Текст книги "Локи все-таки будет судить асгардский суд?"

Автор книги: Ершел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 137 (всего у книги 174 страниц)

– Тор, постой, туда нельзя входить! – Беннер схватил друга за руку до того, как тот двинулся навстречу местным ученым. – Задохнешься.

– Да брось, так только сначала, – отмахнулся Тор, ничего не смыслящий в отравляющих веществах. – Сейчас привыкнешь и не почувствуешь.

– Его высочество совершенно прав, – подобострастно склонился ас, сильно прихрамывающий на правую ногу, – все вредные соединения фильтруются, запах – остаточное неприятное явление, к нему привыкаешь. Но позволь оказать тебе любезность, ученый друг из Мидгарда.

К Беннеру подошел другой невысокий мужчина, чье лицо было полностью скрыто бородой, пышными усами и теплой шапкой. Он сделал пару пассов руками прямо перед носом Брюса: дышать стало тяжелее, зато противный запах исчез.

– Вот и все. Просто немного волшебства, Euer Gnaden{?}[Ваша Милость], – маг поклонился лично Беннеру, чем привел того в настоящее смущение. – Двери научной деревни раскрыты перед тобой, первый смертный муж, благословленный самим Одином.

Брюс ответил столь же искренним, правда, неуклюжим приветствием: за месяц, проведенный во дворце, он привык к тому, что с ним обращаются неизменно вежливо, но снисходительно, а отверженные мгновенно возвели его на пьедестал за неизвестные лично ему заслуги. Это было приятно, хотя и настораживало. Ученые расступились, пропуская его вперед вместе с Тором, и он торжественно вступил на территорию главного научного оплота Асгарда под петушиные крики и гусиные переговоры – в поселении жило много домашнего скота, хотя на улице никого не было видно. Скрипучие ворота за спиной закрылись без малейшего звука, отрезая гостей от бескрайнего горизонта.

За деревянным магическим частоколом оказался обычный средневековый городок с десятками одноэтажных домиков, без господских домов и церквей. Перед домами стояли разноцветные столбы, похожие на информационные, а некоторые дома были украшены стилизованными изображениями овощей, фруктов и животных. Из печных труб и дыр в шиферных, дерновых и соломенных крышах валил дым. Снег с многочисленных дорожек был счищен и представлял собой причудливый калейдоскоп цветов. Больше всего поразило Беннера отсутствие нечистот от людей и скотины. Навоз – главная проблема человечества вплоть до начала двадцатого века – в Асгарде отсутствовал, и если в золотой столице Беннер даже не вспоминал о таких типичных заботах недавнего прошлого, то крепость отверженных слишком сильно напоминала картинки из учебников по истории. Чистота стала приятной неожиданностью, ведь где есть она – там нет инфекций. Люди додумались до стерилизации только в девятнадцатом веке, когда хотя бы операции стали проводить чистыми руками и прокипяченными инструментами. Асы, далеко отставшие от людей почти во всех сферах жизни, о гигиене знали.

Проводники, не дав толком осмотреться и запомнить дорогу, повели гостей в один из ближайших домов, перед которым стоял столб синего цвета – в местный «лабораториум» – вкрапление латыни в чистую английскую речь предавало происходящему абсурду некоторый оттенок научности. Вход располагался, естественно, с южной, солнечной стороны – об этой особенности Тор успел рассказать, как и о том, что хоронят тоже головой на юг и вообще считают юг самой благой частью света.

