Текст книги "Локи все-таки будет судить асгардский суд?"

Автор книги: Ершел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 78 (всего у книги 174 страниц)

Раиду давно не испытывал такого морального подъема и такого сильного разочарования одновременно. Насколько один проект загибался на корню, настолько другой успешно продвигался. До проведения отопления осталось совсем немного. Все проблемы, связанные с ним, счастливо разрешились, как только несколько асов сбежало в Мидгард, прихватив с собой Тессеракт. Раиду судьба беглецов не слишком заботила, зато она была небезразлична мастерам, которые побросали все свои насущные дела и взялись за перепись населения и прочие никому не нужные глупости, позволившие Раиду и отопительному фелагу активно действовать. Всеобщим унынием, неразберихой и паникой просто нельзя было не воспользоваться во благо бога.

Буры Асгарда, правда, не отличались ни легкостью управления, ни простотой использования, но надо же было с чего-то начинать. Только трое или четверо ученых вообще представляли себе процесс бурения, и Раиду пришлось приложить немало сил, чтобы заполучить именно этих асов в свою команду. Соблазнившись скорой реализацией своих идей и практически неограниченной поддержкой божественного проекта, многие из отопителей создавали свои варианты установок для бурения – первого и самого ответственного этапа их нововведения. О подземных гейзерах на территории поселения не было никаких упоминаний, поэтому ученые без всякой опасности для жизни или здоровья тренировались в бурении базальтовых полей и почвы с помощью своих замысловатых изобретений, наспех собранных из деталей давно заброшенного оборудования. По результатам пробных запусков и расчетам получалось, что добираться до горячих источников придется долго даже с учетом магических артефактов. И за это время надо было не свариться и подобраться к источнику с нужной стороны.

Трубы, частично сделанные в Мидгарде, частично – в самом поселении, требовалось состыковать друг с другом, провести в экспериментальный дом и наладить сброс отработанной воды в ближайшую речку. Магиологи закончили расчеты давления, требующегося для обогрева одного дома. Если все пройдет удачно, то помножить давление на количество домов не составит труда. Маги зачаруют трубы так, чтобы пар внутри не охлаждался в холодное время года, а чтобы обеспечить бесперебойную поставку воды в дома, в стыках между трубами с регулярными интервалами предполагалось размещать крошечные мельничные колеса с изогнутыми лопастями, которые ускоряли застоявшийся поток, согласуясь со всеми законами естественной науки. Единственной проблемой оставалась река для сброса воды. И естественники, и медики, и крестьяне хором заявляли, что горячая вода погубит всю флору и фауну реки, а любое заклинание, резко понижающее температуру, снизит скорость потока: вода начнет скапливаться, трубы не выдержат и лопнут. Потребовалось несколько теоретических компьютерных моделей тепловых характеристик процесса и помощь калькулятора, чтобы рассчитать необходимую для постепенного охлаждения воды длину трубы от домов к реке. Правда, возникла другая проблема: вода из подземных источников была насыщена серой и еще несколькими ядовитыми элементами, губительными для живой природы. Ей требовалось очищение, и тут уж Раиду не стал полагаться на других. Сам подобрал материалы для фильтров, сам рассчитал, как фильтровать и чем обогащать воду, чтобы она не причинила ощутимого вреда.

Ученые договорились до того, что отработанная вода сперва поступит в резервуар с несколькими стадиями очистки, а потом выльется в реку. Изначальный кристально ясный проект обрастал мелкими доработками едва ли не на каждом шагу от источника к ожидающему тепла дому, но Раиду справедливо полагал, что проблемы с очисткой воды выступят на передний план только в том случае, если получится обогреть экспериментальный дом. По его приказу часть команды продолжила улучшать фильтры, а часть сосредоточилась на сборке труб и аппаратах для бурения: медлительных, вечно ломающихся, не способных справиться с чем-либо, немного тверже легкой почвы.

