Текст книги "Локи все-таки будет судить асгардский суд?"

Автор книги: Ершел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 174 страниц)

Эта глава очень сильно связана с прошлым персонажей, которое в ближайшее время читателям известно не будет, так что не стану особенно в него углубляться. Идея насчет старших детей пришла в голову спонтанно еще летом, укрепилась я в ней после разговора с одной из почитательниц фильма «Тор». Практически нигде не обыгрывается идея старших братьев и сестер Тора, а ведь они вполне могли быть и вполне могли умереть к началу фильма, учитывая детскую смертность в то время.

Локи продолжают мучить псевдогаллюцинации (хотя Локи ими скорее наслаждается, а не мучается). Разница между ними и обычными просто: при обычных человек считает галлюцинации реальностью, при псевдо, он осознает. что видит то, чего в реальности нет. Фактически эта глава апогей – апогей любви к Одину и ненависти к Хагалару, это кульминация «любовного треугольника», заявленного изначально. Два сильных чувства, две пощечины, одна – моральная, другая – физическая. Это аллегория. Хагалар и Один очень похожи друг на друга, практически они два в одном, и оба получают наслаждение от чужих страданий, Один – от моральных, Хагалар – от физических.

Также в этой главе есть и другое противопоставление: Одина и Фригг. Локи понятия не имеет, как приемная мать к нему на самом деле относится, но все равно видит в ней уже не то, что раньше. Одна поездка домой изменила все – мать пала в чертоги Хель (то есть попала в недостойный ад, где не пристало быть достойным существам), отец же, наоборот, вознесся в Вальгалу – «рай» для воинов. Насчет разврата у викингов были достаточно сложные и не наши правила. Важно было, не кто отец ребенка, а в чьей семье он воспитывался. Благородному гостю обязательно предлагали жену хозяина дома, чтобы она зачала «удачливого» воина (удача передается по наследству). Именно поэтому Локи тревожит не столько количество любовников матери, сколько то, были ли они достойными ее.

Локи ощущает сразу два противоположных и очень сильных чувства – долго с ними он жить не сможет и дальнейшие действия напомнят ему о реальности. Пока же его несет на подвиги. Для прописывания подвигов пришлось понаблюдать за людьми, увлеченными какой-либо идеей – да, действительно, люди восторженные, полные энтузиазма, берутся за какую-нибудь идею. Потом она им надоедает, и вот тут возможны два варианта – либо эту идею перехватывает кто-нибудь не такой восторженный, но деловой, либо идея загибается непризнанной. Раиду, идеолог промышленной революции, сам по себе из восторженных – промышленная революция ценна для него не сама по себе, а только в контексте Локи – царя Асгарда. Локи тоже восторженный, ему тоже нет дела до революции как таковой, он хочет обрадовать отца и обставить брата. Раиду рассказал Локи о революции в нужное время – именно тогда, когда Локи было необходимо одобрение отца. Локи же в не менее нужное время подкинул эту идею поселенцам. Разумеется, кого-то будет волновать величие Асгарда, кого-то одобрение Локи, кот-то просто будет следовать за толпой – мотивы могут быть разными, но смысл один – все будут работать на одну цель. Разумеется, локи совершает ошибки – он ставит себя выше тинга, вмешивается в те области, в которых ничего не понимает, создает фелаг, хотя понятия не имеет, как это делать. Он расшатывает устои поселения, но этого почти никто не замечает. Хагалара больше бесит сам факт, что Локи, юный глупец, позволяет себе командовать поселенцами, а еще больше его бесит, что поселенцы его слушаются. Конфликт, приглушенный в последнее время, разгорается с новой силой. Локи готов Хагалара убить, Хагалар хочет любым способом поставить Локи на место.

Про промежуточных персонажей

В этой главе мелькают очень многие. В первую очередь, это сестра Фригг, все еще уверенная, что Беркана – невеста Локи. В результате очередного испорченного телефона Беркана страшится теперь дворца. А ведь именно она будет в первую очередь говорить Хагалару о поездке. Можно представить себе, какое впечатление у него останется. Ивар-2 уверен, что смог завоевать сердца, по крайней мере, Фандралла и Сиф. Одновременно с этим он все больше недоволен Локи. У него уже есть на его счет некоторые подозрения, а тут еще и нежданное назначение. Урура мы встречали однажды во время разговора с Кауной, медиком-гардеробщицей. Она описывала женщин поселения и в том числе упоминала Урура и Наутиз.

