Текст книги "Локи все-таки будет судить асгардский суд?"

Автор книги: Ершел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 174 страниц)

– Расскажи мне о работе над ними, – приказал Локи.

– Это одна из самых сложных наших работ, в которой замешаны все: и естественники, и маги, и даже иногда магиологи, хотя что с них взять, в самом деле, – Раиду, с воодушевлением начавший рассказывать о милой ему науке, стал кого-то напоминать. – Понимаешь, артефакт, если есть изначальное физическое тело, делается таким образом: создаются химические соединения, которые извращают природу. Создаются с помощью магии. Эти соединения вместе с артефактом дают невиданную мощь, столь ценную в распрях. Но это если все правильно сложилось, если все магические и химические исследования проведены правильно.

– Артефакт – это сочетание физического тела, вашей науки о превращениях элементов и магии? – спросил Локи заинтересовано.

– Почти, – воодушевленный интересом своего бога к хорошо известной ему области Раиду совершено перестал спотыкаться в словах и почти поднял голову, расправляя плечи. – Бывает, что у артефакта тела нет, то есть, его тоже создавать надо. Тогда сложнее.

Локи мысленно отметил, что братья все же сильно похожи: ведь совсем недавно Ивар с той же интонацией, с тем же нездоровым блеском в глазах, упиваясь собственными словами, рассказывал о свойствах веществ. А родные ли они братья? Родственники ли? Это надо выяснить.

– Защита стоит всегда? – Локи указал на прозрачную, словно стекло, стенку, решив, что расспросит об артефактах Ивара.

– Да, – мгновенно ответил Раиду, – это чтобы, в случае неудачи, пламень поглотил бы только создателей, а не всех зрителей.

Локи чуть приподнял брови, но на дальнейшие расспросы не решился. Народу в доме набралось уже весьма много, а ведь Локи был уверен, в утренний час спят если не все, то почти все. Стоять в окружении стольких асов было крайне неуютно.

– Магия не дает произойти смертельной реакции. Смотри, – Раиду отвлек царевича от мрачных мыслей и указал на стол, около которого хлопотали двое мужчин. – Видишь в сосудах с маслом куски камня, как бы камня? Это калий и натрий. Их погрузят в воду, вон видишь, прозрачный кувшин? Вот температура от этого станет многосотнеградусовая, должен будет произойти взрыв и разбрызгаться расплавленный металл. Но этого не произойдет, если маги подобрали правильную формулу, – Раиду заглянул в лицо бога, будто ища подтверждения, что тот хорошо его понимает. – Они должны оставить веществу все свойства, кроме тех, которые в данной реакции не нужны. Сейчас мы страшимся взрыва, он нам не нужен. А этот белый порошок, видишь, персульфатом аммония. Его смешают с глицерином. Он сходен свойствами с натрием и тоже взрывоопасен. И тоже ничего не должно произойти. А дальше уже начинается самая сложная работа: артефакт покроют химическими соединениями и магическими заклинаниями и…

– И что получится? – перебил Локи.

– Думаю, это будет мелкий боевой артефакт, – задумчиво произнес Раиду. – Но мне неведомо точно. Начинают, смотри!

