Текст книги "Локи все-таки будет судить асгардский суд?"

Автор книги: Ершел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 157 (всего у книги 174 страниц)

– Уверена, – она поднялась на ноги и немного размялась. – Идем.

Она шла так целеустремленно, будто знала, какой курган принадлежит матери. Нечаянная догадка поразила Локи:

– Ты присутствовала на похоронах?

– Нет. Но я ее чувствую. Всегда чувствовала. Она же моя мама, – царевна перешагнула через каменную ограду кладбища. Локи предпочел воспользоваться обычным входом, а не карабкаться по камням. К асгардским курганам царевна не испытывала никакого уважения: она шла прямо по ним, а через мелкие перешагивала, словно через лужи или камни. Она нисколько не уважала асов, хотя являлась на половину асиньей. Локи же ненавидел етунов, хотя являлся на половину етуном.

Царевна остановилась подле кургана, чьи очертания терялись в сумерках. На него ни один ас не указывал, но это вполне мог быть тот самый курган, который показывал Один.

– Она здесь, – прошептала царевна, опускаясь на одно колено. – Я чувствую. Она ждала меня.

– Ты хочешь сказать, что ее дух не отделился от тела? Или остался в какой-нибудь захороненной вещичке? – переспросил Локи. Наука это мракобесие отрицала, но богов, взрывающих магическую систему сосудов, она тоже отрицала. Царевич одним четко отработанным движением зажег на руке пламя. Перед ним высился самый обычный небольшой холм, поросший травой и мхом. Его и предстояло осквернить. Даже собственную могилу, куда заботливые приемные родители сложили все любимые и коллекционные вещи, Локи не посмел раскопать, хотя собственная да еще и фальшивая могила никакого вреда не причинила бы: ни одной части его души там не томилось, а у животных нет душ. И вот сейчас он своими руками разроет могилу более чем тысячелетней давности. Середина 4595 года – значимая дата для всех миров – дата победы над етунами и образования Девятимирья. Один стал Всеотцом и железной рукой установил мир во всех мирах. В тот же год и состоялась торжественная погребальная церемония царицы етунов. Ее похоронили в том мире, где она родилась, но не правила. Желала ли она оказаться именно здесь? Локи еще только предстояло это выяснить.

Инструменты для раскопок он захватил еще из поселения. Осталось только достать их из подпространственного кармана, но царевич медлил. Все его естество противилось встрече с покойницей. Он никогда не общался с мертвыми и знания черпал только из лживых легенд.

– Я закончила, – царевна поднялась на ноги, но Локи даже не заметил, что она что-то начинала. – Мама ждет нас. Она почувствовала меня. Но я не могу разобрать ответа. Мы должны добраться до нее.

– Предоставь это мне, – Локи с тяжелым сердцем проявил инструменты, которые етунша тут же перехватила.

– Позволь мне, брат, я ведь сильнее, – царевна была настроена решительно, а Локи копать вовсе не хотелось, поэтому он протянул ей кирку и лопату, а сам лишь поддерживал огонь на руке. Асы предпочитали устраивать покойников на горящих кораблях и отпускать в океан, но некоторые хоронили родственников в земле. Либо жадные до дерева, либо чересчур сильно любившие покойных, либо получившие не тело погибшего, а лишь небольшую его часть. Но царицу Етунхейма хоронили в Асгарде по иной причине: чтобы показать, что она принадлежит асам, а не етунам или безбрежному океану.

Курган, на половину просевший и примявшийся за тысячу зим, поддавался легко – туф, перемешанный с землей и мелкими камушками, разлетался во все стороны, приминая мхи, злаки и отдельные куртины черники. Вряд ли прежде царевне приходилось держать в руках лопату, но орудовала она ею умело и ловко. В сражения етуны шли обычно безоружными, обращая собственное тело в острые ледышки. Асы отвечали копьями, топорами и мечами, но сойдись они с великанами врукопашную, и никакая удача не обеспечила бы победу над таким сильным противником.

Не прошло и получаса, как лопата етунши уперлась в настоящий камень.

