Текст книги "Локи все-таки будет судить асгардский суд?"

Автор книги: Ершел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 174 страниц)

Разбор тридцать первой главы

Написание этой главы заняло просто невероятное количество времени: с января по ноябрь этого года. Задолго до того, как я занялась вплотную Индонезией, я уже знала, что в Ванахейме будет проходить кульминация, последний диалог Одина-Локи, который должен стать логическим завершением многих линий, описанных в предыдущих частях. Первые тридцать глав Локи с Одином сражался. В тридцать первой Один размазывает Локи по стенке, а вот дальше происходит духовное возрождение и становление персонажа как самостоятельной личности.

В январе я еще не представляла, как именно будут развиваться события в этом диалоге, но на помощь пришла Моргеон. Мы как раз думали, чем заканчивать первую часть «Вектора для хаоса» и пришли к выводу, что и там нужен одинолокиевский диалог, который расставит все на свои места. Правда, цели у диалогов были совершенно разные: мой Один должен был Локи раздавить, а ее – вернуть в семью. Мы потратили много часов на составление диалогов, после этого мы их проигрывали, прикидывая, какие именно движения лучше всего подойдут персонажам. Так, изначально ни царапания фикуса в «Векторе», ни откидывания в кресло или вставания на колени в «Суде» не было, все эти действия просто оказались наиболее логичными во время театральной постановки. Правда, в реальности был не фикус, а обычное дерево, но тут уж пришлось подключить фантазию.

В результате проигрывания диалогов мы пришли к интересному выводу: в случае «Вектора» все монологи персонажей так и хотелось разбавить какой-нибудь реакцией оппонента, хоть банальными «Да, конечно, знал», в «Суде» же все наоборот – монологи нельзя рушить. В первом случае мы имели дело с равноправными партнерами, которые пытались услышать друг друга; во втором же все наоборот – каждый давит на собеседника и не хочет понять его точку зрения.

В конце января диалог (совершенно голый, без слов автора) был привезен Дормоуз, и ей он страшно не понравился. С ее точки зрения, Локи нельзя было добивать. Однако если этого не делать, то Локи бы вновь стал сражаться с Одином, а расписывать еще несколько их сложнейший диалогов не хотелось, это был бы бег по кругу.

В феврале–марте было проведено несколько редакций диалога, вставлены действия, пока еще только в скобках.

С апреля по август диалог лежал нетронутым. И вот в конце лета я попыталась превратить его во что-то стоящее. Моргеон не принимала участия в создании полной версии главы, мне пришлось справляться со всем самой, и это оказалось очень трудно. Диалог должен был быть эмоциональным, но при этом не истеричным. Я персонажей не чувствую, эмоции прописать не могу, но и Дормоуз тоже не могла, потому что это был не ее диалог (все прочие диалоги Одина-Локи мы делали с ней). В результате мне пришлось справляться самой. Тут на помощь пришла Батерфлай, которая переделала текст чуть менее, чем полностью, поставила перед персонажами несколько другие цели, перевернула даже мое восприятие этой сцены.

В результате получилось то, что получилось. Теоретически здесь можно разбирать хоть каждую строчку, но я этого делать не стану, расскажу только об основных приемах, которые использовала.

В первую очередь, это «кривое зеркало»: в первый день Один предлагает Локи казнь, в третий день он его убивает, разве что казнь должна была быть физической, а стала моральной.

Во-вторых, антитеза: Локи пытался на колени поставить людей в Штутгарте, в результате ему сперва пришлось вставать на колени перед иноземным добрым духом (глава об Адоро), а потом признавать, что он сам ничтожество по сравнению с отцом.

В-третьих, благодаря попеременной смене лиц повествования удалось показать, что каждый персонаж играет и считает, что выигрывает. По крайней мере, до середины главы это борьба на равных, и лишь потом Локи сдается и принимает позицию отца.

