Текст книги "Локи все-таки будет судить асгардский суд?"

Автор книги: Ершел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 174 страниц)

– В кого ты превратился? Где тот Локи, которого я знала тысячу зим? Ты изменился до неузнаваемости!

– А каким ты хочешь меня видеть? – спросил царевич раздраженно. – Мама, я пытался доказать, что достоин трона – отец не оценил. Я попытался завоевать трон своими руками – и опять оказался неправ. Сейчас я пытаюсь примириться с участью изгнанника и приспособиться к тому миру, в который вы меня сослали – и ты недовольна. Скажи мне прямо, что я, по-твоему, должен сделать?

– Вернуться домой и даже близко не подходить к Хагалару! – выпалила царица на одном дыхании. Давно Локи не видел в ее глазах, обычно столь родных и добрых, такой решимости. – Не забывай, кто твоя семья, кто тебя по-настоящему любит.

– Я и не забываю, – пробормотал Локи недовольно: неприятно было осознавать, что даже мать считает его виновным и думает, что он совершенно равнодушен к семье. – Я могу задать тебе только один вопрос?

Фригг насторожено кивнула.

– Кто такой Хагалар на самом деле?

Вопрос упал камнем в песок. Воцарилось неловкое молчание. По глазам матери трудно было что-либо понять и распознать какие-то эмоции: она не изменилась в лице, даже бровью не повела, просто отвернула голову. Локи уже решил, что не услышит ответа, но ошибся.

– Спроси у отца. Если он посчитает, что тебе нужно знать, расскажет.

– Отец отдал меня Хагалару, – более уверенно продолжил Локи, чувствуя слабину противника. – Он ему доверяет. Ты же явно против него. Я не понимаю, почему? Он твой родственник?

– Нет, – ответила царица так резко, что Локи понял – расспрашивать дальше бесполезно. Как же хорошо переводить стрелки на отца, которого сейчас нет во дворце.

– Когда он вернется?

– Он точно не говорил мне. Если ты погостишь подольше, то обязательно встретишь его. Хугин и Мунин уже, наверняка, предупредили его о твоем приезде.

– Да, я видел одного из них.

– Локи, – Фригг положила руку на плечо сына и болезненно сжала. – Помни, что тебе всегда здесь рады.

Локи молча обнял мать в ответ, хотя голова его в тот момент была заполнена отнюдь не мыслями о любви и нежности. Не нравились ему все эти тайны и недосказанности. В поселении было проще, там он был просто богом, его слушались почти беспрекословно. В семье он был младшим, в поселении – старшим. И почти все члены семьи что-то от него скрывали, кроме, пожалуй, одного…

– Братец, не ожидал тебя видеть! – пробасил Тор, чуть не налетев на Локи в темных коридорах. – Ты не предупредил о приезде. Как всегда.

– Я и сам не знал, что приеду, – улыбнулся тот в ответ. – Я в этот раз за фенсалирскими лягушками.

– Они несъедобны, ты же помнишь, – хитро сощурив глаза, хохотнул Тор настолько громко, что его голос эхом отразился от стен.

О да, Локи очень хорошо помнил, как они с братом, мучимые голодом, как-то попытались съесть лягушку – ничего не вышло: они не смогли не то, что съесть лягушачью лапку, а даже оторвать ее. Их учили убивать животных, а не мучить. И если охота с гарпуном или луком никогда не представляла проблемы, то вот отсечь лапку земноводному у них так и не получилось. А ведь земноводное даже не сопротивлялось: сидело между ними, смотрело на занесенный кинжал и тихонечко поквакивало.

– Мама говорит, что лягушки в Фенсалире – всего лишь шутка отца, – решил поддержать разговор Локи. – А ведь он всегда убийственно серьезен.

– То с нами, а то с мамой, – откликнулся Тор. – Ты надолго?

– А ты хочешь, чтобы я остался надолго? – спросил в свою очередь Локи, иронично приподняв бровь. Царевичу были не по душе подобные вопросы: от Тора редко можно было дождаться поддержки, так что его попытки строить из себя заботливого братца не увенчались успехом. – Ты же, кажется, не согласен с позицией отца, жаждешь суда и наказания. Ты бы с большим удовольствием посмотрел на мои мучения.

