Текст книги ""Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Владислав Бобков

Соавторы: Константин Костин,Виктория Серебрянская,Артемис Мантикор,Аксюта Янсен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 100 (всего у книги 344 страниц)

– Однажды я уже предотвратил одну большую беду, – продолжил Мирт. – Положив две трети группы. Многие до сих пор называют меня Героем. Если бы не я, Город бы уже давно пал. Это правда. Но знаешь, что ещё правда? Если бы не мой бывший шеф, Никитари, его бы тоже не было. Он каждый раз подбирает идеальный инструмент из тех душ, что имеет в запасе. Поэтому, как бы мы не уничтожали Город, он оказывается готов к каждому новому плану и в итоге побеждает нас в последний момент.

– Город не мог ради меня подстроить эту победу. Это бред, Мирт.

– Не только ради тебя. Он выполнял общую волю многих существ. Настоящий враг не вы, а это чудовище. Мы играем против самого Города.

– Всё ещё не вижу в этом ничего плохого, с учётом полученных бонусов. А что ты мне предлагаешь?

– Правду. И чистую совесть. На этот раз вы победили, это уже понятно. Очень жаль. Всё это можно было бы уже закончить, но теперь… из–за тебя эта агония ещё продлится.

– Если решил выдать великую тайну – я жду.

– Это нужно увидеть своими глазами. Я предлагаю тебе показать. Так, как было покащано мне… Только я, ты… ну Лена ещё пройдётся с нами. Ты тоже можешь взять того, кому доверяешь. Больше никого.

– Я не верю тебе и не пойду в ловушку. Иди лесом, Мирт. Ты не запудришь мне мозги.

– Полярис… – задумался он. – Мы пойдём туда, куда ты сам скажешь. Назови любую крайнюю точку Города. От неё мы пойдём прямо, через поле. В туман. И за его пределы. И тогда ты уже сам решишь, что делать с правдой. Хотя, я уже знаю, что ты скажешь. У тебя есть совесть, друг. Ты ответишь правильно.

А затем Мирт выиграл спор.

На сцене появился Михаил, сходу стреляя в Мирта и всего на пару секунд опережая брошенный меч Леи. Но Мирту было уже плевать. Он повалился на землю. И последнее, что он сделал – это потянулся в сторону Поляриса рукой.

Он должен узнать этот жест. Точно так же погибла Лена, оставив послание на руке. И он использовал магию крови, чтобы вырезать кровавое послание.

14400.

В том, что ответ его друга будет правильным – он не сомневался.

9. Город, которого нет

Уровень сложности «10»

Уровень эхо «5»

Тип инкарнации: «3, 01»

Критическая точка «110 ч. 13 мин.»

Доступно времени для распределения: 470 505 мин

Это пробуждение показалось мне самым большим чудом на этом свете.

Последние минуты той жизни стояли перед глазами так, будто и не было между ними того долгого сна, от которого меня избавило лишь перерождение.

Примчавшиеся Лея и Михаил быстро избавили мир от предателя.

– Надеюсь, вопросов о том, зачем я это сделал не будет? – спросил Миша, когда мы обнаружили опустошённый алтарь алашанитов.

– То есть они украли собранную с массовых жертвоприношений силу, – понял я.

Мысли на тот момент ещё немного ворочались.

– Да. Они заговаривали тебе зубы, пока его подельница выкачивает всё с тем сумасшедшим неписем. Во и вся дружба. Те, кто переходят на ту сторону… перестают быть людьми.

Над телом Лены возвышалась Таня на роликах.

– Культист ушёл, – сказала она с сожалением. Но судя по ритуальному кинжалу в руках, без трофеев она не осталась.

– А вот и легендарная Тень, – неожиданно приветствовал её тогда Михаил, чем сильно меня удивил. Но с тем, чтобы связно мыслить были всё большие проблемы.

Я заставил себя закрыть глаза и повторить технику Маруславы, но… лучше бы я этого не делал.

Перед глазами вспыхнули настолько яркие гипнотические образы перетекающих друг в друга фракталов, что сделалось дурно. Я понял, что ещё немного, и меня стошнит.

С сознанием творилось что-то странное. Я то чувствовал себя вне тела, то смотрел калейдоскоп картинок.

– Значит, он сумел тебя найти и нанять? Далеко пойдёт. Рад, что ты возвращаешься.

– Ни за что, – отрезала Таня.

– Как хочешь. Позаботься о нём. У него истечение маны и втрое превышен порог синхронизации с изнанкой.

– Ээ…

Перед глазами на миг прояснилось, и я увидел очертания Михаила, медленно достающего пистолет.

– Оди… надцать… – прошептал я и повторил. – Одиннадцать…

– Хорошо, тогда я, – сказал шеф. – Это для твоего же блага, Полярис.

Так я умер.

Чтобы воскреснуть на новый день нового круга.

Была в этом только одна проблема – между этими двумя событиями на этот раз был не короткий миг забвения.

