Текст книги ""Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Владислав Бобков

Соавторы: Константин Костин,Виктория Серебрянская,Артемис Мантикор,Аксюта Янсен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 116 (всего у книги 344 страниц)

– Как лихолес? – я припомнил название пятиметровой твари в шлеме.

– Как лихолес, – ответил Цап после паузы. Будто долго думал, какой ответ будет правильным.

– Как лихолес, – тут же повторил за ним Баран.

– Это хорошо, – кивнул я, и лица рогатых посветлели.

Водыри нас встретили у мелкого озерца, окружённого зарослями мха и редкими валунами меж чахлого кустарника. Они выглядели как очень тощие, дистрофичные существа шести метров высотой. При этом первые метра четыре были его ногами. Двумя тощими палками с утолщением на коленях и непропорционально большими ступнями без пальцев.

Дальше шло тело. Горбатое и такое же тощее. На нём, под высоким горбом, в верхней части груди, были круглые лица. Самая примечательная часть странной внешности монстров – черт лица нельзя было рассмотреть, потому как всё оно ярко светилось, будто прожектор.

Льющийся свет, ярким лучом прорезал окружающую их тьму, оставляя на земле большие подсвеченные области.

Из плеч… или из горба, росли две руки, свисавшие почти до самой земли. Причём ладони были как коряги – серо-чёрные пальцы росли как попало, подобно веткам на дереве.

– А четверо их, чтобы каждому было по одному? – усмехнулся я, прекрасно зная ответ.

– Так и хотели, но ты зна-аешь, Мечник? Сегодня великий праздник. Фагот не велит своим детям охотиться. Но ты легко спра-авишься со всеми.

13. Живая вода

– У тебя есть сестра, – добавил Баран.

– И-и! – радостно ткнула Красноглазка пальцем в живот Цапа.

Тот дёрнулся и отскочил.

– Что они делают? – спросил я. – Как атакуют?

– Не попа-ада-айте под луч, – проблеял Баран и Цап часто закивал.

– И всё? Что делает луч?

– Жжётся, – ответил Цап.

– Больно, – подтвердил Баран.

– Но мы поможем иначе, – снова взял голос козоподобный дух.

– Поможем, – кивнул Баран.

А затем я понял, как именно они собираются помочь, но останавливать их было уже поздно.

Рогатые подняли с земли камни и синхронно швырнули в морду первому из четвёрки существ.

Бросаться они умели, надо сказать, очень хорошо. Это я понял, когда оба камня на уровне шести метров попали в цель, и вся четвёрка, будто в какой-то игре, синхронно посмотрела в нашу сторону.

Посмотрели – это и было их способом атаки. Только реальных обидчиков, понятное дело, и след простыл.

Убежать от взгляда не так-то просто. Так что я ощутил на себе всю прелесть атаки обжигающим светом. Когда вся кожа горит, будто я муравей под пропущенным через линзу солнечным лучом.

Я резко бросился в сторону, что помогло заодно сбить занимавшееся на плаще пламя.

– Иеро. Асмо. Фиеро, – прошептал я, и с волшебной палочки сорвался выстрел огненной стрелы. Нужно было понять, берёт ли их такая атака.

Как оказалось, да, но слабо. Вспышка столкнулась с телом монстра и на миг разгорелась ярче, но почти сразу потухла.

Звуков монстры не издавали. В замедлившемся от фокусировки зрении я видел, как остальные трое перекрывают мне пути к отступлению. Единственный оставшийся для меня путь – вперёд. Что я и сделал – выхватил на ходу клинок и бросился к монстрам.

Но сказать проще, чем сделать. Для них повернуть голову так, чтобы я попался под луч – дело доли секунды.

Когда меня второй раз окатило опасным светом, а с другой стороны ко мне плыла подсвеченная область от второго монстра, врубилась акцессия. Время замедлилось ещё больше, позволяя мне на ходу мгновенно менять траекторию бега.

В ход пошли прыжки, перекаты и прочие акробатические номера.

Не подвели, Гераний!

Последний прыжок к монстру был сродни кадру из героического фэнтези – прыжок всем телом, будто кошка, кувырок, из него – снова прыжок, и вот клинок касается лапы водыря.

