Текст книги ""Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Владислав Бобков

Соавторы: Константин Костин,Виктория Серебрянская,Артемис Мантикор,Аксюта Янсен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 137 (всего у книги 344 страниц)

16. Чесночная ловушка

На вопрос он так и не ответил. Просто сбежал, найдя подходящий повод. Я даже посмотрел, чтобы он действительно сел в приехавшую машину. Не видел, как он куда-то звонил.

С другой стороны сам факт того, что он так спетлял, вполне себе ответ на вопрос.

Феликс был самым таинственным из нас. Старожил, единственный, кто ладит с Сашей, стремится подружиться со всеми, имеющий достаточно времени, чтобы на годы уходить в прошлое.

Вот кто здесь самый подозрительный.

Как я и подозревал, компания у нас своеобразная подобралась.

Распрощавшись с ним, я побрёл к остановке трамвая. Сейчас пройтись и посмотреть в окно – самое то что нужно.

Под стук колёс я размышлял о Литавре и своей роли во всём этом. Если бы я его не освободил, сам бы не выбрался. Их там было полно, а я безоружен. Даже фокусировка с акцессией не всесильны. Возможно, Хаос специально подстроил всё так, чтобы я не мог его не спасти.

Чего добивается эта стихия вообще? Переделать Город? Или сожрать его?

В любом случае, нельзя позволить ему это сделать.

Но почему Хаос изначально заволновался вообще? Может ли с этим быть связана Красноглазка?

Не заметил, как трамвай доехал до узкой улочки неподалёку от теплицы Тани.

Вспомнив о насущном, зашёл в небольшой магазинчик у остановки и накупил продуктов. Сегодня в меню красная рыба со шпинатом в сливках и пюре с сыром. Не хватало кое-каких приправ и молочки… да и зелени тоже.

Переключившись на бытовые нужды, я наконец отпустил ситуацию и ощутил спокойствие.

– Все волнения остались в другом мире, Полярис, – сказал я себе.

Моя семья жива, а я наконец-то нашёл ту, с которой хочется идти дальше. Может, даже буду как Михаил, пытаться воспитывать детей… Ну, когда отодвинем время на более поздние годы и убедимся, что в этом мире апокалипсис не наступит.

Таня встретила меня крепкими объятиями, которые сменились поцелуем.

– С возвращением, – сказала она после этого.

Я улыбнулся и потрепал её по волосам.

– Ну, что от тебя хотели? – спросила она.

– Да так, охота на одного хаосита, который как-то протащил сюда магию.

– На шестое эхо магию хаоса? – удивилась Таня.

– Ага. Какая-то аномалия, как обычно.

– Я могу помочь?

Я улыбнулся и ещё раз подумал о том, что сделал правильный выбор в своей новой жизни.

– Можешь. Вместе займёмся сегодня. Нужно порыскать по интернету, поискать всё, что связано с городскими сумасшедшими и связанными с ними аномалиями.

– На этом эхо психика людей достаточно стабильна, – сразу задумалась Таня. – Сумасшедших имеет смысл искать в лечебнице.

– Я не думаю, что туда можно упрятать спятившего Вечного…

Наши вечера проходили в уюте, за спокойным приготовлением ужина и разговорами о прошлом, будущем и настоящем.

Погода под вечер сильно испортилась. За окном шёл дождь с громом и молниями, а мы сидели при свете свечей и одной масляной лампы. Я чистил и нарезал лук, а Таня включила музыку. Рыба грелась…

Я ощутил, что счастлив, и сверился со своими чувствами. Да, сейчас я живу именно той жизнью, какой хотел бы. Разговоры с обсуждения судеб вселенной плавно перешли в бытовое русло.

Это было очень забавное чувство. Эхо и работа Города были чудом, которому сложно найти объяснение, даже зная все три версии теории Хостера.

Таня ощущала примерно то же самое – почти все мысли о семейной жизни у нас были одинаковыми. Настолько, что это казалось слишком идеально. Так не бывает, не может быть в реальной жизни – вопил опыт нулевого мира. Но именно так и работал Город.

Совпадало даже будущее количество детей, или как мы видим наш будущий дом. Хотя последнее было и так очевидно, судя по тому, как мне нравилось в её теплице.