– Бойня в Мидгарде была давно, – буркнул Тор, вмиг посерьезнев. – Если ты оставил мечты о власти…

– Не оставил, – твердо ответил Локи, расплываясь в ехидной ухмылке и с насмешкой наблюдая за реакцией брата: тот сперва помрачнел, потом побагровел, потом сжал руки в кулаки. Локи улыбнулся шире. Еще немного – и взбесившийся братец призовет верный молот. Отметив про себя, что наблюдать за яростью Тора, которую тот безуспешно пытался скрыть, довольно забавно, Локи, наконец, отвел взгляд в сторону.

– Но я оставил мысли о троне, – закончил он. – Тор, я полукровка. Урод, если проще. У меня, скорее всего, не может быть детей, а если и может, то они будут дефектными. Мне просто нет смысла захватывать трон. Я не хочу, чтобы род твоего отца прервался. И да, я хочу власти, но пока мои мечты ограничиваются работой на благо поселения, которое потом может стать благом Асгарда.

– Создашь себе армию из ученых и пойдешь войной на столицу? – невесело хохотнул Тор. – Ну-ну.

– Зачем? – пожал плечами Локи. – Брат, ты недооцениваешь науку. Я живу сейчас в мире ядов. Точнее, я живу там, где яды производятся в огромных количествах. Я могу бросить цианид в вино на каком-нибудь пиру.

Тор насторожился:

– Локи…

– Твой отец уверен, что я этого не сделаю, – вздохнул молодой маг, проигнорировав угрожающие нотки в голосе собеседника. – Не бойся, братец, я предан Асгарду и правящему дому и осознаю, что к нему не принадлежу.

Тор смотрел на него с большим подозрением – не верил, но не спешил ни выкрикивать очередные бессмысленные обвинения, ни нападать. Он глубоко задумался. В нем явно боролись две сущности: любящего брата и будущего правителя. Локи же теперь не ехидничал и не потешался: он устремил пустой взор куда-то сквозь стену и с головой погрузился в невеселые размышления.

– Сможешь в ближайшее время отправить меня в Мидгард? – вдруг ни с того ни с сего спросил Тор, привлекая внимание отвлекшегося Локи.

– Смогу, конечно. Тесеракт в поселении. Приезжай к нам – отправлю. Все скучаешь по своей смертной?

Тор неопределённо пожал плечами.

– Братец, ты и сам прекрасно знаешь, что ни отец, ни мать не благословят ваш брак.

– Я просто хочу ее увидеть, – буркнул Тор. – Ее и моих друзей.

– Да я тебе что, запрещаю? – безразлично хмыкнул Локи в ответ. – Передо мной можешь не оправдываться. Лучше подумай, как сделать так, чтобы отец тебя отпустил.

– С этим проблем не будет.

На том и порешили. Локи не был уверен, что поступил правильно, посвятив брата в свои планы, но слова Ивара насчет проблем с деторождением сильно обеспокоили его. Умом он понимал, что Лафей вряд ли признал бы детей от асиньи, если бы знал, что они будут бесплодны. Но знал ли он? Старшему царевичу было от силы две тысячи зим, он вполне мог быть даже неженат. Если уж захватывать власть в Асгарде, то не только для себя, а и для будущих поколений. Конечно, ребенка можно усыновить, но… Локи сам был усыновленным. И хотя вырос в условиях много лучших, чем те, которые могли предложить биологические родители, все равно принес своим родным массу бед. Если бы он был на месте Всеотца, то давно бы казнил себя. А не прояви Один жалость, он бы остался в Етунхейме и занимал бы какую-нибудь ничтожную должность. Тяжела участь младшего, шестого ребенка в семье. В Асгарде он тоже был младшим, но всего с одним старшим братом, а, значит, вполне радужным будущем. Разумеется, его определит великий бог, но можно попробовать склонить чашу весов в пользу того или иного решения. Командовать учеными Локи нравилось. Нравилось вникать в суть непонятных исследований, которые могли в будущем поднять Асгард на уровень технологичного Мидгарда. Правда, ему категорически не хватало опыта и знаний, но это дело наживное, и, по крайней мере пока, он не мог представить себе более светлого будущего. Военное дело его не привлекало, внешней политики, учитывая империалистическую систему правления, не существовало, внутренней занимались наместники. Ни одного достойного царевича дела. То ли дело курировать исследования, которые помогут Асгарду обрести невероятное могущество, создать настоящие научные школы, поставить образование на широкую ногу – все это казалось Локи чем-то значимым. Каждый ас должен служить делу процветания родного мира, даже если он отверженный. Ближайшие столетия своей жизни Локи готов был посвятить поселению, дело было только за скептично настроенным отцом. Надо было любым способом доказать ему, что более достойного применения блудной полукровке не найти. И пускай поселенцы так и живут в своем закрытом мире, не подходя и близко к столице – так проще их контролировать.