Лезвие оружия Лоры перебивает лапу монстра. Я ожидаю, что тварь упадёт, а зря. Непропорционально широкая ступня позволяет монстру стоять и на одной. Зато в мою сторону уже ползут круги света. Я вижу, как неумолимо приближается ко мне смерть.

Кувырок, и резкая смена курса. Подобраться к чудовищу уже нельзя. Свет создаёт непреодолимую стену. Потому бегу к другому. Световые кольца на земле начинают перестраиваться. Сквозь тьму видны пронизывающие её лучи света.

Монстры поворачивают голову быстро. Несмотря на неудобное строение тела, они очень быстро меняли фокус атаки. Головы висели под горбом, и чтобы осветить меня, существу требовалось повернуться всем телом, что давало мне небольшой шанс.

Поворачивались они всё равно быстро. Человек с обычными рефлексами просто не способен отследить их взгляд, так что слабость относительная. Но мне хватает её, чтобы уходить в сторону.

Краем глаза вижу Красноглазку. Она тоже стала целью противника, и к своему ужасу я понял, что самоубиваться при виде неё монстры не намерены…

Луч света высветил девушку, и та впервые получила повреждение. Водыри просто не могли споткнуться на ровном месте – слишком основательные толстые ступни делали их башней на ножках. Задеть друг друга они тоже не могли – собственный свет от лиц не задевал союзников. Случайный взгляд и подсветка чудовищами друг друга не воспроизводила вообще никаких эффектов.

Красноглазка болезненно ойкнула. Совсем не такого я от неё ждал, но… в конце концов она просто дитя цветов, которому чужды сражения. Ей бы сейчас сидеть дома и рисовать…

Испугавшись за её жизнь, я попытался отвлечь атаковавшего её монстра. Моя бурная активность в ближнем бою приковала взгляды монстров ко мне, и на долю Красноглазки достался лишь один. И то она с ним не справлялась.

Девушка попыталась уйти с линии атаки, но фокусировки у неё не было. Хотя даже так её движения оказались грациозными и лёгкими, как у бойца.

Чтобы ей помочь, я снова ударил огненной стрелой – в спину атаковавшему её монстру. И здесь наши с ней уровни акцессии встретились.

Вместо безобидной стрелы огня монстру в спину ударил мощный пиробласт. Сгусток раскалённого пламени вонзился в противника. И сила его была столь велика, что тот не смог удержаться на ногах и повалился на тоненькие колени.

Это для монстра оказалось сложным. Стоять на коленях природа его не готовила. Удар пришёлся на корявые руки, которые он выставил вперёд. По спине чудовища бегало не желавшее гаснуть пламя.

Монстр впервые издал звук – протяжный вой, который сложно описать.

Путь, показанный Красноглазкой я понял и принял.

Развернулся, отскочил от подсвеченного лицом врага пространства и запустил ещё один всплеск огня. На этот раз не сдерживая эмоции, а наоборот, подогревая возникшую ярость.

Пиробласт уже не вышел, но полноценное огненное копьё – пожалуй. Вспышка охватила голову монстра, и на время его свет погас. Доли секунды, которые потребовались чтобы развеялось пламя и появившийся чёрный дым.

Но сам враг был слишком далеко. И своей целью я выбрал одноногого – он был сейчас ко мне ближе всех.

– Кир! – я сложил руку в знак, и силовая волна подсекла врага под колено единственной оставшейся ноги.

Здесь устоять было уже физически невозможно, и водырь начал заваливаться. Но я сразу же переключил всё внимание на следующего противника. Однако сделать ему ничего не успел – тот был слишком далеко.

С акцессией отправил ему в голову усиленную огненную стрелу, но моей личной силы было недостаточно чтобы было так же сильно, как с первой атакой.

Причина этого была очевидна.

Прости, Красноглазка…

Я побежал в её сторону. Не предпринимая никаких действий, она не привлекала внимания водырей, так как я. Потому после того, как упал первый, остальные интересовались по большей части мной.

Но когда она оказалась рядом со мной, и палящий свет стал опасно приближаться к Красноглазке, я развернулся и ударил «игни». Более слабая способность трансформировалась в огненный поток. Он был не таким сильным, как недавний пиробласт, но более объёмным, что позволило перекрыть видимость чудовищу на какое-то время.