Толпа затихла, выжидающе глядя, как двое мужчин и один юноша, все, разумеется, блондины с голубыми глазами (Локи уже отчаялся увидеть хотя бы рыжие волосы, не говоря уже о чёрных), начали эксперимент. Юноша отошел на пару шагов от стола и принялся читать какие-то сложные формулы, смысл которых Локи не мог уловить, но чувствовал, что они, как минимум, полумагические. Комната постепенно наполнялась странной магией: не боевой, не повседневной. Какой-то обезличенной. Локи пытался отследить магические потоки, но потерпел фиаско: слишком много в поселении было магии. Тем временем юноша замолчал и едва заметно кивнул мужчинам у стола. Один из них взял белый порошок и начал осторожно пересыпать его в раствор. Толпа замерла. Порошок падал в бесцветную жидкость. Мужчина осторожно помешивал получающееся вещество. Толпа, как казалось Локи, даже не дышала. Все смотрели на троих мужчин, словно на смертников. Локи тоже передалось всеобщее волнение. Он знал, что асы так замирают перед публичной казнью, когда повешенный вот-вот перестанет трепыхаться в петле, когда всем ясно, что милосердия и прощения уже не будет. Юноша вновь поднял руки и произнес еще более сложные формулы, сопровождая их всевозможными пассами. Локи мог только восхищаться его мастерством. Естественники же, не дослушав до конца, принялись погружать в воду большие белые куски чего-то, как казалось Локи, похожего на минерал. Толпа стояла так тихо, что можно было расслышать дыхание естественников. В этот раз юноша уже не останавливался. Он продолжал читать заклинания, наполняя воздух немыслимой по своей сложности магией. Магией, которая коробила само начало природы, искажая её законы. Локи видел, что юноша волновался больше естественников, и это было понятно: именно от него сейчас зависели не только его жизнь, но и жизни его товарищей. Молоток был последовательно опущен сначала в глицерин, потом в воду и оставлен там на несколько минут. Оцепенение с толпы так и не спало. Локи с удивлением отметил, что даже Раиду стоит, не двигаясь. Царевич ощущал себя мудрецом среди глупцов. Прошло несколько долгих, томительных минут, показавшихся Локи часами. Он уже жалел, что пришел сюда. Ничего особенно интересного он не увидел, зато чуть не умер от скуки. Наконец, один из естественников вынул синий молоток, который даже цвет не изменил. Маг подошел ближе, дотронулся до инструмента: от его рук начал исходить белый свет, точно такой же, как от рук Хагалара. Свет становился все ярче, слепил глаза. Локи пришлось даже зажмуриться. Открыл глаза он только тогда, когда раздался оглушительный шквал аплодисментов.

Защита растаяла, толпа, словно бешеная, повалила к столу, едва не разлучив его с Раиду: естественнику стоило приложить усилия, чтобы остаться подле царевича, а не быть смятенным сотней восторженных ученых. Локи с недоумением и брезгливостью смотрел на то, как каждый ас норовил обнять одного из трех исследователей. Тишину, только что царившую в комнате, сменил невообразимо громкий, даже оглушающий гул. У Локи не было никого желания приветствовать победителей. Он не отрицал их мастерства, но все равно был не в силах оценить затраченных усилий. Если бы они уничтожили вражескую армию или устроили взрыв – это впечатлило бы, но когда речь шли только о том, чтобы предотвратить его, то…

– Entschuldigen Sie bitte! {?}[Извините, пожалуйста] – Локи обернулся, поняв, что обращаются к нему, ни к кому другому не стали бы применять вежливую формулировку, отсутствующую в языке асов.

К нему быстрым шагом, чуть не бегом, едва пробиваясь сквозь толпу, приближался тот самый маг, который руководил операцией. На вид он был чуть старше Раиду. Локи отметил, что это скорее мужчина, нежели юноша.

– Ваше высочество, – мужчина чуть склонился, а Раиду явно напрягся и выглядел раздосадованным: кажется, этот разговор не входил в планы надсмотрщика. – Огромное спасибо сыну Одина за то, что он почтил наш показ артефакта своим присутствием. Мы все ему очень благодарны, – мужчина кланялся в течение речи еще раза три, так что Локи успел устать от мельтешения перед глазами. – Позволит ли сын Одина преподнести ему несравненно скромный и ничтожнейший дар? – вдруг сменил он тему, чуть не пав на колени.

Локи недоуменно приподнял бровь и бросил быстрый взгляд на своего спутника: ярость. От былой скованности, когда Раиду говорил с ним, не осталось и следа, так же, как и от восторга, явно проступавшего в чертах, когда естественник, как и прочие, наблюдал за опытом. Но что его так разгневало? Ведь этот мужчина в фелаге не состоял!

Может быть то, что кто-то, кроме палачей отца, посмел заговорить с пленником? Контакты с другими поселенцами не оговаривались, значит, прямого запрета не было; с другой стороны, до этого странного мага никто желания общаться не изъявлял.

