Текст книги "Локи все-таки будет судить асгардский суд?"

Автор книги: Ершел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 174 страниц)

– Нас воспитывали совсем не так, как это принято в Асгарде, – Локи сделал еще одну паузу, наслаждаясь вниманием толпы.

– Муки допросов, лишений, шантажа, потери близких – я до сих пор слишком ярко помню все это…

– Теперь его образ пугает меня еще больше, – прошептала Беркана. Подозрительно близко к сердцу она принимает слова об Одине, даже для впечатлительной девушки. – Der Schmerz stärkt den Körper{?}[Боль укрепляет тело], так мне всегда говорили. И удар не сравнится с силой слова.

– Мой отец словом может убить, – тут уж Локи даже не приходилось особенно играть: чувства сами рвались наружу, возвращая его мысленно на мост. – Он уничтожил меня одним своим «нет».

– Ты вел распри с самим Одином! – Раиду сжимал и разжимал кулаки. – Ты столько всего пережил, столько потерял!

Локи только грустно улыбнулся, стыдливо опуская глаза. Работает! Столько времени он готовил почву, и вот ростки взошли – фелаг считает его лишь бедной жертвой. Осталось проявить немного участия к кому-нибудь из них. Почему бы не к Беркане?

– О тяжелых временах моей семьи я поведаю позже. Но, подозреваю, вам это неинтересно, – Локи взял документы, делая вид, что собирается углубиться в работу и не замечает напряжения толпы. – Беркана, ты ведь росла в клане матери. Ты незаконнорожденная или твой отец умер до твоего рождения? – Локи произносил слова не спеша, лениво, хотя прекрасно понимал, что спрашивал то, что спрашивать не положено – поселенцы не имели права интересоваться чужим прошлым. Ну да он здесь гость, так что ему можно все.

– История достаточно проста, – начала Беркана, совсем не смущаясь тем, что члены фелага услышат её. – Мои родители собирались пожениться, когда мама была беременна мною. Но гадалка предрекла, что другая женщина, живущая неподалеку, родит моему отцу сына, а от моей мамы у него будет дочь. И он решил разорвать все связи. Мама говорила, что он предлагал взять меня в свой дом и даже вместе с ней, но она отказалась. А, может, он и не предлагал, просто мама так мне рассказывала. Я не знаю.

– Понятно, – кивнул Локи. – Ты восхищаешься им?

– Я его видела раза три в жизни, наверное, – Беркана помотала головой, отгоняя дурные воспоминания, – я совсем его не знаю, мы чужие друг другу.

– Печально слышать мне признания твои. Ведь каждый, кто живет здесь, за собой оставил след страданий и тоски. Здесь нет счастливых, нету и безвинных, есть лишь предатели, изгои и лгуны. Кого толкнула зависть на убийство, кого подвел один бокал вина. Убил кто мать, кто веру, кто собрата. А кто-то, может, жизни не лишал невинных, лишь потери боль пережить не смог – ушел от мира. Он счастие надеялся найти в судьбе иной – но поиски напрасны.

Локи, затаив дыхание, следил за меняющимися выражениями лиц собеседников. Ивар и Хагалар остались непроницаемы, а вот остальные… Раиду готов броситься на естественника, Беркана закрыла лицо руками и сделала вид, что вернулась к бумагам. Локи внимательно посмотрел на вечно что-то читающего ученого. Если кто из пятерки по-настоящему опасен, так это он.

Раннее утро встретило Раиду непроглядной тьмой. Ученый сладко потянулся, едва не задев мирно спящего брата. В кои-то веке они спали вместе, в кои-то веке он пришел домой, а не остался в библиотеке, где обычно спал два-три часа, когда усталость совсем сваливала его с ног, а в голову начинали приходить далеко не научные мысли. Сегодняшнюю же поблажку в виде нормального многочасового сна он себе устроил не просто так: в ближайшие ночи отдыхать ему точно не придется. Какая удача, что царевич уезжает! Опасный эксперимент с непредсказуемыми последствиями будет проведен без его участия. Он будет в безопасности, в далеком Ванахейме! Пускай и вместе с отцом… Раиду успокаивал себя мыслью, что совершать казнь или насилие в мире, славящемся порядком и покоем, не станет даже Один Всеотец.