Беннер множество раз представлял себе научный мир Асгарда, где создали такую потрясающую вещь как целительные камни. Разумеется, он не ожидал увидеть огромной стерильный, оснащенный по последнему слову техники, научный центр с белыми стенами, кондиционерами и электронными микроскопами. Скорее он думал о нагроможденных друг на друге алхимических лабораториях средневековой Европы, уставленных колбочками со ртутью, серой, мочой и тушками летучих мышей. Однако его самые худшие предположения не подтвердились. Внутри дома, практически лишенного окон и освещаемого масляными лампами и факелами, стояло много как допотопного оборудования вроде щипцов, плошек и тиглей, так и неизвестной техники из разных миров, напоминающей центрифуги и микроскопы, работающее без электричества. Поселенцы с большой охотой показали немыслимый для человечества маленький прибор, который по капле крови или волосу мгновенно определял то, что Беннер привык называть последовательностью нуклеотидов: хромосома любого живого существа раскладывалась на мельчайшие частицы за считанные минуты, наглядно демонстрируя любые участки ДНК и даже транспозоны! Хотя ученые Асгарда и называли мобильные участки ДНК неизвестным Беннеру словом, он быстро догадался, что речь идет именно о них – о том, что до начала двадцать первого века считалось просто геномным паразитизмом: участки, самопроизвольно перемещающиеся и размножающиеся в пределах генома. Местные ученые хвастались, что давно и подробно изучили их, а также, что если в хромосомный прибор положить два разных кусочка кожи, то можно спокойно менять последовательность генов, вставляя в цепочки, спаривая между собой негомологичные участки хромосом и достраивая цепочки подобно тому, как поступают простейшие, захватывая чужие кусочки ДНК и встраивая себе в геном. Беннер только рот раскрыл от изумления – лампы с рыбьим жиром и вершина генной инженерии стояли на одном столе и прекрасно уживались друг с другом. Местные ученые, видя его замешательство, подлили масла в огонь, наглядно продемонстрировав свою основную сферу деятельности: сочетание науки и магии придавало волшебным артефактам практически любые свойства. По словам местной администрации, ученые Асгарда занимались не столько чистыми научными исследованиями и усовершенствованием своего отсталого мира, сколько поддерживанием магической гармонии Девятимирья. Они сами или, в случае сопротивления, элитные войска Одина, изымали обнаруженные сверхсильные артефакты, хранящие в себе ужасающе много энергии, и возвращали вместо них несколько маленьких, в сумме дававших столько же энергии. В поселении скопилось множество сильных магических штучек, запрещенных к использованию. Из них постепенно изымали магическую боевую энергию и перерабатывали в полезную для общества.

– Сверхсильные артефакты образуются сами раз в несколько сотен лет, – пояснили ученые. – Научно доказано, что каждый из них питается энергией своего мира, истощает его и в конце концов приводит к гибели. Если им воспользоваться на войне, то порвется сама ткань мироздания. Справиться с артефактами под силу только чистокровным магам-асам, не полукровкам. Это еще одно доказательство превосходства нашей расы над всеми прочими.

У Беннера, как и у большинства людей земного шара, были свои неприятные ассоциации, связанные с расовым превосходством, но асам он их не озвучил, поскольку «боги» безбожно путали понятия «вид» и «раса». К тому же если асы знали о теории золотого миллиарда, то себя он выставит не в лучшем свете. Затевать ссору в день знакомства ни к чему, поэтому он слушал, кивал и трогал некоторые особо притягательные артефакты, многие из которых обладали изумительной красотой и изяществом.

Наряду с поддержанием общемировой гармонии ученые пытались решить некоторые асгардские проблемы, например, с отоплением, но получалось у них сильно хуже, чем с артефактами. Беннеру с гордостью показали дом, отапливаемый трубами, причем на Тора установка произвела огромное впечатление. Трубы несли явный отпечаток земной техники, поэтому Брюс решил рассмотреть их поближе. Тору они быстро наскучили, и он ушел по своим делам, оставив друга на растерзание естественникам, пытавшимся сразу на нескольких языках втолковать ему, как они устроили отопление и как перегоняли нефть. У Брюса закрались нехорошие подозрения, что асы и сами не очень-то понимают, что именно построили. Он запросил какие-нибудь документы, которые, естественно, оказались на асгардском, однако его заверили, что в самом скором времени перепечатают на английский. Брюс не стал уточнять, что имеется в виду под земным словом «перепечатать» и почему нельзя какой-нибудь магической штучкой мгновенно перевести текст на удобоваримый язык. До генной инженерии асы додумались, а до гугл-переводчика – нет? При том, что в каждом из Девяти Миров куча языков. Когда он попробовал мягко расспросить о переводчиках, то узнал еще одну шокирующую новость: асы с легкостью учили языки и любой ученый знал не меньше тридцати-сорока, чего вполне хватало для общения с учеными всех развитых миров. При переводе часть смысла терялась, большинство реалий, особенно магических, затрагивали тонкое строение каждого конкретного мира и были непереводимы на другие языки в принципе. Асы собирались прочитать гостю лекцию по магии Девяти Миров, но он остановил их – на него и так слишком много всего свалилось разом. Зато стало понятно, почему все с легкостью говорят на английском.