Впрочем, неестественная бледность и дрожащие руки спутника Локи интересовали мало. Новый актер, вступивший в действо, был куда любопытнее. В руке он сжимал подарок – какой-то свиток, назначение которого Локи боялся себе даже представить. Но вряд ли он посмел бы в таком скопище народу предложить божеству что-то заведомо опасное.

– Мы все вместе его создавали, но не все столь храбры, как я, – продолжил незнакомец, не дожидаясь ответа бога. – Немногие могут подарить что-то самому сыну Одина. Это огромная честь.

Локи пытался понять, кого хвалит этот странный маг: его или себя. От раздумий его отвлек Раиду, сделавший какое-то неуклюжее движение, будто захотел схватить приставучего аса, но передумал, опомнившись. Все же обитатели дворца и поселения сильно разнятся между собой, по крайней мере в том, что касается искреннего проявления чувств.

– Мы все наслышаны о подвигах сыновей Одина и слушали сотни, десятки песен и стихов об их похождениях в других мирах, – ас перевел дух и протянул свиток. – Мы решили попробовать сочинить свою. Я смею питать надежду, что у нас получилось хотя бы немного гениально. Я восхищен тем, что именно бог, именно сын Одина смог выжить в треклятой бездне, откуда, как считалось раньше, нет возврата. Мы все ничтожны перед сыном бога!

С этими словами незнакомец опустился на колени, подавая свиток поверх головы. Локи усмехнулся: что-то ему это определенно напоминало. Однако если Ивар делал все с пафосной театральностью, то здесь был другой случай. Этот маг показывал, в первую очередь, себя, а не свое отношение к богу. Ну да почему бы не принять жертвоприношение и не позлить надсмотрщика? Царевич чинно взял свиток и легко развернул. К его несказанному удивлению, текст был не написан, а напечатан. А ведь напечатать текст можно было только в Мидгарде. Локи лично видел огромные машины, которые выводили листы, заполненные ровными буквами. Таких никогда не было в Асгарде, но он мог поклясться, что руны были печатными.

– Это достойно сына Одина? – ас поднялся на ноги, с каким-то щенячьим восторгом заглядывая в глаза Локи, не обращая внимания на подозрительные и заинтересованные взгляды, которые кидали окружающие. – Мы сочиняли песню несколько вечеров. Мы потратили столько времени. Но не сумели отразить и сотой доли величия нашего царя!

Локи снисходительно кивнул, сложил текст. В его честь сочиняют песни и дарят ему. Ради этого стоило переехать в поселение.

– Могу ли я попросить сына Одина об одной ничтожной милости? – вновь встрял настырный ас, когда бог, насытившись поклонением, собирался уходить.

Тот лишь повернулся к нему, не отвечая.

– Мы завтра будем впервые исполнять эту песню. И смеем смиренно молить сына Одина о милости присутствовать на этой громкой премьере. Мы разыграем песнь, у нас даже есть костюмы!

– Я подумаю, – подал голос Локи, решив, что этот ас достоин хотя бы двух слов из божественных уст.

– Спасибо за опыт, – он повернулся к источнику ненависти и бесконечной злобы, находиться рядом с которым было более невыносимо.

Раиду что-то тихо ответил, покорно опустив голову и старясь не показывать своего бешенства. Как же он глуп, если считает, что может обмануть самого сына Одина: все его эмоции как на ладони для того, кто прошел Бездну. Локи тихо хмыкнул и покинул надоевшее собрание. Он хотел вернуться в свой дом и немного поспать. Тем более что солнце взошло, и гулять по поселению, не привлекая внимания, более нельзя.

Оставшийся в одиночестве маг пару секунд смотрел вслед богу, намеренно не замечая замершего около него беспутного естественника.

– Ивар, ну как? – послышался нестройный хор голосов.

Тот резко повернулся, откинув длинные волосы назад.

– Конечно, у меня все вышло. Вы видели? Эффектно, не так ли?

