Текст книги ""Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Владислав Бобков

Соавторы: Константин Костин,Виктория Серебрянская,Артемис Мантикор,Аксюта Янсен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 190 (всего у книги 344 страниц)

– Нет, просто двусмысленный.

– Куда мы летим? – спросила она.

– На конечную.

– В смысле? – вновь опешила девушка.

– Там мы с тобой распрощаемся на время. И жди прихода героя.

– Ты что, пытаешься сбежать? – она обернулась ко мне.

– Нет. Я пойду за подкреплением. Если, конечно, ты готова дать клятву, что не попытаешься пленить тех, кто придёт со мной.

– А кто придёт с тобой? – насторожилась Лея.

– Например, мои стиратели. Или ты против?

– Неизвестный фактор и перебежчик Церхес… Чем тебе поможет нытик?

– Это, сама знаешь у кого, он нытик. А по мне он нормальный парень, которому не повезло с силой.

– Хм… – Лея выглядела озадаченной. – Хорошо, я верю тебе. А как ты планируешь добраться с ними до Несбывшейся?

– Есть свои методы на такой случай, не волнуйся.

– Подозрительно… – потянула Вечная. – Не обмани моё доверие, союзник. Я тебе этого никогда не прощу.

– Я тебя слишком уважаю, чтобы обманывать, – улыбнулся я, и Лея смущённо улыбнулась в ответ.

Мы оказались у перекрёстка, который с виду ничем не отличался от множества других в спальных районах Города. Лея огляделась вокруг, пытаясь понять, что я забыл в этом месте, вдалеке от прорывов чудовищ.

– Спасибо, что подвезла. Скоро буду.

– Поторопись, Полярис, – строго сказала она.

Погриск медленно тронулся в путь, оставляя меня наедине с левитирующей тачкой, полной боеприпасов.

Место это было примечательно тем, что совсем рядом находилось одно из тайных мест поклонения Мару – в заброшенном здании, напоминавшем культовое. Почти на каждом круге, даже таком благополучном, как этот, были такие места. Наверное, у многих с заброшками связаны какие-то важные тёплые воспоминания.

Конкретно в этой меня интересовало лишь одно, самое главное – большая картина с каменной мордой Великого Мару.

Пришло оповещение:

Михаил Лебедев: есть одно место для зачистки. Окраина. Через час начинаем. Улей+часть улицы. Там поможет ополчение. Дальше действуйте по своему усмотрению.

Я остановился. Написал короткое «ок» и переслал сообщение Марте.

Полярис: прикрой, я скоро вернусь. На Несбывшейся вторжение. К началу кризиса должен успеть.

Августа Всеведущая: конечно (ง •̀_•́)ง

Затем ещё одним коротким сообщением предупредил Феликса, и набросал приказ Маруслава:

Полярис: Жду в Многограннике. Пора.

А затем постучал условным стуком в картину с портретом Мару.

Заслонка поднялась, и я начал передавать патроны на ту сторону. Затем последним поднялся сам.

По ту сторону стоял Церхес, который уже относил ящики к нужной картине. Следующей по списку.

Я огляделся. Место выглядело не так, как обычно. Ощущалась какая-то угроза и лёгкое дыхание смерти, холодящее затылок. Стало не по себе, как от присутствия… точно, я чувствую присутствие бестий!

Улыбнулся первому этапу своего плана. Работает!

39. Клятва рода

– Как Красноглазка? – спросил я.

– Рисует. Она… уже плохо понимает, что происходит. У неё будто транс. Она сейчас немного… пугает. Кажется, это и есть выброс.

– А у тебя не было выброса прежде? – спросил.

– Нет. Анна давала мне лекарство.

– Разве от этого есть лекарство? – спросил я через начавший подниматься внутренний гнев.

– Что-то химическое, которое делало меня овощем. Я лежал и вообще ни о чём не думал. Я бы не стал этого принимать, если бы мог. Но Аня… страшная…

– А с остальными она так же?

– Ну, для каждого есть своя система сдерживания, – неуверенно ответил Церхес. – Выбросы цикличны и завязаны на состояние. Некоторые практикуют медитации, некоторые используют наркотики. Некоторые используют ритуалы…

Он задумался, глядя на Красноглазку.