Лучшие механические бурустановки продавались в подземном Свартальвхейме. Но как доставить их в Асгард сейчас, когда мастера сходят с ума из-за сбежавших ученых и никого никуда не пускают? Раиду долго ломал голову, пока на помощь не пришел услужливый брат, каким-то невероятным образом убедивший мастеров расщепить осколок Тессеракта. Вместе с ним работало всего лишь несколько магов, и они не изучали артефакт, а только защищали самого Ивара от возможного взрыва. Раиду не одобрял самоуверенность братца, но воспользовался ею, в ультимативной форме потребовав отдать ему один из медальонов. Ивар отказал. Тогда Раиду стал требовать куда настойчивее. Когда Ивар понял, что проще уступить, чем объяснить брату, почему он противится воле бога и революции, был поздний вечер. Ивар испугался, что Раиду сам пойдет в Свартальвхейм, но у естественника не было никакого желания тратить несколько бесценных часов на покупки. Он сунул медальон первому попавшемуся логисту Свартальвхейма, пробурчал что-то вроде «Это личное задание Локи!» и понесся на бурительный полигон предупредить своих о скором поступлении нормального инструмента. Имя царевича решало все проблемы и открывало все двери! Раиду ликовал. Наконец-то меланхоличные соседи отринули прочь сомнения и поняли важность его начинания. Когда поганый маг вернет бога в поселение, уже будет столько всего сделано!

Серебра, выданного логисту на закупку, не хватало на самоходную машинку из числа вывозившихся из Свартальвхейма только по самым эксклюзивным контрактам, но традиционная закаленная установка, расхваливаемая привезшим ее логистом, оказалась настолько простой в обращении, что даже неспециалисты справлялись с первого раза. На искореженной сомнительными проектными бурами площадке уже к рассвету образовалось полдюжины ровных неосыпающихся отверстий. Не осталось никаких препятствий, отделяющих фелаг от воплощения смелой идеи, которая раньше сулила бы только смерть. Но не теперь, когда Локи заставил крестьян сотрудничать с отверженными. Раиду пришел к ним с именем бога на устах и потребовал помощи и защиты от воинственных заворотных асов. Имя сына Одина действовало на свободных столь же безотказно, сколь и на поселенцев.

Естественник помнил, как Локи разговаривал с тингом, с каким благоговением все внимали каждому его слову.

– Я требую объяснений, – говорил бог железным тоном. – Как так получается, что у вас есть еда даже тогда, когда крестьяне Асгарда умирают с голоду?

– Тут нет никакой тайны, солнце, – невозмутимо начал мастер логистики, одарив раздраженного царевича донельзя спокойным взглядом. – Ответ прост: у нас есть удобрения. К тому же мы знаем несколько секретов, как сделать менее плодородную почву более плодородной.

– И почему вы скрываете ваши технологии от большого Асгарда? – злобно поинтересовался Локи, яростно прищурившись.

– Понимаешь ли, моё юное дитя, – отозвался Хагалар, и Раиду едва удержался от ответных оскорблений, – даже если бы мы пожелали обратить окрестные скалы в цветущий сад, у нас бы ничего не вышло. Как ты, наверное, успел заметить, жители деревень нас недолюбливают, а если совсем честно, то ненавидят. Они скорее сдохнут с голоду, чем воспользуются нашими удобрениями или иной помощью.

Локи ничего не ответил, однако в зеленых глазах зажглась решимость истинного бога и полководца.

Этот разговор произошел незадолго до пытки, поэтому Локи ничего не успел сделать, однако сразу же после расправы потребовал часть удобрений и материальных «секретов». На редко задаваемые вопросы он отмалчивался и продолжал упаковывать ценный материал. Сложив все в мешок, он уехал за пределы поселения, не предупредив Хагалара. Благо, на тот момент мастер магии был чем-то сильно занят, а никто посторонний Локи не выдал и желания останавливать не имел. Вернулся царевич только ночью. Усталый, но довольный. На вопросы не отвечал, но одаривал всех окружающих довольной улыбкой. Потом он еще несколько раз отлучался, и Хагалар, хоть и знал обо всем, не устраивал скандалы и разбирательства. Он вообще сильно изменился после избиения бога, и Раиду был уверен, что без магии Локи тут не обошлось.