Наконец, естественники отправились гурьбой «перепечатывать» текст, а Брюс получил возможность без помех осмотреться на новом месте. Правда, недолго.

– Euer Gnaden(11) так волнует отопление, – послышался из-за спины глубокий женский голос. Беннер обернулся и едва не ослеп от брильянтового колье и золотых украшений, переливавшихся на плечах, шее и руках привлекательной асиньи средних лет, державшей в руках яркие факелы, свет от которых выгодно подчеркивал все достоинства ее фигуры. Длинное совсем не зимнее платье с бретелями скреплялось черепаховидными фибулами. Распущенные волосы были украшены кружевными узорчатыми лентами, а не собраны в пучок, что говорило о свободном статусе. Либо незамужняя, либо вдова. Почему-то Беннер вздохнул свободнее, когда разглядел прическу и не увидел на поясе ключей – символа хозяйки дома. Вместо них на золотом поясе висели искусно вырезанный гребень, какие-то безделушки и сакс, хотя Тор говорил, что женщина не носит никакого оружия. Да и зачем носить его в тюрьме?.. Мысль промелькнула и исчезла, не задержавшись в голове. Не так уж и часто Брюс встречал на Земле хорошеньких женщин. В Асгарде красивой была каждая вторая, однако новая знакомая выделялась среди всех, кроме, пожалуй, Фрейи.

– Отопление – не самая наша большая проблема, – женщина подобрала юбку и приблизилась вплотную, нарушая личное пространство и открывая стройные щиколотки без малейшего изъяна. – Деторождение – вот камень преткновения. Мы вымираем. Быть может, Euer Gnaden сможет нам помочь?

Ее пальцы, походя, едва заметно коснулись пальцев Беннера, и его словно током прошибло. Так и хотелось спросить, в каком смысле он должен помочь: разум кричал, что от него требуют исследований, но тело упрямо твердило, что нет лучшего способа помочь, чем разбавить генофонд свежей кровью. Лучше собственной. И пускай за прелюбодеяние в Асгарде полагалось объявление вне закона – с другом царского сына ничего не сделают. А женщина… В такие моменты думать о проблемах женщин вовсе не хотелось.

Тор никак не мог придумать, чем бы ему заняться в непостижимом мире отверженных. Он привез сюда Брюса по просьбе отца, но сам недолюбливал не только местное население, принявшее Локи как родного, но и местную отравленную землю. Пускай снег и скрывал ее истинный цвет, но Тор хорошо помнил, как она выглядит в летнюю половину года – гораздо омерзительнее, чем местный воздух. Да и сам снег, лежавший на обочинах тропинок, был каким угодно, но только не белым.

Старший царевич немного послонялся меж домов, дошел до реки, потом до Речки, но ничего так и не придумал. Заглянул к Беннеру – услышал краем уха какие-то незнакомые научные термины. Лучше бы он брата навестил, несмотря на неудовольствие отца – вдруг ему нужна помощь; или в очередной раз попробовал одолеть непобедимого Фандралла.