– У Лоралин были ритуалы, она говорила, ей помогает. У Руты отводка на пиромантию, ей проще всего. Нужно просто быть в окружении того, что может безопасно гореть… Про всех не знаю. Мне она просто давала таблетки, от которых я не мог думать и вообще ничего не понимал. Это было ужасно. Но потом я на два-три дня терял силу и с головой было полегче, а выброс отступал. Хотя как по мне, всё лучше б уж был… Как-то так…

– А сейчас у тебя с этим как?

– Пока нормально. Когда я смотрю на оживающие картины, то мысли о плохом отходят на второй план. Спасибо, что забрал меня с собой, Полярис.

– Ты тоже нам очень помогаешь, приятель, – я хлопнул его по плечу, и парень просиял. Похоже, до нас ему вообще никто кроме Лоралин слова хорошего не сказал. А Лора, как я теперь знал, просто обладала повышенной эмпатией, как бывшая тари.

Вместе с ним и с левитирующей тачкой, на которую мы опять погрузили ящики, мы пошли наверх по спиральному пути Многогранника. На картинах по обе стороны от нас пейзажи разбивались рисунками щупалец порождений хаоса.

Впереди на полу лежал труп бестии в окружении лавкрафтовской нечисти в миниатюре. Это был не ланцет-пришелец, а именно что-то новое, то-ли человек, то-ли кальмар, то-ли болотное чудище. Но особой силой существа не отличались – хаоситов, чтобы завалить одну бестию, потребовалось прилично.

– Как они попали сюда? – спросил я. – Всё-таки через картины?

– Нет, пришли снаружи, – ответил Церхес.

То есть из той части, которая была за пределами перекрёстка Мару. Так же, как по словам Леи, пришли хаоситы на Несбывшуюся. Однако на моём осколке это было совершенно бессмысленно. Небольшая площадь и уходящие куда попало за пределы перекрёстка порталы превращали это место в лабиринт.

Часть порталов вела в места обитания бестий, часть связывала край улицы с картинами ближе к центру. Оказываясь здесь любым способом, монстр, не зная отличительных черт правильной дороги, был обречён заблудиться и оказаться не там, где ему хотелось.

Порождения хаоса чувствовали свои цели. Знали, в какой стороне находится Красноглазка, и шли напрямик. В данном случае – фатальная стратегия, увидевшая их совсем не туда, куда они хотели попасть, идя на зов внутренней чуйки.

Вторая часть плана работала как полагается. Многогранник сам себя защищал благодаря лабиринту сплетённого Красноглазкой на осколке Города Дома. В конце концов, порождения хаоса рано или поздно встречали бестий. Тех, кто поглощает любую магию, в том числе силу хаоситов.

Прямо сейчас вокруг меня множество чудовищ сражались друг с другом.

Идея была проста и пришла мне в голову почти сразу. Наш осколок Города был совсем крохотным. Всего лишь перекрёсток с обломками обкусанных домов. Это место сложно удержать во время кризиса. Здесь мало что можно разместить, и мест для сражений крупных групп нет.

Враг мог нас легко окружить, а мы ничего не могли с этим сделать, ведь выйдя за пределы своего осколка, мы окажемся в тумане и попадём под бой бестий…

Вот эта мысль и натолкнула меня на решение проблемы. Бестии нападают на всё и они крайне опасны. Так почему бы просто не спихнуть проблему вторжения на них?

Мы поднимались по спирали лабиринта к его сердцу. Здесь жила и творила Красноглазка. И видя её сейчас, я понимал, почему Церхес начал её опасаться.

Больше её художество не было человеческим. Скорость её движений выросла настолько, что руки девушки расплывались.

Весь пол был усеян толстым слоем изрисованной бумаги. Все полотна на стенах пестрели картинами. В основном, пейзажи, как и прежде. Прямо сейчас она трудилась над огромным чёрным полотном, на котором изображался Город. Такой, каким он являлся сейчас. Но большую часть картины закрывал силуэт яркого цветастого мотылька с пёстрыми узорчатыми крыльями.

– Предсказание? – спросил я.

Девушка замедлилась, ещё какое-то время по инерции дорисовывала – её тело то двигалось с нормальной человеческой скоростью, то на миг снова совершало несколько неуловимо быстрых движений и затем вновь замирало, совершая плавные мазки кистью.

– То, что происходит сейчас, – произнесла она.

Девушка повернулась ко мне. Глаза её были плотно завязаны чёрной тканью. Но это не мешало из под неё струиться светящимся золотым слезам.