Ученый тихонько встал, стараясь не разбудить спящих и не столкнуться со встающими. С тех пор как Алгир, мастер логистики, поведал ему, что в распоряжении поселения есть кусочек Тессеракта, с чьей помощью магиологи собираются соединять миры, Раиду не находил себе места. Вот она, возможность проникнуть в Мидгард в обход Хеймдаля и забрать оттуда все самое ценное. Естественник подверг беспощадному допросу немногих логистов, которые на момент катастрофы находились в поселении, и выяснил, что из всех достижений науки среднего мира надо как можно быстрее обзаводиться электрическими генераторами. Без прирученных молний, закованных в тонкие гибкие кандалы неизвестного материала, все поражающие воображение достижения мидгардской техники были не полезнее замысловатой мебели. Заполучить такие генераторы значило еще на шаг обогнать невесть что возомнивших о себе магов, получить собственный источник практически безграничной энергии, не требующей создания смертельно опасных артефактов. Энергия и информация – эти два слова чаще других звучали в рассказах логистов о технике. Как ни тяжело было это принять, но смертные были кругом правы. Информация, накопленная в поселении за тысячелетия исследований, нуждалась в новых методах, библиотечная система катастрофически не справлялась с нарастающими объемами данных, получаемых учеными. И это при том, что результаты каждого исследования существовали в единственном экземпляре, а при переписывании или перенаборе обрастали нелепейшими ошибками. Верхний мир нуждался в технологии книгопечатания. Значит во время вылазки придется искать еще и печатные станки.

Но в первую очередь карандаши. Логистам запрещалось вывозить вещи из других миров, но один из них то ли специально нарушил запрет, то ли просто забыл вынуть карандаш из кармана куртки, когда возвращался в Асгард – никто не знал точно, но маленький простой карандаш в поселение попал. И не только в поселение, но и в руки самого Раиду, который подвергнул графит тщательному анализу и установил, что карандаши – предмет первой необходимости. Асы знали грифели и раньше, но они пачкали бумагу, к тому же держать их было крайне неудобно. Перья для бумаги и ножи для дерева, неудобные и быстро выходящие из строя, по-прежнему не имели достойной замены. Ученый еще долго клял себя за то, что гениальная идея склеить деревянные пластинки, чтобы уберечь руки от пишущего материала, пришла не в его голову.

Естественник тихо подходил к лабораториуму, намереваясь разобрать документацию по Каскету и наметить план работы на ближайшие три ночи. Как только появится возможность организовать транспортные порталы, поселение будет занято спасательной операцией по поиску логистов, запертых в иных мирах, а он, тем временем, скупит все карандаши из всех лавок Мидгарда.

Раиду горел от нетерпения и жажды новых открытий. Какого же было его изумление, когда он заметил, что в лабораториуме горит свет. «В Бездну Беркану!» – тихо выругался ученый. Посвящать магиологичку в свои планы он не собирался.

– Локи!.. – только и сумел выдавить он от изумления, переступив порог дома. Сиятельный царевич сидел, сгорбившись, над бумагами. Вид у него был крайне утомленный.

– Ты сегодня рано, – Раиду настолько не ожидал увидеть своего кумира, что даже забыл поклониться и застыл, не закрыв полностью дверь.

– Я сегодня поздно, – откликнулся Локи, повернувшись: выглядел он ужасно.

– Ты еще не ложился? – ученый приблизился и осмотрел горы бумаг, исписанных ужасающими почерками. Да как посмели исследователи столь жутко писать и сокращать, если собирались давать бумаги самому Локи?! А ведь всего одна машинка для письма, вроде тех, что используют библиотекари, в каждом лабораториуме навсегда решит проблему ужасного почерка ученых.