Эти мысли Локи восторженно излагал учителю в их первую встречу. Последние столетия палачи редко занимались своей непосредственной работой, но часто присутствовали на допросах для устрашения преступников. И учителю это дело нравилось даже больше самих пыток. Локи прекрасно знал, что этот ас, способный одной рукой поднять его и связать морским узлом, обладал на редкость черным юмором и большим запасом любви к ближним. Локи он обожал с детства, и царевич отвечал ему полной взаимностью. Он до сих пор помнил, что в тот день, когда они с братом спасовали перед лягушкой, именно учитель угостил их спелыми яблоками. Фрукты почти не утолили голод, но сам знак внимания был очень приятен и даже непривычен для детей. У учителя в сундуке всегда можно было найти какую-нибудь простую еду, которой он охотно делился. Царевичам было очень обидно, что из их покоев к его не вел ни один потайной ход, и долгое время они собирались прокопать его лично – уж слишком часто их лишали еды и запирали одновременно – и в этом случае достать пищу было неоткуда.

– Твои ученые – славные ребята, – сказал учитель после того, как закончил пересказывать в лицах сцену последнего допроса – молодые асы так боялись прославленных мастеров прошлых веков, что были готовы сознаться в чем угодно, только бы избежать мук. – Но запуганные… Помнишь, как тряслись от одного моего вида? Локи, я одобряю твое новое занятие и прекрасно понимаю, почему матушка твоя не одобряет. А вот настоящая одобрила бы – у етунов с наукой отношения получше.

– Та мне не мать, – буркнул Локи, на лице которого при воспоминании о биологической матери нарисовалась гримаса отвращения, смешанного с едва заметным гневом.

– Да я что, настаиваю на обратном? – учитель пятерней взъерошил отросшие волосы, а царевич раздраженно принялся возвращать им приличный вид. – Попробуй с отцом поговорить, может, он оценит. Только не убейся во время прокладки своих труб. Иначе и отца не обрадуешь, и Асгарду не поможешь. Пускай твои преступники все как следуют рассчитают, но ты близко все равно не подходи.

– На мне всегда защитная одежда.

– И все равно не подходи. Еще раз я на твои похороны не пойду.

Локи улыбнулся в ответ.

– Ты как-то говорил, что готов позаниматься со мной, если отец не будет против. Отца нет, но я спросил у мамы – она не возражает.

– О Локи, – рассмеялся учитель, – ну что тебя так тянет помучиться? Ну ладно, если ты так жаждешь, то пойдем. Правда, надо сперва целителя найти.

– Не нужно. У меня есть целительные камни. Растолки их.

– Нет, не положено…

– Я тебя очень прошу, – Локи посмотрел умоляющим взглядом, что было ему совершенно несвойственно: крайне редко царевич опускался до того, что просить кого-либо об услуге. – Не зови никого. У меня есть подозрения насчет… выносливости. Тебе я доверяю. Целителям – нет.

– Ну как скажешь. Но только попробуй свалиться в обморок или умереть от потери крови…

– Недавно у меня была такая возможность, – прошептал Локи настолько тихо, чтобы учитель точно не расслышал.