– Ты понимаешь, что с тобой происходит? – спросил я. – Я могу тебе чем-то помочь?

– Я понимаю. Мне нельзя помочь. Сейчас я вижу линии как никогда чётко и ясно. Сейчас я знаю всё, Полярис. Кто ты, почему судьба связала меня именно с тобой, причину всего, что было, есть и будет.

– И? Поделишься?

– Бойся мотылька. Бойся того, кто придёт с дарами там, где их не ждёшь. Ход хаоса подходит к концу. Но это матрёшка.

– И что случится? Мы победим? – спросил я.

– Шансы близки к нулю. Но всегда остаётся вероятность встретить Чудо. Иногда может быть то, чего быть не может.

Она резко присела, щедро макая кисти в чёрную краску и принимаясь за работу.

– Тень мотылька закрыла небо, по договору забрав у нас то, что должно было стать оружием против хаоса. Но мотылёк получает от сделки больше…

Места для рисования больше не было, и она принялась рисовать прямо поверх закрывающего практически весь ватман мотылька. Она рисовала прямо по его цветастым светящимся крыльям. И чем больше я, зачарованный зрелищем, смотрел на неё, тем больше видел, как существо шевелится, будто живое.

Но движения крыльев никак не мешали художнице, и они всё равно превращались во вторую часть длинной картины. Сперва я подумал, что она просто закрашивает всё чёрным. Но затем она резко опустила кисти в краску и, зажав между их пальцами, принялась добавлять цвета. Яркие, светящиеся рядом с ней.

Святилище с прибитой к чёрным доскам беловолосой девушкой в мире, где все цвета были яркими, как во снах. Но мир не был изнанкой. Скорее какое-то дикое, совершенно безумное эхо…

– Я вижу их. Потенциальные жизни. Сбывшееся. Несбывшееся. Нити судьбы между ними. Я не могу остановиться и прекратить это видеть! – Красноглазка всплеснула руками, от чего капли краски окрасили пол. – Я не могу перестать видеть. Картины приходят через меня. Они уносят! Утягивают! Поглощают. Выталкивают в водоворот образов, которые проходят через меня.

– Ты говорила, что знаешь что-то обо мне?

– Обо всех. Всё всегда не просто так. Линии. Я вижу их, – она была очень нервной, на грани истерики.

Красноглазка отбежала от картины с мотыльком, половина крыла которого была перекрашена в неизвестный мир.

– Краски над душой… краски в небесах… краски могут вечно пребывать в снах… – начала она повторять слова любимой песни Тани.

– Почему у неё нет чистых холстов? – спросил я у Церхеса.

– Закончились.

– А мне сказать? Или Маруславе?

– У неё был запас ещё на месяц. Я не знаю, когда она успела все их изрисовать. Здесь больше не осталось ни одного чистого места.

– Красноглазка! Кристина! Блин, Чудо! Ты меня слышишь?

– Сейчас. Здесь не так, – буркнула она себе под нос и, будто бешеный зверь, рванула к холсту, принявшись лихорадочно рисовать. – Под красным листом в алой земле поднимается флаг многоглазого кота. Из бесконечной стены выходит человек крови и дерева. Ученики ступили на ступень мёртвой школы. Из церкви в полночь выходит наследник ноктюрнов… вижу поражение Анны в прошлом и будущем. Вижу…

Она обернулась ко мне с завязанными глазами. Золотые слёзы продолжали стекать из под них по лицу.

– Я вижу всё, понимаешь? Всё одновременно. Всё, важное и не очень, – прошептала она мне почти в упор. – Понимаешь? Чудо нельзя контролировать. Оно просто есть повсюду. А я не могу его не видеть…

Я прижал её к себе, крепко обнимая, как сестру.

– Просто верь мне. И иди за мной. Я буду с тобой до конца, но он случится далеко не сегодня.

– Угу…

– Помнишь, я знакомил тебя с двумя рогатыми духами?

– Конечно! – ответила она, и на этом, после мига прояснения, её сознание угасло. Но самое главное зерно было посеяно в её сознании.

Девушка бросилась к картине и принялась рисовать. А я мысленно перебирал в голове записи, которые получил от Михаила во время неудавшейся охоты на беглых стирателей.