Почему-то я оказался в некоей абстракции посреди черноты. Будто очутился внутри калейдоскопа. Яркие цветные образы мелькали перед сознанием. Началась серия сюрреалистичных снов, в которых я забывал, кто я и что происходит. Вскоре я уже перестал что либо понимать и просто созерцал меняющиеся картинки. И вроде бы что-то делал, но едва ли мог управлять телом. Я даже не совсем понимал, что я сам такое.

Последней связной мыслью было то, что это всё может быть просто каким-то запредельным уровнем эхо. Какой у него вообще максимум? Пять сотен? Тысяча? Десять тысяч? На каком уровне эхо начинаются миры абстракций и каши из образов?

Пришёл страх. Осознание того, что я забываю самого себя. Страх, что я провалился так глубоко, что давно миновал астрал и ещё десяток слоёв за ним.

Тогда странные абстракции начали сменять чем-то мрачным. Начали пробираться худшие воспоминания вперемешку со старыми, давно забытыми кошмарами. Потерялся счёт времени. Потерялась надежда, что всё это когда-нибудь закончится.

Забылось имя, прошлое, и вообще всё.

И в тот момент, когда я окончательно сдался и просто застыл… я наконец пробудился.

Сердце бешено колотилось. Я был весь в холодном поту в тёмной комнате. Рядом встревоженно смотрела Красноглазка и потягивалась разбуженная Таумиэль.

Я встал и подошёл к зеркалу.

Изучил параметры нового цикла и искренне порадовался невысокому эхо.

Вкинул первую десятку, которая шла ещё по невысокой цене. Затем стёр время и написал вместо него:

14411

Десять дней и одиннадцать часов.

У Тани кризис показывается иначе, так что идеально это совпадать не может, а ориентир есть.

Посмотрел в открытое окно на яркий летний день. Время отмоталось на полдень. Это значило, что в прошлом цикле с кризисом прекрасно справились без меня и сумели ещё немного отодвинуть время. Завоевать ещё пол дня нашего будущего.

Захваченные связью со мной, Красноглазка и Тау синхронно склонили голову на бок, не понимая, что я задумал.

А я даже не смотрел на особенности цикла, забил на изучение лора, а сразу наспех собрался, в спешке сверстал бутерброд для большой зубастой и насыпал корма в миску меньшей.

– Постараюсь вернуться. Если меня не шандарахнут гидрой по голове, – пообещал я. – Тау за старшую.

И сразу же вышел из квартиры. Всё необходимое снаряжение было и у Тани.

Именно к ней я направился, надеясь что она расслышала меня правильно перед тем, как я провалился в тот кошмар абстракций. Хорошо, что сейчас я об этом уже почти ничего не помнил. Перерождение вымыло весь лишний мусор из головы.

Вспомнив о том, через что мне пришлось пройти между смертью и возрождением, меня едва не стошнило. А ещё я впервые почувствовал, что страстно желаю держаться подальше от любой магии и вообще, хорошо бы ближайшие круги все были на низком уровне.

Она ждала меня на входе. Видимо увидела ещё с крыши.

Мы обнялись. Как-то само собой вышло. Я словно её сотню лет не видел.

Простояли так наверное, секунд десять, словно соревнуясь, кто кого сожмёт крепче в объятьях.

– С тобой всё в порядке… ты даже не представляешь, как я боялась.

– Чего?

– Того, что тебя поглотит стихия.

– А могло быть такое?

Девушка нервно засмеялась.

– А ты не знал? Узнаю методы сходки. Город прежде всего. Пошли наверх, буду просвещать, какой участи ты избежал. И заодно рассказывай, почему именно одиннадцать дней. Я вообще-то думала договориться вместе уйти на пол года и немного пожить.

– В следующий раз возьмёшь.

– Эхо на этом круге очень спокойное, – сказала она. – Город отдыхает после битвы на выживание.

Прошлись по лестнице наверх. Вошли в теплицу на крыше, и в нос ударил аромат множества растений. На этом круге здесь было особенно зелено, и росли в основном цветы. Теплица казалась ещё красивее, чем прежде.

У нас постепенно начинали складываться общие ритуалы.

Она сидела на кухне, поджав колени и внимательно следя за каждым моим действием. А я готовил для нас простую жареную картошку по заказу девушки. Здесь весь секрет в том, чтобы использовать в конце сливочное масло. Тогда вкус становится слегка молочным.

Ну и приправы не помешают, ближе к концу. Например, сванская соль и немного орегано…

– Ты пойдёшь? – с грустью спросила она, когда я закончил свой рассказ.

– Не пошёл бы, но тут и эхо совсем низкое. Магии будет кот наплакал. И… кое-кто, любящий поить маной, а потом отстреливать, начинает меня раздражать.

– Понимаю, – действительно с пониманием кивнула девушка.

– Откуда вы с ним знакомы? – перешёл я к расспросам.

– Пересекались по работе…

– Нет. Ты ведь была на сходке. Ты знакома с Сашей. Я с тобой веду себя открыто. Почему ты не хочешь ответить тем же?