– Погребальная камера. Значит, ее не сжигали, – удивился Локи. Он то был уверен, что мать сперва предали огню, а потом уже закопали останки, но пламя на его руке горело ярко, освещая самый настоящий базальт – из него же были сложены все окрестные крестьянские дома. Етунша удвоила усилия, и вскоре оказалось, что огромная погребальная камера не имеет никакого намека на дверь и придется осторожно выламывать камни. Царевна помощи Локи не просила и всё делала сама. Стену она разбирать не стала, а вместо этого разобрала часть крыши. Молодой маг прекрасно понимал, что сейчас увидит женский скелет, в лучшем случае покрытый обрывками платья. Или ничего не увидит, если мать таки сожгли перед погребением. Огненные шары стали ярче. Он жаждал увидеть настоящую мать, он помнил видение, подосланное отцом, но сейчас, когда цель была так близко, он просто не мог заставить себя подойти ближе и заглянуть в проем, зияющий чернотой. Царевна же вовсе не смущалась. Одним точным ударом руки она расширила отверстие. Громкий звук падающих камней разнесся по округе и затих, уносимый легким ветерком. Ничего не произошло, из оскверненной могилы никто не выполз. В проеме не показалось привидение с щупальцами, полупрозрачное, гадкое или жаждущее крови. Царевна заглянула внутрь: фосфорицирующим глазам хватало неясного света огненных шаров Локи, стоящего у подножья кургана.

– Мы не ошиблись, – произнесла она торжественно. – Я узнала мамины вещи.

Локи сглотнул, но подойти ближе не осмелился: кости, череп, погребальные украшения и платья, золотые кубки и сгнившее мясо коней и кур – ничто из этого интереса не представляло. Сестра же бесстрашно засунула внутрь огромную лапищу и с трудом достала какой-то мелкий предмет. Это оказалась женская фибула с блестящими голубыми камнями свартальвхеймского происхождения.

– Часть церемониальной царской одежды, – пояснила она, чем немало удивила Локи, который считал, что етуны одеждой не пользуются. – Теперь я призову ее дух.

Локи до конца не верил в происходящее. Он ожидал, что сестра падет на колени и начнет молиться на каком-нибудь неизвестном наречии, но вместо этого она взяла фибулу, положила на камень и молча уставилась на нее. Локи последовал ее примеру, но ничего не заметил, даже увеличив количество огненных шаров. Сестра заходила то с одного бока, то с другого, но фибула не подавала признаков жизни. Ночь окончательно вступила в свои права, а тучи заволокли звезды – ничто, кроме огненных шаров, которые вымотанный Локи с трудном поддерживал, не освещало раскуроченный курган. Царевич мысленно прикидывал, как до рассвета вернуть кургану приличный вид, как вдруг над фибулой возникла женщина.

Локи инстинктивно отпрянул назад и схватился за оружие – один из огненных шаров тут же потух. Женщины не было секунду назад, но сейчас она стояла перед ним. Без всяких щупалец или клыков. Самая обычная асинья. Живая…

– Мама! – царевна бросилась в объятия покойницы и обняла ее, хотя для этого ей и пришлось согнуться в три погибели. Это не могла быть иллюзия, иллюзию не обнимешь.

Локи смотрел на незнакомку во все глаза. Она стояла в роскошной шубе и теплых сапогах. Черты лица были грубые, заветренные: жизнь асиньи явно клонилась к закату. Локи знал даты рождения безвременно почивших царевичей, но никогда не пытался посчитать возраст матери хотя бы примерно. Она оказалась не молода, если не сказать стара. Она была некрасива и совсем не походила на ту молоденькую асинью с копной пшеничных волос и россыпью мелких веснушек, которую показывал отец. А еще она была совершенно чужой, нисколько не похожей на свою дочь, с которой тихо разговаривала на древнеетунхеймском – чужом для Локи языке. На него она не обращала ни малейшего внимания, пока царевна на произнесла на современном наречии, сдобрив фразу целым потоком вежливых суффиксов:

– Мама, я пришла не одна. Здесь мой младший брат – Младший Царевич Етунхейма.

