отверженный преступник – выламывал руки самому Одину Всеотцу. Да любой правитель уничтожил бы Гунгриром того, кто смеет шантажировать власть имущих.

Хагалар медленно растер лицо руками – все же не стоило пить эль, даже если он из личной коллекции Всеотца. Голова кружилась, и он окончательно запутался в хитросплетениях и интригах двора. Когда-то он плел их получше Одина, а теперь оказался в роли своих незадачливых жертв. Где правда? Где ложь? Что за игры ведет Всеотец, неужели действительно прикажет Локи обучаться магии? Принять очередную подачку – вновь проявить слабость, а ведь он только что уверял себя, что не будет чужой марионеткой.

Ему не тягаться с Всеотцом – непревзойденным мастером интриг, умудрившимся поставить себе на службу даже невинно усыпленного Гринольва. Хагалар усмехнулся, вспомнив, какими кенингами Один награждал приемного сына: «послушный ребенок», «привыкший слушаться старших» и прочее. Мда, действительно привыкший слушаться… только вот не старших, а собственную гордыню и непомерное самомнение. Впрочем, Всеотец поставил на колени девять миров, вряд ли с одним Локи не справится. Особенно если забыть, что несуществующий венец Девятимирья – заслуга Тени и маленького Локи, но уж никак не самого Одина, которому просто сказочно повезло.

Впрочем, Один был не единственной, хотя и главной проблемой. Была еще одна, поменьше – человек. Если земная женщина не проявляла никакого беспокойства по поводу исчезновения царской семьи, увлеченная расспросами Берканы и Сиф, то мужчина бесцельно шатался по Гладсхейму, в котором уже неплохо ориентировался, и вынюхивал правду. Поэтому Всеотец приказал Тору увести ученого мужа в поселение хотя бы на пару ночей. Уже сегодня человек должен был вовсю разливать кислоты по пробиркам, и Хагалар хотел в этом убедиться лично, но неожиданно столкнулся с Тором нос к носу в оживленном коридоре.

– Мой друг никак не соберется. Перенесем отъезд на завтра. А как там Локи? – спросил Тор и не отставал, пока не получил обнадеживающий ответ, что сводному братцу все лучше и лучше. Хагалар едва отвязался от навязчивой единственной плоти Одина и незаметно пробрался в покои ученого мужа. Тот, перепачканный и взъерошенный, действительно возился с каким-то земным оборудованием. Из полуоткрытых сундуков торчали диковинные мидгардские предметы, в том числе уродливая техника, напомнившая Вождю о давно забытых обязательствах перед миром отверженных.

Оберегая здоровье поганой твари, Хагалар совсем забыл о поселении и проблемах, с ним связанных. Он даже не проследил за подготовкой к приезду гостей. Надо срочно исправлять положение.

За окном стремительно темнело, а в темноте лететь птицей небезопасно – слишком легко сбиться с пути. Хорошо, что в Асгарде вывели специальную породу лошадей: низеньких, коренастых, выносливых. Верные помощники асов доскачут по любой погоде, даже по вьюге, случавшейся не чаще раза в пятнадцать-двадцать зим. Главное – выбраться незамеченным из дворца, чтобы всякие Берканы не попались по пути – лишние глаза и уши сейчас ни к чему.

Хагалар тайными тропами покнул дворец и даже позаимствовал вполне сносную лошадь, но добрался до поселения лишь глубокой ночью – в самый разгар работ. Лучше бы лыжами воспользовался – и то быстрее получилось бы. Над гигантскими уродливыми воротами и вдоль главных улиц поселения висели газовые фонари – когда Вождь спешно покидал почти родной дом, их только планировали повесить, причем втайне от Локи. И вот очередной проект осуществлен – еще одна фракция нефти пригодилась.

– Где ты был полтора месяца? Wir haben dich schon begraben{?}[Мы успели тебя похоронить]! – наперебой загалдели мастера, собравшиеся в доме документов, освещаемом яркой газовой настольной лампой. На месте мастера магии расселся немолодой конкурент, но Вождь не удостоил его вниманием. Не могли же маги полтора месяца обходиться без мастера, а Хагалар, окончательно потерявший голову от беспокойства за здоровье неблагодарного ребенка, совершенно забыл о времени. Полтора месяца – неужели он и в самом деле так долго отсутствовал? А еще заявлял Одину, что не вернется во дворец из-за обязательств перед магами. Да он их уже нарушил и даже не заметил. Вот ведь поганый детеныш! В заворотном мире если представитель местной власти, годи, уезжал из своего округа, то обязан был при свидетелях передать власть преемнику. В научном мире такого правила не существовало, потому что уезжать было некуда, но Хагалар мог бы и сам додуматься до столь простого решения. О чем он думал? Правильно, о чем угодно, только не о нуждах подопечных.