Жители соседних деревень, которых Локи насильно согнал помогать ученым, все еще относились к висельникам с настороженностью, но былой жуткой ненависти не выказывали и даже помогли провести разведку на местности. Некоторые сами выразили желание сопроводить ученых до места предполагаемого бурения и защитить от других крестьян. Это дорогого стоило. Никогда раньше поселенцы не получали помощи от соседей, но сейчас все изменилось. Бог все изменил.

Разведку на местности фелаг уже провел и вот-вот собирался приступить к бурению. К вести о том, что отопители погрузили в телеги буровое оборудование и запас труб для линии, связывающей источник с поселением добавилась вторая – команды, работающие с электричеством, наконец, подобрали идеальные материалы для анода, катода и электролита. Постоянный ток получили при помощи лития – активного, нестабильного элемента, так и норовящего взорваться. И пускай пока еще заряжать от него ноутбуки и мобильные телефоны не получалось, ученые были близки к разгадке силы тока: золото и литий работали превосходно. Сразу два фелага заметили, что электричество связано с магнетизмом, и пытались понять, возможно ли заставить магниты производить ток? Если да, то все силы придется бросить на разработку новой теории.

Если бы и каскет, даровавший Раиду неслыханное везение познакомиться с самим богом, обнаружил хоть часть того же успеха, то ученый чувствовал бы себя на седьмом небе от счастья, но нет! Лагур и так сделал за него почти всю работу – разгадал тайну артефакта, наглядно показал, почему эксперименты противоречили друг другу. Дело оставалось за малым, но это малое упиралось в одно большое но. В Беркану. С реактивами нельзя было работать, пока ученые не знали, с помощью какого заклятия огня етуны создали каскет. Вариантов было не более десяти, магиологу требовалось просто перебрать все возможные комбинации и найти истинную. Но кто же мог подумать, что она будет работать так медленно! За то время, что Раиду полностью разобрался с трубами и договорился с крестьянами из соседних деревень, Дочь Одина проверила всего два варианта из десяти! Она будто специально ленилась, а стоило наорать на нее, как тут же начинала путаться в словах и цифрах! Раиду моментально выходил из себя, как только видел знакомое мешкообразное платье, а уж при разговоре никак не мог сдержать себя. Даже Хагалар не вызывал сейчас такой жуткой ненависти и раздражения, как его протеже! Когда ученые только начинали работать, естественник не понимал, зачем им в команду магиолог? Сейчас же он жалел, что магиолог только один. Хотелось как можно скорее завершить работу и вручить богу восстановленный каскет, но для ускорения процесса пришлось бы вводить в курс дела постороннего. Обучение заняло бы недели, если не месяцы, поэтому Раиду продолжал давить на Беркану, а беззащитная Беркана бледнеть от одного его косого взгляда. Окрыленный успехами он был готов работать без перерывов на сон и пищу, не допуская даже мысли о том, что кто-то не разделяет его устремлений успеть до приезда бога, а потому совершенно не ожидал, что однажды ранним утром не обнаружит Дочь Одина на рабочем месте – пугливая девчонка не выдержала постоянного натиска и сбежала! Раиду почувствовал, что вся его прежняя раздражительность – ничто по сравнению с той яростью, которую он испытывает сейчас. Одинсдоттир очень повезет, если хотя бы сегодня она не попадется ему на глаза.