Даже в мелочах, взять то, что она терпеть не может готовить, но любит наводить дома уют и порядок. У меня было ровно наоборот, так что в данном случае было идеальное дополнение.

Так и кто здесь чьё эхо?

После обеда мы отправились в интернет кафе, изучать новости. Затем по плану была игра и долгая прогулка по Городу.

Но обычную рутину сегодняшнего дня вновь нарушала работа.

Безумие Вечного Литавра, по новому прозвищу «Бешеный Конь», пока не успело настолько разлететься по интернетам. Спустя час мы поняли, что ничего не найдём, и решили забить и отдохнуть.

Я отошёл купить воды, но у прилавка увидел телевизор, вещавший последние новости.

Миловидная девушка стояла на фоне мэрии и что-то говорила о проекте по реконструкции здания. Камера стала приближать детали архитектуры, и в кадр вдруг попал полуголый бородатый мужик в фиолетовых лохмотьях.

Безумный взгляд смотрящих в разные стороны глаз и дикий нечеловеческий смех разнеслись по улице. Вниз по зданию потекла струя напалма, и неестественное пламя вгрызлось в каменное здание, будто в деревянную хибару.

– Боже, выключи камеру! – послышался крик девушки.

– Не могу, аппаратуру заклинило! Не работает ничего!

Прямая трансляция?

Я бросился к Тане, но та как почуяла что-то и уже была рядом.

– Что-то случилось? – поняла она и посмотрела на телевизор.

– Какой-то сумасшедший подпалил ратушу, – послышалось со стороны прилавка. – Ваша сдача.

– Точно, – совсем забыл про неё.

– Ты уходишь в центр? Я с тобой, – сразу же сказала Таня.

– Когда я там окажусь, его скорее всего уже не будет. Или он сбежит, или его поймает противодействие. А у меня есть следопыт.

– Феликс, – кивнула Таня. – Я иду с тобой.

– И Саша.

– Уговорил, я не иду с тобой. Но если понадоблюсь – дай знать.

Мелькнула мысль оставить Сашу спокойно спать в офисе и взять вместо неё Таню, но я выкинул её из головы. Всё равно ведь придёт, если поймёт, что происходит.

На такси я быстро добрался до центра. По пути отправил сообщения Феликсу с Сашей.

Как и ожидалось, к моему появлению здесь никаких хаоситов уже не было. Но было оцепление полиции и две пожарные машины, безуспешно пытающиеся спасти правительственное здание.

Был бы здесь Мэтт, можно было бы попытаться разговорить их. Хотя, думаю это не сильно поможет.

Вечный проявит себя намного раньше…

Первой пришла Саша. Она с довольной улыбкой поигрывала топором. Охота на коллегу-хаосита её только радовала.

– Напоминаю, что убивать его нам не нужно, только найти след, – сказал я вместо приветствия.

– У меня настолько кровожадный вид? – спросила она в ответ и скорчила умилительную гримаску.

На удивление, это сработало, и она впрямь смотрелась бы невинно, если бы не топор в руках.

– Угу. Особенно в области топора, – ответил я, глядя на застывшую на области груди рукоять.

– Как дела?

Я хмыкнул.

– Великолепно. Не видела Феликса?

Она улыбнулась и указательным пальцем потянулась к моему лицу. До меня не сразу дошло, но я обернулся и увидел спешившего к нам пацана.

– Извиняюсь. Ехать далеко, – сразу выпалил он. – Что здесь произошло?

– Поджог здания в прямом эфире.

– Это хорошо…

– Хорошо? – удивился я.

– Легко приписать на обычный поджог по политическим мотивам. Если бы полезла лавкрафтовщина, объяснить это было бы сложнее. Прямой эфир – штука опасная.

– Огонь был необычным. Там даже камни горели. Хотя, ты прав, скажут, что зажигательная смесь. Ты, главное, следы ищи.

Феликс без лишних слов снял с себя белоснежный трёхметровый шарф, подбросил вверх и отошёл.

Что в его форме увидел следопыт, понятия не имею. Но после этого он уверенно встал и произнёс:

– Туда!

Мы поспешили прочь от догоравшего здания, с которым не могла ничего сделать уже третья бригада пожарных.