Разбор сорок первой главы

Это первая глава, написанная по возвращении из Исландии (страна, в которую я в свое время поместила свой воображаемый Асгард), так что это первая глава, где совершенно верно описан пейзаж. Почти во всех прочих главах, где есть описание, оно не совсем верное. Я скоро исправлю если не все, то, по крайней мере, самые грубые ошибки.

Изначально эта глава и следующая должны были быть единым целым, но потом я решила, что лучше добавлю сюда немного новой информации о промышленной революции и разделю главы, иначе получится, что основная ветвь повествования выпадет из поля зрения на слишком долгое время. Итак, для написания этой главы понадобились и химики, и медики, и поэты – речи Лагура у меня давно не было, а ведь в ближайших эпизодах именно ему отведена одна из главных ролей. При написании большого произведения с большим количеством персонажей всегда есть опасность увлечься какой-нибудь одной парой или несколькими основными персонажами, а об остальных забыть, что в корне неверно. Если персонаж введен и он не эпизодический, его линия обязательно должна быть доведена до конца. Как не запутаться в персонажах и никого не забыть? Достаточно просто: нужно всего лишь взять несколько листов бумаги, в центре каждого написать имя персонажа и стрелками обозначить все те задачи или эпизоды, где персонаж должен встретиться, а также конечную цель, к которой мы его ведем. Когда такие листы расписаны для каждого персонажа, стоит только объединить эпизоды, которые включают в себя нескольких героев, и выстроить эпизоды в ряд. С самого начала такое делать глупо – сюжет может несколько раз измениться, но когда чувствуете, что дело идет к концу и что новые повороты сюжета лучше не вводить, то этот метод особенно хорош.

Но вернемся к главе. Ивар и Раиуду ссорятся окончательно, и Раиду выдвигает Ивару ультиматум. Это один из первых эпизодов, который я продумывала еще до начала написания повести. По моей задумке Локи, сам того не желая, ломает все три существующие в канве сюжета братские пары. Свои отношения с Тором он разрушил еще за события фильма и так и не восстановил за время действия повести. Ивара и Раиду незаметно для себя рушит все время.

О том, что ученые могут выходить за пределы поселения и активно этим пользуются, упоминал другой Ивар много глав назад. Поскольку эта информация уже вполне могла забыться, а в ближайшее время будет важна, я решила напомнить о ней таким вот ненавязчивым образом. Разумеется, в повести упомянут лишь краткий эпизод, однако история Ивара продумана полностью, поэтому все мелочи, указанные в главе, неслучайны. Существует два взаимоисключающих способа прописывать такие мелкие эпизоды: либо выстраивать всю историю целиком, брать из нее эпизод, снабжать его незаметными отсылками к прошлому, либо же просто придумать эпизод, без всякой истории, а потом, если представится случай, дописать историю. Второе обычно хуже, потому что в мини-эпизоде могут быть упомянуты детали, которые потом будет некуда деть или которые будут противоречить большому тексту.

Насчет автомобилей и большого количества непонятных учебников. Как мне правильно заметили, логисты – не ученые, понять, что именно надо естественникам, они не могут, вот и выполняют просьбы по добыванию той или иной вещи по мере сил, порой ошибаясь.

Стычка в лабораториуме – эпизод не просто продуманный, а еще и проигранный почти год назад. Существуют даже записи падения в стопки книг (которые играли коробки из-под обуви) и на стол с реактивами: разные конфеты, сладости, одноразовая посуда – все это летало вместе с нами. Выглядит очень страшно, убирать побоище пришлось долго, зато стали понятны многие детали, которые теоретически не видны. Например, что стол не опрокинется ни в коем случае.

Точка зрения отдана Беркане, и это не случайно. Мне нужен был персонаж не особо раненный, но сильно заинтересованный в происходящем. Локи не подходил – он ослеплен гневом, Хагалар слишком расчетлив, Ивару и Раиду не до описаний происходящего, а Лагуру нет дела не до чего. Осталась только Беркана.

О том, что именно произошло в этой главе на самом деле и почему все среагировали именно так, как среагировали – читайте в разборе следующей главы, а пока поговорим немного об Асгарде-Исландии.