Раиду бросил мимолетный взгляд на сундук с реактивами. Вчера днем он обнаружил на полу перекись водорода, йод, бриллиантовый зеленый и прочие медикаменты, хранящиеся обычно под замком. Ученый убрал их обратно и решил выяснить, кто же поранился и чем, но ни у кого из членов фелага никаких царапин не нашел. И только сейчас, глядя на доспехи бога, он вдруг понял, что под ними можно скрыть травмы любой степени тяжести.

– Твои дух и тело в порядке? – спросил Раиду невпопад.

– Я устал, – Локи положил голову на руки. – Я закончил с этим, теперь мне надо найти проверяющих.

– Позволь помочь тебе найти тех, кто достоин, – Раиду едва удержался на месте: так и хотелось подойти ближе и проверить, нет ли у бога температуры, а то выглядел он совсем разбитым. – Перед длинной дорогой в чертоги неизвестности любому нужен отдых и сон.

– Хорошо, – царевич кивнул, подавляя зевок.– Спасибо. И, Раиду, – ученый затих, – что тебе привести из Ванахейма?

– Из Ванахейма? – естественник не сразу понял суть вопроса.

– Я никогда не привозил оттуда подарков, но раз Беркана просит… – сын Одина помотал головой, отгоняя сон.

Раиду застыл, не зная, что и сказать. Подарок? Из рук самого Локи? Он не смел об этом даже и мечтать.

– Подумай до завтра, – Бог встал и, пошатываясь от долгого сидения, направился к выходу. – И скажи мне, – он остановился, – у вас есть серебро?

– У нас… Не совсем, – Раиду замялся. – Своего нет, ведь у нас все вещи общие. Серебро у логистов.

– И ничего нельзя сделать, – Локи кивнул каким-то своим мыслям и вышел за дверь.

– Gute Nacht, Eure Hoheit!{?}[Спокойной ночи, Ваше Высочество!] – крикнул Раиду и, выждав пару минут, склонился над бумагами. Его руки чуть дрожали, а дыхание сбивалось. Он прикасается к формулам, которые составил сам Локи. Более того, бог обещал привести что-нибудь из самого Ванахейма! Раиду не мог поверить в такое счастье. Чем лучше он узнавал младшего наследника, тем больше восхищался им. Это был настоящий царевич – такой родной и, одновременно, такой неприступный. Его скромность и сдержанность в общении, даже скрытность вызывали немое восхищение. Ведь Раиду был наслышан о подвигах сына Одина, но сам сын Одина о них не упоминал и не кичился ими.

Ученый собрал листы, отметил, что они все пронумерованы. Почерк Локи вызывал у него зависть чуть не с первого дня знакомства. Царевич неимоверно быстро и четко выводил руны, не допуская ни единой ошибки. Раиду однажды осмелился спросить, умеет ли сын Одина рисовать, и тот тут же в несколько штрихов изобразил лабораториум. Линии были просто идеальными – геометрические фигуры получались у царевича как ни у кого. Раиду казалось, что он никогда не видел такой красоты, хотя часто работал со стариками, а их почерки отличались большим изяществом.

За окном светало. Надо было взять документы и пойти искать мага, но Раиду не мог отказать себе в удовольствии посмотреть, что же именно придумал бог. Он до сих пор не мог отойти от вчерашнего триумфа. Локи так долго делал артефакт, что стоящий чуть в отдалении заносчивый маг, страхующий его, уже был готов вмешаться, но… Его помощь не потребовалась – все вышло идеально, так, как мог сделать только Локи. Даже Вождь, присутствовавший при священном действии, похвалил его работу.

– Прелестно, ребенок. Вот ведь, что значит хорошая работа! Ты же можешь, любишь и умеешь учиться, так что ж ты сейчас дурью маешься?

– Может, потому, что в кои-то веке я учусь тому, что нравится мне, а не тому, к чему меня принуждают? – сколько искренней радости было в этом простом ответе. Раиду даже немного обиделся, что теплая улыбка довольного собой Локи предназначалась не ему.