И пока двойная акцессия, с бонусом от Красноглазки, ещё не ушла, активировал тропу медуз. После чего продолжил бег к боевой подруге.

Ухватил её за руку и побежал прочь от монстров, постоянно меняя курс, чтобы не попасть под смертоносные лучи света.

Первый же вступивший на тропу монстр показал, что с электричеством у врага дела обстоят куда хуже, чем с пламенем.

Мощная светящаяся дуга усиленной тропы ударила по ноге преследователя, чем вызвала странный болезненный звук. Но остановить вторую занесённую лапищу он не сумел. Ну, или просто соображал слишком туго.

Удары электричеством продолжились. Как и «крики» чудовища.

Однако короткую радость быстро погасила новая способность чудовищ.

Двое оставшихся повели свой взор не на меня. Сперва я подумал, что своей целью они дружно выбрали Красноглазку, и приготовился их за это наказывать. Однако вместо этого взгляды двух монстров скрестились на лежащем товарище.

Из обрубка ноги потёк жидкий свет, который быстро формировался в новую ногу. Существо начало медленно вставать. И вернуться, чтобы добить, я уже не успевал.

Вместо этого я сконцентрировался на том, который застыл в тропе медуз.

Передвигаться там монстр видимо не мог вообще. Он с трудом отползал обратно. Молнии заставили его свалиться, но тот уходил на длинных руках-корягах. Они, как оказалось, монстрам вполне заменяли ноги.

Однако поворачиваться ко мне спиной не стоило.

Тропа медуз распознала создателя, и ни одна молния меня не коснулась, продолжая бить током монстра. В таких обстоятельствах мне хватило фокусировки под акцессией, чтобы запрыгнуть ему на конечность, взбежать на спину, добраться до горба и с разгону вогнать клинок в макушку.

Послышался оглушительный трубный рёв, напоминавший слоновий, только значительно ниже. Тварь затрясла головой, сбросив меня вниз. Гераний застрял в его голове, которая теперь била фонтаном крови в небо. Кровь у существа, как оказалось, была светящейся. Такой же, как и испускаемый ими свет.

Сохранить оружие я не смог, но и монстр, видимо, был повержен.

Трое живых забыли про нас с Красноглазкой, и три лица направили свой свет на погибающего сородича.

Свет восстанавливал его голову, не давая умереть. Но раненый монстр продолжал болезненно выть. Причём тембр звука постепенно менялся. Начиная от запредельно низких нот, он медленно поднимался выше. Заболела голова, а сердце забилось чаще. Сделалось жутко, причём я понимал, что причина этого именно звук. Он как-то действовал на мозги.

Троица медленно пошла в нашу сторону. Меня они не трогали, только исцеляли своего. Но сильно это ему не могло помочь – меч прочно засел внутри. Отсюда и ор – чудовище не могло умереть из-за лечащих его товарищей. Но и выдернуть клинок из своей башки раненый не мог.

Садистом я не был, и вид страдающего существа, даже такого нечеловеческого, вызывал неприятные чувства. А ещё неприятней было то, что по факту, мы пришли на их территорию, атаковали и пытались убить. Возможно даже убили одного из них, если я не выдерну оружие. Монстры явно слишком тупы чтобы додуматься для этого.

Лицо раненого, уже лежавшего на земле водыря покраснело. Теперь он сиял, будто сигнал тревоги. Свет слегка потускнел, и я смог рассмотреть его лицо.

Забавно… нет, скорее всё-таки жутко это всё выглядело. Лицо монстра напоминало грустный смайлик «: (». Только вместо скобочки был чуть более объёмный чёрный рот с карикатурно опущенными вниз уголками губ.

Я подскочил к уже не сопротивляющемуся врагу и выдернул Гераний. Для этого пришлось правда поставить ему на голову ногу для упора.

Затем я отошёл назад. Монстры на меня не смотрели. Только на товарища, дыра на голове быстро закрылась под действием тройного света его сородичей. Но цвет так и оставался красным.

Меня они не трогали. Красноглазка, понятное дело, не интересовалась чудовищами. А те… подняли раненого длинными лапами. Один из них бросил взгляд мне под ноги, а увидев ответный – развернулся и принялся уходить, вместе с остальными.