Сына Одина, владельца Мьельнира, невероятно раздражал тот факт, что в Асгарде появились по-настоящему сильные воины и маги. А вдруг они окажутся достойными, как та девчонка из Бездны? Противно заныли зубы при одном воспоминании об Алоизетте и поцелуях, которыми она буквально покрывала лицо Локи. Дама сердца брата ради него прибыла в Асгард, собираясь отбить его у Всеотца, словно ценный трофей, а что сделала Джейн ради своей любви? Отказалась от нее! Тор до сих пор не смирился с решением смертной девы. Он собирался поговорить с ней еще раз и объясниться окончательно. Теперь-то она видела всю мощь и великолепие Асгарда. Он предлагает ей войти в сонм богов и вести жизнь во много раз лучшую, чем та, которую она могла позволить себе в Мидгарде, стесняемая деньгами и ЩИТом. Несмотря на все различия, вскрывшиеся между богом и смертной, несмотря на гордыню асов, в сердце Тора все еще теплилась надежда, что если немного подождать, то Джейн полюбит золотой мир, а асы оценят ее несравненные достоинства. Тор все еще испытывал чувство искренней привязанности. Пускай теперь, когда Сиф обещана другому, жениться на Джейн он не мог, но никакие политические интриги не помешают ей остаться дамой сердца, ради которой он совершит немыслимые подвиги.

Несколько раз к мечтающему Тору подходили местные жители и в самых изысканных выражениях предлагали помощь, или выпить, или еще что-нибудь столь же приятное во дворце и опасное в поселении. Он мужественно отказывался и, в конце концов, приказал исполнять любое желание своего друга. Объяснил, что это не просто его приятель, а еще и посланник самого Одина, призванный решить какие-нибудь сложные проблемы научного мира. Его заверили, что с человеком все будет в полном порядке. Обещали извещать обо всех новостях. Поселили Брюса там, где раньше жил Локи. Тор велел скучающим рабам брата обслуживать человека так, как если бы это был сам господин. Он оставил подле кровати чемодан, наказав ни в коем случае его не трогать, и улетел обратно в Гладсхейм, раздумывая о матримониальных планах. Ему сложно было найти себе подходящую пару, потому что типично женские достоинства не вызывали в нем ничего, кроме скуки, почти все воительницы, кроме Сиф, оказывались слабыми, а целительницы… Да что целительницы – лишь прислуга, обязанная латать тела бравых воинов. Ничем не лучше посудомоек, разве что более обученные. Вот Джейн он по-настоящему уважал: ведь она одна додумалась до Моста Эйнштейна-Розена, аналога Радужного Моста. Ее очень ценили на Земле, причем даже мужчины, а сама она отличалась не только мудростью, но и храбростью: отринув страх, она бросилась к нему, когда рядом стоял Разрушитель, готовый разнести ее на кусочки. Удача, что железный монстр не стал атаковать. Тор видел множество достоинств в своей несостоявшейся невесте и вычеркивать ее из своей жизни совершенно точно не собирался. Скорее он готов был в срочном порядке найти официальную, угодную матери жену, чтобы никто не мешал ему провести со смертной великой любовью все оставшееся ей время.

БОльшему испытанию верные друзья еще никогда не подвергались. Чтобы один из них – балагур, весельчак и любитель женщин – вдруг стал сильнее, чем все они вместе взятые – это было просто немыслимо! А виноват во всем был проклятый Один, не пустивший их на верную смерть, отговорившийся какими-то ничего не значащими причинами. Наверняка заранее знал, чем дело кончится, и специально всё подстроил – по крайней мере, друзья Тора были в этом искренне уверены. Всеотец сделал всё, чтобы боевой союз, прошедший через множество боев и пиров, навсегда распался. А сколько всего они пережили вместе за несколько столетий. Сколько монстров уничтожили, сколько бочек вина испили…