Окружающие закивали, не решаясь спорить с тем, кто посмел подойти к богу, заговорить с ним.

– Завтра я буду молиться, чтобы он пришел и оценил нас по достоинству, – продолжил, тем временем, Ивар, возвращаясь в лабораториум. – Мы должны показать высший пилотаж.

– Конечно!

– Неужели мы будем близко?

– Рядом с самим сыном Одина?

– Не верится!

Раиду слышал множество восторженных возгласов и сверлил Ивара недовольным взглядом, проклиная себя за то, что он не маг и не может одним шаром огня испепелить дрянного нечестивца. Мало ему было несносного брата, так еще и этот маг смеет столь панибратски разговаривать с богом. А какие ужимки, прыжки! Раиду не удержался и сплюнул. Этого Ивара он ненавидел. Необязательный, самовлюбленный эгоцентрист, думающий только о себе. Такой ас даже валяться у ног сиятельного Локи не достоин. Все его напыщенные хвалебные речи, обращенные к себе, были в стократ хуже хамства – если бы он посмел сказать хоть одно нелестное слово в лицо царевичу, как это делал Хагалар, то его можно было бы тут же поставить на место. Однако он действовал хитрее: хамил, прикрывая свое неуважение и невежество лестью и вычурными фразами, да еще и смея в обращениях к Локи поминать свои заслуги, которые по сравнению с подвигами царевича, равны пыли на его сапогах. Раиду отметил, что с этим Иваром надо будет поговорить по душам, если тот продолжит свои попытки унизить великого сына Одина.

====== Глава 17 ======

Когда ученые давали свое согласие на работу над Каскетом, то не могли и предположить, насколько сложной она окажется. Если даже такой искусный маг как Хагалар месяц бился над открытием артефакта, то что же ждет их во время исследований? Ивар предвкушал тот день, когда сможет, наконец, прикоснуться к загадкам синего вещества и проникнуть в его суть. Вот бы тайна величия артефакта ледяных гигантов открылась им в первый же день! Это была бы победа естественной науки над магией. Если все получится, то Хагалар и Беркана возьмутся разбирать магическую составляющую. Пары дней должно им хватить, чтобы выяснить, как именно восстановить древний артефакт, а естественники будут смиренно наблюдать за кропотливой работой своих товарищей и ждать результатов.

Но это все в будущем, а пока ситуация виделась безрадостной. Прошло больше месяца, а никакой полезной информации найти не удалось. Раиду пропадал в библиотеке, но занимался не Каскетом, а какими-то совершенно посторонними вещами, вел себя так, словно не существовало в мире никаких обязанностей и обещаний. Его увлеченность промышленной революцией настолько некстати! Поселение столетиями обходилось своими технологиями и приспосабливало потихоньку чужие. Зачем менять привычный уклад жизни в столь резкой форме? Особенно в свете того, что скоро деревню, возможно, удастся покинуть. Еще более неприятно было усердие брата в поклонении царевичу. Он мог переиграть, и тогда Локи вместо свободы дарует им место подле себя, у своего трона, и не позволит заниматься наукой.

День начала работы над Каскетом выдался невероятно снежным. Зима в этом году была теплой и пушистой. Таких не бывало уже очень давно: в последние зимы о лыжах и ледоступах пришлось забыть, на дорогах вместо снега разливались грязные лужи, а снегопады перемежались холодными дождями. По-видимому, Тор пребывал в угрюмом расположении духа вместе с царицей – никак иначе нельзя было объяснить непроглядные тучи.

Встретиться фелаг уговорился не в лабораториуме, а у дома снабжения. Странно, что Раиду столь недовольно фыркал на меры предосторожности, считая их бессмысленной потерей времени. Ведь было очевидно, почему Хагалар настаивал на необходимости защиты: Каскет – задание Одина Всеотца, и если что-то пойдет не так, то гибель всего фелага будет совсем не на руку царю. Их миссия слишком важна, и не стоит пренебрегать осторожностью, даже если под ней подразумевается переодевание в престраннейший защитный костюм, который, как говорят немногие опробовавшие, на редкость неудобен, даже если сидит как влитой.