– А, ну если так, тогда ладно, тогда я подожду, пока свобода тебе наскучит, – слова мага потонули в громе криков и аплодисментов. Никто не ожидал, что у молодого мага получится создать артефакт самостоятельно, что не понадобится помощь профессионала. Но нет, все ошиблись. Сын Одина, как всегда, первый! Раиду углубился в чтение. Все формулы были записаны правильно, без единой ошибки – только боги могут за несколько месяцев освоить науку естества, которой другие посвящают многие зимы.

Ученый оторвался от чтения и наморщил лоб. Он же обещал, что отдаст текст на проверку… Больше всего на свете он не любил договариваться с магами насчет проверок формул, всегда оставлял эту работу на общительного брата, но не доверять же ему листы самого Локи! Раиду резко встал и, несколько раз проверив, что не забыл и не потерял ни один листочек, вышел из лабораториума.

Пронизывающий ветер, взметнувший хлопья снега с земли, настойчиво дул в спину, заставляя прибавить шагу. Кажется, сама природа благоволила его начинаниям. Как только он найдет того, кто возьмется проверять работу, можно будет-таки разложить документацию по Каскету и согласовать поездки на Землю с Алгиром. Столько всего надо успеть до отъезда Локи…

Однако долго предаваться радужным мечтам о карандашах и электричестве ученому не удалось: нужный дом возник из-за пелены кружащегося в воздухе снега. Учитывая ранний час, большинство обитателей либо вставало, либо ложилось, но, сколько помнил Раиду, та, к кому он шел, спала ночью, а сейчас должна быть в самом работоспособном состоянии. Только ей мог Раиду доверить проверку артефакта, потому что только её не придется просить – девица сделает для него все, в этом он не сомневался.

– Фену? – ученый вошел в теплое помещение и огляделся, изучая присутствующих.

– Раиду? – старая знакомая уже заприметила его и шла навстречу.

– Fenu, ich brauche deine Hilfe,{?}[Фену, мне нужна твоя помощь] – не удосужившись поприветствовать подошедшую к нему девушку, бросил ученый, прикидывая про себя, сколько же карандашей можно было бы пронести незамеченными в потайных карманах ее длинного платья.

– Разве есть что-то, что не может сделать сам великий Раиду? – ничуть не смутившись грубости гостя, проворковала девица, останавливаясь напротив него и упирая руки в бока, чтобы пришедший смог получше ее разглядеть. Посмотреть действительно было на что: Фену, пренебрегавшая табу, наложенном на проявления пола, смущала умы мужчин своим фривольным видом. Одетая, как и все в поселении, она выгодно подчеркивала все положительные стороны своей фигуры: полную высокую грудь плотно облегала шерстяная ткань, давая возможность оценить величину грудных желёз, а длинная юбка облегала широкие бедра, разлетаясь при ходьбе. На лицо давняя знакомая тоже не дурна – в нем не было ничего особенного, но что-то притягивало взгляд. Кроме того, Фену, вопреки традициям, использовала непривычные для поселенцев уловки, подводя глаза сажей, что делало ее взгляд более выразительным.

– Это готовая формула к одному из артефактов, – закончив разглядывать довольную собой девицу, произнес Раиду, вспомнивший о цели своего прихода и выкинувший из головы все посторонние мысли. – Проверишь?

– Любая твоя просьба будет исполнена. Кто её создатель? – произведя должный эффект, Фену направилась на занимаемую ею до прихода естественника скамью, поманив того за собой. Остальные асы, встававшие или готовящиеся ко сну, старались не смотреть в угол, оккупированный парочкой – остановить Фену, почуявшую добычу, было невозможно, а наказать её за распутство и нарушение законов Одина еще никому не удавалось.

– Сам царевич Локи, – опустившись рядом с девушкой, тут же закинувшей одну ногу на другую, Раиду протянул ей документы, мимолетно скользнув пальцами по специально подставленному для этого колену. Фену мигом развернулась и чуть не вырвала листы.

– Какие любопытные вещи попадают в мои руки, – что больше занимало девушку – ценный трактат или тронувшая ее ладонь, естественник не знал. Она пробежала глазами по первой странице, откинув светлые волосы направо, не иначе с целью показать полуоткрытые шею и плечи, украшенные рисунком цветущего тимьяна.