…стадия выброса характеризуется помешательством. В магических мирах этот эффект известен как «угасание» или растворение в своей стихии. Человеческое тело и раньше не было способно удерживать такой уровень силы в неподходящем для этого эхо. Теперь же угасать начинает сознание.

Стиратель не осознаёт, что делает, поскольку является теперь существом типа стихийный исток. Иными словами, является проводником своего навыка, а не его пользователем. Таким образом, эффект будет применяться постоянно, независимо от желаний самого стирателя, который к тому моменту уже не осознаёт себя.

Стабильными остаются только изначальные парадигмы и самые сильные нейронные центры в головном мозге. То есть самая частая деятельность, искажённая формой отката навыка (в форме психического расстройства) и значимые социальные связи…

Красноглазка двумя руками под ускорением рисовала картины. А в том, насколько точными движениями она это делала, я угадывал фокусировку. Похоже, она принудительно разогнала акцессию у меня, повысила лидерство и закинула себе мои навыки. Причём сделала она это, конечно же, неосознанно.

Церхес вовремя подсуетился и сорвал одну из картин Красноглазки, чтобы она рисовала с обратной стороны. И та рисовала. Не щадя себя рисовала, явно испытывая от этого не самые приятные чувства. Но я знал, что это временно, и в конце она однажды придёт в себя.

…после стадии выброса стиратель погружается в сон. Тело и психика истощены до предела и идёт долгая перегрузка. После неё наступает стадия ремиссии. Характеристика фиксируется на стабильном максимуме. Психика остаётся повреждённой согласно откату способности. Фактически, она представляет собой один бесконечный откат.

Пространство Города отторгает чрезмерный параметр, разрушая пространство вокруг, потому созданный дом является самой предпочтительной зоной сдерживания, за пределы которой аномальные свойства не распространяются.

Также, помимо искажённого выбросом тела и повреждённого разума, в целости сохраняется душа стирателя. Вернее, их души уже сильно повреждены, однако явление выброса для высших тел, начиная от каузального, безвредно.

Циклы выбросов вечны и непредсказуемы, выброс может наступить повторно как на следующем круге Города, так и больше не проявиться ни разу. Экспериментально была установлена связь между типом кризиса и характеристикой стирателя, потому можно с некоторой вероятностью утверждать, что увеличение вероятности выброса вызывается близостью характеристики к текущему кризису (напр. кризис огненных существ и характеристики, связанные с пламенем).

ВАЖНО: данный эффект может спровоцировать явление цепного выброса, когда изменение типа кризиса из-за выброса одного стирателя может привести к последующему выбросу другого, в случае если новый тип кризиса будет близким к его характеристике…

Красноглазка закончила. На крупный лист ватмана ей потребовалось не более десяти минут. Колоссальная работа по щелчку пальца.

Картина зашевелилась. Я увидел, как перед чем-то вроде капища с идолами рогатых козлообразных существ стоял Цап рядом со своим другом. Два трёхметровых стегоатля о чём-то переговаривались, указывая в сторону деревянных идолов.

Я шагнул через картину к своим старым знакомым.

Они сразу же заметили моё появление и обернулись в мою сторону.

– Ме-ечник, – приветствовали они меня сдвоенным блеянием.

– Рад вас видеть, друзья, – произнёс я. – Как ваши дела?

– Пу-ути си-илы те-ернисты, Ме-ечник. Это по-осле-едний исто-очник си-илы в этом ми-ире.

– Нужна помощь?

– Спа-аси-ибо, дру-уг Ме-ечник. Но мы си-ильнейший род астра-ала. На-ам не нужна ничья по-омощь, – ответил Цап горделиво.

– Очень за вас рад, – улыбнулся я. – Помнишь, я говорил тебе как-то, что однажды попрошу вас и ваш народ о помощи. Ответишь ли ты услугой за все оказанные вам услуги в этом и прошлых мирах?

– Смотря что тебе-е нужно, друг Ме-ечник.

– Мне нужно, чтобы твой народ с моим оружием встал на защиту Несбывшейся от орд хаоса, ланцетов и всех злодеев, которые придут к нам с мечом, чтобы от него и погибнуть.

– Ха-аоса? – насторожился Цап. – Мы бы рады, но боюсь, даже для великого народа Фагота это слишком много. Ты требуешь от нас погибнуть за тебя.

– Ты когда-то говорил, что Баран был к такому готов.