Во-первых, что касается имен. Не знаю, на какой слог делаете ударение в именах вы, дорогие читатели, но, с точки зрения исландской фонетики, ударение всегда падает на первый слог. Поэтому он «Асгард», «Ивар», «РАиду» и прочее. Тут, правда, встает вопрос, что делать с Берканой, ибо язык не поворачивается ставить ударение на «е», однако в производных на других языках в слове «Береза» ударение идет именно на первом слоге.

Во-вторых, отчества. Оказалось, что мы все пишем их неправильно. Мы все, потому что «сыном Одина» Локи называют чуть не в каждом втором фанфике и неправильно называют. Имена бывает двух типов – кончающиеся на согласную или на «и», и в отчествах получается следующая картина: для «Один»: «Одинссон», «Одинсдоттир»; для «Локи»: Локасон, Локадоттир. И никак иначе, сколь бы жутко это ни звучало.

В-третьих, наконец-то мне удалось посмотреть вживую дворец Асгарда, то есть церковь в Рейкьявике, с которой он явно сделан. Она не просто так сделана в виде органа – внутри нее огромный орган в несколько тысяч трубок. Я была на концерте – потрясающее звучание.

В-четвертых, леса Асгарда. Бывают двух видов – либо с елками и соснами, мхом и большими валунами, во всем напоминающие наш север (например, Соловки), но без муравейников. Либо же мелкие стелющиеся по земле березки и кусты – такой лес доходит человеку до пояса или чуть выше: спрятаться в нем можно, только нагнувшись, заблудиться можно только лежа.

В-пятых, в Исландии действительно всего два времени года: буквально за десять дней вся зима стаивает, травы вытягиваются и наступает лето (то есть время без снега). Жарко там не бывает никогда, больших рек нет. Бывают широкие, но неглубокие.

В-шестых, скир, упоминающийся в этом главе, – главное и фактически единственное национальное блюдо Исландии. По крайней мере, только его везде рекламируют. Фактически, это йогурт. Бывает как питьевым, так и твердым. Самый правильный – это с черникой. Ничего особенного, но во всех магазинах есть, все гиды советуют попробовать.

В-седьмых, общее ощущение от Исландии – то самое поселение отверженных, только окружающие не боятся их, а просто ничего о них не знают. Исландия – одна большая семья с достаточно большим количеством генетических заболеваний. Особых проблем на острове нет, преступности нет. Есть пять университетов, они часто принимают у себя всякие научные конференции. Народ крайне спортивный и даже взрослые спокойно катаются с горок на детских площадках. Страна редкостной благодати, действительно напоминающая Асгард. Ну, или Марс – у каждого свои ассоциации, в одном все сходятся – на Земле такого места просто не может быть. Полное ощущение, что находишься где-то в другом мире.

Разбор сорок второй главы

Еще одна глава, которая была проиграна в реальности, записана на диктофон, а потом набрана на компьютере. Правда, изначально полилог занимал раза в три больше места. Пришлось его сокращать и подводить основу под некоторые действия. Так, изначально реакция Локи на слова Хагалара объяснялась просто юношеским максимализмом и несдержанностью, но в процессе написания сцена, которая должна была унижать Локи, превратилась в игру между Хагаларом и Локи, а побежденной стороной остался фелаг. Разумеется, изначально не было смены фокального персонажа. Она появилась тогда же, когда и сама идея столкнуть Хагалара с Локи в прямом противоборстве. Каждый из них считает, что победил, только вот цели разные. Для Хагалара – сломить Локи, для Локи – доказать Хагалару, что плясать под его дудку он не собирается.

Истинная сущность Хагалара, задавленная им много веков назад, проявляется все сильнее и сильнее. Ее апогей будет в ближайших главах. Мы приближаемся к еще одной кульминации (первая – отношения Локи и Одина, имела место в 31-й главе (последний спор в Ванахейме). Скоро противостояние Локи и Хагалара сойдет на нет, и тогда на первый план должно выйти противостояние Хагалара и Раиду, олицетворяющее борьбу поколений. Старики за то прошлое, к которому привыкли, молодёжь – за светлое будущее в виде промышленной революции. По крайней мере, пока я предполагаю, что противостояние будет именно таковым. Однако, все может получиться и иначе.