– Вам просто повезло, друзья мои, что здесь сейчас я, а не Тор с человеком, которые должны были приехать. Seid ihr für die Gäste bereit{?}[Вы готовы к гостям?]? – строго спросил Хагалар, избравший защитой нападение. Он не прогадал: мастера понятия не имели о приезде члена царской семьи. Да и в самом деле, откуда им знать? Хагалар с Одином старались побыстрее отослать изнывающего человека, но совершенно не подумали о том, чтобы предупредить поселенцев о новой головной боли. Вождь мысленно костерил себя последними словами – мерзкая плоть Лафея вышибла у него последние мозги. Может, и правда пора уступить место новому мастеру, а самому устроиться в слуги к великому царевичу – скоро ни на что другое он просто не будет способен.

– Слушайте меня внимательно: гости приедут завтра утром. У вас есть время убедиться, что спрятано всё, что должно быть спрятано, и отгорожено всё, что должно быть отгорожено. Быстро. Wir haben keine Zeit{?}[У нас нет времени]. Особенно следите за людьми – человек не должен встретить ни одного себе подобного, пусть даже и праздношатающегося сына нашего прекрасного логиста. Людей в поселении нет и никогда не было – зарубите это себе на носу и на носах ваших подчиненных.

Все забегали, засуетились, заметались, больше всего – новый мастер магии, с уверенностью и бесстрашием смотрящий на своего бывшего начальника. Надеется, что должность останется у него. Пусть пока посидит на почетном месте – Хагалару еще придется вернуться во дворец, он же Одину опрометчиво обещал позаботиться о контуженной етунской твари. Сейчас не до дележки власти среди отбросов и трусов.

– Хагалар, ну quel diable{?}[какого Дьявола] тебя нет именно тогда, когда ты нужен! – в дверях возник взъерошенный, только что разбуженный Ингвар, чуть не столкнувшийся с собственным мастером. – Наконец-то ты приехал. Мне нужны твои личные маги.

– Что там у тебя? – заинтересованно спросил Хагалар, и Ингвар быстро, порой перебивая самого себя, изложил свой план по поднятию с морского дна боеголовок и отправке их в Асгард. Заодно похвастался своими достижениями в борьбе с белыми людьми посредством спонсирования местных организаций профессиональных убийц.

– Так ты, счастье мое, хочешь заполучить в свои сети лично мне верных магов для вооружения Асгарда ядерным оружием, – задумчиво протянул Хагалар, на ходу обдумывая открывающиеся перспективы. – Хорошо, бери. Поднимайте свои игрушки.

– Вот это дело, это я понимаю. Ла-ла-ла! – лицо Ингвара расплылось в предвкушающей улыбке, и Хагалар полностью разделял его чувства. Настоящее радиоактивное оружие. Ни один бог перед ним не устоит. Никто перед ним не устоит, судя по фильмам и научным программам людей. Обладание им – путь к настоящему межмировому господству, против которого никто не посмеет выступить. И не понадобятся обученные войска Гринольва. Даже если радиация не подействует на великанов Муспельхейма или Етунхейма, то все живое в их мире погибнет – и окажутся великаны единственными выжившими посреди выжженной пустыни с отравленными водами и кислотными дождями. Исследования радиоактивных элементов проводились во всех мирах, ученые прекрасно знали об опасности, подстерегающей на каждом шагу, но никому не пришло в голову создать на основе радиации новые виды оружия. Теперь главное – не допускать в мир смертных представителей других миров, чтобы оставить ядерное оружие тайной. И пусть считают, что Асгард сам до всего додумался. Перспективы открывались невероятные, их стоило обсудить всем тингом и хорошо подумать, прежде чем действовать в открытую.

Не успел безмерно довольный собой Ингвар покинуть дом, как пришла Кауна – целительница, никогда прежде не считавшая Вождя персоной, достойной разговора.

– Хагалар, мы ждали только тебя, чтобы принять важное решение.

– Какое же? – рассеянно пробормотал маг, мыслями находясь далеко от поселения и даже от Асгарда.

– Мы синтезировали рабочую модель вируса для уничтожения людей и хотим провести его испытания в одной маленькой стране. Это остров Ниуэ. Он отдален от материков, не входит в состав Европы и Америки, которых так опасаются логисты. Там живет полторы тысячи жителей, которые успели уничтожить леса, но ничего ценного взамен не создали. Мы хотим запустить вирус и поставить магический купол, чтобы он не разлетелся раньше времени по всей планете.