– Они убегают! – проблеял двуногий козёл.

– Сейча-ас точно сбегут! Тру-усы! – вторил ему баран.

– Какого хрена? – спросил я у них.

Рогатые переглянулись.

– Ты не станешь их догонять? – спросил Цап с удивлением.

– Я уже победил. Видел, как я поставил ногу на голову их лидеру? – спросил я. То, что это был лидер я, конечно же, выдумал.

– Блины. Из них такие хорошие блины! – пожаловался баран.

– Мы вам что, завтрак добывать собрались? Я не хочу воевать с теми, кто не сопротивляется. В этом нет чести воина! – строго и грозно сказал я.

На самом деле, я просто не хотел стать каким-нибудь астральным угнетателем. Как минимум, это лишняя дурная слава, которая не может не сказаться на будущем.

Тем более, что в астрале было полно тварей, которые сами просятся стать временем.

– Это была-а велика-ая победа. Ты бла-агороден, мечник. Но эти существа-а злы.

– Очень злы! – поддакнгул Баран. – Ночью ходят. Смотрят. Пьют свет. А днём – смеют нападать на детей Фагота.

– Ме-ерзкие монстры! – подтвердил Цап и сразу переключился на новую тему. – Но теперь долина наша. Насладимся победой, друзья!

Раздались хлюпающие звуки.

Я обернулся к Красноглазке – та хлопала ладошами по луже.

– Вам нужно было это место? – удивился я.

– Да-а, – подтвердил Цап. – Сма-атри. Сейча-ас появится.

Имелся ввиду не очередной монстр, а странный свет, поднявшийся от глубоких луж, которые в изобилии находились вокруг нашего поля боя. Лужи постепенно возвращали сияние, и вокруг становилось светлее. На небе начали медленно проступать звёзды, стала видна лёгкая светящаяся дымка стелющаяся у самых ног. Медленно начинала сиять и сама вода.

Ночная долина становилась удивительным пейзажем иного мира.

Баран первым с разгона прыгнул в самую крупную лужу, которая была почти как небольшое озерцо. Трёхметровому духу она была где-то по пояс. Поднявшийся ворох брызг окатил Красноглазку с головы до ног, но та была не против.

Она засмеялась и начала руками бить по воде ещё сильнее.

– У этой воды есть какие-то свойства?

– Источники растворённой живы, – пояснил Цап. – Лечит, делает сильнее, снимает дурной глаз. Людей лечит от за-ара-азы. Бей. Купайся. Празднуй.

– Хм. Могу я набрать её с собой?

– Сколько угодно. Её на всех хва-атит. Водыри за-абирали всю живу себе. Теперь эта земля на-аша-а!

Не провести с этой водой серию экспериментов я просто не мог. Один вопрос, где взять тару?

Обернулся вокруг, но ничего подходящего здесь не было.

– Есть идеи, как это упаковать в ящик? – спросил я у духа.

– Я не ношу с собой пустые бутылки, – ответила Ааэа.

– А про эту воду что-нибудь слышала?

– Нет. Но что такое жива знаю. У неё много имён. Рейки, прана или… чистая энергия жизни. Стегоатль не солгал тебе.

Я кивнул и направился к плещущейся компании.

Красноглазка счастливо плескалась, хлопая руками по воде и плавая где-то в середине крупной лужи. На краю лужи были Цап и Баран, довольно распивая воду, в которой купались.

Я удивился, насколько быстро Красноглазка привыкла и к их обществу, и к маске у себя на лице. Надо сказать, она на духа походила куда больше меня. Одежда насквозь промокла, а она радовалась словно ребёнок.

– Из чего вы пьёте? – спросил я.

– Друг хочет того же? Чёрное растение. Смотри под ногами. Раскалывай его о камень.

Чахлый кустик, который показался мне сухостоем, скрывал в себе засушенный чёрный плод. Он легко срывался и сильно стараться, разбивая, тоже не требовалось. Плод и так был хрупким. И главное – пустотелым. Внутри не оказалось ничего. Напоминало тонкокожий кокос, от которого одна скорлупа и осталась, без всей начинки.

Действительно, из такого можно было пить. А вот чтобы запасать, нужно было чем-то закрыть скорлупу. Иначе всё просто выльется.