Как правильно замечает Хагалар, вмешательство Локи в дела поселения может привести к самым ужасным последствиям. Тысячелетиями мастера и ученые как-то уживались друг с другом, а теперь появилась некая промежуточная инстанция, которая тоже имеет свое мнение, и никто не может точно сказать, выше ли оно мнения мастеров или нет. И именно мастера отчётливее всего понимают, сколь гибельна для поселения активность Локи, но поставить царевича на место не может не один. Хагалар, вроде бы, близок к этому, но ему мешает Беркана. К которой он вроде как хорошо относится… что, правда, не мешает ему рассуждать о ее гибели. Еще одна схожесть Хагалара с Локи: он, если что, пойдет по трупам кого угодно, даже тех, кто ему доверяет и верит.

Возможно, многие уже не помнят, с чего Раиду должен попадаться на провокации Хагалара. Это отсылка к 34-й главе. Раиду занимается рентгеном, к нему приходит Хагалар и своими издевками доводит до атаки, после чего создает иллюзию сожжения. В следующей главе, 35-й, Хагалар во время беседы с Алгиром думает: «Если бы Раиду атаковал в лабораториуме, – о! – можно было бы сполна отплатить ему. Хагалар почти незаметно потер руки в предвкушении, а злая ухмылка таки проскользнула на его лице: один раз нечаянно получилось, второй раз получится намеренно. Если уж на юного наследника не повлиять словами, то, быть может, его воздыхатель сам уйдет с дороги…». Хагалар надеялся задеть унизительным наказанием Раиду, но не рассчитал, что за отца, которого Локи в данный момент почитает как бога, царевич нападет на кого угодно, не думая ни о чем.

Реакцию фелага на происходящее было достаточно просто описать. Беркана типичная девушка, а девушка должна реагировать истерикой. Но даже не будь она типичной, все равно истерика была бы логична. После такого стресса организму нужен отдых и разрядка. Истерика редко настигает человека во время чего-то страшного, после – вполне. А вот Ивар и Раиду, как покалеченные, такую же истерику получить не могли в принципе – у них то раны настоящие, это Беркана отделалась легким испугом.

С Раиду все достаточно очевидно – он любым способом будет защищать бога. И бог, наконец, понял, насколько же его обожествляют – в свое время Локи об этом вспомнит.

Ивар частично делался с живого человека. Во время написания его частичный создатель указал на такую особенность своей психики: обычно он спокоен, но если вдруг раздражения накапливается слишком много, то следует взрыв, который очень сильно удивляет окружающих (ведь ничто не предвещало беды).

Лагур не вмешивается в разборки, но дает понять Локи, что он на его стороне и дает, как он сам считает, полезный совет. Как его поймет и извратит Локи – это отдельный вопрос, точнее, отдельная глава.

Основная цель Хагалара – рассорить фелаг. И не столько потому, что Локи не сможет общаться с учеными после наказания, сколько потому, что сами ученые вряд ли к нему подойдут. однако есть и другая сторона медали – он провоцирует ненависть к себе, которая, правда, накладывается на сам факт того, что он всех спас. В результате Раиду четко против него (как был, так и остался), а вот Беркана и Ивар колеблются. И никто, даже Локи, не смог просчитать всю игру с начала и до конца и понять, что фелаг действует сообразно плану Хагалара.

«Ненадолго, правда» – фраза, повторяющаяся в обоих кусочках. Теоретически можно было бы посчитать, что она добавлена специально, чтобы показать схожесть Хагалара с Локи, однако это не так. Просто ни в том, ни в другом случае не удалось подобрать достойного синонима. Любые длинные замены звучали слишком надуманно и выбивались из контекста.