Раиду с самого утра куда-то исчез, Ивар даже не слышал, как он проснулся и ушел. Но уже одно то, что брат пришел спать ночью, удивительно! Быть может, его бессмысленное увлечение рентгеновскими лучами постепенно сходит на нет?

Ивар уже направился было к дому снабжения, как тут вспомнил, что гость вряд ли знает, куда идти, а вечно занятой Хагалар мог забыть про детали. Стоило проводить Локи, если он еще не покинул своих палат. Ивар резко сменил направление и через самое короткое время уже стучался в дверь. Открыл ему какой-то незнакомый мужчина в церемониальных одеждах, брюнет: скорее всего, один из рабов. За всю свою жизнь ему никогда не приходилось встречать рабов: в его родной деревне их не было, в поселении тем более. Однако, с некоторым интересом осмотрев молодого мужчину, он сделал вывод, что этот раб ничем не отличается от обычного аса, хотя, скорее всего, это представитель другого вида или полукровка.

– Добрый день, – Ивар склонился, приветствуя прислужника царевича с той же почтительностью, с какой бы приветствовал хозяина дома. – Скажи, пожалуйста, твой господин еще изволит почивать?

– Нет, – ответил юноша, кланяясь и смущаясь. – Он собирается.

– Будь любезен, передай ему, что Ивар ждет его и смеет надеяться, что ему будет позволено сопроводить царевича до дома снабжения, – он чуть склонил голову, даря рабу теплую улыбку: учтивость обычно открывала даже запертые двери.

– Хорошо, – выдавил через силу раб, еще больше смутившись. – Передам. Прости, что не могу в дом пригласить: господин запрещает пускать.

– Я не достоин того, чтобы нарушать волю твоего господина, – Ивар еще раз склонился: этот юноша был на редкость приятен. Было во всей его фигуре что-то спокойное, умиротворяющее.

Дверь тихо закрывалась. Ивар отошел немного в сторону, присел у стены и поднял голову: крупные хлопья снега падали на лицо, таяли, оставляя мокрые дорожки. Погода была чудесной, и снежные завалы вокруг поражали своей красотой. Залюбовавшись чудным пейзажем, Ивар едва не пропустил появление Локи. Царевич будто не вышел из двери, а соткался из снега, на ходу застёгивая у горла тёмно-серый плащ. Быть может, магическая уловка?

– Добрый день, ваше высочество, – Ивар тут же встал, отряхиваясь от снега. – Я смею предложить тебе сопровождение ввиду того, что встреча назначена не в лабораториуме.

Локи кивнул, осведомился о месте встречи, потом, накинув капюшон, чтобы защититься от усилившегося снегопада, спросил о работе над артефактами. Ивар не мог сдержать улыбки: младший царевич Асгарда и в самом деле заинтересовался наукой! Идти было недалеко, но естественник специально медлил, обходя поселение по кругу и рассказывая, как именно происходит создание артефактов, как подбирают точную формулу вещества, как в нее потом вплетают заклинания. Он рассказывал обо всем том, что было ему знакомо и понятно. Упоминал и тут же объяснял один термин за другим. Локи слушал предельно внимательно, подстраиваясь под шаг собеседника, иногда задавая уточняющие вопросы. Ивар наслаждался беседой, с содроганием вспоминая грубые нападки Хагалара в первый день. К чему было задавать вопросы о кислотах, делать все, чтобы царевич возненавидел науку, ведь можно же все объяснить!

– Кислоты содержат водород, основание противоположно кислоте, а щелочь – разновидность основания, растворимая в воде, – знакомые слова сплетались в неизменное, как самая основа мироздания, кружево. – Если смешать основание с кислотой, то основание нейтрализует её свойства, и получаются соль и вода.

– Водород – самый важный из элементов? – Локи чуть нахмурился.

– Водород – самый простой и легкий элемент, – Ивар изящно избежал даже намека на ошибочность выводов собеседника. Ему не хотелось, чтобы царевич разочаровался в своей сообразительности: ведь он лишь начинает постигать азы великой науки естества.