– Что? – царица так резко повернулась, что у любой живой асиньи хрустнули бы разом все шейные позвонки. – Это действительно ты?

Ее асгардский был грубым и походил на карканье, она словно выплевывала каждое слово на ненавистном языке. Лицо, изборожденное морщинами, стало по-настоящему уродливым, из-под шапки выбились седые пряди волос.

– Как же ты похож на моих сыновей! Лизоблюд Одина, погубивший Етунхейм. Ты должен был сдохнуть в храме, но ты выжил!

Искаженное яростью лицо теряло черты, роднившие его с живыми асами.

– Я же прокляла тебя. Ты должен был сдохнуть в младенчестве!

Локи оторопело смотрел на мать. Горло сжалось в болезненном спазме, не позволяя выговорить ни слова.

– Раз ты выжил, – женщина протянула дрожащую морщинистую руку, – то я прокляну…

Договорить она не успела – два кинжала вонзились в фибулу, расколов ее. Дух исчез мгновенно, будто его и не было. Потух огонь, оставленный без присмотра. Остался только один маленький огненный шарик, на поддержание которого у Локи уходили последние силы. Он озарял их лица – Младшего Царевича и Старшей Царевны. Они смотрели друг на друга, а кинжалы, брошенные одновременно, так и остались лежать на камне. Осколки фибулы разлетелись в стороны, драгоценные вставки выпали и затерялись в земле и туфе. Только сейчас Локи заметил, что они с сестрой похожи не только внешне. Разделенные почти тысячью зим, разделенные мирами и воспитанием, они сохранили некую общность мышления.

– Ты спасла меня, – с трудом произнес царевич на асгардском, забывая об этикете. – Зачем?

– Ты мой брат и мой будущий муж – так сказал Один много веков назад, – медленно произнесла царевна на етунхеймском. Глаза Локи расширились, он вспомнил давнишний сон – больше года прошло, и вот он частично сбылся. – Ты моя семья – это самое главное. Мама мертва, никто не оживит ее, ей еще долго пировать в Вальгалле. Она ненавидит асов и тебя. Твоя смерть должна была даровать Етунхейму могущество, но ты выжил, а Етунхейм разрушен.

– Из-за меня твоя жизнь не сложилась, – Локи поднял оружие сестры. Она бросала кинжалы не хуже него и прекрасно знала, что единственная могла остановить духа. Если бы Локи против ее воли сломал фибулу, она бы перенесла дух матери в другую погребальную безделушку.

– Твоя смерть – это смерть моего брата, – пояснила царевна, сжимая в руке роскошный кинжал Локи. – А я верю, что когда-нибудь ты починишь хотя бы часть того, что разрушили наши предки. Возродишь величие Етунхейма. Ведь ты сейчас с теми, кто видит гораздо дальше дворца Асгарда. Я верю, – она убрала кинжал к себе, Локи последовал ее примеру, – в те воспоминания, которые остались в твоем сердце, но которые ты никогда не вспомнишь. О зимах, проведенных с нами – с твоей настоящей семьей.

Царевна и не догадывалась, но Локи с недавнего времени всё помнил. Лучше всего – события в храме, но в памяти всплыли также отрывки из далекого младенческого прошлого. Четырнадцать первых зим он прожил в Етунхейме – хватит ли этого, чтобы погасить ненависть к народу ледяных гигантов?

– Кто убил ее? – с трудом произнес он. – Кто убил наших мать и братьев?

– Я не видела, – покачала головой царевна. – Говорят, что братьев – Один со своей ожившей половиной, а мама была смертельно ранена, когда вернулась в храм, к тебе. Наверное, кто-то из простых асов задел ее. Она ведь вела армию и сошлась в битве с первыми рядами асгардцев.