– Полторы тысячи – выборка неплохая… – задумчиво протянул Хагалар, оторвавшись от своих мечтаний. – Девочка моя, люди с материка наверняка объявятся, как только начнется эпидемия. Вирус вы, положим, куполом отгородите. А как не пустите людей, не привлекая к себе лишнего внимания?

– Wir haben uns darum gekümmert(5). Остров находится в океане. Маги-стихийники поддержат плохую погоду в воде и на воздухе: штормы или торнадо. Вирусу должно хватить двух недель, чтобы уничтожить всех людей. А потом мы свернем купол в шар и таким образом не допустим распространения вируса.

– Gefährlich{?}[Опасно], – пробормотал Хагалар. – Хотя warum nicht{?}[почему бы и нет]? Я потом об этом подумаю, ты не против? Сейчас надо готовиться к приему старшей плоти Одина. Но я думаю, что идея неплоха. Поговори с магами, которые тебе нужны, а я потом тоже с кем-нибудь поговорю.

Хагалар знал, насколько нелюдима Кауна, насколько ей сложно вести переговоры, насколько сильно она любит предметы одежды, и насколько мало – живых асов. И кто только отправил ее договариваться с ним об острове? Наверняка, недоброжелатель. Или тайный поклонник. Вождь не сомневался, что ни с какими магами она лично говорить не станет, зато он выиграет немного времени на обдумывание и решение более насущных вопросов, чем жизни полутора тысяч человек из, кажется, семи миллиардов.

Кауна лишь сдержанно кивнула, ничем не выдав неудовольствия, и собиралась покинуть теплый дом документов, как вдруг остановилась в дверях:

– Если будешь искать Отал – она подле Ивара.

– А с ним-то что? – мгновенно подобрался Вождь. Он совершенно забыл о втором пострадавшем от рук царевны Етунхейма.

– Я не знаю точно. Спроси у Отал. Он в коме.

– Этого не хватало. А что Раиду? – Вождь мгновенно вскочил, разом выкинув из головы и смертных, и ядерные боеголовки.

– Раиду занимается исследованиями людей вместе с Черной Вдовой.

– Так это он разработал вирус, гениальный он наш?

– Нет, – покачала головой Кауна. – Он занимается не этим. И лучше не видеть, чем именно, – с этими словами Кауна удалилась. Больше всего ее предупреждение было похоже на месть за задержку осуществления плана уничтожения человечества. Всё этим ученым вынь да положь на блюдечке – а кто будет думать о последствиях, если не мастера! Обеспокоенный судьбой бывшего софелаговца, Хагалар последовал за целительницей, но в дверях столкнулся с мастером логистики, повторив недавний горестный подвиг Ингвара. Алгир схватил его за плечи и не дал проскользнуть мимо, всем своим видом давая понять, что его дело совершенно точно не терпит отлагательств.

– Оххх, какой же ты прыткий. Не успел приехать, как уже куда-то мчишься.

– Да вот не успел приехать, как меня огорошили сперва фонари, а потом не в меру предприимчивые асы, которые эти самые фонари и установили, – бросил Вождь, мягко пытаясь высвободиться. – Мне срочно надо к нашему больному Ивару.

– Подождет твой Ивар, обязательно подождет, – мастер логистики проявил несвойственную ему настойчивость, и Хагалару пришлось сдаться. – Что ему сделается? Он уже пять ночей в коме и еще столько же пробудет. Не рассыплется. Я о другом хотел поговорить.

– Если ты про боеголовки…

– Нет, нет, я о другом. Но тут прочитать проще, чем рассказать, – Алгир протянул свернутый пергамент. – Мои ребятки в других мирах постарались. Вот это Муспельхейм. А это Свартальвхейм. Немного Хельхейма, ну, разбирайся сам. Солнышки мои ясные работали, не покладая рук.

Хагалар схватил первый же документ и невнимательно пробежал глазами. Нахмурился. Прочитал внимательнее. Взял второй документ, третий, четвертый. Это были отчеты, расшифрованные диктофонные записи, тайные договора и подслушанные разговоры. Чего там только не было.

– О Иггдрасиль! – с трудом выговорил Хагалар, прочитав едва ли половину бумаг.

– Я вот так же вначале подумал, а потом поразмыслил и решил, что все к лучшему, – пояснил Алгир. – Семь миров клянчат Локи на троне, но, сам понимаешь, раньше, чем через полсотни зим, это невозможно. Надо лишь дать гарантии. Мы ведь тоже о его благе печемся.