Широкая улица сменилось узеньким переулком, а затем и вовсе – подворотней. Мы старались быть максимально настороже. Я шёл вперёд, чтобы в случае внезапной атаки отбиться с фокусировкой. Позади – Саша, на случай нападения в спину. Феликс между нами торжественно нёс белоснежный шарф.

Идти пришлось недолго. Вскоре след начал видеть даже я – это был реальный светящийся рыжеватым отпечаток ноги. Мы замедлились. Прислушались к затихшему Городу. Впереди был внутренний дворик между двумя изогнутыми домами.

Я прислонился к стене дома и аккуратно выглянул наружу.

– Чисто, – сказал я.

И вышел на открытое пространство.

Сюда вела ещё одна такая же узкая улочка – напротив нас в углу. Но туда Литавр не пошёл. Его следы обрывались у стены, на которой был слегка карикатурный, даже авангардистский рисунок в виде продолжения улицы на которой стояла женщина с преувеличенно пышными чертами характера, которая протягивала ладонь в нашу сторону.

Я засмотрелся на руку женщины. В отличии от всего остального в нереалистичном образе, она была так детализирована, будто у Литавра таланты к художеству на уровне Красноглазки.

– Саш, а ты часом рисовать не умеешь? – спросил я.

Она с иронией посмотрела на художество своего коллеги.

– Нет, я делаю больно иначе.

Феликс усмехнулся.

– Это тропа Хаоса, – пояснила Саша после паузы.

– Что-то вроде портала в другой мир? – уточнил я.

– М-м… вообще, да. Но он принимает не каждого. И на этом эхо не работает.

– Само собой. Аномалия. Насколько соваться в этот портал опасно?

– Сам портал безопасен. Вопрос лишь в том, что по ту сторону, – ответила Саша.

Собрав смелость в кулак, я потянулся к рисунку. Однако оказалось, что всё это зря. Рисунок был просто рисунком, даже гиперреалистичная рука.

– Иногда они работают только для своего создателя, – сказала хаоситка.

– Если он может пользоваться порталами, то наше выслеживание мало чем поможет. Он всегда может просто уйти.

Правда, характер у него не всегда это позволяет. Похоже при выборе драки он всегда рад. Непонятно только, почему он никого не убивает.

– След обрывается здесь, – подтвердил Феликс. – Мы слишком поздно.

– У нас задача не встретиться с ним, а выследить. Нужно как-то его отследить и проследовать за ним. Саш, этот хаоситский портал насколько дорогое удовольствие?

– Достаточно дорогое. Но если на твоей стороне Хаос…

– Но в любом случае, он же не сможет их открывать каждые два часа. Или сможет?

– Не думаю, – ответила она, чуть призадумавшись. – А знаешь что, Поляр? Хочешь я его сама завалю? Мне его тушка, тебе похвала от начальства.

– Приказ был другим. Кстати, а на кой тебе его тело? Ты что, каннибал?

– Тело оставь себе на суп. Мне нужен символ хаоса. У него должен быть такой. А ещё он был артефактором. У него с собой должно быть мно-ого чего интересного.

– Спешу тебя расстроить. Сейчас Литавр бомж в лохмотьях. У него с собой разве что только твой амулет и будет, я не знаю. Интересных артефактов у него точно нет.

– Значит, придётся идти одной… какая досада. Или… запретишь мне?

– Да ты и так вроде бы одна отпрашивалась. Постарайся только не навсегда убиться, а то мне перед Мишей отвечать. Хм, я могу запретить тебе умирать?

– Ахаха! Как трогательно с твоей стороны! – она усмехнулась и коснулась картины безумца. Она оставалась неподвижной – её тоже портал не принимал.

На шестом эхо это и не мог быть портал.

Может, Литавр каким-то образом искажает пространство вокруг себя?

– Тогда наверное на сегодня всё.

– Всё? – уточнила Саша. – Ты уверен?

– Говори прямо, в чём дело?

– Ты поднял девушку из сладкой вечерней дрёмы, когда она, может быть, лежала в ванной с новым любовным фэнтези и думала о вечности. Сходил с ней на свидание и теперь вот так бросишь? Ты безумец или садист? А как же мои чувства?

Я посмотрел на девочку с топором.

– Пицца? – со вздохом спросил я.

– Пицца, – растянулась в улыбке желтоглазая хаоситка. – Феликс, идём с нами?