Разбор сорок третьей главы

Самое интересное, что есть в этой главе, практически полностью посвященной наказаниям, это законы Исландии, реально существовавшие в девятом-десятом веках. Я не уверена, что смогу даже в ближайших главах вставить их в более или менее полной форме, поэтому расскажу о них здесь. Сборники законов носили очень смешные названия. Самый старый, к примеру, – «Серый гусь». Найти его на русском мне не удалось, однако я нашла саги, большая часть повествования которых сводилась к преступлениям, судебным искам и наказаниям. Судя по сагам, судить можно было только совершеннолетних свободных мужчин (причем совершеннолетие таки наступало в шестнадцать лет). Над женщинами, детьми и рабами властвовали их мужья, родители и хозяева. Вся земля Исландии была поделена на «округа», их было от тридцати девяти до сорока двух, и в каждом жил «годи» – тот, кто представлял дела своих «клиентов» (это не неологизм, это термин) на суде. Суд проходил на тинге, собиравшемся несколько раз в год и решающем все тяжбы, возникшие за определенный период времени. Там множество тонкостей и формальностей, но главное: выигрывали суды часто не те, кто правы, а те, у кого больше родственников. Судили исключительно за убийства, потому что любое мелкое преступление либо забывалось за то время, что надо было ждать до тинга (от нескольких недель до нескольких месяцев), либо омрачалось убийством, часто с обеих сторон. Достаточно было пустяка, чтобы исландцы схватились за оружие и пошли хутором на хутор. Однако разборки касались только взрослых мужчин, всех остальных, то есть рабов, женщин и детей, не трогали (если дома поджигали, им давали возможность уйти, если мужчину изгоняли, то его семья оставалась жить на хуторе и прочее). Типов наказания всего два: либо штрафы, либо изгнание на различное число лет, порой с конфискацией имущества. Если потери были с обеих сторон, то трупы и раны ровняли, а если у кого-то оставалось больше, то за них доплачивали. Вкратце система выглядит так.

Что до содержания. Мы видим три локации, в них присутствуют почти все основные персонажи и всех их заботит боль, правда, с разных сторон. Для Локи интерес к законам поселения – начало новой эпохи жизни. Для Берканы – слом шаблонов. Ее диалог с Фену существовал в реальности, мы проигрывали его по контакту. Очень удобная система, могу ее всем посоветовать (если, разумеется, у автора есть люди, настолько любящие работу, что могут вжиться в персонажа). Сценка была в несколько раз больше, кончалась совершенно не тем, чем надо, однако все реплики персонажей я брала именно оттуда.

Разбор сорок четвертой главы

Работа над этой главой заняла огромное количество времени. Во-первых потому, что у меня самой долгое время не получалось ее написать, во-вторых, потому, что ее глобально правили аж шесть человек, и, разумеется, процесс несколько затянулся.

Это вставная глава, в изначальном сценарии ее не было, но в процессе обсуждения повести с одним из членов фелага, пришли к выводу, что эта сцена не помешает. Благодаря ей в повести появляются параллельные, зеркальные линии. Фактически эта глава – катарсис Берканы, и он перекликается с катарсисом Локи, описанном в Ванахейме. Линия Одина—Локи была изначально продумана до мельчайших подробностей. Тот, кто ее делал, вложил в нее все свои мысли, чувства и эмоции. Мы целенаправленно составляли такие диалоги, чтобы напряжение повышалось, постепенно подводя к катарсису – взрыву, описанному в Ванахейме.

С парой Хагалар-Беркана так подробно не работали. Когда мы вводили Беркану в повествование, то делали это через Хагалара (Вспомним шестую главу, когда мы впервые знакомимся и с магиологом, и с алхимией). Дальше никаких душераздирающих диалогов н было, просто прописывалось, что Беркана в общем слушается Хагалара, но также проникается любовью к Локи и естественникам.

Хагалару не нравится, что воспитанница не полностью ему подчиняется; Одину не нравится дерзкое поведение Локи – параллель налицо, правда, Локи и Беркана сильно разные. Локи – хищник, он нападает сам и борется до последнего, а, сдавшись, фактически перестает существовать как личность. Беркана пассивна (какой я себе и представляю женщину Средневековья). Она не нападает, она униженно просит. Однако если Один, обломав зубы хищнику, своего добился, и Локи стал послушным, то вот Хагалару убедить воспитанницу удалось далеко не во всем. Да, он не такой монстр, каким его описывала Фену, конкретно Беркану он готов защищать (Беркана, сколь бы ни прикрывалась интересам других, в первую очередь думает о себе и своем благополучии, которое всегда зависело от семьи, а сейчас, как она сама считает, от Хагалара), но вот на других его милость не распространяется. Юридически он прав: он мастер, его дело судить и судить справедливо, но когда девушкам было дело до юридических тонкостей?

Биография и Берканы, и Хагалара продуманы достаточно подробно, поэтому несложно было вычленить из них пару конкретных эпизодом и мельком упомянуть о них. Продуманная биография персонажей сильно помогает при написании, воспоминания хорошо вписываются в канву повествования и очень жизненны: в реальности мы все время в том или ином контексте вспоминаем прошлое.