– Как попасть в это место? – спросил я. – Далеко отсюда до Города?

– Не очень. Но если ты уйдёшь, то можешь уже не вернуться.

– Тогда может покажешь мне путь?

– Просто позови нас, мы проведём, – ответил Цап.

– Не хочешь выдавать тайну этого места?

– Не хочу, – честно и прямо ответил козёл. – Вдруг ты приведёшь с собой других сородичей? Тогда живы может и не хватить.

– А если водыри вернутся, справитесь сами, когда меня не будет?

– Ты прав. Я покажу тебе на следующей охоте, друг. Зачем тебе сейчас Город? Иди в воду. Отдыхай. Это был славный бой.

Ага, только времени никакого я не получил. Впрочем, здесь сам виноват, что не захотел смотреть на агонию твари. Так то может быть и сдох бы. А потом остальных так же. Сколько с них упало бы времени? Один водырь слабее лихолеса, но их было четверо. Времени должно было быть больше.

Но об этом я не сильно сожалел. Пока что времени ещё хватало, так что я успею наверстать упущенное.

– Я хочу взять здешней воды, – сказал я. – В свой ящик. Но вы не предупредили, что трофей будет таким и что понадобится тара.

Рогатые переглянулись.

– Мечник прав, – сказал Цап.

– Мечник прав, – ответил ему Баран.

– Друг мой Баран. Метнись как степной кабан, ради нашего друга.

– Куда? – спросил тот с лёгким недовольством.

– Друг Мечник тебе скажет, что нужно. Друзья должны помогать.

– Друзья должны помогать, – согласился Баран и обернулся ко мне.

– Да зайди в любой дом и возьми все пластиковые бутылки что найдёшь. Так, чтобы заполнить мой ящик.

– Пластик? Бутылки?

– Они есть в каждом доме, – поддержал меня Цап. – Они из искажённых людьми древних деревьев. Ты узнаешь их по лёгкости и прозрачности.

– Это вы так пластик называете? – не удержался я.

– Я не знаю слово, но знаю, что оно значит, – проблеял козёл. – Друг Мечник, спускайся в воду. У нас есть время, пока вернётся друг наш Баран.

14. Жестокость и мудрость

Видя, как радостно плещется в воде Красноглазка, я счёл, что по крайней мере в этом вопросе рогатым можно доверять. Потому подошёл к воде и осторожно коснулся рукой.

Горячий источник. Вот откуда был пар, стелющийся у ног.

Красноглазка со смехом метнулась в мою сторону и ударила по воде. Меня окатил сноп брызг. А она застыла – с улыбкой и настороженными глазами. Будто пыталась понять, как я отреагирую.

– Ах так… – строго сказал я и прыгнул в воду следом за ней. Только оружие оставил снаружи. Раздеваться я не решился – наверное это будет странное зрелище – пацан в трусах и безглазой маске.

Волна, поднявшаяся от прыжка окатила девушку в ответ так, что сухого места на ней более не осталось. А она обрадованно принялась дальше резвиться и брызгаться. Я сперва ей отвечал, но затем остановил:

– Ладно, всё, хватит. Дай понять, что это такое.

– Жи-ива… – потянул задумчиво Цап. – Живительная сила, что течёт во всём живом. Водыри забирали её всю себе, от того и выросли так. Лихое племя. А ты – очень добр, Мечник.

– Нет, просто у меня есть свой кодекс чести, – ответил я.

– Кодексы и честь делают тебя сла-абым. Нужно быть подвижным, как вода. Да-аже в своих мыслях. Принима-ать одно и отверга-ать другое. Менять мнение, если это ра-азумно.

– Что это тебя на философию потянуло?

– Да-а та-ак… – козёл вытащил из меха трубку и протянул мне. – Огня не на-айдётся?

Я активировал игни небольшую вспышку. Цап довольно закурил и расслабился. На время он замолчал, и было слышно лишь смех и шлепки по воде от довольной Красноглазки.

Раны и ссадины, полученные в бою, затягивались. Чувство усталости ушло. Наоборот, я чувствовал небывалый прилив сил. Наверное, потому и Красноглазка так активна.

– На сегодня это последняя охота? – спросил я.