– Как он выглядит? Его можно увидеть?

– Сам по себе водород – бесцветный газ, но мы распознаем его, проводя характерные реакции. Его практически невозможно встретить в чистом виде, но легко выделить при гидролизе какого-нибудь гидрида, – Ивар снисходительно улыбнулся: ему давно не приходилось объяснять очевидные основы своего искусства.

– Что такое «гидрид» и «гидролиз»? – Локи медленно повторил незнакомые названия, словно не был уверен, что правильно их расслышал.

– Гидридом называется соединение любого химического элемента и водорода. А гидролизом – разложение какого-нибудь вещества водой. Например, гидрида натрия.

– Ты хочешь показать мне реакцию, которая может закончиться взрывом? – Локи на мгновенье остановился, вскинув брови, но не выказав и тени испуга.

– Прошу прощения, – Ивар запнулся, увязнув в снежной каше, и на секунду замешкался, – но почему взрывом?

– Натрий взрывоопасен в воде, не так ли? – теперь Локи был в явном замешательстве.

– Ты не совсем верно понимаешь суть, – привыкший работать с магиологами и их причудливо-отрывочными знаниями, Ивар прекрасно понимал попытку собеседника описать превращения веществ чистой арифметикой. – Мы возьмем не чистый натрий, а гидрид, при гидролизе же образуется гидроксид. Они не похожи даже внешне. Гидроксид – это тонкие белые хлопья, крупнее самых больших снежинок, он может причинить серьезный ожог, но совершенно точно не взрывается.

– И чем отличаются гидрид, гидроксид и натрий?

Ивар не успел ответить на последний вопрос: сквозь снежную крупу проступили фигуры остальных участников фелага, толкущихся у дома. Ивар несколько огорчился: он собирался поведать столь увлеченному естественной наукой царевичу все, что знал сам о веществах и их чудесных превращениях. Быть может, потом у него еще будет время рассказать о тайнах и всех тонкостях работы с элементами.

– Детеныш Одина, наконец-то тебя к нам привели, а то я начал волноваться, что Ивар забыл расположение вещевого дома и вот-вот придется идти вас спасать! – пробился сквозь хлопья снега крик Хагалара. Стоит, наверное, указать ему на то, что, отзываясь так дурно и непочтительно о сыне Одина, он выставляет себя и всё поселение в дурном свете.

Локи, со свойственным ему царским величием, ничего не ответил, но позволил увести себя в просторное помещение. Здесь, наконец-то, можно было отряхнуться от снега и снять верхнюю тяжелую одежду.

Хозяйка дома, Кауна, почему-то не вышла навстречу гостям. Неужто страшится сына Одина и поэтому прячется? Она так пуглива и застенчива.

– Вон наши наряды, – указала Беркана на деревянную резную скамью, где лежал ворох одежды, совсем не похожий на защиту. – Я еще вчера попросила Кауну оставить их. Надеюсь, я не перепутала размеры.

– С тебя станется, магиологичка, – резко бросил Раиду, высокомерно глядя на девушку. Ивар отошел от царевича и приблизился к брату. Не стоило оставлять его без присмотра, когда рядом Хагалар и Беркана.

– Нам нужна специальная одежда? – спросил Локи, с интересом осматривая помещение. Должно быть, целый дом, набитый одеждой самых немыслимых фасонов на все времена года, напомнил ему о царской гардеробной.

– Дело в том, что…

– Понимаешь ли, дитя Одина, – бесцеремонно перебил его Хагалар и подошел к лавке, увлекая команду за собой. – Я не уверен, что наш подопечный не взорвется, когда мы его вскроем. Ты знаешь уже, что наш несравненный Лагур, – Хагалар сделал столь любимую им драматическую паузу, – который опять читает «Вертера», создал твое облачение? Я тебе, кажется, об этом говорил.