– Reizend, reizend,{?}[Прелестно, прелестно] – Фену начала медленно листать страницы, порой кидая страстные взгляды из-под длинных черных ресниц. Несколько минут она сосредоточенно изучала документы, по нескольку раз перечитывая каждый пункт работы. Её лицо, обычно носившее маску легкомысленной соблазнительницы, напряглось. Она изумилась, потом мило нахмурилась, покрутила локон, от усердия даже засунула в рот палец, отогнув пухлую нижнюю губу.

– Это первый разбор в моей жизни, через дебри которого я не могу продраться, – наконец сообщила девушка, откладывая документы в сторону. – Прости, но по каким книгам работал наш сиятельный гость?

– Не смей оскорблять сына Одина, нечестивка! – разгневанный речами глупой магички, Раиду не обратил внимания на показавшуюся из-под подола босую ногу. – Я смотрел текст – все выкладки по науке верны.

– Раиду, милый, ты полный разбор когда-нибудь видел? – гневливый естественник лишь распалял желание девушки. Представив, каким он должен быть любовником, Фену облизнула губы и пошла в атаку. – Я же их не только видела, но и делала. Может, мне попадались неправильные разборы и неправильные маги? Магия и наука по отдельности тут шедевральны, но общая суть неверна.

И, не дав возразить, Фену поднялась на ноги, встав напротив естественника так близко, что тот мог ощутить тонкий аромат душистой ванили, исходивший от её кожи.

– То, как ты готов отстаивать Локи – прекрасно, но я не та, от кого его требуется защищать, – одной рукой магичка нежно взяла за подбородок послушного мужчину, вынуждая приподнять голову. – Ты необычайно мил в своем новом образе, поэтому многого требовать я от тебя не стану, – пальцы мягко обвели линию губ улыбнувшегося движению естественника, коснулись скулы, рисуя линию лица, очертив челюсть и зарывшись в волосы. – Результат работы отвратителен, но катастрофу можно исправить. Ты мне лучше скажи, что за дева приезжает к Локи?

– Невеста Тора, – ответил Раиду, прикрыв глаза и наслаждаясь осторожными прикосновениями девушки, уже обеими руками перебирающей пряди его волос. Почти невинные ласки расслабляли, принося немало удовольствия. Окружающие старательно не замечали происходящего – о распущенности Фену ходили легенды, но правда иногда оказывалась куда красочнее слухов.

– А у Локи есть невеста? – как бы невзначай поинтересовалась девушка, почувствовав, что Раиду уже готов мурчать от ее легких прикосновений.

– Ich habe keine blasse Ahnung,{?}[Понятия не имею] – лениво отозвался тот, открывая глаза и по-хозяйски поглаживая талию девы. – Никто не вправе вмешиваться в матримониальные планы великого бога.

– Как же мало ты о нем знаешь, – разочарованно протянула Фену, подчиняясь рукам и присаживаясь на колено мужчины. Получив новое поле для деятельности, она тут же обвила его шею, тронув пальцами кожу под волосами.

– К чему был вопрос, Zauberin?{?}[магичка] – придерживая ерзающую девицу, Раиду отклонился назад и оперся о стену, чтобы удержать равновесие. Тело в его объятьях, горячее и желанное многими мужчинами поселения, особой похоти, как ни странно, не вызывало. И дело было не в запретах. Их-то легко можно обойти. Естественник испытывал легкую брезгливость к Фену, хотя и меньшую, чем к прочим поселенкам: женщина, в его миропонимании, была нужна для утех, воспитания детей и устройства домашнего очага; эта же не только лезла в магию, хотя, стоило признать, очень удачно лезла, но еще и выбирала для своей постели мужчин по каким-то только ей ведомым параметрам и сравнивала их способности, расставляя оценки. Быть в ее списке номером с оценкой не позволяло чувство собственного достоинства, но и отказываться от готовой сделать для своей жертвы все помощницы не было никакого смысла. Сама девушка, казалось, испытывала к своей упрямой жертве определенное уважение, каждый раз подстегиваемое полубезразличностью. Обоих участников представления, свидетелями которого стали ни в чем не повинные асы, устраивало такое положение дел, и процесс достижения цели был увлекательнее, чем сама цель.