– Не сегодня. За мной скоро заедет такси. Эх, как неуютно на кругах, где в моём возрасте запрещено водить машину…

– Я с удовольствием съем за тебя твою порцию. Но в следующий раз давай с нами.

– Здесь есть нормальная пиццерия с твоей сицилийской? Не охота к Cмайлу переться.

– Сицилийской нет, но есть чесночная. Она одна такая в Городе. Они выливают горячее сливочное масло в свежий чеснок и поливают этим пиццу. В итоге получается изысканный деликатес. Когда после свидания мы будем горячо целоваться под светом фонарей, ты будешь помнить этот аромат, ощущать его от нас обоих… и затем каждый раз при взгляде на чеснок ты будешь вспоминать наш первый поцелуй…

– Что на тебя нашло?

– Предвкушение. Мои вкусовые рецепторы трепещут.

Я тяжело вздохнул.

Шли недолго. Вышли из старого спального района и оказались у метро. Там же, в расположенном рядом парке, и находилась пиццерия.

Она была непростой. Я бы даже сказал, это был ресторан, на порядок выше знакомого Смайла. Помещение с красивым дизайнерским ремонтом, обилием дерева и уединёнными редко расположенными столиками. По желанию, можно было выбрать три зала. Под стеклом у фонтанов под открытым небом, для чего было уже прохладно, ярко освещённый зал и второй зал, с царящим полумраком и романтичной атмосферой.

Атмосфера – почти фэнтези. С изящными светильниками в стиле эльфов или лесных духов. Туда-то меня и потащила Саша, выбрав самый тёмный угол, куда почти не достигал свет.

Но нас всё равно заметили и вскоре рядом оказался официант в чёрно-белой форме заведения.

Ценники соответствующие, как оказалось. Хотя, конечно, для пробуждённых, которые могут из своих снов выносить материальные ценности, деньги такого значения не имеют.

– Чесночную. Фирменную. Нет, две.

– Две? – уточнил официант. – Две четверти я правильно…

– Нет, две нормальных…

– И томатный сок, – это мы уже добавили в один голос.

Парень записал заказ и ушёл, а Саша расплылась в благостной улыбке.

– Две нормальных? – спросил я, глядя как девушка официантка за другой столик приносит именно четверть. – Какого размера здесь пицца?

– Фирменную пекут очень большой. Она делится на четыре порции. Но мы то с тобой не какие-то дилетанты?

– Если с целой не справлюсь, отдам тебе.

– Замётано, – ответила она так, как будто иначе и быть не могло.

– Итак, зачем ты меня вытащила наедине в это кафе и уселась за самый дальний столик?

– У-у, – важно покачала головой Саша. – Я хотела пожрать за чужой счёт и села на место, с которого открывается лучший вид на входящих.

Я обернулся. Какая-то парочка уселась за столик неподалёку, увлечённо обсуждая что-то своё.

– И в чём подвох? – спросил я.

– М-м?

– Ты пробуждённая. Для тебя проблема заплатить за пиццу?

– Я не люблю воровать. Боевые трофеи – звучит лучше.

– Трофеи? Слушай, может выдавать тебе зарплату в деньгах? Скупишь себе всю пиццу и наконец наешься.

Она посмотрела на меня, как на идиота.

– Зачем? Так теряется всё удовольствие. Разводить тебя на пиццу – это часть ритуала. Вид искусства, если хочешь. Если я буду делать это сама, то это будет простое обжёрство, не находишь?

– Тебе виднее, – пожал я плечами. – В Городе у всех свои странности.

– О, начинаешь понимать и проникаться, я рада.

К нашему столику направились два официанта с пиццами громадных размеров. То, что я не осилю свою – было очевидно. В человека наверное физически столько не влезет. Разве что устраивать пиршество с рвотным, как в древней греции. Но в отличи от застолья с Аней, платил я здесь обычными деньгами, а всё с чем я не справлюсь – будет утилизировано Сашей.

– Спасибо, поблагодарил я официантов и взял первый кусок.

М-м-м… Наша Александра действительно разбирается в кулинарии. Оно и не удивительно с её параметром. Чесночная пицца была действительно шикарна. А чесночное масло нужно брать на вооружение. Сам использовал такой метод в готовке, но редко, и честно говоря, совсем о нём позабыл.