Их всегда было шестеро, и пускай отношения с возрастом менялись, одно оставалось неизменным – крепкая дружба. Блистательный старший царевич, признанный лидер не в силу древнего рода, а в силу характера. Его маленький брат, таскавшийся за ним, как и положено младшим братьям. Царская невеста, нареченная с детства, обязанная изучить повадки будущего мужа. Троица воинов – трое друзей, закаливших характеры в боях местного значения. Во время войны с Етунхеймом они были малы, но принимали активное участие в подавлении восстаний последних столетий, а также в разбойных нападениях на подчиненные миры. И кому какое дело, что назывались они карательными операциями и были призваны подорвать возрождающиеся силы противника? Трое воинов были связаны общей судьбой и удачей, они выжили там, где пали другие, они поклялись друг другу в вечной дружбе и стали прозываться «троицей воинов», несмотря на разницу в возрасте и расе. Один приблизил их к себе, и вот однажды произошла роковая встреча со старшим царевичем. Ему было около восьмисот зим, он уже бредил походами, и Всеотец поручил троице воинов взять его с собой. Одного, без маленького Локи. Они провели несколько прекрасных дней и ночей вчетвером и выяснили, что служить Тору гораздо приятнее, чем Одину. Воины хотели стать всего лишь его свитой, но он с легкостью сделал их друзьями – свел с Локи и Сиф. И вот почти триста лет они вместе. Тор возмужал и должен был взойти на престол, но честолюбивые мечты не сбылись. Зато в его жизни появились люди, которые заменили ему всё, даже семью. После скоропостижной смерти брата Тор никогда о нем не заговаривал, будто всегда был единственным ребенком в семье, зато очень много говорил о людях, о своей «первой настоящей любви», как он окрестил смертную женщину, в которой троица воинов, даже встретившись лично, не разглядела ровным счетом ничего изумительного.

Когда разнеслась весть, что Локи жив и находится в Мидгарде, Тор ничем не выказал радости, лишь попросил у отца дозволения забрать брата домой. Впоследствии он проявлял к Локи крайне мало интереса, даже когда тот гостил в Гладсхейме. Троица воинов и Леди Сиф не укоряли его, но обсуждали создавшееся положение меж собой. Если Тор с такой легкостью выбросил из жизни брата, то с ними и подавно легко расстанется. Что и происходило сейчас на их глазах: сперва расстроилась свадьба Сиф, потом в пресветлом Асгарде появились живые люди – друзья наследника. Да еще и загадочное перевоплощение младшего царевича, поход в Бездну и неожиданная развязка: Локи в полумертвом состоянии, Тор проводит время со смертным, Сиф готовится к свадьбе, а Фандралл наслаждается новыми силами. Вольштаг и Хогун остались одни, но сколь просто было им общаться в компании, столь же тяжело оказалось сейчас, наедине: слишком мало у них было общего. Привычный мир, кропотливо выстраиваемый триста зим, рухнул. И не Локи был тому виной, а Один, сославший Тора в Мидгард и не позволивший троице в полном составе сопровождать Локи в Бездну. Раньше троица воинов была примерно равна по силам, теперь это было вовсе не так. Внешне Фандралл не изменился ни на йоту – был все таким же субтильным асом среднего роста и телосложения. Под его тонкой кожей не заиграли мускулы настоящего атлета, а с пальцев не срывались всполохи загадочной магии, которой так любил баловаться Локи. Никаких метаморфоз не произошло, но победить его теперь было невозможно: скорость движений стала молниеносной, он умудрялся ловить в полете не только стрелы, но и дротики и даже насекомых. Он будто породнился с бурундуком, мухой, мангустом и змеей одновременно. Пока Хогун мгновенно, как он сам считал, выхватывал булаву из-за пояса, Фандралл успевал десяток раз его опрокинуть. Теперь не только драться, но и бороться с ним стало невозможно. Друзьям казалось, что он не двинул ни единым мускулом, однако они находили себя на песке с противоположного конца площадки. Когда же двое новоиспеченных избранных бойцов выходили друг против друга, то отследить их передвижения не представлялось возможным. Они играючи обгоняли лошадь и, наверное, юсальвхеймского парусника, если бы с ним можно было соревноваться.