В-четвертых, кольцевая композиция: начали с подарка матери, им и закончили, при этом узнали, что Один изначально знал ответ на поставленный вопрос.

В-пятых, огромную роль играют конфекты: они рассыпаны по полу, подобно разбившемуся на мелкие дребезги внутреннему миру Локи. Один раздавливает их без капли жалости, как и самого Локи.

Все эти мелкие моменты придают главе живости и разбавляют тяжелый для восприятия диалог.

Разбор тридцать второй главы

Надеюсь, эта глава – последняя, разделенная на три не совсем равные части, и в дальнейшем мы будем описывать одну локацию в каждой главе.

Первая часть – младшая царевна в поселении. Поскольку у Ётунхейма нет прототипа в реальном мире, то приходится ограничиваться самыми общими словами: не перечислять ни еду, ни мебель, фактически ничего не описывать. Это позволяет несколько увеличить темп повествования, но подобная быстрота выделяется на общем тягучем фоне (что не осталось незамеченным фелагом).

Царевны Ётунхейма должны иметь свои характерные особенности, не похожие ни на какие асгардские, хотя бы потому, что они не просто другой национальности (а попробуйте подружиться к китайцем или турком – сразу поймете, насколько они отличаются от европейцев), они другого биологического вида. Полуненормальная речь появилась еще в прошлых главах, теперь дело за малым – за некими особенностями поведения, которые должны объясняться физическими параметрами, происхождением или воспитанием. Я в первую очередь брала за основу чересчур высокий рост. Для ётунши все асы – что-то вроде живых кукол. Забавных, интересных, но кукол, поэтому их можно переставлять с места на место и не особо считаться с их желаниями. Внимание царевны тоже легко переключается (столько асов – и все новые): надоела Беркана – поиграем в Фену, надоест магичка – еще в кого-нибудь. Поскольку девушка росла в одиночестве – для нее невыносимо общество нескольких асов сразу, у нее слишком сильно рассеивается внимание. То есть особенности характера и поведения являются не новым слоем личности, а только следствием продуманной ранее биографии.

С асами возникла заминка. Изначально все присутствовали в комнате на протяжении всей главы, просто разговаривали маленькими группками, но, как верно заметил фелаг, получалось очень сумбурно и непонятно. Например, оба Ивара во время основного действа совершенно не нужны. Один должен привести царевну, другой Беркану – на этом их функции исчерпываются, но как их увести из комнаты? Сложно придумать объективную причину, по которой они оставили бы сиятельную гостью. Единственным более-менее правдоподобным вариантом была просьба самой царевны. Из-за ухода Ивара пришлось менять фокального персонажа. С Берканой я почти не работала раньше, и характера у нее нет. В результате появление Фену приобрело совершенно другой оттенок. Изначально мы смотрели на нее глазами влюбленного Ивара, а теперь-то ведущая Беркана! Как она относится к сей героине? Вспомнив все то, что мне говорили медики насчет людей, которые переживали страшные ожоги, я решила, что ведущей эмоцией должна быть зависть. Получилось очередное зеркало: красавица и уродина, хотя, воистину, в этой главе зеркал быть не должно. Беркана завидует и едва не ненавидит столь успешную во всех начинаниях Фену, особенно обидно ей за Хагалара, которого она считает своим. Сама Фену Беркану презирает.

Алхимия, вложенная в уста магиолога, на редкость интересна. Это настоящая расшифровка одной из алхимических записей средневековья. Да, именно так образно алхимики и писали. Правда, в расшифровке множество ошибок, поэтому я вставила ее в текст схематично и не стала углубляться в подробности. Второй текст не расшифрован, поэтому точно не знаю, откуда же должна появиться человеческая кровь.

Хагалар, Фену и Беркана – трое главных персонажей этой главы. Подобно черту и ангелу, Хагалар и Фену тянут Беркану в разные стороны. Можно было бы сказать, что Хагалар победил, если бы Беркана отказалась от ритуала по его просьбе. Но на самом деле ей противна даже сама мысль о смерти ребенка. В будущем ей придется столкнуться с последствиями своего выбора.