– Позволь уточнить, mein Lieber{?}[милый мой], то есть вы всё это, – Хагалар выразительно обвел рукой кипу свитков, – провернули с помощь осколков Тессеракта? Вы неосторожны: почему у вас их еще не отобрали и не развязали новую войну?

– Тут волноваться не о чем. Никто не знает, что осколки на нас. Все уверены, что есть аналог Радужного Моста. Что не мы прыгаем по мирам. Что устройство работает. Тайное. Секретное. Так как здоровье нашего царевича? Если все в порядке, то сходи с ним в другие миры. Объяснись. Du bist grade sein Vormund{?}[Ты же его опекун]. Наобещай мирам то, чего они хотят.

– Ты говоришь о заговоре против царской власти как о прогулке верхом, – съязвил Хагалар.

– Да разве это не просто? Всеотец уже раз менял царя Асгарда. На своего старшенького. Кто же помешает теперь на младшенького?

– Ты прекрасно знаешь, что.

– Ну пятьдесят-то зим – не срок. Иномирцам лишь гарантии нужны, сам понимаешь. Что Локи взойдет на престол. Что все изменится. Для них к лучшему.

– Все гораздо сложнее, чем тебе кажется, мое старое счастье, – пробормотал Хагалар, просчитывая все возможности. – Я напишу своей шпионке – пусть немедленно приезжает. Как же это все не вовремя!

Алгир не разделял его скептицизма. Он наивно полагал, что стоит пообещать мирам всевозможные блага, как они тут же перестанут бузить и пятьдесят зим или даже больше терпеливо прождут воцарения Локи, ведя себя тише воды ниже травы. А у Хагалара не было сомнений в том, что решать межмировые конфликты надо сейчас, а не через пятьдесят лет. Только вот заниматься этим некому. С диким трудом, едва отбившись от приставучего и очень медленно разговаривающего мастера логистики, Вождь добрался до дома, где лежал Ивар в окружении целителей и парочки уставших боевых магов.

– Девочка моя, поведай блудному мне, что случилось, – попросил Вождь у Отал – своей немолодой протеже.

– Я сама немногое видела, – женщина сладко зевнула и с чувством потянулась, прогоняя остатки сна, – aber ich habe gehört{?}[но слышала]…

Двух минут сжатого пересказа хватило Хагалару, чтобы осознать всю серьезность положения. Для очистки совести он просканировал Ивара изнутри, ни на что особо не надеясь. Ивар был неестественно бледен и совершенно не походил на метавшегося в бреду Локи. Хагалар остался с ним, отослав магов спать. Голова шла кругом от навалившихся разом проблем и предложений. Близился рассвет и появление старшего царевича вместе, а Хагалар все никак не мог решить, что делать дальше: то ли возвращаться во дворец, то ли вызывать Царицу Листиков и прямо сейчас обсуждать международную тайную политику, то ли… То ли явиться к Одину, рассказать обо всем, снять с себя ответственность и пусть горит всё синим пламенем, и поселение в первую очередь со всеми своими политическими играми и мечтами о мировом господстве, а также боеголовками, вирусами и газовыми фонарями, которые отлично сочетаются с цветом этого самого пламени.

Один Всеотец, законный правитель Девятимирья, был вполне доволен происходящим. Верная супруга мягко, но подробно допросила Локи о снах и выяснила, что помнит он их урывками и не воспринимает всерьез, как и многие моменты собственной жизни: потребовалось несколько часов, чтобы расставить по местам многочисленные воспоминания об Асгарде и иномирских походах. Заодно вскрылись отдельные приключения царевича в Бездне, которые по антуражу не относились ни к одному из миров Иггдрасиля. Посторонних частиц в его теле больше не было – по крайней мере, так утверждала Эйр после подробного всестороннего исследования.

– Его высочество очень сильно истощен как физически, так и духовно, – таков был вердикт целительницы. – Несколько дней ему следует правильно питаться и отдыхать, а потом постепенно переходить к тренировкам. Борьба с инородными частицами отняла у него все силы.

В ту же ночь Один пробрался к спящему Локи и вложил в руки слабенький артефакт из Етунхейма – преображение свершилось молниеносно, но даже не разбудило спящего. Несмотря на кровомагию и прочие внутренние изменения, полукровкой Локи остался вместе со всеми преимуществами и недостатками своей истинной природы.

– Что ж, Асгард спасен, пора готовиться к свадьбе, – заявил Один царице перед сном.