Беркана почти не сомневалась в том, что Каскет окажется родственным мечу Суртра. А очевиднейший способ проверки оказался недоступен, ведь, по словам Ивара, меч томился в Етунхейме у целительницы Менглед. Если артефакты родственны, то стоит поднести их друг к другу – и любой маг почувствует колебания, неосязаемые для обычного аса. Одна проверка избавила бы Беркану от ненавистной каждодневной работы. Раиду словно с ума сошел: он требовал от нее, ни много ни мало, работать двадцать четыре часа в сутки, а Ивар, вместо того, чтобы поставить на место зарвавшегося брата, пропадал в лабораториуме с осколками Тессеракта. Он предложил привести в поселение царевен Етунхейма и расспросить их о каскете, но все понимали, что риски слишком велики, а выкрасть у Менглед меч Суртра невозможно. Лагур не появлялся в лабораториуме с тех пор, как Раиду объявил, что теперь все зависит от магиолога, и что пока она не определит оснОвную магию каскета, у естественников связаны руки. Беркана, которую в последнее время бесцеремонно поторапливали и вечно упрекали, обвиняя в невиданной медлительности, чувствовала себя проклятой узницей Хельхейма. Ее в дрожь бросали даже воспоминания о портретах и пейзажах, которыми хвастался Ингвар. Его настолько восхитил туманный мир мертвых, что он ходил по поселению петухом и демонстрировал всем желающим, какие жуткие муки ожидают их в подземном мире. Особенно всех ужасал огромный пес Гарм и великанша Морвид. Беркана, насмотревшись на наглядные перспективы загробной жизни, перепугалась насмерть и, не помня себя от жуткого страха, попросила узнать у Хель, за что именно попадают в Ностронг. Неоднозначный ответ богини не успокоил трепещущую душу: «Туда попадают те, кто чувствуют свою вину перед миром». И как понять, чувствуешь ты ее или нет? А если вдруг сейчас не чувствуешь, а когда умрешь, то почувствуешь? Да и Беркане было, за что корить себя! Никогда она не боялась смерти. Боялась боли, но не смерти. Была уверена, что ее ждет лишь скитание в мире душ, в сером, скучном, безболезненном мире, а теперь оказалось, что боль, от которой она бегала всю жизнь, придет за ней в виде невероятных мук в посмертии! Розги ничто по сравнению с ядом, разъедающим плоть! Несколько минут боли не сравнятся с нескончаемыми, мучительными годами томления в змеином чертоге! Единственный способ оттянуть попадание в Ностронг – жить как можно дольше! Осознав эту простую истину, Беркана отправилась в дом снабжения и переоделась в почти точную копию защитной одежды Локи – так она обезопасит свое тело. От всего, кроме ядов. А вдруг ее отравят? Но ведь некому! А вдруг есть, кому?

Подобные мысли не давали сосредоточиться ни на каскете, ни на обезумевшем Раиду. Беркана даже выпросила себе флюгер: волшебного петушка, который стоял у входа и предупреждал, если кто-то приближался к лабораториуму. Так Дочь Одина надеялась спастись от Раиду, но толку от игрушки не было никакого: петушок оповещал голосом, а Беркана сидела в шлеме. А если снимала его, то шум улицы слишком сильно отвлекал ее от научных, а чаще просто мрачных мыслей.

Проводя невыносимые, безумно долгие часы в проклятом лабораториуме, однажды уже чуть не ставшем ей могилой, Беркана страдала. Расчеты не давались, цифры прыгали перед глазами, несмотря на то, что она постоянно носила на голове шлем, не пропускающий посторонние звуки. Одинсдоттир понимала, что скоро сойдет с ума от одиночества и отсутствия всякой поддержки. Ее мучила собственная неизбежная участь, она чувствовала, что попадет в Ностронг и теперь в глубине души жалела, что вообще решила послушать россказни Ингвара.

Очередное бдение над бумагами только начиналось, а Беркана уже чувствовала себя выжатой как лимон. Она, совершенно измученная и расстроенная, сняла шлем, вышла на улицу и завела бессмысленный разговор с первым встречным просто для того, чтобы отвлечься от ожиданий посмертных страданий. Дочь Одина клещом вцепилась в какого-то малознакомого мужчину: что-то спрашивала, что-то отвечала. В какой-то момент с изумлением осознала, что перед ней логист Ванахейма. Ванахейм – мечта ее детства и юности. Она с радостью принялась расспрашивать логиста об этом удивительном мире, на несколько минут позабыв ужасные картины Хельхейма. Никогда рядом с ней не было мужчины, который мог показать ей это чудесное место. Только Локи предлагал ей однажды поехать с ним… И с его ужасным отцом.