Царевна рассказывает о своем народе, пересказывает биографию Локи. Теперь уже многое начинает вырисовываться. Вот-вот станет известна большая часть правды (полная в тексте так и не будет представлена, разве что намеками).

Кроме того, мы частично узнаем историю Фену. Она формировалась и под влиянием самого персонажа, и под влиянием того, чьими словами Фену говорит. Прописывать такого персонажа очень сложно, особенно его поведение и показные эмоции, ну да, благо, эмоциями не я занимаюсь – тут Фену повезло. Среди всех присутствующих, именно она наиболее интересна царевне как нестандартно мыслящая – еще один повод зависти для Берканы.

Тор в Африке. Изначально он был в Калькутте, но потом я поняла, что это большой город, а мне нужна деревня. Попытки найти какую-нибудь захолустную деревню не увенчались успехом, поэтому я решила не уточнять, где именно трудится доктор. Потом пришел фелаг и заявил, что Беннер не стал бы возвращаться туда, откуда его уже однажды забрали. Пришлось срочно менять Индию на Африку.

Я не смотрела другие фильмы с Халком, но благодаря членам фелага, которые смотрели, заинтересованные лица смогут найти отсылки к некоторым фактом из прочих фильмов.

Тор и так плохо понимает людей, даже Нью-Йорка, а тут еще и другая часть света. Его поражает все: толпа, воровство, бедность. Он сравнивает Африку с Ванахеймом, и мы видим совершенно другой Ванахейм, не тот, в котором гуляет идеалист-Локи. Для Тора это не мир мечты, а мир грязи и бедности, чуть ли не символ разрухи. Брюс Беннер – это тот, кто должен был утвердить Тора в мысли, что Мидгард надо защищать, причем от людей, а не от всяких читтаури., и с этой задачей он справился вполне успешно. Сначала я думала пройтись по глобальным проблемам человечества, но потом мне подсказали, что Тор не то существо, которого сильно волнует что-то глобальное, зато вот конкретика – это да. Из-за этого пришлось запирать в психиатрическую клинику Селвига, и не давать Тору возможности его спасти (заодно не надо будет вводить в повествование лишнюю линию). Вспомним, Джейн говорила, что с ним все в порядке и думала искать у него помощи от домогательств Тора – значит, она ничего не знает о том, что происходит с коллегой.

Тема медицины, поднимавшаяся в первой части главы, воплощается и во второй. Беннер помогает людям как может, но его бояться: девочка, проводив Тора, быстро убегает, толпа не решается войти к нему. Божественная медицина, как и предупреждал доктор, произвела фурор, так что теперь Тора долго придется сидеть в осаде.

После блеска Нью-Йорка Тор особенно остро видит все противоречия мира людей, и они ему не нравятся.

Речь Беннера не подделывалась под фильм, так как его слов слишком мало. Беннеру, в отличие от Старка, нет до Локи как до личности никакого дела. Он даже не спрашивает, что с тем случилось. Для него очевидно, что могли применить одно из нескольких наказаний, какое именно – не важно. А вот как пациент Локи его очень и очень интересует, но он из тех людей, которые не будет ничего делать для достижения не такой уж и глобальной цели. Как монстр монстра он его достаточно хорошо понимает и полагает, что силу Локи можно направить на благо. И он допускает глобальную ошибку, говоря об этом Тору прямо: тот таки доходит до мысли, что безумны те, кто пытается уничтожить себя, а раз Локи надо лечить, то и человечество тоже.

Последний день Раиду на Земле создавался с большими трудностями. Я смутно представляла себе, какие изобретения человечества в большей мере понравятся асам. Помогли консультанты по научной революции, теперь я хотя бы примерно знаю, что делать дальше.