– Какие-то ты нескромные вопросы задаешь, – Фену замолчала, разглядывая смотрящего в ответ мужчину и не видя в его глазах даже искры понимания. – Что, мозги разбежались с утра? – магичка взяла в руки лицо недоуменного естественника и прижалась к его лбу своим.

– Раиду, признайся, ты так издеваешься? – немного отстранившись от него, дева всплеснула руками, чуть не упав с колен, но ученый вовремя поддержал ее. – Подумай, что женщине может быть нужно от царевича Асгарда?

Ответом ей было все то же недоуменное молчание. В голову Фену начали закрадываться подозрения, что выбранный ею естественник не очень и умен, так, может, и в постели будет ничем не лучше своего шаловливого братца?

– Я хочу от него ребенка!

– Замолкни, мерзостная! Ты лишилась рассудка?! – гневно выпалил Раиду, дёрнувшись так, что другая девица свалилась бы на пол, но только не Фену. Да как она смеет своими речами, подобно Хагалару, очернять царевича? Как она смеет даже мечтать о том, чтобы сын бога прикоснулся к ней или подарил ей ребенка?! – Он – сын царя и наш царь!

– Ничего удивительного в моей жажде нет, – успокаивающе отозвалась Фену, опустив ладони на плечи и придвигаясь ближе. – Все женщины поселения ждут Локи с распростертыми объятиями. Умные девушки обожают непобедимых царевичей Асгарда, воскресающих из мертвых, – Фену повела руками – звякнули многочисленные браслеты, украшавшие запястья. – Удача отца перейдет сыну, – она прижалась к обнимающему ее мужчине и наклонилась, страстно зашептав на ухо, иногда прихватывая губами мочку. – Мой ребенок должен быть лучшим мечником, стрелком и копейщиком одновременно. Должен стать первым советником неважно какого царя. Уметь и знать все на свете. Он должен перевернуть жизнь Асгарда и заявить о себе. И это должен быть сын Локи.

Отодвинувшись, девушка приблизила свое лицо к лицу мужчины и коснулась его губ лишь горячим дыханием.

– Der mächtige Raidu ist auf mich eifersüchtig?{?}[Могучий Раиду ревнует меня?]

– Удивляется твоей расчетливости, Фену, – естественник ответил на улыбку, осветившую лицо девы и предавшую и без того миловидным чертам ослепительную красоту.

– Не переживай, милый, от отца ребенка можно всю жизнь скрывать, – Фену накрыла своей рукой кисть естественника, лежавшую на ее талии, и потянула вверх, умастив на собственной груди.

– Ты работаешь с самым желанным телом во всем Асгарде. И Беркана… – девушка задохнулась, прервав свою пламенную речь, когда пальцы мужчины сжались, смяв тонкую ткань. – Как одиноко дочери Одина в фелаге, где нет ни одной женщины, – продолжила она, бросая каждое слово с придыханием и распаляясь все сильнее. – Раиду, ты должен немедленно пожертвовать пятью минутами своего бесконечного времени и свести меня с Локи.

– Даже если сведу, ты не сможешь совратить царевича Асгарда, – усмехнулся естественник, поднимая руку и касаясь полных губ девушки.

– Локи, in erster Linie{?}[в первую очередь], мужчина, а потом уже царевич и воин, – она говорила столь уверенно, будто совращение царевичей было для нее привычным делом. – Он окажется моим, если я того захочу. Или ты подозреваешь меня в непрофессионализме?

– Знай, бессовестная, он родился после войны с Етунхеймом, – не сказать, что обволакивающий голос и мягкие прикосновения совсем не впечатлили естественника, но куда больше близости он желал увидеть, как рухнет очередная напыщенная идея, оскорбляющая облик самого царевича.