– Правды мне никто не расскажет, – устало пробормотал Локи. Огонь на руке окончательно потух, на плечи навалилась ужасная усталость вкупе с разочарованием. Он вместе с сестрой кое-как вернул камни на крышу погребальной камеры, следя, чтобы сестра не забрала с собой никакой вещицы для вызова духа в Етунхейме, хотя и считалось, что говорить с привидением можно только у кургана. Царица Етунхейма, ненавидящая Одина, попала в Вальгаллу и выступит за асов в последней битве – порой норны бывают неоправданно жестоки.

Они с сестрой не успели привести курган в порядок, как вдруг на кладбище появились совсем уж незваные гости. Раиду в сопровождении его собственных рабов – настоящий сюрприз! Локи полагал, что за ним, несмотря на угрозы, отправится Ивар или некстати вернувшийся Хагалар, но уж никак не Раиду, не имевший к случившемуся никакого отношения.

Рабам Локи приказал привести холм в порядок и восстановить камеру. После получасовой работы курган получился неаккуратным – и слепой догадается, что он осквернен. Травы и мох, уложенные сверху, скоро засохнут, лишенные корней и ризоидов. Но Локи не волновался. Никто не знает, чей это курган, отец просто так на кладбище не поедет, а вероятность того, что курган проведает кто-то из клана матери, мала. По крайней мере, Локи хотелось так думать. Он вместе с Раиду и царевной отправился в поселение. Всю дорогу ученый кидал подозрительные взгляды на етуншу и обеспокоенные – на царевича, но спрашивать ни о чем не смел, а Локи рассказывать ни о чем не желал. Сестра выглядела усталой, но все же с легкостью нашла проход между гейзеров. Раиду с опаской следовал за ней. Он о проходе не знал и на кладбище ехал в обход, поэтому так задержался. Локи порадовался его слепоте: ученому не стоило встречаться с духом.

Когда до поселения осталось не более мили, царевич остановил коня.

– Полог невидимости еще действует. Возвращайся с царевной в поселение. Пусть Ивар отправит ее домой.

Локи на мгновение задержался, собрался с мыслями и произнес на етунхеймском:

– Мы еще увидимся, сестра.

– Скорее, чем ты думаешь, брат, – откликнулась она. Выяснять подробности у Локи не было ни сил, ни желания. Раиду ускакал вперед, оставляя за собой только облако пыли. Скоро всё закончится. Но на душе спокойнее не станет. Мать, о которой Локи грезил, пыталась его проклясть; сестра, которую он ненавидел и не признавал, защитила его. А еще они поменялись оружием – первый шаг к взаимному доверию пройден. Только вот после страшного открытия в хранилище оружия Локи никому больше не доверял.

====== Глава 111 ======

Погруженный в невеселые мысли, Локи обнаружил себя в седле, в одиночестве скачущего по следам брата, благо, тот заранее продумал маршрут и известил окрестных бондов о своем прибытии. Образ матери не покидал сознание, а ужасная встреча, не занявшая и минуты, прокручивалась в голове на разные лады и с различными окончаниями. Дабы хоть как-то отвлечься, Локи насильно заменил образ матери на образ карманного монстра. Беннер – забавный человек: невзлюбил лоск дворцовых стен, но благоволит нищенскому поселению. Глупый человек. Дворцовые асы неспроста превратились в богов сразу для нескольких народов. Они, может, и презирали людей, но тысячелетиями защищали от ледяных и огненных великанов, давно положивших глаз на Мидгард. Локи не помнил ни одного прецедента, когда бы столичные асы или войска Одина наносили людям хоть какой-то ущерб: даже человеческие жертвоприношения были скорее красивой легендой, чем истиной. Зато поселенцы, искренне восхищавшиеся достижениями людей, резали их, пытали и разрабатывали вирус, призванный убить большую часть населения Земли. А доктор, уверенный что всего лишь помогает развиться отсталому божественному народу, на деле копал могилу себе подобным. И если бы не Локи, кормивший гостя со своего стола, Брюс давно бы уже питался человечиной, будучи уверенным, что на общий стол подали медвежатину, которая отродясь не водилась в Асгарде. Брюс Беннер, он же Халк, был двуликим и в прямом, и в переносном смысле, но в упор не замечал двуличия в других и попадался на простейшие уловки.