Начало главы было сделано еще в Штутгарте. Я прошлась по всем местам, которые должен был посетить Раиду (он еще вернется в Штутгарт, и экскурсия по этому городу продолжится, например, мы побываем в самых знаменитых музеях). Бродила я по Штутгарту, меняя зрение, то есть старалась обращать внимание на то, на что мог бы обратить внимание тот, кто никогда не был в большом городе 21-го века. Это было очень интересно. У меня отфографирован весь маршрут от дома Алгира на Вераштрассе до оперного театра, а, кроме того, сделано несколько страниц записей – немногое из этого войдет в практическую часть, но никогда заранее не знаешь, какая именно подробность попадет в окончательный вариант. Пока вот пригодились столб, люк и множество табличек. Пригодится ли автобусная остановка и магазин сантехники – не могу сказать.

Я изначально знала, что действие третьей части происходит в феврале, но до этой главы не знала, когда же именно. Зато теперь, благодаря диалогу логистов, можно выявить точную дату вплоть до дня (новости подобраны таким образом, что дата точно вырисовывается). Единственное, в чем я не уверена, так это в погоде. Я нашла архив погоды за нужный период, но не могу сказать, лежал ли снег в то время или нет, могу только с уверенностью сказать, что он не шел и что температура была примерно около нуля.

Поход по магазинам глазами Раиду тоже было интересно описывать. Но если поход за ручками или телефоном я могу себе представить, то вот как покупают вертолеты, понятия не имею, к сожалению. Надеюсь, никакие особенные процедуры не требуются. С ручками возникла небольшая заминка: изначально я была уверена, что можно купить несколько коробок ручек и карандашей, но оказалось, что нет, что в таком количестве их в магазин не завозят. Сразу же исчезла проблема с доставкой нескольких тысяч письменных инструментов в Асгард.

Вопрос денег в главах про Штутгарт стоит достаточно остро: Алгир тратит огромные средства на удовлетворение потребностей Раиду, впоследствии в ресторане непонятно, кто за кого платил, ведь Алгир пришел последним и ушел первым. Вопрос денег – один из краеугольных, который будет поднят впоследствии, когда фелаг столкнется с людьми. Поскольку в поселении все – одна семья и всё общее, то не имеет значения, кто платит в данный момент. Людям, особенно американцам, такого не понять. Кафе, разумеется, существует на самом деле. Я сидела в нем достаточно долго, описывая обстановку и переписывая меня. Жаль, не додумалась записать имя официантки.

Разговор логистов писать было трудно, но забавно. Люблю заигрывать с историей. В данном случае мы немного узнаем о политике Норвегии: Столтенберг и Эмма – это последовательно сменившие друг друга премьер-министры, история с Афганистаном имела место зимой 13-го года. Теиде – это вулкан острова Тенерифе. Я хорошо знаю природу вокруг него, она и в самом деле напоминает некоторые районы Исландии. Милан и Барселона, как легко догадаться, это футбольные команды, которые играли 20 февраля 2013 года, причем болельщики считали, что выиграет Барселона. В истории Франции в конце, полагаю, не стоит ничего пояснять. Что же касается последней фразы насчет Каплан, то она стреляла в Ленина, а эрцгерцога Франца Фердинанта застрелил сербский гимназист, из-за чего началась Первая Мировая война. Рентгеновский аппарат действительно назван по имени физика Рёнтгена, который и открыл Х-лучи и первый среди физиков получил Нобелевскую премию. Тунгусский метеорит упал на территорию Сибири в начале 20-го века.

В тексте специально допущено несколько ошибок: во-первых, Ванахейм – это не Китай, климат совершенно не схожий; во-вторых, Тунгусский метеорит падал не в Советский Союз, а еще в царскую Россию, в-третьих, СССР, Чехословакия и Югославия распадались не в одно время (1991, 1993, 1991). Но что для богов какие-то два года?