– Ну вот и всё, начальник, ты попался, – улыбнулась она.

По спине пробежал холодок. С Аней бы я так есть не рискнул. Но кто знает, какие запреты актуальны для Саши. Может, скажет потом что отправления в список не входят.

Увидев мою настороженно реакцию, она широко улыбнулась:

– Теперь все твои потенциальные свидания на сегодня обречены. Ты обрёл чесночную ауру и теперь ни одна девушка не станет с тобой целоваться. Ну как, я сорвала тебе планы на вечер?

17. Бой с абстракцией

– А что, есть планы получше, чем идти на свидание с эмочками? – усмехнулся я и потянулся за следующим куском пиццы.

– Тебе нравятся эмочки? Любишь образ дамы в беде? Любишь быть героем? – лукаво спросила Саша.

– Ты слишком много думаешь.

– Значит, угадала. Но так ты найдёшь только тех, кто играет в слабость. Тот, кому реально нужна помощь, обычно не кричит, а тихо умирает в одиночестве.

– Тебе нужна помощь?

– Ага. Купился. Так я и думала. Великий обладатель фиалковых глаз, проживший лет десять и возгордившийся от редкой способности. Это ж какие у тебя комплексы, Звёздочка?

– Будешь оскорблять – не буду с тобой дружить.

– А ты мне запрети.

– Кушать пиццу? – улыбнулся я.

– Что? – сперва не поняла она, а затем осознала и испугалась. – Ты не посмеешь! Я стану твоим смертельным врагом до скончания времён! Клянусь Хаосом!

Она подняла левую руку, делая какой-то жест.

– Ты поминаешь своих богов по такому поводу?

– Если я не буду их поминать, когда задеты мои чувства, то что это тогда за боги? – возразила Саша.

– Ты первая начала.

– Конечно, ведь это моя цель – тебя довести. Вот, прощупываю почву.

– Меня поражает твоя прямота.

– Самой тошно. Мне запретили врать.

Я рассмеялся.

– Ничего смешного в этом нет. Я всегда говорю правду и вообще самый добрый и положительный персонаж. Внешность обманчива.

– Не нужно гнать на свою внешность. Всё у тебя с ней в порядке. У тебя характер так себе. Рита и Эла подтвердят.

– Никогда не думал, что жертва сама вводит во искушение своей уязвимостью? Знаешь, почему я люблю хаос? Он всего лишь вытягивает наружу тень, твою истинную тёмную суть, которую ты прячешь. Говорят, хаос берёт противоположности. Но на самом деле это ещё одна ложь.

– А в чём тогда правда? – спросил я, подумав про Литавра.

– Хаос поднимает с глубин то, что ты подавляешь в себе больше всего. Он не может сделать тебя похотливым козлом, если в тебе нет такого начала. Не сделает агрессивного пса, если в тебе нет его черт. Достигший просветления монах просто пройдёт сквозь средоточие хаоса и не изменится.

– Ну, я пока на просветлённого монаха не претендую. Да и тебе далеко.

– Когда мы принимаем свою тень, мы становимся сильнее, – продолжила Саша. – Я принимаю любую себя. Ты – только образ хитрого шамана, маску которого на себя нацепил. Но это лишь первый слой, а не весь настоящий ты. Под этой маской находится другая, несчастного, загнанного в угол выживальщика из нулевого мира, страшное прошлое, от которого ты бежишь. Однако это тоже не истинный ты. У половины Города такое, иначе мы бы не оказались здесь. А кто дальше? Кто ты внутри, наедине с собой?

– Глубоко задвинула.

– Скажи свои мысли. А я займу рот божественным яством.

– Я не углубляюсь в такие детали, – покачал я головой. – Мне интересна моя безопасность и безопасность моих близких. Мне интересен контроль над ситуацией. Если кто-то мне вредит, он становится моим врагом. Мотивация здесь второстепенна.

– Вот как? Значит, любишь всё контролировать?

– А ты нет?

– Я люблю хаос. Но смысл я поняла. Узнавая тебя получше, я получаю преимущество и буду злить тебя ещё чаще.

– Спасибо, буду знать. А нафига?

– Потому что могу. Разве этого недостаточно?