Раиду зло посмотрел на говорившего, но сдержался. Ивар сделал пару шагов к нему, привычным движением хватая за плечо. Длительная работа с Хагаларом принесет еще много неприятностей. Наверное, стоит попросить его быть сдержаннее. Мало того, что он оскорбляет царевича, чего тот не заслуживает, так еще и провоцирует Раиду, а драка не принесет никому ни радости, ни пользы.

– Так вот, – продолжил маг, не замечая надвигающейся бури, – твоя одежда непробиваема почти для всего. Как и одежда твоего дорогого братца. Давно еще тинг решил, что все драгоценности и рюшечки пойдут вам на царское облачение, а вот непробиваемая ткань нам пригодится. И вот, как видишь: производство идет полным ходом.

– Неужели? Однако ученые, которых я видел за работой, во время растворения натрия в воде ни в какой защите не нуждались. – Локи, приподняв рукав верхней куртки, задумчиво сравнил его со своим.

– Все дело в том, – подала голос Беркана, единственная, кто не стыдилась негласного правила, – что её ношение – свидетельство трусости и неуверенности в своих силах. Потому её используют редко, только если совсем не уверены в правильности формул и всерьез опасаются пожара или взрыва. Лично я никогда её не надевала, так что даже не знаю, спасает ли она от взрыва или нет.

– Ты самоуверенна. Но ведь пожар и взрыв не пощадили тебя, верно? – царевич, полуприкрыв глаза, чуть улыбнулся. – Да, эта одежда спасает.

Беркана побагровела, Хагалар нахмурился, а Локи продолжал улыбаться. Стоило срочно повернуть ситуацию в другую сторону, тем более что благоприятная почва имелась:

– Локи, неужели ты и до нашего знакомства занимался наукой о веществе? И не совсем удачно?

– Нет, – царевич развернулся, чтобы говорить со своим собеседником, стоя лицом к лицу: королевское воспитание сквозило в каждом жесте. – Я хотел создать артефакт, но он взорвался…

– Как? – одновременно воскликнули Ивар, Хагалар и Раиду.

– Прости, Локи, – как же неудачно вышло! Пытаясь помочь царевичу, он поставил его в неудобное положение. – Позволь, я уточню: создание артефактов известными нам методами невозможно без формул, но ведь ты вряд ли имел возможность изучать их.

– Есть разные способы создания артефактов, и некоторые даже ты со всеми своими знаниями не ведаешь, – царевич задумался на мгновение, морща лоб. – Для моего нужно было собрать множество разных трав, веществ, камней из всех девяти миров и смешать их в магическом шаре или кубе.

– Дитя Одина, – Хагалар с великим подозрением смотрел на Локи, а его тон стал неимоверно серьезен. – Без формул создавались очень древние артефакты. Их сотворила сама природа, а не чей-то злой разум. Твой дражайший отец что, позволил тебе играть с подобным артефактом? Создать копию того, что воссоздать невозможно? Да ингредиенты для изначальных артефактов должны варится в столбе энергии не менее шести миллиардов зим!

– Отец ничего не знал, – откликнулся Локи.

– Такого не может… – начал было Хагалар, но вдруг замолчал, будто вспомнил что-то.

Все смотрели на него, ожидая продолжения речи, но он только махнул рукой, переводя тему.

– Ладно, неважно. Дети мои, – обратился Вождь ко всем своим обычным пренебрежительно-наставническим тоном, оскорбляющим, должно быть, сына Одина, – пора напяливать эти робы и приниматься за работу. Мой юный Локи, нам понадобится твоя помощь, – он сделал паузу, указав на одежду.

– Помощь? – переспросил царевич.

– Да, помощь, – Хагалар взял со скамейки костюм. И в самом деле, он был копией того, что носил сын Одина, но лишённый всех украшений, бляшек и чуть более грубого кроя.

– Никто из нас никогда не пользовался защитной одеждой, а ты только в ней и щеголяешь, а значит, и застегивать умеешь. Или нам обратиться за помощью к твоим прислужникам?

Царевич обвёл фелаг изумленным взглядом:

– Вы считаете меня не способным одеться и раздеться самостоятельно?