– Невероятно шедевральная чушь! – пошло рассмеялась Фену, слегка прикрывая рот рукой, но в ее смехе мужчина чувствовал долю сомнения.

– Так сказал твой мастер, – подытожил он.

– Хагалар? Проклятье поселения? Зачем ты его вообще слушаешь? Ты в курсе, что Хагалар – еще тот безумный извращенец? – Фену, чьи планы, так долго вынашиваемые, стали столь зыбки, на какой-то момент предстала перед естественником в своем истинном обличье – растерянной девушкой, некрасивой и глуповатой. Это продолжалось лишь мгновение: такие женщины, как она, быстро умеют подстраиваться под ситуацию и не терять лица.

– Ты даже не представляешь, что он предлагал мне сделать, – проворковала она, опуская глаза и изображая поруганную невинность. – Я тебе такое могу рассказать о его домоганиях… Но скромно промолчу.

– Лучше займись делом, пока блудливые речи не довели тебя до петли.

Бережно ссадив еще больше помрачневшую Фену на скамью, Раиду поднялся на ноги, оправил одежду и с неосознанным сожалением оглядел девицу.

– Оставляю документы тебе, ты не против?

– Я не против всего, что ты мне предложишь, – усмехнулась та, но скорее для поддержания образа.

Взяв листки, она грациозно встала и бросила вслед уходящему естественнику:

– Ты явно из образа выпадаешь. Раиду – самовлюбленный гений науки казался мне милее, чем Раиду – верный пес царевича.

Ученый, вздрогнув, лишь ускорил шаг и вышел из дома под одобрительное молчание его обитателей.

====== Глава 27 ======

Ранее утро встретило царевича кромешной тьмой и холодом. Солнце еще даже не собиралось вставать, и это обстоятельство не добавляло желания покидать теплую и уютную постель, объятия которой были немногим хуже объятий матери. Локи уже привык подниматься после полудня, а ночи проводить вместе с Иваром в забавах: устраивать мелкие взрывы, запускать фейерверки и просто играть с огнем. Поэтому он ощущал неподъемную тяжесть собственной головы и заторможенность, достойную Тора в изрядном подпитии: будто бы за ночь (точнее, за те несколько часов, что царевичу удалось выкроить для сна) мысли смерзлись в один снежный ком, который, в свою очередь, намертво примерз к земле и оттаивать не собирался. Сонливость сменилась злостью на весь мир, а особенно на отца, который назначил встречу в предрассветный час. Желания ехать в мир, бывший когда-то театральной сценой для детских мечтаний, не было никакого, тем более вдвоем с отцом. «Вдвоем» – это без Тора, но все равно с соглядатаями. Отец возьмет с собой половину дворца, не меньше. Но зато своих рабов можно не брать и отдохнуть от их навязчивых услуг.

Локи встрепенулся, осознав, что сейчас заснет сидя, поднялся на ноги и чуть не упал, запутавшись в складках съехавшей с кровати шкуры. В темноте можно было различить только смутные силуэты предметов, но Локи не собирался растапливать очаг: он покинет дом через самое короткое время, да и слипающиеся глаза заболят от резкого яркого света. То ли дело человеческие лампы с приглушенным щадящим светом. Вот уж что нельзя купить в Ванахейме, так это нормальную настольную лампу.

Процесс одевания занял несколько больше времени, чем обычно. За много месяцев пребывания в поселении Локи уже смирился с необходимостью ходить в защитном костюме, но в этот раз его можно и нужно оставить дома. Просторная и легкая одежда – для жары Ванахейма; теплая и тяжелая – для холода Асгарда. Кто-то из рабов сунулся было помочь, заметив, что господин никак не может подобрать нужной рубашки, но Локи лишь нетерпеливо отмахнулся – уж одеться он точно в состоянии самостоятельно.

Зато причесаться так и не удалось – один костяной гребень сломался прямо в руке, а другой таинственным образом исчез со стола. Устраивать скандал и затевать поиски гребня Локи не хотел, поэтому просто внес его в список покупок – все равно костяные гребни ему никогда не нравились, в отличие от матери. Именно она в свое время подарила ему и Тору несколько, как она считала, красивых, а на деле, безвкусных предметов обихода.