– Пустая трата сил. Сотрудничество выгоднее. Но если оно тебя не устраивает, буду просто использовать тебя в бою. Хотя этот вариант меня, конечно, печалит.

– Печалит? Никитари, Мирт… все в конечном итоге просто выбирали игнорирование. Никитка, кстати, тоже заигрывал с изнанкой и строил из себя хитросделанного шамана. Оба закончили как крысы, перебежчиками.

– Никитари тоже перешёл к неспящим? – удивился я.

– Да. Парень с гнильцой. Я это поняла, ещё когда он вместо пиццы брал себе бургеры. Интересно, что вычудишь ты? Особенно, если дать тебе мотивацию и немножечко довести?

На её лице растянулась улыбка.

А мне сделалось немного грустно.

– Не нравится моё общество? – попыталась угадать она.

– Нет, ты забавная и по-своему милая. Просто грущу от того, что ты будешь тратить своё и моё время на конфликты.

– А для чего тогда жить? Конфликт – двигатель историй.

– Стать вечным, – начал загибать пальцы я, – собрать свою группу, построить идеальный мир…

– Интересно, каким ты его видишь.

– Пока что меня устраивает то, что видит сам Город. Затем посмотрим, что будет в год начала апокалипсиса. Если опять бардак – буду его чинить. Вот эти вещи я считаю важными.

– Значит, всё ради общего блага?

– Тот, кто думает только о себе и тот, кто думает только о других – оба глупцы, – ответил я. – Личная мотивация у меня тоже есть. Родители, а однажды и дети. В том мире я до апокалипсиса не успел завести свою семью, а сейчас она у меня будет. Достаточно простые мечты, как видишь. Но чтобы я воплотил это, мне нужно заботиться и о мире вокруг. Чтобы мои будущие жена и детишки познавали Город, как я сейчас, а не копошились на пепелище в антиутопии.

– Но ведь ты знаешь, что находится за пределами Города, – заметила Саша. – И тебя не волнует, что возможно ты таким образом отбираешь право на счастье у тех, кто остался по ту сторону?

– Я надеюсь, это не твоими такими фразами был подстелен путь Мирту в неспящие?

– Изначальный выбор – он в голове, – сказала Саша. – То, куда ты пойдёшь, уже предопределено твоим мировоззрением, которое сложилось ещё до апокалипсиса. Если бы он ушёл к ним после моей фразы – значит изначально был крысой.

– Человеку свойственно сомневаться, колебаться и передумывать.

– Сомневался и колебался ты, успев набрать силы, спутаться с Аней и пообщаться с вербовщиками неспящих. А его понимание морали и комплекс вины заставили предать себя. Это выбор между тем, чтобы пожертвовать собой ради других, иди заставлять других жертвовать за тебя.

– Тебе нужно наняться вербовщиком к неспам. Тебя примут с распростёртыми объятиями. Мы понятия не имеем, что это за аномалия и её нужно изучать. Но в конечном итоге Город поглотит весь мир, откаты закончатся в обновлённом, отремонтированном мире без эпидемии, войны, голода и стихийных бедствий. И никто кроме нас не вспомнит, о том, что старый мир был сломан. Для этого и был придуман Богом, который творец всего сущего, такой механизм самопочинки.

– Интересный взгляд.

– Так что если я перебегу на чью-то сторону, – закончил я. – То только на свою, а не к неспящим или третьим.

– О, так тебя даже сладкая ложь Анны не впечатлила?

– Она использовала куда больше, чем просто ложь. Но я не люблю, когда меня подставляют, и вдвойне не люблю, когда пытаются навредить тем, за кого я в ответе.

– Теперь понятно, почему Миша тебе так быстро доверил отдел. То, что ты отверг Анютку, это новость. Спасибо, будет чем её потроллить при встрече. Тогда ты и правда кажешься надёжным определившимся…

– Самое время радоваться, какое у тебя идеологически правильное начальство.

– Ага, только мне пофигу. Я просто ищу слабые места.

– Зачем? Чего ты хочешь добиться?

– А тебе зачем знать?

– Вдруг, у нас цели общие. Может, помогу.

Она рассмеялась.

– Общие цели? Точно нет! А знаешь почему?

– Ну?

– У самурая нет цели, только путь, муахахаха!