Особенные сложности возникли с формированием речи логистов. Я специально долгое время наблюдала за мужской речью в мужской или же почти мужской компании. Говорят в них действительно примерно так, как я и описала, разве что сдабривают реплики нецензурными выражениями. Конечно, после тридцати глав чистой асгардской речи, современная звучит дико, но, что поделать, логисты слишком давно живут на Земле, да еще и шифруются.

Дагар и Ингвар – предпоследние из основных участников революций. Оба насмехаются над невежеством Раиду и оба проникаются его идеями. Ингвар знаком с Наутиз, как мы помним по прошлым главам – это сыграет свою роль в будущем. Придумывались эти два образа достаточно тяжело, потому что по сюжету два персонажа достаточно похожи, но все же кое-чем отличаются. Например, отношением к людям: одного бесит продажность людей, другой пользуется ею. Один совсем несдержан в выражениях, другой более скромен. В будущем, когда эти герои будут действовать вместе, придется придумывать более заметные различия.

Идеи Раиду утопичны, это особенно хорошо видно сейчас, когда с ним разговаривают те, кто лучше него знает, как функционирует современное производство, но кто сможет остановить того, кто считает себя чуть не посланником божьим? Раиду дезинформирует всех, утверждая, что пришел от имени Локи (знал бы сам Локи, что творят от его имени…), он уже сам верит в то, что Бог на все согласен. Аукается тема первого знакомства с фелагом – рентген. Насколько будет удивлен Локи, когда к его ногам сложат сей замысловатый инструмент?

Все логисты в той или иной мере осведомлены о событиях в Манхэттене, а кто-то и о штутгартской вылазке. Но, разумеется, для них все произошедшее не более чем развлечение, и уж никак не преступление. Раиду и рад был бы узнать подробности у новых знакомых, но они сами ничего не знают.

Идея Варкрафта не моя, но, как мне показалось, она может хорошо вписаться в общую канву повествования. Насколько увлечет Раиду глупая игра – решать буду не я.

Разбор тридцать третьей главы

Эта глава переделывалась три раза до того, как попала в руки большинству членов фелага. В первом варианте Локи после расспросов о младшей царевне приходил во вполне благодушное настроение и раздаривал подарки, привезенные из Ванахейма. Мы решили, что такая смена эмоционального настроения для персонажа нехарактерна. Решили, что он обязательно должен злиться на случившееся и не желать дальше работать с предателями. Однако вернуться во дворец он тоже не может. Тогда возникла идея отправить его в другой мир на пару месяцев, благо Один четко сказал, чтобы дома он не появлялся. И даже было три варианта: Муспельхельм, Свартальвхельм или Юсальвхельм – за каждый из миров выступал кто-то из фелага, другие были категорически против самой мысли об отправке Локи в неизвестность. Третья идея примирила всех: Локи остался-таки в поселении и пригрозил поселенцам смертью в случае, если они не починят артефакт. Было несколько вариантов того, кем именно Локи успокаивать: Берканой с молениями, Алгиром с опиумом или Фену с чисто женским подходом. Остановились на Раиду. Сперва часть с ним была написана от его лица и явно зеркалила кульминацию: насколько Локи подобострастно смотрит на отца, настолько же подобострастно Раиду смотрит на Локи. Потом решили-таки делать разговор от имени дико гордого собой Локи, так что повторяющиеся мотивы с 31-й главой перестали быть настолько заметными.

Изначально глава состояла из четырех кусочков, к концу – из шести. Первый претерпел большие изменения: смерть животного была описана в трех строчках, а стала в двадцати, диалога на ярмарке не было. Долго мы думали, а не уронить ли Тессеракт с Радужного моста, когда Один дает Локи выбор: ехать в поселение или домой. Потом решили-таки не ронять, ибо февраль – Локи бы, искупавшись в море, подхватил воспаление легких или что похуже.