Ванахейм…

Беркана решилась на самый безрассудный поступок в своей жизни: она направилась к лабораториуму Ивара. Комната была пуста: ученый и его помощники отправились завтракать. Неосмотрительно с их стороны было оставлять осколки артефакта прямо на столе, но ведь сейчас, после побега, никто не посмел бы ими воспользоваться по назначению, ее краткой отлучки не заметят.

Магический камушек заиграл в руке всеми оттенками голубого. О, сколько всего магиолог знала об артефактах теоретически, но никогда не пробовали ни один из них в деле. Беркана сильно сжала чуть влажную руку и, зажмурившись что было сил, пожелала оказаться на рыночной площади Ванахейма. Теперь дело за энергией…

Она думала, что телепорт будет неприятным, обжигающим или еще каким-нибудь, но он был никаким. Просто воздух резко изменился – стал тяжелым и влажным, а температура подскочила на десяток градусов, что моментально отразилось на самочувствии – девушку немного повело в сторону. Она с трудом открыла глаза, боясь поверить в свое счастье и вписаться в ближайший дом.

Ванахейм. Невиданные растения, пестрящие самыми разными цветами и одурманивающе благоухающие, необычайные насекомые с крыльями самых разных форм, глубокое синее небо без единого облачка, от которого невозможно было отвести взгляд! А воздух! Чистый воздух, настолько чистый, что дочь Одина закашлялась с непривычки – в поселении воздух был загрязнен испарениями реактивов. С сияющего лица магиолога не сходила восторженная улыбка, несмотря на то, что появилась она не на рыночной площади, а на лугу неподалеку от деревенских домиков. Маленькие, с соломенными крышами, они казались уютными с первого взгляда. Так и хотелось зайти внутрь, снять с себя тяжелую черную одежду из кожи и отдохнуть от мирских дел. Беркана никогда не видела ничего подобного. Обычным крестьянам Асгарда было не до украшений и уюта, а ученые не придавали значения красоте жилищ. Беркана, за последнее время не видевшая ничего, кроме ужасно надоевшего каскета и голых стен лабораториума, чувствовала, как восторг переполняет ее. Окрестный пейзаж казался иллюстрацией к сказке. В Ванахейме хотелось остаться навсегда. Носить легкие тоги, ходить босиком по траве и не бояться получить ожог от пролитых реактивов, вкушать невероятные по вкусу и виду фрукты, наслаждаться вечным теплом и ярким солнцем. Впервые за долгое время магиолог чувствовала облегчение и искренне улыбалась. Ванахейм во всем отличался от Асгарда: не было показного лоска, какого-то наигранного величия, зато была другая, настоящая красота природы, вместе с которой в гармонии жили ваны. Условия жизни в мире солнца и вечного лета были много лучше, чем в промерзлом Асгарде с его суровым климатом и еще более суровыми законами. Не хотелось сходить с места, хотелось лишь умиротворенно стоять, прислушиваясь к волшебной тишине, и любоваться чудными деревьями, разноцветными бабочками, цветущими…

– Извини, – внезапно окликнул ее приятный женский голос на ломанном языке асов. Беркана, едва заметно вздрогнув, торопливо обернулась и застыла, в немом изумление приоткрыв рот: перед ней стояло воплощение женской красоты. Признанная красотка Фену казалась безвкусной дешевкой по сравнению с этой молодой девушкой… Нет, не девушкой – богиней! Невысокого роста, миниатюрная, хрупкая. Точеная талия придавала незнакомке сходство с прекрасной мраморной статуэткой. В ней было идеально все: гладкая персиковая кожа, чуть вздернутый кверху носик, чувственные губы, глаза цвета чистейшей лазури, обрамлённые густыми ресницами, прямые золотистые волосы невероятной длины, игриво поблескивавшие на солнечном свете и поминутно меняющие цвет от золотого до насыщенного красного. А одежда! Сложно было представить одеяние, более выгодно подчеркивающее все великолепие фигуры молодой незнакомки. Неужели все ванахеймки такие? Нет, это божественная сущность, сошедшая на ванахеймскую землю, иначе быть просто не может!