– А ты хочешь уйти из такого прекра-асного места?

– Вы ведь так и не получили трофеи, которые хотели.

– Мы получили другое, – поделился Цап. Голос его был медленным и расслабленным. – Голова водыря – хороший трофей. Источник жизни – тоже. Радуйся тому, что есть, и жизнь да-аст тебе больше.

– Интересная философия.

– Я думаю о том, что мне нравится. И не думаю о том, что нет. Это люди любят лишнюю суету и недовольство жизнью. Но ты же не один из них, верно?

Я улыбнулся. Хотя, конечно, за маской он не мог этого видеть.

– А что, похож?

– Твоя сестра пахнет им. Но глядя на неё, я не имею сомнений.

– Хахах! Поверь, она похожа на человека куда меньше, чем я. Но мой вопрос был вызван тем, что свой трофей не получил я.

– Я понял. Ты пита-аешься победами.

– Можно сказать и так.

– Не-е волнуйся. Ты получишь то, что хочешь. О-очень скоро.

– Уже интересно.

– Подожди. Скоро сам всё увидишь, – Цап выпустил струйку дыма, после чего окунул импровизированную чашу в воду и вылил себе на голову. – Лучше насладись тем, что имеешь сейча-ас…

Я ненадолго погрузился в раздумья. Рогатый был прав. В нулевом мире я много гонялся за призраками, когда всё самое главное всегда было рядом. С этими воспоминаниями я надолго завис, погружаясь в прошлое и благодаря судьбу за то, что у меня есть шанс начать всё заново, уже не совершая ошибок

Где-то через полчаса вдалеке послышался топот тяжёлых ног. Сюда приближалось нечто громадное, весящее почти тонну. Цап улыбался. Мой взгляд застрял на зловещем огоньке его глаз. Он смотрел в одну точку, будто в предвкушении чего-то.

От этой его улыбки мне сделалось немного не по себе.

– Ты знаешь, что приближается, – я не спрашивал, а утверждал.

– Коне-ечно, – довольно проблеял Цап.

– Друг мой Баран спешит.

– Зачем?

– Чтобы спасти свою жизнь от того белого чёрта, что живёт здесь под светом солнца.

– Сейчас ещё ночь, – я даже проверил на всякий случай, посмотрев в небо.

– Да. Ночью он живёт дальше. У тёмных холмов, что граничат с городом.

– И что он тут делает? – я начинал злиться, что нужно было вытягивать из него по одному слову.

– Друг мой Баран потревожил его, когда шёл за бутылками.

– Ты знал об этом и не предупредил его?

– Зачем? Таково желание нашего друга. Разве друзья не должны жертвовать собой ради дружбы?

– Ради пары пластиковых банок? Серьёзно? – логика показалась мне какой-то малость дегенеративной. – Разве нельзя было войти так же, как мы пришли сюда? Там никаких чертей не было.

– Этот путь дольше.

– И всё?

– Друг наш Баран отдал жизнь за тебя. Пусть Фагот дарует ему удачу и спасёт его душу.

В этот момент из тумана выбежала туша уродливого гиганта с белоснежной кожей и длинными белыми руками. Всё его тело было покрыто красными ритуальными татуировками, и странной почти ничего не скрывающей одежде из красных лент с флажками и символами незнакомого языка.

Шипастый гребень был где-то на уровне третьего этажа, а под ним была тупая костяная харя с острыми зубами как у акулы. Там же были два неспособных моргать глаза – кожи на костяной башке не было. При этом, словно в насмешку, на нём ещё были какие-то золотые колокольчики, а под шеей было что-то вроде детского передника. Белого с вереницей красных рун.

Баран бежал перед ним. И что-то он не сильно был похож на самурая, готового отдать жизнь ради чести. До меня запоздало дошло, что все последние слова Цапа были одной чистой иронией.

Сперва он говорил о том, что нужно принимать решения руководствуясь здравым смыслом. А затем – начал нести чушь о самопожертвовании Барана ради пары пластиковых баклажек.

Бедняга бежал в ужасе, издавая истошное блеяние. Глаза навыкате, свесившийся язык и скорость, какую я от него ещё ни разу не видел.