Жизнь Берканы окутана тайнами, и большинство из них в рамках повести раскрыты не будут. Локи они не очень-то интересуют, Хагалар и так все знает, а другим персонажам нет дела до Берканы.

Лагур уже вторую главу подряд маячит где-то на горизонте. Он как ружье, которое пока висит на стене, но в конце, как мы все знаем, обязательно выстрелит.

Диалог, который и занимает большую часть главы, существует в двух вариантах: один от Берканы, другой – от Хагалара. Я его обязательно покажу, но не сейчас. Интересен он тем, насколько по-разному два персонажа, находящиеся в одном месте и в одно время, ощущают себя, как интерпретируют каждую реплику: свою и чужую. Как и предыдущий диалог с Фену, этот тоже был проигран в реальности и вставлен в повесть почти без изменений (разве что с некоторыми купюрами).

Рисунок Берканы – типичная алхимическая лаборатория. Интерес в ней представляют только часы: упомянуты три вида: все встречались в средневековой Европе и мирно сосуществовали. Самые древние из них – солнечные.

Разбор сорок пятой главы

Материал для этой главы пришлось собирать почти год. В изначальном сценарии этой сцены не было: Локи должен был попытаться напасть на Хагалара, фелаг должен был успеть его остановить, а Хагалар только ехидно сказать, что, мол, нападение в лабораториуме караются по закону. Однако в прошлом году мы решили изменить концепцию. Из-за этого пришлось переделывать многое. Например, вставлять в один из диалогов Хагалара и Алгира фразу о том, что с того дня, как Локи попал в поселение, прекратились серьезные нарушения закона. Локи не должен был знать о розгах до нападения, но как он мог не знать, если наказание публичное? Кроме того, вспоминаем начало четвертой части – сон Хагалара. Один из членов фелага писал его просто так, из любви к повести, но я решила не только вставить его в текст, но еще и связать с последующим наказанием. Хагалар видит, как истязает Локи – фактически, это предсказание. По задумке прошлого года Хагалар должен был не сдержаться и повестись на провокацию Локи, но почему вдруг бывалый воин поведется на провокацию мальчишки? Чтобы это выглядело хоть немного логичным, пришлось вставлять намеки на страшное прошлое и на сущность, которая когда-то властвовала магом безраздельно. Как я уже писала несколько раз: Один и Хагалар зеркалят друг друга. Один любит моральные пытки, Хагалар – телесные, однако ему приходилось много лет себя сдерживать. Физические проявления ярости, такие как каменная маска на лице и покраснение глаз придуманы совсем недавно и не мною: нападение на Хагалара породило целую серию альтернативных развитий сюжета. В одной из альтернативок Беркана и Лагур не врываются в дом к Локи, и Хагалар успевает нанести ему легкие телесные повреждения. Именно там, в альтернативке, и появились признаки «бешенства», которые впоследствии вошли в уже в основную версию сценария.

Эта глава – локальная кульминация, сталкивающая лицом к лицу Одина и Хагалара. Оба они жаждут заполучить Локи, оба они насилуют его – один морально, другой физически. Как мы помним по главе в Ванахейме – моральным пыткам отца Локи противостоять не может. Он полностью раздавлен мощью бога, признает свое поражение и готов быть тем, чем угодно Одину. С Хагаларом все иначе. Маг выбирает физическое воздействие и проигрывает. Здесь уже Локи на высоте, и Хагалар, признавая царевича достойным, отказывается от той характеристики, которую дал Локи с первой же встречи – «ребенок». Один победил и заполучил себе Локи. Хагалар проиграл, однако, это вовсе не означает, что он потерял Локи. Жизнь – не математика, и в данном случае проигрыш не означает полный отказ от главного приза.

Наказание розгами я изучала долго и упорно. По этой теме есть даже научные труды, целые книги, сохранилось множество воспоминаний и мучителей, и жертв. Ознакомившись с материалом, я поняла только то, что ничего не поняла. 400-500 розог за раз – смертельно – на этом сходятся все авторы, а вот насчет всего остального… По одним источникам после 35 ударов люди не вставали, по другим – спокойно работали после 200. По одним законам детям нельзя было давать больше 10, и били не по голому телу, по другим – детям точно такого же возраста давали 50-100 ударов по голому телу. В большинстве трактатов советуют бить по заднице просто потому, что там нет внутренних органов и повредить ничего нельзя. При этом есть огромное количество воспоминаний, где обнажали и били по всему телу – от ног до шеи. В одних культурах розгами наказывали только женщин, считая, что розги слишком слабы для мужчин; у нас же на каторге несколько сотен ударов розгами было стандартным наказанием для мужчин, и Достоевский отмечает, что из всех видов наказания розги самые жестокие – боль от них большая, чем от тех же палок (еще одно стандартное каторжное наказание).