– Извини, – повторила девушка, и ее губы тронула легкая улыбка, обнажившая белоснежные зубы. Голос был настолько мелодичным, что, казалось, она не говорила, а пропевала каждое слово, каждый звук грубого асгардского языка. Каким ничтожеством казалась сама себе Беркана по сравнению с роскошной богиней.

– Да? – едва слышно выдавила она, все еще не зная, что думать о внезапной встрече.

– А ты из… Асгарда? – тихонько проговорила незнакомка – в этот раз ее голос напоминал журчание весеннего ручейка. Большие глаза смотрели с такой надеждой, что Беркана на мгновение зажмурилась.

– Да.

– Ты знаешь Локи?

– Да, – в третий раз повторила Беркана и очень удивилась, заметив, каким восторгом наполнились невероятные глаза незнакомки. – Мы работаем вместе, – добавила она едва слушающимся языком.

– Значит, он жив? – воскликнула девушка, вновь обнажая белые ровные зубы, подобные двум рядам сверкающих жемчужин. – Я так и знала, что он жив!

– Прости, – Беркана, совсем сконфуженная и сбитая с толку, сглотнула тяжелый ком в горле, – а кто ты?

– Дело в том, – девушка невесомыми шагами подошла ближе и с необыкновенной нежностью взяла Беркану за руки, всем своим видом выражая неподдельное счастье. Сам воздух вокруг нее искрился, дополняя ее совершенную красоту. – Дело в том, что я его невеста!

Комментарий к Глава 54 Замечательные тараканы Одина – http://vk.com/photo-57908144_358369116

====== Глава 55 ======

Беркана застыла в немом удивлении, будучи не в силах понять, что вызвало в душе бОльший диссонанс: то, что перед ней стоит невеста гордого и неприступного Локи, или то, что она с самого начала не поняла, кем является это прекрасное создание. Ведь только невесте бога может принадлежать такое совершенное тело, такой медовый голосок, такие грациозные движения, такой пьянящий запах. Только царевне Ванахейма, никому другому во всех Девяти Мирах.

– Ваше высочество… – благоговейно пролепетала Беркана, нелепо склоняясь перед царственной особой.

Спина плохо гнулась, поклон получился неуклюжим, недостойным такой красавицы. Восторг и удивление сменяли друг друга со скоростью света, буря чувств и эмоций мешала думать, дыхание сбивалось, а перед глазами плясали черные точки, похожие на мух. Беркана забыла обо всем на свете, даже о том, что в Ванахейме испокон веков не было ни царей, ни царевен.

– Вы-со-чес-тво, – медленно, словно пробуя слово на вкус, проговорила девушка. – Нет, вовсе нет. Я не царевна. Пока что. Он царевич.

– А кто ты? – с придыханием спросила Беркана, слегка подавшись вперед. Ее единственный зрячий глаз открылся шире, она старалась подметить каждую деталь, присущую божественной деве, чьи волосы в очередной раз фантастически красиво сменили цвет.

– Алоизетта. Мое имя Алоизетта. – Беркана, будто находясь под гипнозом, мысленно повторяла про себя невероятное имя. Божественное имя. Оно полностью соответствовало блистательной деве и даже делало ее еще краше!

– Беркана, – с трудом выпалила магиолог, не дожидаясь встречного вопроса.

– Бер-ка-на, – по слогам повторила девушка, слегка прикрыв глаза и улыбнувшись, как жмурятся кошки на солнышке в погожий летний день. – Красиво имя. – Богиня смотрела на поселенку с такой теплотой, что та растаяла под взглядом волшебных глаз.

– Твое краше! – с уверенностью выпалила она.