Ещё разок фыркнув, Локи, поведя плечами, снял верхнюю накидку с пелериной и весьма небрежно кинул её на лавку. Туда же отправились отстёгнутый от плеч тонкий, но явно крепкий нагрудник, охватывавшие предплечья браслеты, переплетённая крест-накрест кожаная кольчуга с бляшками и даже зелёная рубашка.

Брат, наблюдавший за немного неловкими манипуляциями, медленно наливался краской: ему явно претило то, как легко сын Одина смог отказаться от царственной важности. Беркана не выказывала никакой стыдливости, свойственной девицам её возраста. Хагалар наблюдал спокойно и даже с некоторой скукой в позе. Что до Лагура, тот вообще не наблюдал.

– Полагаю, на примере будет наглядней, – возвестил царевич, снова поводя плечами. Видно, богатые рунические вышивки на белье не делали его теплее. – Раздевайтесь и берите одежду.

Процедура заняла больше времени, чем все рассчитывали. Когда Локи решил помочь Раиду справиться со сложными застёжками на плечах, тот сначала дернулся назад, будто ожидая удара, потом резко замер, принимая помощь с благоговением на лице. И что его так пугает в сыне Одина? Лагур с каменным выражением лица раз двадцать ронял нагрудник, не обращая внимания на советы Локи. Хагалару не удавалось отрегулировать натяжение ремней кольчуги, чтобы не давила в груди. Лицо Берканы исказила гримаса ярости, когда у нее в очередной раз не получилось застегнуть браслеты. Локи с философской выдержкой командовал и объяснял, будто перед ним были советники самого Одина. Когда с одеванием было покончено, часов на работу осталось не так и много, а ведь есть еще один фелаг, в котором стоило хотя бы появиться. Раиду должен был пойти с ним, но было сомнительно, что брат вспомнит о благоразумии и обязанностях.

Защитная одежда оказалась крайне неудобной и стесняющей движения. И как царевич мог столь спокойно ходить в ней целыми днями, не испытывая неудобств? Хорошо, что она требуется только на открытие Каскета, потом можно будет вернуться к обычному одеянию.

В лабораториуме, где всем предстояло провести много месяцев, если не зим, ничего не изменилось со дня первого собрания фелага, разве что появилось множество новых книг, посвященных Мидгарду. Кажется, Беркана занимается теперь здесь. Это весьма удобно: она не будет опаздывать, и, когда очередное вещество закончится, заметит первой и восполнит запас. Если отвлечется от книг, конечно…

Каскет стоял на огромном фарфоровом блюде, предназначавшемся для сбора винограда. Хагалар подошел к нему и обвел рукой. Его ладонь оставила светящийся след, что продержался пару секунд. Прекрасная демонстрация магического потенциала.

– Ну что ж, держитесь, дети и Лагур! – улыбнулся Вождь и легким движением фокусника вынул из рукава гвоздь, а со стола взял молоток.

Один удар, второй, третий: гвоздь, на самом деле являвшийся сверхтвердым артефактом, медленно продвигался сквозь оболочку сосуда, оставляя на нем глубокие трещины. Беркана стояла рядом с Хагаларом, напряженно кусая губы: магическую формулу выбирала она, пускай и под руководством Вождя. Он мудро поступил, приведя в фелаг того магиолога, с которым ему приятно и комфортно работать. Если бы еще он по тому же принципу выбрал и естественников…

Последний удар – и стенка пробита. Брат сжал кулаки и затаил дыхание. Царевич не изменился в лице: весь его облик выражал готовность принять любую судьбу. С жидкостью ничего не произошло. Что ж, значит, это соединение хотя бы устойчиво при нормальных условиях, не взрывается и не воспламеняется от соприкосновения с атмосферой. Давление и температура внутри Каскета, видимо, не отличаются от обычных. И это удобно: ведь вещество могло обратиться в газ и улететь. Странно, что Хагалар не предпринял всех мер предосторожности: даже не подвел трубку, чтобы собрать разлетающееся вещество. Неужто был настолько уверен, что оно не сменит агрегатное состояние?