Второй отрывок изначально был от имени Ивара, и присутствовали в нем семеро, которые были особо и не нужны. Впоследствии отрывок лишился не только большей части персонажей, но и фокального: мы смотрим на действия не через призму какого-нибудь героя, а сверху. Алхимия мешается с достижениями в области медицины. Я достаточно долго расспрашивала своих врачей на тему того, что именно должно было развиться в мире, который измывается над преступниками. Мне ответили, что, в первую очередь, хирургия. Случайно получилось так, что в повести есть три персонажа со странными глазами: у царевны они изумрудные, у Наутиз – бесцветные, а у Раиду – разноцветные. В этом отрывке все обладатели странных глаз лично или же заочно, но столкнулись. Для царевны асы не более чем куклы, которых она переставляет с места на место. Что сейчас Наутиз, что в следующем эпизоде Ивара.

В третьем отрывке мы возвращаемся к Локи. Он любуется Исландией, сравнивает ее с Индонезией. Отдельные проблемы возникли с птицей, которую он видит: почти все пернатые Исландии перелетные. В поселении Локи сразу же бросается в лабораториум и встречает старшую сестру. Разумеется, она на него мало похожа, но у страха глаза велики, и Локи видит то, что хочет видеть. Дальнейший полилог придумывался достаточно долго. Изначально в нем была Наутиз, потом ее заменили на Фену, так как Локи еще рано лично встречаться с естественницей. Все думы Локи заняты отцом и осознанием «какой же он великий и какой я ничтожный». Этот восторг очень похож на тот восторг, который испытывает Раиду к богу, и было очень сложно не свести образ Локи к образу Раиду. Благо, фелаг всегда на страже. Если я делаю восторг Раиду, значит, просто другой человек должен делать восторг Локи, и тогда не будет похоже.

Дальнейшие две части вставные: в изначальном варианте главы их не было. Фену рассказывал Ивару, что Раиду увлечен Варкрафтом, и все, теперь же пришлось отрывать естественника от компьютера и возвращать в поселение. Сама идея Раиду с Варкрафтом принадлежит одной из читательниц, но она очень хорошо вписалась в контекст. «Варкрафт» переводится с английского как «мастерство войны», но ученые пытаются перевести его с немецкого, поэтому и получают такую бессмыслицу как «высшую силу».

Раиду и так работал на износ последние месяцы, а тут еще и нашел для себя компьютер – довести его до того состояния, которое понадобится в следующей главе, уже не так и сложно. Чем больше увлечен Раиду: Локи или преобразованиями Асгарда, не могу сказать даже я, и прав Локи, когда говорит, что Мидгард свел ученого с ума.

Продолжение сцены с Раиду уже от имени Локи меняло фокального персонажа. Изначально мы смотрели на бога глазами Раиду и падали на колени в снег, так как Локи не стал бы пускать кого-либо в свою крепость. Потом мы вспомнили, что таки зима и Локи холодно. Пришлось заводить в прихожую, хотя я до сих пор не уверена, что подобные маленькие комнатки существовали в исландских домах. Локи противопоставляет свое ётунское происхождение и асгардское воспитание – встреча с сестрой не прошла даром. Много глав назад мы видели их возможную встречу во сне. Частично он таки сбудется, но не прямо сейчас. Локи, униженный Одином, наслаждается подобострастием Раиду и узнает о промышленной революции. Изначально мы считали, что он не будет знать о ней до последнего, потом решили, что это знание нам в дальнейшем не помешает. Локи и рад бы казнить поселенцев, но использовать их на благо бога-отца ему хочется больше. Если бы он знал, что Один не всеведущ и понятия не имеет о том, то творится в поселении… Но таких мыслей у юного бога сейчас быть не может. Если бы он рассказал о тайне немецкого, о том, что на самом деле происходит в мире отверженных, то многое пошло бы по-другому.