Первую половину главы мы смотрим на мир глазами Ивара – от него же мы узнаем много нового о публичном наказании. Страхи Берканы, о которых столько говорилось в прошлой главе, оказываются в большой мере беспочвенными. Публичная порка и изгнание (или смертная казнь) – стандартный набор наказаний для многих неразвитых обществ. Разница только в том, что в поселении акцент делают на унижении, а не на боли – и вот это уже характерно для народов с развитым духовным началом. К сожалению (или к счастью) других наказаний в моей утопии быть не может. Штрафы – так нет частной собственности. Тюремное заключение – так ученые должны работать. Пытки – слишком жестоко. Ссылка – некуда. Можно, конечно, разжаловать ученых до простых рабочих. И, думаю, что подобное даже в редких случаях практиковалось, вот только зачем сперва тратить огромное количество времени на обучение, чтобы потом все усилия пошли прахом?

В этой главе персонажи делятся на три группки. В первой – играющие Локи и Хагалар. Мужеложство, столь любимое большинством авторов, для народов Скандинавии было страшным подозрением (а ужасным обвинением, которое смывалось только кровью, было обвинение в женовидности), поэтому шутки, которыми обмениваются маги, так сильно пугают фелаг – за такое убивать положено. Веревки, превращающиеся в змей, придуманы еще в прошлом году, а вот какие именно это будут змеи – я решала в последний момент. К сожалению, в Исландии змей нет. Я сперва думала на стандартных гадюк или ужей, но потом все же решила посмотреть, какие змеи бывают. Честно говоря, о существовании слепозмеек я до написания главы не догадывалась, Ворд их тоже не знает, в отличие от биологических справочников.

Вторая группа – это Ивар, Беркана и Раиду. Несмотря на разные маски и характеры, всех их объединяет общее настроение: сперва все они чувствуют себя неуютно, потом они вместе пытаются спасти Локи. При описании общего настроения толпы самое сложное – не забыть о том, что персонажи все-таки разные. И даже при примерно одинаковых реакциях, все равно у каждого в той или иной степени будет проявляться индивидуальность. Именно крик любимицы-Берканы заставляет Хагалара обернуться, спокойный Ивар первым пытается выбраться из дома, страстный Раиду силится порвать веревки – это далеко не все мелочи, индивидуализирующие персонажей.

Лагур отделен ото всех. Сперва он, как и обычно, отрешен от мира, зато в конце он единственный, кто в состоянии действовать. Пока друзья Локи пытаются докричаться до разума Хагалара – что есть бессмыслица, он пытается решить проблему – найти медикаменты. Впервые за все главы повести он проявляет себя. И что же мы видим? Фантастическое себялюбие: он прямым текстом заявляет, что является единственным, видящим истину. Он смеет осаживать даже Хагалара, беспокоится в первую очередь за Локи, не позволяет эмоциям взять верх над разумом (Хагалар ошарашен, друзья Локи напуганы – все они уходят из дома, даже не попытавшись помочь царевичу, и только Лагур считает своей обязанностью проследить, все ли в порядке).

Разбор сорок шестой главы

Это последняя глава четвертой части, которая длилась очень долго – почти полтора месяца: с начала апреля и до середины мая. Я не думала заканчивать ее этой главой, но дальнейшие главы посвящены научной революции, а для нее необходимо время. Мы перенесемся на несколько месяцев вперед и окажемся в середине августа – в месяце жатвы хлебов, как его раньше называли.

Особенность этой главы, как и одной из предыдущих, в том, что третья ее часть существует в двух вариантах: от имени Хагалара и от имени Локи. Здесь отличия не столь принципиальны, как в диалоге Хагалара и Берканы, где от точки зрения меняется смысл. Локи и Хагалар видят примерно одно и то же, но то, что очевидно для Локи, неведомо для Хагалара. К сожалению, кое-что из диалога пришлось выкинуть, и некоторые выводы Локи потерялись, однако, они будут обобщены в одной из следующих глав.