Ивар гулял с Леди Сиф по самым дальним и темным закоулкам дворца, причем без всякого сопровождения. Если бы рядом с ним была не лучшая воительница Асгарда, он бы решил, что прогулка – прозрачный намек на томление от страсти. Сиф вела себя развязно, дерзко. Так, как вели себя многие девушки поселения, но совсем не так, как должны вести себя благопристойные асиньи, которым с мужчинами не то, что дружить, а даже близко общаться нельзя. Если только это не девы-воительницы. Их было мало, и они много столетий боролись за равноправие. Сиф выглядела так, будто лично приложила руку к становлению класса свободных девушек-воительниц, хотя на самом деле за нее постарались далекие предки. К глубочайшему сожалению Ивара Сиф была настоящим воином: любителем выпить, подраться и поспорить, но не любителем напрягать мозги. Ему даже пришлось последить за своей речью и исключить все шутки и сравнения, связанные с веществами: в поселении их понимал каждый, но ждать этого от дворцовых асов не приходилось. Ивар привык к тому, что мужчины, чуть что, лезут в драку, а женщины обожают языком чесать, но только не в случае с Сиф. Она рассказывала ему о таком количестве драк, из которых вышла победительницей, посрамив именитых мужчин, что Ивар диву давался такой прыти.

– Почем ты приехал один? Где остальные ученые? – это был первый вопрос, который Сиф задала после того, как Ивар закончил петь оду ее красоте, обаянию и бесстрашию.

– Ивар и Раиду? О, они очень заняты, поэтому Локи не взял их с собой.

– Ивар, Раиду, – закусила губу Сиф, – что за дикие клички? Как вы не путаетесь в двадцати четырех именах?

– Путаемся. Поэтому у многих есть прозвища, у некоторых их даже несколько.

– А как тебя зовут? – резко спросила Сиф.

– Ивар.

– Я имею в виду твое настоящее имя.

– Оно настоящее. Иваров и Ингваров в поселении больше всего, потому что эти имена существуют и в большом Асгарде. Многим кажется, что, выбрав реально существующее имя, они меньше отдаляются от большого Асгарда.

– А из какого ты рода? Кто твой отец?

– Этого я не могу тебе сказать.

Сиф посмотрела на него таким взглядом, будто сейчас растерзает, но Ивар мужественно выдержал игру в гляделки. Его не будут уважать, если он покорится грубой силе.

– Жаль, что остальные не приехали, – обижено протянула Сиф, когда поняла, что ответа на свой вопрос не дождется. – Я хотела узнать у них побольше о загадочных словах, которыми они сыпали направо и налево.

– О, естественники обожают свою профессию и готовы говорить о ней часами, – заметил Ивар, приторно улыбаясь. – Но, быть может, и я, скромный маг, смогу удовлетворить любопытство девы-воительницы? Прошу, располагай мною.

– Они говорили что-то про тепловодимость золота, – с трудом вспомнила Сиф. – Что это?

– Теплопроводимость, может быть? Если вкратце, то это способность металла нагреваться от жара огня, – попытался объяснить Ивар как можно проще.

– Любой металл нагревается в огне, иначе у нас не было бы такого превосходного оружия.

– Леди Сиф совершенно права, но не все металлы нагреваются с одной скоростью.

– Любой металл можно растопить, вопрос только во времени, – уверенно заявила Сиф.

Ивар попытался объяснить сущность таких понятий как «температура» и «энергия», но быстро понял, что зря клеветал на Локи. Царевич был тоже непроходимо туп в естественной науке, но знал, по крайней мере, математику и астрономию, а вот Сиф явно всю жизнь только мечом и махала. Ивар пытался растолковать суть создания оружия и так и эдак, но ничего не получалось. Наконец, он махнул рукой и заговорил о другом:

– Прекрасная воительница не может себе даже представить, как я счастлив, что царственный Локи оказал мне огромную честь и привез сюда. Иначе я никак не смог бы познакомиться с подругой самого наследника Одина.

– Я не подруга, а невеста, – буркнула оскорбленная в лучших чувствах Сиф.

– О, так вас можно поздравить со скорой свадьбой? – оживился Ивар. По поселению ходили слухи насчет скорой женитьбы старшего сына Одна, но маг предпочитал не верить бабьим сплетням, а проверять лично. – Значит, ты скоро войдешь в семью богов и сама станешь богиней? Новой хранительницей домашнего очага?