Покончив со сборами, Локи вышел из дома и направился к конюшне. Лошадь Тора, словно почувствовав, что возвращается домой, к своему настоящему хозяину, решила окончательно порвать и так трещавшие по швам отношения с младшим царевичем. Он потратил более получаса на то, чтобы заставить её ехать в нужную ему, а не ей, сторону. Если бы дражайшие родители наблюдали за их противостоянием, то точно отказались бы от недостойного сына – они столько сил положили в его обучение, а он не может справиться с конем! Злой, как тысяча ётунов, мысленно  костерящий самыми замысловатыми ругательствами неродного брата, купившего этот кошмар во плоти, гордо именуемый лошадью, Локи успокаивал себя тем, что на ярмарке выберет самую спокойную лошадь, а эту впредь будет обходить по большому кругу.

Однако для покупки чего угодно необходимо серебро… Локи тихо выругался вслух на одном из языков Мидгарда: просить деньги, унижаться перед отцом – лучше уж всю жизнь ходить пешком и переехать в поселение, не знающее платежной системы. Но кто ему позволит поступать по собственному разумению? Уж точно не отец и тем более не старый маг, жаждущий получить высокородного раба. Однако с Хагаларом справиться проще, чем с отцом. Надо любым способом избежать очередного допроса. Придется вести себя так, чтобы отец не смог применить свои излюбленные методы. Раз переспорить его нельзя, то можно молчать и ни на что не реагировать – пусть Один попробует достучаться до сознания того, кто его не слушает и не слышит!

Убаюканный теперь уже равномерной ездой Локи медленно приближался к столице. По дороге его перехватил один из личных волков Одина – Гери-Жадный и передал записку, в которой говорилось, что ехать надо не в Гладсхейм, а прямиком на Радужный мост. У ворот, отделявших мост от столицы, Локи обнаружил не только отца, но и брата.

– Ты встретил стаю пузатых чибисов по дороге сюда? – вместо приветствия спросил Тор. Похоже, все же стоило развести огонь в очаге, а не одеваться в полной темноте. Или послушать, что там говорили прислужники, а не пропускать их замечания мимо ушей.

– И тебе доброе утро, – Локи подавил очередной зевок, не собираясь отвечать на провокацию. – Ты едешь с нами?

– Нет. Пока вы будете в Ванахейме, я отправлюсь на Землю. – Тор спешился и выжидающе посмотрел на полуспящего брата, который далеко не сразу понял, что именно от него требуется. Вскочив на лошадь Тора и пустив ее галопом, царевич снова впал в блаженную полудрему с открытыми глазами. У него не было ни малейшего желания выяснять, куда и зачем едет старший брат. Но где же слуги Одина? В детстве, когда поездки на ярмарку были ценным подарком, наследников сопровождала чуть ли не половина дворца. Свита Одина занимала огромный постоялый двор, куда не пускали никого постороннего. Да, несколько десятков рабов – это перебор, но совсем без них Всеотец тоже обойтись не может. Однако задавать вопросы Локи не стал, памятуя о новой тактике. Он отдал отцу Тессеракт и чуть пришпорил коня, подгоняя его к самому краю Радужного моста.

– Хеймдаль, ты видишь её? – Тор первым достиг любимого прислужника Одина, вечно смотрящего вдаль и ничего, как казалось самому Локи, не видящего.

– Да, – послышался голос, подходящий более призраку, чем живому асу.

Страж, не поворачивая головы, взял из рук Всеотца Тессеракт и легко активировал его. Локи недовольно сощурился: он был уверен, что Хеймдаль не умеет обращаться с артефактом. А если умеет, то зачем поселенцы проводят многочисленные исследования?.. Но царевич не задал волнующий сердце вопрос, помня об обете. Тор повернулся к нему лицом и хотел уже было обнять, но в последний момент передумал, почти физически споткнувшись о мрачный взгляд.