Цап скривился. Баран нервно заозирался, думая, как бы соскочить.

– Нет, друг Цап. Я не веду вас на смерть, – сказал я с лёгкой усмешкой. – Тот, кто пойдёт за мной, получит силу, которая и не снилась тебе и твоему народу.

– Силу? – насторожился Цап.

– Ты ведь знаешь, что текущий уровень не предел. Разве я хоть раз тебе в чём-то солгал, друг? Великий Мару пошлёт свою удачу, многократно усилив каждого, кто встанет на мою сторону и принесёт неудачу каждому, кто встанет против. Я бы не предлагал своим друзьям плохое дело.

– Ну-у… – Цап кажется впервые за время нашего знакомства замялся с ответом и посмотрел на Барана, надеясь, что тот предложит что-то ещё. Но он лишь пожал плечами.

– Впрочем, для таких как вы, есть и бонусы, – улыбнулся я. – Я дал вам частицу силы владык времени, Цап. Только представь, сколько времени ты получишь в этом бою!

Есть. Глаза загорелись. Время было хорошо известной валютой и в моём, и в их мире. Только призраки обычно подразумевали время непрожитых дней, то есть фактически годы жизни. А у нас то же самое падало из монстров. Но суть в конечном итоге одна. И теперь двое рогатых тоже могли собирать валюту сражениями. Наверное, Цап уже должен был что-то заподозрить, получив такую силу – например, зачем на самом деле Мечник, то есть я, охотился на сильных чудовищ на изнанке и в астрале.

Но они были нужны мне. Я сразу подумал об этом сценарии, Слово, которое я дал Лоральялин, и знакомство с этой парочкой само предполагало нечто подобное. Теперь главное не дать им успеть передумать.

– Выступаем немедленно. Собирай своё племя, обязательно возьмите моё оружие. Первое усиление будет прямо сейчас. Набор патронов для них.

Баран просиял, видимо, успел полюбить оружие Города.

Вернувшись назад в Многогранник, я нос к носу столкнулся с Маруславой. Её как раз выводил Церхес, чтобы та не заблудилась в обновлённом Красноглазкой лабиринте.

Та даже не сразу меня заметила, глядя на новый шедевр нашей художницы.

– Эй, ты чего? – обратился я к Маруславе.

Та повернулась ко мне. По её щекам текли слёзы. Непривычное для неё состояние…

– Всё в порядке, – ответила она сквозь слёзы и принялась вытираться рукавом. – Воспоминания.

– О чём? – спросил я, глядя на фэнтезийный холст с уютной улочкой и волшебными домами, которые находились в гигантской пещере. Уютной, но совсем не реалистичной, с обилием светящихся грибов и растений.

Или погодите-ка…

Я сделал несколько шагов к картине.

В отличии от множества других, эта не была порталом. Как предсказания. Но изображена там была Маруслава, только на вид ей было лет шестнадцать.

– Интересное у тебя будущее.

– Это не будущее, – тихо сказала Маруслава. – Это прошлое.

– Ты же не стиратель… – произнёс я с удивлением.

– Я не знаю… – произнесла она дрожащим голосом и покачала головой. – Не знаю, что это, но я помню себя. Помню… как мне снилось это всё в детстве. А сейчас вспомнила себя так, как будто это было реальностью. Я лучшая ученица магической академии. Она в центре пещерного города. Вон там рынок. А вон там – мой дом вне академии…

В голове пронёсся калейдоскоп не самых приятных мыслей.

Маруслава была моим эхо – это изначально мой преподаватель по магии. Сценарий, скорее всего, готовил её мне для интрижки. Тому мне, который ещё не имел другой линии судьбы с длительными серьёзными отношениями. Город реализовывает мои фантазии времён того возраста, в котором я был в две тысячи седьмом.

Но это воспоминание может говорить о том, что душу на роль Маруславы Город взял из другого мира.

– Скажи, а насколько ты вспомнила прежнюю себя? Можешь сказать, насколько ты похожа на ту себя?

– Я не понимаю, Поляр… мой мир только начал устаканиваться. Из вселенной, где я жила на большой планете, я попала в место, где есть лишь Город и таймеры. А когда я к этому привыкла – оказывается и вся моя прошлая жизнь может быть ложью?