Незнакомка лишь улыбнулась, и от ее улыбки солнце засияло ярче, а птицы запели громче. Дочь Одина потеряла нить разговора, как, впрочем, и себя в этих лазурных омутах. Она была смущена и совершенно сбита с толку сложившейся ситуацией. Ей хотелось встать на колени и вечно любоваться неземным совершенством. Даже изнуряющая жара Ванахейма уже не казалась обжигающей, как угли в ярко горящем костре, а воздух – удушливым.

– Ты живешь неподалеку? – спросила Беркана, с трудом отрывая взгляд от Богини и ища глазами роскошный дворец хотя бы на горизонте.

– Я живу в бездне, – с трудом выговорила Алоизетта и нахмурилась, видимо, не удовлетворившись своим произношением – от одного недовольного изгиба бровей на небе появились серые облака.

– Где??? – удивленно переспросила Беркана, враз изменившись в лице.

Алоизетта наморщила лоб.

– Я не знаю, это как правильно по-асгардски. Локи – хороший учитель, обучил меня его языку, хотя я до сих пор много не знаю и не понимаю. Он говорил, что мой мир – «Без-дна» на вашем.

– Бездна? – еще раз переспросила Беркана. – Так ты не из наших миров, не из Ванахейма? – Дочь Одина выглядела не просто удивленной, а обескураженной.

– Ва-на-хм? – Незнакомка похлопала ресницами в недоумении. – А, Ванахейм, да, он говорил мне. Ванакм – мир его отрочества.

– Ничего не понимаю, – Беркана помотала головой, пытаясь собрать в уме те немногое факты о Бездне, что были ей известны. – Ты его невеста. Из Бездны. То есть ты из миров, находящихся под Асгардом? По другую сторону Асгарда?

Алоизетта снова нахмурилась, плохо понимая сбивчивую и быструю от переизбытка эмоций речь Дочери Одина, которая уже не знала, что и думать. Перед ней стояло воплощенное совершенство прямиком из Бездны. Прибывшее в Ванахейм оттуда, откуда никто и никогда не возвращался живым. О Бездне ходили мистические, страшные слухи, которые мог подтвердить или опровергнуть только Локи, но он молчал. И неужели именно ей, магиологичке, отверженной, преступнице доведется узнать тайну, за которой асы с невероятным упорством охотились тысячелетиями? А Локи, неужели он скрывал ото всех свою невесту из страха, что ему не позволят на ней жениться? Поэтому даже Фену не могла его соблазнить! Он хранил себя для той единственной, которая краше любой звезды на небе, любого алмаза, сокрытого в шахте!

– Расскажи, как вы познакомились. Пожалуйста, – попросила Беркана, садясь на траву и разоблачаясь: сейчас, когда первое впечатление прошло, она снова почувствовала жар Ванахейма, нестерпимый для плотной многослойной защитной одежды. Алоизетта осталась стоять и тем самым стала еще больше походить на сошедшую с небес богиню.

– Мы знакомились два года назад, – начала она рассказ, напоминавший балладу – такими мелодичными, плавными и нежными казались слова грубого языка асов, срывающиеся с ее мягких губ. – Мой отец обнаружил его, раненного и побитого, в горах. Умирающего. Он слабо дышал, его глаза были закрыты, изо рта капала кровь. Но он был очень красив. Мил. Обаятельный. Привлекательный. Я влюбилась в него сразу, а папа его вылечил. Он его очень долго лечил. Прошли большие дни, пока Локи открыл глаза и заговорил. Он с болью ел, тяжело пил. Но он был очень красивый. Несколько месяцов болел. Страшно. Долго. Я его кормила как птичку. Кормила как… как… как… воро… воробышка. Он ел мало. Потом больше.

– А потом? – спросила Беркана, в красках представляя себе израненного, беспомощного Локи. Ведь он упал в Бездну с моста вместе с Лафеем. Быть может, они оба попали в один мир. Быть может, царь етунов еще жив и по-прежнему угрожает ее родному Асгарду. Однако эта тревожная мысль, не задержавись в перегретой голове, растворилась под напором чарующего голоса.