Поселенцы осыпали его комплиментами, общались чуть ли не как с ожившим богом, с избранным, направляющим слепых на путь истинный, но Локи прекрасно знал, что таится за всеми этими возвеличиваниями человека. Другое дело, что Беннер был нужен и лично ему, и всему Асгарду, поэтому он собирался защищать ученого до конца и держать поближе к себе, чтобы его точно не расчленили из очередного научного любопытства. Однако вынужденная работа телохранителем не мешала отмечать глупость и тщеславие мстителя. Как и собственные. Локи восхищался тем, как искусно поселенцы используют Беннера, но все больше подозревал, что его самого используют примерно также. В последнее время что-то затевалось, о чем ему не докладывали, а он делал вид, что слеп, хотя и пытался выяснить по своим источникам. Времени катастрофически не хватало, организовать полноценную слежку и разузнать, не задавая прямых вопросов, не получилось, но он не терял надежды. Поселенцы гораздо опаснее, чем он представлял себе изначально, а еще они лгали как дышали, поэтому выяснять их тайны приходилось обходными путями. Неприятно пользоваться услугами бесчестных временных союзников, но он и сам предпочитал жульничество благородству.

Нет лучшего способа успокоиться и оставить в прошлом страшные приключения, чем заняться самолюбованием, что Локи и сделал, предаваясь счастливым воспоминаниям последних месяцев. Он незаметно оберегал Беннера и спасал от слишком сильных потрясений, он мягко выводил поселенцев на чистую воду, он постепенно осваивал магию и заклинание огненного шара прекрасно показало себя на кладбище. У него всё хорошо, а сёстры… Требуют пристального внимания, но не прямо сейчас. Пока необходимо использовать все способности и внутренние резервы доктора Беннера.

Из-за похода на кладбище царевич не спал всю ночь, но нервное напряжение давало о себе знать – его вовсе не клонило в сон. Рассказывать о случившемся он никому не собирался, а обдумывать дальнейшие шаги относительно сестер лучше подальше от поселения. Рядом с Тором Локи чувствовал себя спокойнее, чем рядом с преступниками. Брат изучен до тонкостей и ничем не ошарашит, а, главное, – точно не подставит и не ударит в спину.

На первом же попавшемся хуторе Локи остановился, назвал себя и попросил хозяина одолжить ему нескольких домочадцев до вечера. Разумеется, с ним поехали лучшие. Проскакав большую часть светового дня, Локи к вечеру достиг хутора, где остановились на ночлег старые знакомые. Подъехав к изгороди, Локи распрощался с сопровождающими, щедро наградил их и отпустил. Лишние уши ни к чему.

Брюс Беннер собирался провести опыты и собрать статистику у сотен женщин, так что поездочка должна затянуться. Недружелюбного коня брата Локи узнал еще на подъезде к длинному дому. Тот увлеченно щипал траву и даже не поднял головы, когда мимо него проехал младший царевич. Гордыне конь явно научился у своего хозяина. Локи без колебаний направился к ограде, за которой паслись овцы, не выгнанные на лето в горы. Вечерело: двор пустовал, зато в доме горел очаг, выпуская клубы дыма.

– Брат, ты все же нашел нас! – счастливый Тор поднялся с места и поспешил навстречу, стоило Локи переступить порог полутемного дома.

– Это было нетрудно, – пробормотал Локи, по-новому взглянув на жилище обычных асов. Длинный темный дом, топящийся по-черному, с маленькими окнами, с длинными лавками, складными столами и несколькими дверьми, ведущими в комнатушки, где зимой ютилась скотина – неужели в таких условиях должны жить божественные асы? Раса богов, установившая мир во всем мире! Почему ничтожным людям, которые ничего не сделали для всеобщего процветания, достались холодильники и батареи, а богам, по праву считавшимся самым развитым народом Девятимирья, – погреба и костры посреди жилища?