– С чего ты взяла? – я старался говорить убедительно. Времени было мало, и как бы мне не хотелось с ней подробно это обсудить, я не имел права медлить. – У вас же был буддизм или какая-то религия с реинкарнациями?

– Ну… – она задумалась. – Я, если честно, никогда не была сильно религиозна. Но я поняла, о чём ты.

– Стиратели сюда попадали, когда погибали в своём родном мире. Но это не значит, что нынешняя ты – не ты. Короче, сейчас у нас тут апокалипсис и всё такое. На следующем круге, если он будет, почитаешь про буддизм, индуизм и всё такое. Может, зайдёт. А сейчас извини за грубость, но нам срочно нужен путь на изнанку.

Маруслава посерьёзнела. Всё же она была профессионалом и быстро собралась.

Создать переход оказалось достаточно просто. Красноглазка и так была невменяема, так что акцессия прыгала как сумасшедшая. Была даже мысль попробовать запустить огненную стрелу, да не нашёл, куда запустить – всюду полотна.

Переход на изнанку случился легко и естественно, в пару шагов с закрытыми глазами, держась за руки с Маруславой. Мелькнула мысль, что я, наверное, и сам бы справился с такой зашкаливающей акцессией.

Открыл глаза я уже в другом мире.

– С-сработало? – спросил неуверенно Церхес.

– Ща, – бросил я и попытался ударить по мотыльку астральной плетью. Способность не работала в реальности, потому как состояла из ткани сновидений. Мелькнула серебристая плеть и щёлкнула нарисованное чудовище.

– Работает, – кивнул он.

– Бери Красноглазку. Мы идём на прогулку.

Чародейка поджала губы, но спорить не стала.

Наш короткий путь по галерее-лабиринту вывел нас на место встречи с гоатлями. Вид у них был, конечно, феерический. Существа на первый взгляд даже не были похожи на гуманоидов. Откровенно говоря, гоатль – это трёхметровая рогатая голова чёрного козла или барана, а дальше – нечто вроде свисавших вниз водорослей. Я так толком и не понял, это у них одежда такая или родная шерсть.

Руки у них видны только если они их поднимают из под этих свисающих клочьев. Слегка светящиеся ладони, четыре длинных пальца, или скорее четыре неких подвижных когтя. Ветвистые рога. Всё это резко контрастировало с футуристичными импульсарами в их руках. Но выглядело столь же грозно, сколь и сюрреалистично.

– Дру-уг Мечник. Се-естра Ме-ечника. Бешеная Фурия, – представил нас видимо своим подданным Цап.

– Это почему это я бешенная? – возмутилась Маруслава.

– Когда начинаешь бросаться магией, порой тебя немного заносит, – пояснил я.

– Ты что, на их стороне?

– А я?.. – осторожно спросил Церхес.

Цап и Баран переглянулись.

– Хилый, – предложил Цап.

– Слабый, – предложил Баран.

– Тощий, – предложил незнакомый трёхрогий гоатль.

Парень поник. Он ожидал чего-то более пафосного.

– Ладно, не будем терять время, друзья. Вот на тележке вам патроны. Смотрите, ваши в серых, это стандартные пули. Остальные тоже ваши, но они с разным уроном против червей. Это если из серого ящика работать по врагу не будут.

– Предусмотри-ительно, – похвалил Цап.

– Ага. Разбирайте и за мной.

Через изнанку было легко попасть куда угодно. Достаточно лишь представлять в голове нужное место и думать о нём. Это работает также, как во снах. Даже направление пути было не важно. А с читерным усилением акцессией Красноглазки мы могли и выходить там, где хотели. Но идти нужно было пешком – через картину художница не проходила, а нам была нужна рядом именно она.

Пушистые чёрные козлы после всех наших приключений с её участием отпечатались у неё в памяти как что-то хорошее, несмотря на их зловещую внешность. Я надеялся, что это будет вызывать у неё сопереживание, а всё остальное сделает акцессия.

– Я всё ещё думаю, что это очень плохая идея, – заметила Маруслава.

– А я всё ещё отвечу тебе, как и прежде. Покажи идею лучше. Ответим на игру Хаоса игрой Поляриса.

– Хаос не любит гордыню, – заметила Маруслава.

– Это не гордыня, а самовнушение, – криво усмехнулся я. – Пытаюсь убедить себя, что это сработает, потому что… ну а что может пойти не так?

– М-м… всё? – предположила волшебница.