– Потом он стал вставать, – Алоизетта говорила медленно, с трудом подбирала слова, но Беркана уже почти перестала это замечать, увлекшись рассказом. – Он не понимал меня. Я не была врагиней, а он не понимал. Он научил меня своему языку. Он простой. Простее нашего. Я его во всем помогала. Учила ходить, и дышать, и бегать. Все учила. Три месяцев. Он окреп. Стал сильным. Влюбился в меня. Стоял на коленях. Я гладила его волосы и слушала его рассказ.

– Кто стоял на коленях? – переспросила Беркана, не веря своим ушам. – Локи стоял на коленях?

– Да, – утвердительно кивнула Алоизетта. – Стоял. Положил голову мне на колени. Я его гладила много дней и ночей.

– Локи? – Беркана смотрела неверующе. – Подожди, он стоял вот так, – она быстро встала на колени и почувствовала, что только так и дОлжно стоять перед столь великолепной девушкой и никак иначе. – Вот так стоял? Локи?

– Да, так. А я его так, – Алоизетта нагнулась и мягко провела рукой по голове Берканы. От ее рук исходил тонкий успокаивающий аромат, а прикосновения напоминали материнскую ласку. На мгновение Беркана забыла о том, где и с кем находится – ненавистный образ матери, который она так давно гнала прочь, отвлек ее.

– Он бедный и несчастный. Он мне испове… исп… рассказывал о своих родителях. Отец его не любит. Он изгнанник. С ним поступили несправедливый. Никто не любил, кроме матери. А он всегда хотел как лучше. Хотел признания, а ему во всем отказали. Не любили, не жалели, хотели убить. – Красавица печально покачала головой, из-за чего солнечные лучи заплясали яркими искорками на ее волосах.

– Ты уверена, что говоришь о Локи? – нахмурилась Беркана. – О Локи, царевиче Асгарда?

Одинсдоттир не могла поверить в то, что слышала собственными ушами. Локи мог вести себя подобным образом только в случае помрачения рассудка. Сильный, гордый, жесткий – такими эпитетами она награждала его про себя, но она никак не могла представить его мягким, а уж тем более нежным. Быть может, при падении он слишком сильно ударился головой? Тот сын Одина, которого она знала, не мог стоять на коленях даже перед такой красивой и волшебной девушкой. И уж тем более не мог жаловаться на свои горести.

– Да, я о Локи, – уверенно подтвердила Алоизетта. – Именно о Локи. Почему ты спрашиваешь?

– Как он выглядит? – решила уточнить Беркана. – Опиши своего Локи.

– Он красивый. Симпатичный. Забавный. Красноговорящий.

– Внешность! – воскликнула в нетерпении Дочь Одина. – Глаза, волосы, рост, телосложение?

– Волосы привлекательные. Глаза лучистые, – с восторгом в голосе ответила Алоизетта, глядя на небо, по которому не спеша плыли облака. Не было сомнений в ее искренней привязанности к Локи. Только вот явно не к тому, которого знала Беркана.

– Цвет! Опиши цвет, – мягко попросила магиолог.

– Цвет? – удивленно переспросила красавица. – Цвет? Зачем? Темный. Почти серый. Темный.

Беркана сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Даже легкое раздражение не могло задержаться надолго в сердце, когда рядом стояло совершенство, так по-детски наивно хлопающее глазами.

– Ладно, а что было дальше? – решила сменить тему асинья. – Он рассказал о родителях?

– Мне было его ужасно жалко, – глаза Алоизетты тут же ярко зажглись огнем любви, словно кто-то чиркнул спичкой в беспросветной тьме Бездны. – Я очень жалела его. Хотела мстить. Убить его отца. Он несправедливый. Плохой отец. Не имеет прав так поступать со своим сыном. Сам же взял. Сам.

– Родил, – тихо пробормотала Беркана, автоматически исправляя самые жуткие ошибки. – Надо говорить «родил», «породил».