Однако Всеотец не был доволен случившимся, поскольку невероятная скорость никак не способствовала победе над человеческими машинами. Боги Етунхейма снабдили воинов теми умениями, которые позволили бы выиграть у асов в рукопашной битве и на ледяных мечах, а вовсе не одолеть железные машины, поэтому все внимание владыки Асгарда сосредоточилось на магах, которые, испробовав простенькие водные заклинания, чуть не осушили мировой океан. Их тренировки пока отложили, поскольку предположительно заниматься они могли только в континентальной части Асгарда – там, где сплошные ледники и горы, там, где никто не живет, где нет возможности уничтожить что-либо ценное. Туда счастливчики должны были отправиться с лучшими боевыми магами, но Один медлил, словно ожидал чего-то.

Троица воинов и Леди Сиф на магов внимания не обращали, они присматривались друг к другу.

– Что ж, закончились счастливые деньки с добрыми драками и не менее добрыми пирушками, – горестно вздохнул Вольштаг. – Тебя теперь вообще нельзя подпускать ни к какой драке: пальцем ткнешь и череп проломишь.

– Ну не скажи, не скажи, – Фандралл весь лучился самодовольством. – Проткнуть череп мне не под силу, я просто успею десять раз зевнуть, пока кулак противника соберется подпортить мое прекрасное лицо. Зато я смогу вас защитить от любого врага.

– А зачем нам отправляться с тобой на битву? Только под ногами мешаться будем, – хмыкнула Леди Сиф.

– Зная Одина, – прошелестел Хогун, – вас всех скоро будут готовить к одиночным шпионским вылазкам.

– Да ну, – фыркнул Фандралл. – Оставьте это дело Локи. Какие шпионские вылазки? Зачем? Я люблю помахать острым мечом, а потом расслабиться в компании длинноногой дамы. Может, я и получил какие-то силы, но я все тот же. Ничего не изменилось, мои любимые друзья. Правду говорю, не изменилось.

Ему никто не ответил.

Преображение Фандралла окончательно разрушило связь между друзьями, и без того подтачиваемую приближающимся замужеством Леди Сиф. Она наивно полагала, что красивая церемония никак не повлияет на ее жизнь. Фандралл столь же опрометчиво считал, что его новые силы не отразятся ни на чем. Тор был уверен, что любовь к Мидгарду и дружба с его жителями – вовсе не предательство асгардских друзей. А Локи ни о чем не думал и ни в чем не был уверен, он просто всех предал и ушел в свой личный маленький мир преступников, позоря царскую семью, которая его когда-то приютила.

Таким был конец когда-то крепкого союза, воспетого в балладах. Союза, призванного существовать до трагической кончины могучих воинов.

====== Глава 103 ======

Внезапное пробуждение Ивара омрачила подручная Хагалара, мгновенно принявшая боевую стойку. На ее руке плясала энергетическая сфера, а глаза горели непоколебимой решимостью сжечь всё, что движется.

– Лиса? – Ивар безмерно удивился странному обществу и не менее странному приветствию. – Скажи, пожалуйста, что ты делаешь?

Отал в ответ рыкнула что-то неразборчивое. На ее зов тут же примчались целители, а решившийся встать Ивар попал под действие парализующих заклятий. С трудом подавив панику, он попытался расслабиться и вспомнить, что произошло. Получалось плохо: жуткой холод, легкая боль и безумные глаза етунхеймского хищника – всё словно в тумане. Но сейчас он боли не чувствовал, и целители новой не причиняли. Они лишь сканировали и судорожно записывали показания. Зато Чернобурая держала его на прицеле и поигрывала, возможно, смертельным заклинанием. Ивар старался даже дышать пореже, чтобы ни в коем случае не спровоцировать нервную ученицу Хагалара. Похоже, он успел натворить что-то серьезное.

– Ты чувствуешь потусторонние силы?

Ученый постарался сосредоточиться на внутренних ощущениях. Получилось не сразу, потому что его внимание постоянно смещалось в сторону недружелюбно настроенной Отал, чье мертвенное спокойствие и сосредоточенность были гораздо опаснее вспышки неконтролируемой ярости.