Ивар не мог не заметить, как переменилось лицо Сиф. Уж если ей чего и не хотелось, так это становиться богиней домашнего очага.

– Ты так превозносишь Локи, – ответила она резко. – Неужели все вы очарованы его смазливой внешностью?

– Он бог и сын самого Одина, – пожал плечами Ивар. – Наши жизни и благополучие во многом зависят от него.

– Он вовсе не член царской семьи, не бог, он братоубийца! И с ним в одной семье я никогда не буду, – вспыхнула Сиф, злобно прожигая Ивара сверкающим взглядом. Маг, не представлявший, что его слова вызовут у женщины такую бурю эмоций, опешил и изобразил крайнее удивление. В голове тут же возникло множество вопросов, и главный среди них: какого именно брата Локи убил?

– Тору нездоровится? – немедленно спросил он сочувственным тоном.

– Хвала Одну, здоровится, – ответила Сиф, понемногу успокаиваясь. – Но Локи в свое время сделал все, чтобы это было не так.

– Но он вернулся домой триумфатором, под звуки фанфар и вместе с братом. Даже до нас долетали отголоски праздника в честь воссоединения семьи, – медленно произнес Ивар, выверяя каждое слово. Он так и знал, что с Локи дело нечисто. И если Сиф сейчас расскажет правду, то ему очень повезет. Расскажет, что Локи шпион Одина, что он был прислан в поселении ради раскрытия заговора… Ивар с нетерпением ждал ответа, но Сиф молчала, проводя то и дело рукой по клетке с каравайкой. Ивар не посмел давить, более того, поспешил распрощаться с воительницей, чтобы не вызвать никаких подозрений своим излишним любопытством, но беспокойство, охватившее все его естество, уже ничто не могло заглушить. Он привык брать от жизни все и ни от кого не зависеть. Но с Локи все было иначе: царевич скрывал слишком многое. И не только он. Наверняка его фелаг знал хотя бы часть правды, но не спешил делиться ею с общественностью. А его почему-то не посвятили. Хотя он лучший друг царевича! Ивар настолько увлёкся мысленным возмущением, что не сразу понял, что заблудился. Он стоял в едва освещенном коридоре, ведущем вниз настолько сильно, что Ивару пришлось схватиться за стену. В прошлый раз он не успел осмотреть подземелье дворца да и не особо стремился – было слишком много дел на поверхности. Зато сейчас дел почти не было, а вдалеке слышались приглушенные голоса. Ивар прибавил шагу и вскоре разобрал, что один говоривший, без сомнения, Локи, а вот другой… Не Хогун, не Фандралл. Мужчина. Вольштаг? Нет, не он. Терзаемый любопытством, Ивар вышел на балкон, возвышавшийся над небольшим зальчиком, заполненным сундуками. Больше всего помещение напоминало кладовку. На одном из сундуков расположились двое. Один был действительно Локи, а второй… Стоило Ивару присмотреться повнимательнее, как ноги отказали ему, и он рухнул на пол, заткнув рот рукой, чтобы не издать ни единого звука. Это был учитель Локи. Вполне себе безобидный ас, если не знать, кто он на самом деле. Надо было уйти, но Ивару было страшно даже шелохнуться, не то, что встать на ноги. Зато он прекрасно слышал разговор. Голос палача был мягким и участливым, голос Локи – усталым и… обиженным, что ли? Ивар не мог видеть, но слышал все, вплоть до последнего слова. И ох как ему не понравилось то, что он случайно узнал!

– … если ты мне скажешь.

– Я не могу.

– Локи, продолжать бесполезно – ничего, кроме боли, тренировка не принесет. Ты совершенно не можешь сконцентрироваться.

– Я недавно тренировался с розгами – все получалось!

– Сравнил тоже. Уровень концентрации совсем разный. То розги. А то кнут. Локи, ты излишне напрягаешься, тебя так и тянет посмотреть, что происходит позади. Пока ты не сможешь расслабиться и довериться мне, ничего не выйдет. Ответь мне, что произошло?

– Это было в Мидгарде. На меня напал монстр, выведенный человеческими учеными. Он схватил меня за ногу и… приложил несколько раз о бетонный пол. Я даже понять ничего не успел, не то, что защититься. Если бы на мне не было защитной одежды, я бы погиб… А так отделался красивыми синяками во всю спину.