Последняя часть написана от имени Фригг и демонстрирует настроение в семье. Один самоуверен и считает, что сделает из Локи то, то ему нужно. Причем даже коронацию старшего сына он не может провести, пока младший не будет готов говорить его словами. Фригг наоборот жаждет славы старшему. Локи ее мало интересует. Она хочет забрать его из чуждого мира во многом из-за Хагалара, а совершенно не потому, что жаждет его видеть. Тор больше обеспокоен Мидгардом, чем проблемами Асгарда. Подарок от Локи изначально не должен был быть открыт, но оказалось, что не очевидно, что именно Локи подарил брату. Один ошибся в подарке жене – не так и важно ему было выполнить ее просьбу. Зато подумал о воронах. В прошлых главах вороны были угнетающим и подавляющим элементом «декора», здесь же, наоборот, расслабляющим. Мы узнаем много нового о шутках Всеотца, о жизни Фригг до замужества. Аукаются горы, на которые так любит подниматься Тор, причем обязательно зимой.

В этой главе нет глобальных описаний быта и природы, но зато есть множество мелких вставок: сланцевые ножи, покрытый пеплом снег, охота с соколами на морских птиц и прочее. Все эти мелочи механически вставлялись в главу уже после ее первичного написания, придавая ей нужный колорит.

Эта глава – последняя в третьей части. И вновь почти у всех основных персонажей изменились жизненные цели:

Один – построить Локи заново;

Фригг – короновать Тора, женить его на Сиф;

Тор – разобраться с проблемами Мидгарда, жениться на Джейн;

Локи – стать достойным воспитанником Одина, бросить к его ногам новый Асгард;

Раиду – провести промышленную революцию, бросить к ногам Локи новый Асгард;

Ивар – укрепить отношения ученых Ётунхейма и Асгарда.

====== ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ Глава 34 ======

Столица Асгарда совершенно не изменилась за время моего отсутствия. И площадь тоже не изменилась. Лучи заходящего солнца все также, как и много столетий назад, омывают стены золотого города, отражаясь и освещая всю площадку почти божественным светом. А внизу, в отдалении, толпимся мы – зрители: свободные асы и отверженные, приведенные в столицу ради стоящего зрелища. Но предстоящая казнь не может сравниться по красоте с блеском горизонта: там небо сходится с заснеженными вершинами гор, подножье которых теряется в наступающих сумерках. Блеск вечных ледников слепит глаза – видны только резко очерченные силуэты гор. Все взоры обращены к стоящим на помосте.

– Здесь красиво, не правда ли? – слышится шепот палача, обращенный к приговоренному. Тот смотрит в упор, подняв голову и расправив плечи.

– И ты так хотел, чтобы все это принадлежало мне. Ты хотел посадить меня на золотой трон и дать в руки игрушку, чтобы я тешился ей, пока ты будешь править мирами.

Приговоренный переступил с ноги на ногу, словно слова причиняли ему боль.

– О, ты молчишь, – палач резко поворачивается к толпе, и теперь все могут увидеть его – новоиспеченного царя Асгарда, взошедшего на престол по головам отца и брата. – Потому что первый мой приказ был лишить тебя языка. Я ведь обещал, что лично вздерну тебя.

Одно резкое движение – и толпа замирает, наблюдая, как тело бессильно дергается в петле.

– Не спеши! – Вспышка высшей магии на мгновение ослепила всех, а когда я смог открыть глаза, то увидел неожиданную картину: приговоренный сжимает горло нашего царя, а потом резко отпускает, так что тот падает к его ногам. Стража молча наблюдает за происходящим, толпа, словно завороженная, не двигается с места. Глаза асов остекленели, улыбки омертвели. Неужели только я один понимаю все безумие происходящего?

 – Уже успел соскучиться? – на губах бывшего пленника играет змеиная усмешка. Он хватает за волосы того, кто только что собирался его казнить, и тащит по всему помосту, вырывая из чужих уст стоны и хрипы. Он с видимой легкостью подтаскивает нашего царя к петле, а тот даже не пытается сопротивляться. Боится. Но кого может бояться тот, кто своими руками убил отца и брата?

– Не думай, что все так просто, – шипит пленник, мановением руки сжигая петлю. – Асы и асиньи!