Из-за встречи ли с матерью или вопреки ей, но Локи окончательно уверовал, что идет по правильному пути. Промышленная революция необходима, и не отцу, а обычным асам. Начать стоит не с золотой столицы, где магия и близость к правящему дому творят чудеса, а с хуторов, где рождается, живет и умирает большая часть населения Асгарда. Раньше Локи скорее с презрением, чем с состраданием смотрел на фермеров, мол, они сами виноваты в своем положении: слишком инертны для переезда, слишком ленивы для работы в Фенсалире. Столетиями на уроках истории Локи прилежно изучал житье и быт любых народов, но только не собственного. В отличие от Тора. Осознание пришло неожиданно: их подготовка с братом действительно сильно отличалась и не только во владении оружием. Его натаскивали на международные отношения, а Тора – на внутренние дела. И совсем в другом свете открылась давнишняя ссылка Тора в Мидгард. Только вот он, даже побывав там, среди великолепного быта людей, ничего менять в Асгарде не спешил, словно в случае нападения вовсе не его армия пойдет с мечами против пулеметов.

– Где твой лучший друг и его очаровательная переводчица? – спросил Локи, не найдя ни Беннера, ни Фену среди веселых асов, сидевших у костра и попивающих пиво.

– В сарае, – Тор неопределенно махнул рукой. – Уже давно заперлись.

– Видимо, занимаются чем-то глубоко научным, – съязвил Локи. – Пойду поздороваюсь.

Он поспешил выйти в светлые сумерки и вдохнул полной грудью свежий воздух, без привкуса дыма. Стоило прикрыть глаза, как мать и сестра на пару принялись терзать уставшее сознание. Локи мгновенно открыл глаза и сосредоточил внимание на ближайшей овце. Проще всего отвлечься на насущные проблемы. Он нерешительно подошел к небольшим дверцам в холмиках, поросших травой. Выглядели они игрушечными, но за ними скрывались небольшие помещения, лишенные окон. Заниматься там наукой неудобно, а вот более интересными делами – весьма. Локи обошел четыре или пять холмов, прежде чем услышал тихие разговоры на английском. Врываться царевич посчитал ниже своего достоинства. На стук дверь немедленно растворились, явив Фену: одетую, но растрепанную.

– Ваше высочество, – она облизнулась настолько плотоядно, что Локи передернуло. В свете магического огня, не коптящего, но едва освещающего небольшое пространство сарая, Черная Вдова выглядела безумно. Локи только сейчас оценил иронию судьбы – Брюс Беннер почти три месяца провел в компании Черной Вдовы, но не той, к которой привык.

– Здравствуй. Ты таки догнал нас, – пробормотал Беннер, не поднимая глаз от расчетов.

– Да, зашел поздороваться, – Локи с трудом протиснулся внутрь и отчетливо разглядел, что раскрытые книги, разбросанные вокруг Беннера, были на етунхеймском. Еще одно напоминание о вчерашнем ужасе!

– Рад тебя видеть, – пробормотал Брюс, не обращая внимания на незваного гостя. – Кажется, я разобрался, что у вас происходит с рождаемостью.

– Поделись, – Локи остался стоять у двери к явному неудовольствию Фену, у которой были свои планы на любимого царевича.

– Все же дело в гормонах, точнее, в одном конкретном гормоне – кортизоле, – Беннер сделал паузу.

– Я его не знаю. Что это?

 – Он встречается у животных да и у растений, но называется по-разному. У него множество свойств, в основном, это гормон стресса, и среди прочего он подавляет половую функцию. Половые клетки не созревают, животные не размножаются. В нашем мире проводились опыты на мышах, которые доказали, что если их в клетке становится слишком много, то размножение останавливается само собой. Уже известно, что реакция завязана на запах – если запах своего вида слишком резок, то размножение не происходит. Считается, что это одна из причин того, что в городах меньше рождается людей, чем в деревнях или на отдельно стоящих ранчо. Но точных результатов пока нет.

– Я тебя понял, – кивнул Локи, пропуская мимо ушей аналогию с мышами. – Ты уверен?