– Отец знает?

– Конечно нет. Я не рассказывал о таком позоре. Да меня и лечили не во дворце, а уже в поселении.

– Плохо все это, что я могу сказать. Столько столетий тренировок насмарку. Надо бы вернуть тебе форму да времени мало.

– Я могу задержаться.

– Это хорошо. Но без помощи целителя мы точно не обойдемся.

– Да кто угодно. Отец не должен узнать о моей слабости.

– Да он и не узнает. Лучше расскажи о промышленной революции, которую организуешь в его честь – вот он обрадуется.

– Еще рано. Ученые не достигли таких вершин, которые я могу представить на суд самого бога.

Разговор перешел на Одина, потом на Фригг, потом на что-то мелкое и несущественное. Бедный Ивар забыл, как дышать. Все его подозрения, все мелкие детальки разом сложились в целую картину. Никто не мучил Локи, не было никаких пыток, Локи действительно шпион Одина, который просто использует слепое обожание ученых в своих целях, а главное – Локи не собирается завоевывать трон! Ивар не раз слышал, как поселенцы тихонечко обсуждали пока только в рамках светской беседы восхождение Локи на престол. Все считали, что он либо умрет, либо станет царем, многие разрабатывали планы дворцового переворота, а тут оказывается, что карманный бог готов служить только богу-отцу. Ивар был в таком смятении, что чуть не выдал себя. А ведь и правда, Локи никогда не говорил дурно о родителях и никогда не говорил, что жаждет трона. Он просто ни с того ни с сего решил поддержать идеи Раиду. Все считали, что царевич действительно проникся важностью модернизации Асгарда, а, оказывается, все это только ради отца…

Первым порывом Ивара было немедленно вернуться в поселение, и больших усилий стоило остаться на месте и обдумать ситуацию. Ему не поверят. В лучшем случае, не воспримут всерьез и обсмеют, а в худшем обзовут предателем и перестанут общаться. Или, что еще хуже, расскажут Локи. Поселенцы видели в царевиче путеводную звезду, надежду на изменение своей никчемной жизни. И только он пока знал, что если их жизнь и изменится, то только к худшему, а скорее всего закончится в скором времени виселицей. Но как им это доказать? Он обычный ученый, даже не мастер. Если еще до пламенных речей Локи о благе Асгарда что-то можно было изменить, то сейчас уже нет. И когда Локи поймет, что ученые готовы идти за ним по трупу Одина, то сдаст их отцу. Ивар медленно провел рукой по шее. К етуну поселенцев, которые никогда не ценили его по достоинству, надо спасаться самому. Он уже однажды попытался открыть глаза Раиду на нечистоту помыслов Локи – едва ноги унес. Хватит. Наигрался в благородство. Оно никогда ни к чему хорошему не приводило: в лучшем случае тебя посмертно воспоют в легендах. Но жить-то хочется в своем теле еще добрую тысячу зим, а не в народной памяти. Решено: он попадет ко двору, будет и при Локи, и при Торе. Станет другом и советником обоих царевичей. В этом мире непроходимой глупости и лжи о лучшей доле нельзя и мечтать. Комментарий к Глава 50 http://vk.com/photo-57908144_348876899

Каравайка

====== Глава 51 ======

– Это бред! – заявила Наутиз, зло сверкая глазами в сторону своего мастера. – Чтобы сбежать, нужна цель, а ее у Ансур не было. К тому же она панически боится мужчин.

– Все факты против нее, – устало ответил мастер медицины. – Ее нет в поселении третий день. Не оправдывай ее.

– Я не оправдываю, я поясняю. Мы ели вместе, мы спали вместе, – уже почти кричала Нутиз, все больше выходя из себя. – Она не из тех, кто может выжидать-выжидать, разыгрывать из себя недотрогу, а потом по-тихому сбежать!

– Хорошо. Ты знаешь, где она? – спросил мастер магиологии.

– Я – нет!

– Вот в том-то и дело.