– Нет, – пораженно произнес он несколько секунд спустя. Боги замолчали: он чувствовал только сосущую пустоту внутри, словно вместе с неуместными знаниями лишился чего-то важного, что никогда не сможет восполнить. Целители ему, правда, не поверили и провели кучу магических сканирований самого разного толка, зато Отал немного расслабилась и опустила руки.

– Скажите, пожалуйста, что я натворил? – попросил Ивар и получил такой ужасающий ответ, что схватился бы за голову, если бы не был обездвижен.

– Es ist so schrecklich{?}[Это так ужасно], – с трудом произнес он. – Надеюсь, Дагар не пострадал? Мне надо принести ему личные извинения. Моему поведению нет оправдания, но всё же я предположу, как боги заставили меня сбежать. Помните, еще в бараньем месяце мы отправили наших пострадавших в Етунхейм, а сейчас уже месяц гои. Мы должны забрать их, живыми или мертвыми. Я почти месяц думал о них, беспокоился, а потом злые силы исказили мои желания. Понимаете?

Ивар попытался непринужденно улыбнуться, но улыбка вышла косой и жалкой. Никто не ответил на его тихий лепет. Целители продолжали обследование, а Отал села на скамейку неподалеку.

Прошло не менее получаса, прежде чем медики уверились в том, что пленник опасности не представляет и даже расковали его.

– Эй! – окликнула целителей Отал, когда те уже собирались уходить. – Пока не узнаете точно, что с Иваром, никому – слышите? – никому ни слова о его пробуждении. Молчок. Рот на замок. Иначе я за себя не ручаюсь.

Ей попытались возразить, но Отал перебила:

– Ответственность – на мне. С вас – качественные результаты. Все понятно? Свободны.

Ивар воздержался от замечаний: что он мог противопоставить не то второй, не то третьей по силе боевой магичке поселения? Боевые маги, отличавшиеся предерзкими характерами, до появления царевича постоянно мерялись примерно одинаковыми силами и перетягивали мастера магии каждый на свою сторону. Отал была одной из самых ярых спорщиц и почитательниц Вождя. Его ученица и приспешница – она презирала большую часть поселения. Особенно обслуживающие сословия, а также мужчин, которые занимались «женской» работой: медициной и магиологией. А еще Отал сильно пострадала от появления в поселении Локи, потому что ее благодетель, увлекшись каскетом, совсем забыл о своих любимцах. Раньше боевые маги часто выпивали вместе, несмотря на негласные правила, но с появлением царевича Хагалар пресек все «недостойные начинания». Он собирался показать Локи своих учеников, но почему-то так этого и не сделал, зато отдалился от них и бросил. И вряд ли Чернобурая его простила.

Как только за недовольными целителями закрылась дверь, Отал накрыла дом защитными чарами.

– Давай одевайся, быстро! – скомандовала она, кинув прямо в лицо ворох одежды, дожидавшийся хозяина на лавке. – Твой осколок Тессеракта у меня – мастера хотели проверить, не он ли на тебя повлиял, но так и не проверили. Растяпы, но нам на руку. Одевайся быстро! Пошли в Етунхейм, пока мой мастер не нагрянул. Только контролируй свои божественные откровения: сделаешь глупость – пеняй на себя.

– А Хагалар здесь? – спросил Ивар, стараясь одеваться как можно быстрее: когда рядом с тобой несдержанный боевой маг, лучше его лишний раз не раздражать.

– То здесь, то там, никто не знает, когда и где он объявится, – Отал нетерпеливо схватила Ивара за руку. – Я и еще несколько таких же вменяемых давно требуем от тинга вернуть наших ученых. В ответ сплошные отговорки. Глупцы! Мы подставляем царевен. Об этом никто не думает. Кроме меня, почему-то. Пойдем. Если нас обнаружат, говори, что я принудила тебя силой.

– Это недалеко от истины, – пробормотал Ивар. Он был слаб, плохо стоял на ногах, но ему пришлось взять осколок и переместиться туда, где их могли найти царевны, но не могли другие етуны.

– А дворец Лафея и вправду сделан изо льда, – присвистнула Отал, осматривая мерцающую комнату. – Где царевны?