– Я работал с женщинами твоей деревни, а сейчас и с местными. Завтра мы отправимся на следующую ферму, и если результаты подтвердятся, то предположим, что причину я установил, – Беннер тяжело вздохнул и потер уставшие глаза. – Вот откуда у вас при отсутствии городов в воздухе разлиты флюиды гормона – не знаю и не знаю, как определить источник. То ли магический артефакт, оставленный вашими врагами, то ли специфические бактерии или одноклеточные водоросли выделяют запах побочным продуктом. В вашем мире я ничему не удивлюсь. Даже тому, что твои ученые что-нибудь модифицировали так неудачно.

– Однако на первого ребенка запах не распространяется, – заметил Локи

– Наверное, организм менее чувствителен, – пожал плечами Брюс. – Но точно не скажу. Нужно оборудование и методы исследования, которых у меня нет.

– Оставь нас, – бросил Локи Фену, которая незаметно расстегнула пару застежек на его верхней одежде.

– Да, ваше высочество, – прошептала она прямо на ухо Локи, так что тот невольно вздрогнул. – Ваша милость, – кивнула она Беннеру и вышла, подметая длинной юбкой пол.

Локи подождал, пока она отойдет на достаточное расстояние. Осталось выяснить последнюю мелочь и заодно проверить, насколько большое влияние он оказывает на гостя спустя три месяца постоянного общения.

– Скажи мне, доктор Беннер, – начал Локи проникновенно, проявляя на руке огоньки, так как огненные шары покинули помещение вместе с хозяйкой. – Исследования, бесконечные пробы – зачем ты все это делаешь? Зачем помогаешь Асгарду?

– Потому что Тор попросил меня, – ответил человек, чересчур резко захлопывая книги.

– Вот, значит, как? Просьба друга, – усмехнулся Локи. – И дело вовсе не в том, что тебя здесь превозносят? Что ты живешь, как король, окруженный рабами? Что асы склоняются перед тобой и готовы лобызать твои ноги? Приятно, не правда ли? Я ведь и сам просил тебя о помощи после всего, что ты сделал со мной. Приятно, должно быть?

– От тебя опять несет безумием, – флегматично произнес Беннер, не проникшись красотой момента. – Но если тебе плевать на себя, то подумай о людях, точнее, асах, которые сидят в соседнем доме. Они и их постройки пострадают, если пробудишь зверя.

– Я не зверя бужу, – покачал головой Локи. – Мне смешно наблюдать, как ты лжешь сам себе. Джейн Фостер, несостоявшаяся невеста моего брата, покинула нас три месяца назад, а ты не стремишься вернуться на свою любимую Землю. Будто хочешь остаться среди нас.

– Знаешь, – Брюс ненадолго задумался, – я много работал еще давно, до появления большого парня. И мне нравилась моя жизнь: без ЩИТа, спасения мира и постоянного страха, что появится Халк и всё разрушит. Но теперь Земле нужен только Халк. Ты видел, насколько он… эффективен. За мной охотились много лет. И много невинных людей пострадало. Я скрывался в Индии, в Африке. Ты когда-нибудь там бывал?

Локи отрицательно покачал головой.

– А зря. Ты думаешь, что все люди живут так, как в Германии и Америке? Вовсе нет. В мире огромное количество, миллиарды людей, работающих на плантациях, умирающих в тридцать от СПИДа и недоедающих с детства. Я наблюдал простую жизнь и даже помогал, чем мог. Как врач. Тор как-то принес мне несколько целительных камней – они до сих пор у меня остались и помогли многим людям. Но помогать тоже надо уметь. Как-то меня чуть не растерзали местные жители. Украли все вещи, мне даже пришлось обращаться в посольство. Порой самые лучшие намерения кончаются крахом. Тем несчастным просто повезло, что я не обратился в Халка. И в Африке я понял, что даже как врач могу сделать ничтожно мало, поскольку не располагаю всеми возможностями, доступными в Америке. На моих руках умерли многие, которые выжили бы, живя в Америке и имея американскую страховку.