– Он готов отда-ать жизнь за те-ебя, друг Мечник, – шепнул Цап.

– У него мои бутылки, и я до сих пор не получил свой трофей, – ответил я и поспешно выскочил из тёплой воды.

Меня обдало холодом после горячего источника. Но я взял себя в руки и подхватил Гераний.

– Насколько он силён в сравнении с лихолесом⁈

– Сильне-ее. Много сильне-ее, – ответил Цап.

Тварь с рёвом вылетела к озерцу. Громадные лапы обрушились на Барана, но тот бросил в воду мешок с чем-то и успел уйти.

Монстр лапищей ударил по земле, задевая лужи и поднимая ворох брызг. Послышался знакомый звук мятого пластика.

Я метнулся вперёд к нему с фокусировкой. Силы действительно восстановились полностью, но я не знал, действует ли это на откат навыка.

Проскочил под лапой и бросился к ногам. Но монстр резко топнул, поднимая волну и сбивая меня в полёте.

Заработала акцессия, и я быстро поднялся. Перекатом ушёл от новой атаки и устремился к нему навстречу. Баран уже отошёл куда-то дальше. Монстр видимо что-то почуял, и тоже не спешил сближаться со мной. Размах его длинных рук позволял ему атаковать, не рискуя подставить уязвимые части тела.

Рука вновь потянулась ко мне – в реальности быстро, но под разогнанной акцессией фокусировкой – она будто медленно плыла в мою сторону через толщу воды. Я легко отскочил, а затем, в тот момент, когда лапа хлопнула по земле – резко прыгнул на неё и вогнал меч.

Существо подняло раненую конечность. Я же так и остался висеть, крепко сжимая Гераний.

Враг попытался меня стряхнуть, и я не стал ему мешать – наоборот упёрся ногой в полёте и выдернул меч. Сейчас рука была над его шипастой спиной, потому меня такой спуск вполне устраивал.

Но я был не единственным, кто сражался с белым монстром. За время боя он подобрался совсем близко к озерцу, где были Цап и Красноглазка.

Рогатый ловко вынырнул из воды и прыжками отступал вместе со своим сородичем. А вот бывший стиратель аутистично смотрела на гиганта, лишь чуть замедлив игры с водой.

Тварь пыталась попасть по всем, кого видит. Когда я скрылся у него из поля зрения, то монстр обо мне забыл, полностью переключившись на другие цели. И так как единственной, кто оказался в зоне удара была Красноглазка, прихлопнуть он решил именно её.

Это решение было худшим в жизни чудовища. Я бы даже сказал, фатальным.

Несущаяся к ней лапа перекосила баланс монстра, и тот промахнулся, погрузившись ладонью в воду. Затем попытался поймать её обратным движением и под взглядом трёхглазой маски Красноглазки подскользнулся и упал на одно колено.

В дело пошла акцессия девушки. Я ощутил, что моя фокусировка сделалась ещё сильней – время буквально застыло. И я не стал его тратить попусту, атаковав противника.

Монстр попытался отмахнуться от меня. Лапа понеслась к спине, чтобы прихлопнуть меня будто назойливое насекомое. Но поймать меня или попасть он бы сейчас не смог.

Скорее даже наоборот. Время замедлилось настолько, что я успел использовать его приближающуюся руку, чтобы от неё оттолкнуться и подлететь ближе к зубастой башке.

Здесь меня ждал сюрприз – голова повернулась в мою сторону. Фактически, монстр задрал её назад так, что на меня смотрели глаза из под зубастого рта. Монстр выдохнул. Но не воздух или пламя, а поток светящихся красных иероглифов.

Их было невероятно много, но фокусировка под акцессией Красноглазки позволяла мне заметить каждый, рассмотреть и уклониться. Со стороны это выглядело как запредельная акробатика. И благодаря этому я смог прорваться к пасти чудовища. Там в ход пошёл пиробласт – разогнанное акцессией Красноглазки могущество превратило огненную стрелу в чудовищный заряд плазмы, который проделал в голове монстра большую дырень.

Лишившись части подбородка, монстр болезненно заверещал. По привычке я бил вверх головы. Но ничто не мешало мне повторить ему промеж глаз.

Однако тварь резко крутанулась на месте в попытке сбросить меня с себя.