Наутиз заскрежетала зубами, но промолчала. Крыть было нечем. Она никак не могла защитить подругу да и не имела большого желания делать это. Когда до нее дошли слухи о побеге, она сразу подумала на Ансур: слишком давно та не приходила ночевать. Наутиз уже готова была поверить даже в то, что целительница, наконец, завела отношения с кем-то из соседей, но нет, в случившемся не оказалось никакой романтической подоплеки. Через две ночи после обнаружения исчезновения Тессеракта в поселение в срочном порядке вызвали логистов Мидгарда. Они явились незамедлительно, ругаясь, правда, на чем свет стоит.

– Вы срываете мне выгодную сделку! – вопил один. – Не смейте закрывать портал, мне надо позвонить.

И он еще минут сорок ругался с кем-то на шведском, порой переходя на типично асгардские выражения.

– Надеюсь, вы оторвали нас от дел из-за чего-то крайне срочного, – недовольно пробурчал другой. – В моей стране сейчас четыре часа дня, работа в самом разгаре. Отлучку заметят – будет скандал. А у нас еще везде камеры слежения и пропускная система.

– Голубчик, скажи мне, где Эвар? – перебил его мастер логистики. – Я его не вижу. Всех вижу, а его нет.

– Мы не смогли ему дозвониться, – откликнулся Дагар. – И в скайпе его нет, и на фейсбуке.

– Я попытался связаться с его друзьями и девушкой, но тщетно, – добавил другой логист.

Так нашли первого пропавшего. Следом вычислили Ансур. Шестнадцать медиков обнаружились в домах исцеления, а семнадцатой нигде не было. Поселенцы утвердились в мысли, что сбежали двое, скорее всего, страстно влюбленные друг в друга. Наутиз только фыркала, в красках представляя себе влюбленную Ансур. Тем временем, мастера позвали библиотекарей и составили списки подчиненных. Перепись заняла больше суток, но зато теперь в памяти компьютера и на бумаге хранились ряды прозвищ и кратких описаний их носителей. Малое количество имен столь сильно мешало переписи, что мастер медицины предложил дать названия длинным домам, в которых ученые ночевали. За каждым поселенцем было закреплено определенное место, которое он не менял столетиями. Идею одобрили, правда, разразились споры по поводу названий. Одни считали, что надо увековечить имя бога, другие – что его деяния. Спорили долго, сошлись на том, чтобы прикрепить на крышу каждого дома изображение какого-нибудь зверя, любимого богом. Бог из поселения уехал три ночи назад, спросить было не у кого, однако многие считали, что прекрасно разбираются во вкусах Локи, возможно, даже лучше него самого. Наутиз не принимала участия в споре, но с большим удовольствием наблюдала за ним и делала вместе с Ингваром ставки насчет того, какое именно животное на какой дом поместят. В результате проиграли оба, потому что мастера решили повесить на крыши не животных, а еду – уж о вкусовых пристрастиях царевича все были осведомлены… Так в поселении появился дом Конфектов, дом Джекфрута, дом Молока, дом Чоколатля и прочие. Наутиз первая узнала о том, что отныне живет в доме Морской Капусты. Сие растение она любила, но даже представить себе не могла, как именно ее изображение будет смотреться на крыше огромного дома.

Когда долгие переименования, запись и допросы, наконец, закончились, не досчитались Алгира – естественника, помешанного на электричестве, одного из ведущих специалистов в области тока, на которого возлагали огромные надежды. Он сбежал вместе с Ансур. Или Ансур сбежала вместе с ним – Наутиз было все равно. Она чувствовала себя преданной и жаждала мести.

– А ведь мы ничего не знаем об их прошлом, – сетовал мастер естественных наук. – Быть может, это кто-то из маньяков или убийц.

– В любом случае, их надо вернуть обратно, – тяжело вздохнул мастер крестьянства, которому пришлось отвлекать от работы всех своих подчиненных ради бессмысленной переписи.

– И что потом? – вперед вышел целитель Алгир. – Что вы предлагаете потом? Изгнать? Запороть до смерти? Повесить? Наши законы не предполагают наказания за их преступление.

– Сперва их, а, главное, Тессеракт, надо вернуть, – откликнулся Хагалар, – а потом уже решать, как наказывать.