– Ладно, понял. Логика и здравый смысл тебе чужды. Что ж, как я уже сказал, для меня в отряде ты или соратник, или инструмент. Между этими двумя пунктами выбирай сама. А сейчас, я поел и, пожалуй, откланяюсь, – сказал я и обернулся к официанту.

– А проводить девушку домой? – возмутилась Саша.

– Я уже представляю лицо того маньяка, который решится к тебе подойти, – хмыкнул я. – Наверное, я повторюсь. Я за эффективность. Мне приятно с тобой общаться. За маской безумия в тебя есть гораздо больше, чем ты показываешь. Но я пока что вижу эти две твои возможные роли в группе. Какую взять тебе – решай.

Конечно, мог бы и проводить, насладиться вечерним Городом и всё такое, но сейчас это так себе выглядит. Она пытается меня чем-то грубо уколоть, ужиная за мой счёт. Как-то это чем-то нездоровым пахнет.

– Говоришь, как Луричева. Давай без театральных аналогий, а то я буду язвить ещё сильнее.

– Звучит как богатый опыт общения с ней…

– Вам принести счёт? – спросил официант, подошедший к столу.

– Да, спасибо. Только включите ещё одну такую же пиццу и принесите счёт за три.

– А это куда?

– Эмочкам, которые дожидаются дома, – улыбнулся я. – Но, если ты хочешь больше моего общества, ты можешь успеть меня заинтересовать, пока несут заказ.

Она аж чуть не поперхнулась.

– Кха! Нет, ты совсем не похож на Никитари. Тот хитрил и увиливал до конца. А у тебя интересный стержень личности. Из тебя получится отличный главный злодей.

– Кто там говорил про аналогии Луричевой? – хмыкнул я. – Кстати, давно вы знакомы? Тоже вербовала к себе?

– В каком-то смысле. Но меня слишком бесит Лея.

– Любопытно. Обычно мне говорят так про тебя.

– На обиженных падают похотливые боги хаоса, – поморщилась она. – Пусть идут лесами Тифона.

– У меня о Вечной Лее пока только хорошие впечатления, – ответил я чистую правду. Если она готова обсуждать наших общих знакомых, позволяя сложить общую картину происходящего, то, пожалуй, задержусь.

– Лицемерная дрянь. Анна намного лучше.

– Чем же?

– Анюта честна с собой. Её называют маской, но на самом деле она единственная в Городе, кто не носит никаких масок. Она всегда говорит, то, что думает, от чистого сердца, – сказала она и хищно улыбнулась. – Когда не врёт, конечно.

– А она умеет говорить правду?

– Конечно. Когда молчит.

Я улыбнулся.

До меня не сразу дошёл смысл фразы, но затем вспомнил, как сам неоднократно подмечал подсознательные реакции Ани в общении, когда она не успевала спрятать их за улыбкой.

– Может расскажешь, в чём твоя цель? Только не уходи от ответа. Что это за история с запретами и зачем мне играть в эту игру?

Она задумалась. Настолько, что даже отвлеклась ненадолго от пиццы.

– Знаешь, что было там, за границами хаоса?

– Имеешь ввиду план хаоса? Я там не бывал, лишь на изнанке, в тени и астрале.

– Хаос очень велик, Полярис. Его владения простираются до эхо свыше тысячи. Когда мы оказались за гранью в несбывшейся. Когда произошёл раскол, и из пылающего могущества Руты восстали владения Хаоса, Город отбросил заражённую часть себя. Несбывшаяся начала проваливаться глубже. Огонь пришёл в бездну, за границей которой восстали порождения хаоса. Тогда он стал недоступен отсюда. Но он не прекращал погружаться глубже в Хаос…

Не вовремя принесли пиццу и счёт. Я не глядя расплатился и сложил четыре коробки с четырьмя частями огромной пиццы рядом с собой.

– Из моей группы все сошли с ума. Здесь улицы не было всего сутки. Но мы выживали там очень долго. Знаешь, каково на вкус настоящее безумие? Когда мир вокруг тебя оживает, когда с тобой разговаривают краски, а у звуков есть запах. Когда верх и низ меняются местами. Когда законы физики работают методом случайности и лишь какой-то неведомый парадокс всё ещё позволяет тебе как-то жить. Когда эхо начинает влиять не на историю мира или наличие магии, а начинает оспаривать устройство материи, а твой разум превращается в кашу из абстракций…

– Спасибо, что поделилась, – серьёзно сказал я.