– Я попрошу мидгардскую деву помочь мне, – предложила Фригг, не открывая глаз: события последних ночей утомили ее нисколько не меньше, чем Локи.

– Очень хорошо, – кивнул Один. – Пусть Тор развлекает ученого мужа, ты – ученую женщину, а я прослежу за нашими новыми бойцами.

С этого дня Всеотец ни на минуту не оставлял без внимания тренировки воинов, получивших невообразимую силу. Не всегда лично, порой через воронов, но он не спускал с них глаз. Трем магам, бывшим в составе группы смертников, повезло особенно сильно: из посредственностей они превратились в избранных. Их силы были настолько велики, что они боялись ими пользоваться, чтобы не устроить наводнение, извержение вулкана или землетрясение. Один собирался попросить Хагалара заняться новыми дарованиями. Старый друг так хотел найти достойного противника, вот пусть и вырастит, если противники априори не сильнее его, пускай и получили свое могущество не благодаря таланту и долгим тренировкам, а путем всего лишь одного смертельно опасного задания. Не зря в Асгарде считали, что никакие таланты и силы не сравнятся с удачей, полученной от предков – защитники Локи только что подтвердили древнюю премудрость.

Брюс Беннер примерно представлял себе, чем занимается таинственное якобы научное поселение, поэтому тщательно готовился к поездке, собирая небольшой чемоданчик килограмм на пятнадцать из общего багажа в шестьдесят. И пускай поездку пришлось отложить из-за внезапной поломки оборудования, едва устранимой без электричества, но все же к следующему утру багаж был готов и уложен со всем тщанием. С первыми лучами позднего рассвета Тор ворвался в покои, хотя вчера обещал, что придет в середине дня, то есть не раньше трех. Брюс не выспался и забыл спросить, по какому времени они договаривались: по асгардской двенадцатичасовой системе или по нормальной? Тор, не обращая внимания на отчаянно зевающего друга, одним пальцем поднял пятнадцатикилограммовый чемодан и пошел по роскошным, нетопленным галереями, подействовавшим не хуже контрастного душа. Не выспавшийся Беннер во всех подробностях представлял себе беседы о математике уровня начальной школы с целительницами окрестных усадеб, однако Тор расстроил все его планы. Прогуляв по громадному замку, по мнению наручных часов, с четверть часа, они вышли на высокий балкон, покрытый снегом и инеем. Тор одной рукой прижал к себе чемодан, другой вскинул молот и велел хвататься за шею. Брюс, едва держащийся на ногах из-за порывов холодного ветра, настолько не ожидал подобного предложения, что не успел предупредить о большом парне и его мнении насчет передвижения по воздуху.

Тор резко сорвался с места и полетел с сумасшедшей скоростью: холодный воздух рассекал глаза, норовя обморозить все незащищенные одеждой части тела, а за каждый вдох приходилось бороться. Если бы эта изощренная пытка длилась хоть на одну минуту дольше, то авантюра Тора точно закончилась бы гибелью последнего в объятиях Халка. Как впоследствии посчитал Беннер, они летели со скоростью, превышающей сто двадцать миль в час.

– Добираться до поселения по снегу – сплошная мука, – пояснил Тор, опуская стремительно зеленеющего Беннера на снег перед высоким частоколом. – А так добрались с ветерком. Правда, здорово?

Брюс, немного отдышавшись и успокоив бешено колотящееся сердце, решил не устраивать разборки. Сам дурак, что не предупредил о возможных последствиях. Халк еще немного порычал, но все же затих к вящей радости доктора. Брюс поднялся на ноги, опираясь на руку Тора и отряхиваясь. Синий плащ с глубоким капюшоном даже не намок от лежания в снегу.

Частокол с большими резными воротами ничем не напоминал город богов, скорее – средневековую европейскую крепость века эдак тринадцатого или четырнадцатого. И откуда неведомые строители взяли столько больших крепких бревен, если почти все леса в Асгарде сведены? Да и зачем делать деревянные стены, когда вокруг валяется столько надежного и не вспыхивающего от одной спички камня? Внешние стены магическо-научного мира совсем не впечатляли, но Беннер по себе знал, насколько обманчива бывает внешность и первое впечатление, по ней составленное.

Ворота, высотой не менее четырех ярдов, открылись с трудом и скрипом, явив не только пожилых асов в плащах из некрашеной ткани, символизирующих низшее происхождение, но и немыслимую мешанину запахов, прежде надежно удерживаемую магическими бревнами. Беннер пожалел, что не взял с собой противогаз – слишком хорошо знал, что это за немыслимая смесь газов. Пары хлора, азота… боги дорогие, что еще там понамешано?!