Этого врагу, само собой, не удалось. Почуяв движение, я бросился бежать по его телу и на ходу отправил вторую огненную стрелу.

На этот раз по черепу попасть не удалось – враг успел отреагировать на вспышку и закрыться плечом. На нём расцвёл огненный бутон, а из изувеченного рта вырвался сдавленный крик. От крупной выжженой пиробластом раны вверх тянулся сизый дым и красные иероглифы.

Последние, как оказалось, ответственны ещё и за его регенерацию. Такие же иероглифы сейчас восстанавливали ему пасть. Но мгновенной регенерация не была. Как бы то ни было – я быстрее.

Ещё и Красноглазка вовремя подвернулась ему под ногу. Наступить и раздавить её монстр не смог. Он вдруг резко ослабел, слегка не донёс до неё ногу и от того запнулся на ровном месте.

Чудовище вновь падало на мокрую землю, а я успел сориентироваться благодаря той же запредельной фокусировке, и за миг до падения на земле растянулась тропа медуз.

Провалившегося белокожего гиганта начало бить электричеством, от чего он задёргался и принялся орать ещё громче.

Одако даже это не прикончило его. Тварь была не только крупной, но и удивительно выносливой. Даже в таком положении он пытался меня поймать, хоть его движения и стали от этого дёрганными.

Один удар монстра мог легко оборвать мою жизнь. Сила и размеры впечатляли. А мои удары клинком хоть и пробивали толстую кожу, не могли причинить серьёзный вред.

Гораздо больше в этом бою помогло могущество, разогнанное акцессией Красноглазки. Свыше пятидесяти в этом параметре позволили мне направить во врага третий, а затем и четвёртый пиробласт.

Поняв, что магия сейчас эффективней, я вспомнил про третий навык, и когда в следующий раз лапища титана оказалась над моей головой, я не стал уклоняться, а применил выброс силы. С бонусом он отбросил лапу так, что послышался хруст, а часть белоснежной кожи так и осталась висеть лоскутами.

Мы танцевали так ещё наверно с минуты две-три, но с этого момента уже стало понятно, что победа будет за мной. Дальше оставалось лишь дело техники.

Когда тварь окончательно затихла, словно из ниоткуда появились Цап и Баран.

Раздались аплодисменты.

– Прекра-асный бой! – произнёс козёл.

– Невероятный! – вторил ему баран.

Красноглазка зачем-то повторила за ними, тоже хлопая в ладоши.

– Ты двигаешься не как дух. – продолжил Цап. – Ты будто с глубоких слоёв астрала.

– Великий воин. Как мы, – проблеял Баран.

Я спрыгнул с тела исполина на землю.

И сразу понял, что без последствий этот бой не обойдётся.

Белый исполин был на порядок сильней лихолеса. В одиночку я бы его не завалил. Помогла читерная акцессия Красногласки. Огромный бонус к фокусировке не дал ему прихлопнуть меня, а могущество придало урон.

Но судя по тому, как закружилась голова, утро будет весёлым.

В прошлый раз у меня оставался некоторый запас времени, прежде чем фокусировка меня огреет полноценным откатом. За это время нужно сделать всё необходимое, чтобы выйти из сна живыми и с добычей.

Сколько я впитал времени я не успел понять. Но это можно будет узнать уже завтра. Вода…

Только сейчас я заметил разбросанные по волшебному месту пластиковые баклажки. Я был не прав – принесли мне не парочку бутылок, а целый мешок. Вот что он тащил с собой.

Цап и Баран поняли мой взгляд правильно, и к моему удивлению решили помочь – принялись набирать воду в ближайшей луже.

С некоторой надеждой я поднял зелёную полтораху из под «Ессентуков». Вскрыл крышку, налил немного и затем отхлебнул. Вдруг это снимет откат?

В голове действительно малость прояснилось, но не более того. Меня всё ещё шатало, а долина со светящимися лужами плавала перед глазами. Я отхлебнул ещё, после чего начал вместе с рогатыми набирать воду в тару. Только Красноглазка носилась вокруг, прыгая из лужи в лужу.

Вскоре ящик был загружен под завязку. Мне наверное столько даже и не надо, но фиг с ним. Завтра разберусь, буду ставить опыты.