– Я тебя понял, – задумчиво кивнул Локи. – В Асгарде ты можешь делать всё, что хочешь, все двери перед тобой открыты, ведь ты – друг наследника Одина и никто не чинит тебе препятствий. Ты можешь стать настоящим героем, которым всегда хотел быть.

– И здесь, если я обращусь в Халка, меня остановят магией, – подтвердил Брюс. – Но, Локи, в том, что я тебе рассказал, есть и обратная сторона. В прошлом году провели любопытное исследование и выяснили, что во всем развитом мире каждая женщина в среднем рожает одного-двух детей, а вот в Африке с этим гораздо лучше – доходит до пяти.

– Но они все умирают в младенчестве и по сути остается тот же один? – уточнил Локи.

– Это я тебе точно не скажу, – Беннер собрал в стопку книги, которые, казалось, сверкали особым светом в присутствии царевича Етунхейма. – В нашем мире очень много социальной и прочей несправедливости, но никакой тиран извне не смог бы с ней совладать. Даже если бы твоя армия заняла Нью-Йорк, правительство быстро подтянуло бы новые силы. Несколько бомб – города нет, как и тебя, и твоей армии. Ты не поднял бы силы противовоздушной обороны, а магией читтаури не владели. Чтобы подчинить мир, тебе бы пришлось буквально вырезать Америку, Европу, Китай – все развитые страны, но что бы ты делал с дикарями, с которыми договориться даже человеку сложно, что уж говорить об иноземном захватчике? – Брюс улыбнулся. – Так что мы оказали услугу не только себе, но и тебе, разгромив твою армию. Иначе в лучшем случае ты бы остался один на один с африканцами, которые даже меня чуть не растерзали.

Локи невнятно кивнул, признавая правоту человека, что далось ему с трудом. Все же обхаживания доктора в течение трех месяцев принесли свои плоды: Беннер возомнил о себе бог весть что, ведь сам сын Одина просил его позаниматься математикой. Локи нравилось слушать чужие нравоучения. Доктор смеет поучать его, потому что понятия не имеет, что атака читтаури была лишь своеобразным способом вернуться домой, а заодно проверкой собственных способностей. Ну и, конечно, поводом досадить братцу, обожающему Мидгард. Беннер даже не догадывался о том, что именно дикарей Локи в людях и видел, ведь с дикарями, пускай и северными, были заключены пакты Одина много веков назад. Локи видел презрение в глазах Беннера, причем презрение буквально ко всему: к отсталой части человечества, не закончившей даже школы, к военным, ценящим только Халка, и даже к асам, оказавшимся вовсе не такими божественными, как он представлял. Что ж, пусть так. Пусть купается в осознании собственного величия, главное, чтобы работал. Благодаря ему за три месяца проекты продвинулись дальше, чем за весь прошлый год. Пленные люди работали неохотно и слабо понимали, что происходит, что от них требуется и какова обстановка. А Брюс, к которому все относились, как к королю, был готов в лепешку расшибиться, лишь бы обрадовать асов. Ему давно надоело лечить единичных людей третьего сорта, ему хотелось осчастливить целую нацию, чтобы асы были обязаны ему, человеку! То была игра на тщеславии, и Локи радостно ее поддерживал.

Разумеется, все эти мысли он Тору не озвучил, даже не рассказал об открытии гормона, предоставив Беннеру возможность похвастаться лично.

Вороны Одина кружили по всему Девятимирью, но в последние дни один из них постоянно и неотступно следовал за Тором. Всеотец не спускал глаз с наследника, которому в обозримом будущем собирался передать престол. Война с прочими мирами или мирный договор – неважно, что именно ждет Асгард, но Тор должен сам вершить судьбы народов, пускай и под контролем нынешнего царя. Армия во главе с Гринольвом готова пойти за ним и растерзать врага, Тессеракт поможет появиться в неожиданном месте в нежданный час и таким образом получить тактическое преимущество. Строительство Радужного Моста – только вопрос времени – Один был уверен, что запустить его можно в любой момент, только вот неизвестно, стоит ли.