– Я хорошо знаю Алгира, – ответил целитель. – А Ансур часто ассистировала мне. Я смогу вернуть их домой без лишнего шума.

– А я буду твоим проводником, – выступил Дагар.

– Я с вами, – вспыхнула Наутиз, пропуская парочку магов, которым, очевидно, надоело собрание, и они спешили вернуться к работе.

– Нет, – жестко ответил мастер естественных наук. – Ты пойдешь в Хельхейм беседовать с Гуттенбергом. Мы и так отложили поездку. Хель может разгневаться.

И снова Наутиз не нашла достойного ответа. Ехать в Хельхейм сейчас, когда ей выпал шанс попасть в Мидгард и высказать Ансур все, что она думает по поводу предательства! А еще лучше не высказывать, а отомстить. Тонко, но болезненно, так, чтобы подруга до конца дней вспоминала… Хотя и у Хельхейма есть свои плюсы – она поедет туда вместе с Ингваром. Наутиз бросила кокетливый взгляд в его сторону. Когда Локи взойдет на трон, а поселение перестанет быть тюрьмой, она точно выйдет замуж. Ингвар нравился ей больше всех мужчин поселения. И пусть многие считали, что она флиртовала с естественником Иваром, но это только для отвода глаз, для того, чтобы заставить Ингвара ревновать. Он никогда не примет безответно влюбленную в него женщину, но примет ту, которая ради него расстанется с другим. По крайне мере, Наутиз на это очень надеялась. Ингвар был единственным приятным дополнением к вылазке в Хельхейм. Предстоящая встреча с Гуттенбергом, почти наверняка говорящем на жуткой смеси пяти немецких наречий, навевала тоску. Урур будет рядом, но от него мало толку. Толк был бы от невыносимого обычно мага-Ивара, но, как назло, именно он увез Локи в столицу. Нет бы Хагалару в проводники выбрать кого-нибудь другого!

– Я сойду в Мидгард, – послышался глубокий грудной голос, на который обернулись, в первую очередь, мужчины. В дверях стояла она: гроза мужчин, коварная соблазнительница и самая очаровательная из всех маньяков, когда-либо рождавшихся в девяти мирах – Черная Вдова. Наутиз не водила с ней близкого знакомства, но уважала за гору трупов, которую та оставила за собой перед побегом в поселение.

– Я совращу Алгира, – прошептала она томно, и напряжение в душной комнате сразу возросло, – а, если понадобится, то и Ансур.

Фену выставила вперед ногу, чуть обнажив стройную лодыжку. Ее проводили глазами все, в том числе и Ингвар. Наутиз не могла позволить ему увлечься чарами известной убийцы, поэтому, сославшись на духоту, вышла на свежий воздух, увлекая его за собой.

– Немцы прекрасны и бесконечны с их двадцатью пятью корявыми наречиями, – посетовала она, дергая Ингвара за руку – мысленно он все еще стоял рядом с Фену, целуя ее стройные ножки. – И Гуттенберг в особенности. Кстати, ты в курсе, что в благодарность надо будет спеть ему? Я бы на месте мастеров включила голову, прежде чем отдавать такой приказ. Пение. В моем исполнении. Это будет весело.

– Вот ведь Фену! – бросил Ингвар фразу в никуда, соизволяя переключить внимание на Наутиз. – Так, надо подготовиться к поездке. Пока вы будете общаться с учеными, я успею дойти до Берега Мертвеца.

Наутиз в третий раз за последние полчаса лишилась дара речи. На этот раз от неслыханной наглости. Хель вполне могла уметь читать мысли. Если она поймет, что Ингвар явился в ее мир из любопытства и жажды славы, то вполне может не выпустить его обратно в Асгард! Наутиз наивно полагала, что он пойдет с ней и поможет разговорить Гуттенберга, а он, оказывается, собирается променять ее на опасные развлечения! Сперва смоталась Ансур, а теперь еще и он! Одиночество! Наутиз всегда чувствовала себя одинокой. Всегда находились те, кто издевался над ней: в собственной семье, в семье мужа, теперь здесь. Она раз за разом морально уничтожала своих врагов или переманивала на свою сторону. За годы она натренировалась, стала почти виртуозом, но борьба отнимала очень много сил.