Ивар склонил голову в почтительном поклоне, жалея фелаги, вынужденные терпеть Чернобурую. Он безошибочно направился в комнату, где много времени проводили его любимые подруги. Приоткрыл дверь и – о чудо – застал Младшую Царевну.

– Солнце ясного неба! – воскликнула она, едва узрев друга. – Ты был рядом незримо, а теперь зримо. Я одна, без сестры, и я брошу тебя как трофей, наше сокровище!

Не ожидавший такого напора, едва живой после всего пережитого Ивар был готов подчиниться любому капризу, но в этот раз царевна не стала его никуда тащить.

– Моя звезда, мое солнце, как же я скучала по себе, – дочь Лафея прижала ученого к своей мощной груди, оторвав от пола и обратившись в асинью. – Ответь, твое сердце больше не свободно? – она кивнула на обескураженную Отал.

– Нет, нет, – поспешила та заверить царевну, опасно сверкнувшую пугающими фосфорицирующими глазами. – Я просто сопровождение. Мы бы хотели забрать наших друзей. Или их тела.

– Они – те герои, что спасли нас. Дали знамение, – кивнула Младшая Царевна.

– Значит, они живы?

– Они исполнили свое бремя, – кивнула етунша, отпуская Ивара и выходя из комнаты. Асы недоуменно переглянулись. Оставаться без сопровождения во вражеском замке было опасно. Ивар собрался было последовать за царевной, но она, уже закутанная в шкуру бережно вынесла из соседней комнаты… коробочку, напоминающую каскет. У Ивара пропал дар речи, а Отал рот раскрыла от изумления. Шкатулка вечных зим не была точной копией своей поломанной подруги, но это точно была она.

– Как? – только и выговорила обескураженная Отал.

– Младшая Царевна, это счастье, что у вас появился новый каскет, – Ивар с трудом подбирал слова. – Значит, все слухи о том, что он – не сердце вашего мира, а лишь величайшее оружие – правда? И вы смогли за тысячу лет создать замену? Я вас сердечно поздравляю.

Растроганная его искренностью царевна поведала о том, о чем не знал не только ни один ас, но и ни один представитель восьми оставшихся миров.

Ларец Вечных Зим – каскет – действительно являлся подобием сердца ледяного мира, но подобием временным. Когда потомки ледяных и огненных великанов заселили мир, подаренный им родителями, то создали первый каскет – артефакт невероятной мощи, личное оружие царя етунов, который часто бывал не етуном, а огненным или инеистым этином, призванным на царство. В его обязанности входило не столько править разрозненными племенами, сколько решать споры между ними, вести на войну и вести переговоры с соседями от имени целого мира. А для того, чтобы чужак отстаивал интересы исключительно Етунхейма, создали Каскет – артефакт, соединяющий сердце правителя с так называемым сердцем мира. После смерти очередного царя каскет в течение нескольких зим терял силу, и етуны создавали новую шкатулку. Постепенно династия утвердилась. Рецепт шкатулки и язык иномирских богов переходили по женской линии правящего дома, а престол – по мужской. Никто, кроме Одина, никогда не забирал шкатулку в другой мир, и уж тем более никто не видел потухшие каскеты почивших царей, поэтому за пределами Етунхейма не знали, что шкатулка не одна. Зато появились легенды, мол, ларец вечных зим – сердце ледяного мира, и его уничтожение приблизит Рагнарек. Как только погиб Лафей, последний каскет начал терять силу, но для создания нового требовалось не менее двух зим, а также ингредиенты из всех Девяти миров. Многие хранились в Етунхейме, но часть требовалась свежая, так что не были случайностью подарки, которые царевны просили у ничего не подозревающего Ивара весь последний год. Но кроме кореньев и камней для создания расписной оболочки требовались кусочки тел асов, и тут пригодились отправленные на лечении израненные ученые. Если бы не они, то источником стал бы сам Ивар, причем царевна заверила, что ничего смертельного или опасного с ним бы не сделали.