Саша действительно не скрывала своих чувств, и эта бессвязная тирада о мирах хаоса была откровением, которое мало кто видел.

– Не делай такую сочувственную морду, а то тошнить начинает. Я только отвечаю на твой вопрос… – она развела руками. – Так вот. Чего же я хочу? Действительно, чего же?.. Жрать пиццу, наслаждаясь её вкусом. Ходить по неподвижным улицам. Смотреть на не мерцающий калейдоскоп несуществующих цветов, а на серое осеннее небо. Я умею наслаждаться жизнью. Так, как никто не умеет. И меня не способен понять тот, кто не способен радоваться ровному полу под ногами и возможностью дышать, глядя в небо.

– Тогда цели у нас вполне соотносятся друг с другом. Мне бы хотелось от тебя ждать не очередную подлянку, а видеть в тебе опытного союзника, к мнению которого стоит прислушаться.

Саша нахмурилась и будто чуть покраснела. Такое выражение лица казалось милым, и совсем не подходящим её личности и манере общения. А ещё у неё были веснушки. хотя их было практически не видно в полумраке зала.

Они всегда там были или это эхо?

– Ты действительно съела четыре порции пиццы, – улыбнулся я.

– Ещё одна ждёт своего часа.

– Смотри не стань колобком до кризиса, топором махать неудобно будет. А я всё же пойду, наверное. Уже поздно скоро трамваи перестанут ходить.

– Глава группы аномальщиков жмётся денег на такси? Или купи машину.

– Бывшая вечная ходит на свидания чтобы пожрать? – вернул я ей её же шутку.

– Поняла. Это часть твоего сталкинга или как там говорил Никатири. Не-делание, да? Или, наоборот, традиция?

Мне почему-то вспомнился рассказ Емельяна о первых днях Города.

– Понятия не имею о чём ты. Просто люблю трамваи. Всё начиналось с освоения троллейбусных и трамвайных линий…

На лице девушки мелькнуло удивление. Я про себя улыбнулся. Учитывая наш разговор, она потом может ещё не раз вспомнит этот момент и будет думать, что я имел ввиду. Похоже, фишка нести пафосную чушь и правда работает.

– Удачи тебе с пиццей. До встречи на работе, Саша, – попрощался я с ней и взял с собой поделённую на четыре части огромную чесночную пиццу.

Последний трамвай как раз ждал меня. Было поздно, разговор затянулся неожиданно надолго. Казалось, что впереди ещё целый день, но на деле оказалось, что времени уже нет.

В одном Александра была права. Пробуждёнными третьего уровня, те кто помнят нулевой мир, правит уже сложившийся опыт и память.

В первой жизни я многое упустил. Например, возможность возвращаться к любимой с работы вечером на общественном транспорте. Можно сказать, закрываю гештальт.

Людей было немного, а мне нужно было подумать. Глядя в окно трамвая это делается намного лучше.

Я достал телефон. Один в один такой же, какой был у меня на первом круге.

Когда я пришёл на рынок за ним, мой взгляд сразу упал на тот предмет, с которым не расставался раньше. Я ощутил сильное чувство дежавю и не задумываясь выбрал именно его.

А затем, отойдя от ларька, включил, и обнаружил на нём файлы, которых по логике быть там не должно. В частности фото, которое некогда давала мне Таня. Теперь, в свете разговора с Сашей, оно говорило намного больше.

Девушка, которую я принял за кого-то похожего, родственницу, но никак не за её саму. Круглые очки, аккуратная одежда, длинные ровные волосы. Неприметная серая мышь… с карими глазами. Ещё до того, как в них засиял хаос.

Путешествие к тысячному эхо в сторону хаоса в один миг изменило всю её суть. Эта девушка и нынешняя Александра различны как небо и земля.

Не случилось ли что-то подобное и с Вечным Литавром?

Итак, подытожим.

Несбывшаяся была наводнена огненными элементалями. Туда отправляются пробуждённые, в частности группа Саши. Скорее всего, там же была и Таня, но явно не на фронтире. Огонь вызвала Рута. В этом бою стирателей не только остановили, но и дали им время, превратив в нулёвок.