Сотня пустых взглядов устремляется к оратору, даже маленькие дети, и те будто понимают суть происходящего. Я единственный в состоянии бороться с магнетизмом палача и пытаюсь укрыться от ужасающего зрелища, зажимая ладонями уши, но по-прежнему отчетливо слышу каждое слово, прожигающее обугленные дорожки в мозгу, будто этот голос звучит прямо в моей голове. – Сегодня мы все собрались здесь, чтобы увидеть зрелище! – он выделяет последнее слово, наматывая длинные волосы жертвы на кулак и заставляя ее смотреть прямо – я вижу в глазах нашего царя такое, что вынужден отвернуться, но это не мешает мне слышать каждое слово теперешнего хозяина положения. – Сначала это должна была быть моя казнь. – Судя по новым вскрикам, он продолжает издеваться над тем, кто должен был его убить. – Но, как вы все заметили, планы изменились. Я мог бы и убить вашего великого царя… – Он усмехается: он презирает тот народ, который посмел провозгласить царем отце– и братоубийцу.

– Но не буду этого делать. Как и лишать вас, достопочтенные жители, того, за чем вы сюда пришли.

Крики на помосте стихают, и я поднимаю голову. Так и есть: тот, кто еще недавно принимал Гунгрир из рук совета, распят между досками, а тот, кто был объявлен государственным преступником, разминает в руках семихвостую плеть. И не только ее. Один за другим на помосте появляются и более страшные орудия истязания: кнут и кошки. О да, он не убьет царя сам, он забьет его до полусмерти, так что даже целительные камни не помогут, и государь умрет от потери крови в своей постели.

Первые удары. Первые крики: помост залит кровью. Толпа с улюлюканьем смотрит, как выбивают дух из последнего Одинсона. Я стремлюсь к помосту в надежде хоть что-то сделать, остановить это безумие, но плотный заслон стражи не пропускает меня.

Свист плети сменился на свист кнута: царь уже даже не кричит, он лишь хрипит, а до меня долетают отдельные капли крови. Стражи стоят полным кругом, мне никак не пробиться, а моя магия не идет ни в какое сравнение с магией палача, которая просто струится с его пальцев, обволакивая площадь, заставляя асов смотреть на пытку.

– Пропустите его! – тихий голос того, кто сегодня должен был замолчать навсегда, громом разносится по всей площади. На лице стражников не дрогнул ни один мускул, просто двое из них чуть посторонились, пропуская меня в центр. Поднимаюсь по лестнице, оскальзываясь на крови: она залила весь помост. С трудом дохожу доверху. И там стоит он: величайший маг, тот, перед кем трепетали все живущие этого мира. Он с ног до головы забрызган кровью, а лицо больше напоминает умалишенного, чем триумфатора. Делаю шаг назад, поскальзываюсь и чуть не падаю прямо на бесчувственного царя. Правда, узнать в едва дышащем окровавленном теле государя почти невозможно. Спина – одна огромная рана, обнажающая ребра и позвоночник.

– Нравится? – спрашивает маг, высвобождая свою жертву из пут: помост оглашается еще одним нечеловеческим криком. Я дергаюсь, не зная, что милосерднее: попробовать вылечить государя или добить.

– Попробуй, и тебе это понравится.

Я не замечаю, как кошки оказываются у меня в руках. На их остриях пристали куски плоти и сорванной кожи. Отшатываюсь назад, выронив инструмент, и, все-таки поскользнувшись, растягиваюсь на полу прямо рядом с царем – лицом к лицу. Его черты, когда-то столь надменные и благородные, искажены бесконечной мукой, волосы слиплись, острыми сосульками падая на высокий лоб, а закатившиеся глаза полнятся алым от лопнувших сосудов. Разглядывать его дальше не получается – безумец наклоняется ко мне и проводит шершавыми пальцами по щеке. Наклоняется еще ниже и шепчет прямо в ухо, не скрывая звериного оскала.