– Просто… неприятное. Но если ты так настаиваешь… да. Я работала на сходку. Я уже говорила. Меня использовали. Так же, как и тебя. Мне не понравилось. Решила не повторять.

– Так же – это накачали магией и отправили сносить лбом двери?

– Это же легальный способ снести кого угодно. Вечные не первый раз это проворачивают. Большинство едет крышей. Застрявшая в хаосе Саша хороший пример.

– Я мог придумать и другой план.

– Город старается помочь, – пожала она плечами. – Ты же хочешь победить – вот он и подсказывает как.

– Из уст Мирта это звучало прямо как что-то плохое.

– Любую информацию можно подавать в негативном и позитивном ключе. Но он прав в том, что коллективное желание тебя вело. Никто не хотел, чтобы Город раскалывался. Люди сделали свой выбор в пользу любви. Этой силе нужен был свой выход. Аватар, которому придёт в голову эта идея. Ты культивируешь изнанку, имеешь хороший уровнь инкарнации. А решалось всё в этот раз через план изнанки и твой навык.

– Получается, Город манипулировал мной.

– Чтобы он и дальше существовал. Не вижу в этом ничего плохого. Когда-то я тоже была таким спасителем. Мне не понравилось. Но если так нужно для спасения Города – пусть будет так.

– Да я в общем-то тоже, – улыбнулся я. – Как картошка?

– Как всегда – восхитительно.

– Сейчас сделаю чай и отправимся в сад.

Ряды замерзших стёкол отражали лучи закатного солнца. Тени становились длиннее и тёмные цветы отражений от клумб вытягивались дальше. В окно врывался поток летнего воздуха, ероша волосы девушки и пробиваясь у меня под рубашку.

Мы лежали на земле, голова к голове, и смотрели на игру света среди стекла и листьев экзотического цветника.

Пахло сложным сочетанием цветочных ароматов. Роза, что-то незнакомое и почему-то сирень, хоть для неё было уже совсем не время.

Какое-то время мы просто лежали, наслаждаясь покоем и ритмом дыхания друг друга. В этом было что-то особенно сближающее. Как минимум, сейчас мы чувствовали одно и то же. Счастье. Правда, у Тани к нему примешивалась какая-то лёгкая грусть, и мне хотелось выяснить её причины.

Но девушка очень медленно раскрывалась, даже несмотря на то, как много мы прошли вместе.

Паузу нарушила она:

– Ты точно решил пойти? – снова спросила она.

– Да. Если это не будет очевидная подстава.

– Куда?

– Он сказал, я сам выбираю место.

– Настаивай на том, чтобы время выбирал тоже ты. И вообще, как можно больше условий.

– Само собой. У меня другой вопрос.

– М-м?

– Я могу взять с собой одного человека.

– И эту честь ты хочешь предложить мне? – сразу поняла и обрадовалась она.

– Ага, – улыбнулся я, вдхновлённый её энтузиазмом.

Ровно в полночь пришло сообщение от Мирта.

Он не стал заниматься мистификацией а просто написал:

Мирт: я здесь. называй время и место. я называю день. Тот, что только что наступил.

День я тоже задерживать не собирался. Чем скорее – тем лучше.

Полярис: 8:00. Восьмой район.

Здесь мы проходили кризис в своё время с Ритой и были в шаге от облаков, окружающих Город. Так что место было мне знакомо.

Я состряпал геометку и отправил ему в ответ.

Мирт: Принято. До встречи, друг = )

Друг ли? – задал я себе мысленный вопрос. – Или промытый гидрой фанатик?

Затем были сборы. Мы с Таней вооружились до зубов, будто шли на войну. Но при этом старались не нагружаться, чтобы со стороны казалось, что мы почти налегке. Лёгкая сумка-почтальонка. Бутылка водки, керосин, шарики с ледяным газом. Советские сюрикены от трансформатора, щедро смазанные клеем-карандашом и присыпанные белым порошком.

На любимом радио Тени заиграла хорошо знакомая песня группы «Люмен».

Вены дорог и дороги вен, машинкой размажет по кирпичности стен…

Девушка оживилась и закинула на спину рюкзак, превратившись в улитку.

– Ты что, на войну собралась?

– Ну… я же девушка. Не знала, что выбрать и взяла всё.

– Ладно, лишь бы по пути ничего не взорвалось.

Ещё не успело взойти солнце, как мы были уже на остановке маршрутки. Прохладный свежий воздух щекотал ноздри и наполнял лёгкие ощущением свободы. Улыбчивый водитель пожелал нам доброго дня. Полупустой салон был занят мамой с мальчиком лет восьми и дремавшей старушкой.

Старая жёлтая газель повезла нас по сонным улицам не спешащего просыпаться города.

Девушка прислонилась ко мне поближе. Поддалась и положила голову на плечо.

– Ты чего?

– Хочу запомнить тебя и твой запах, если ты умрёшь, а я нет.

– Я пока не собираюсь на тот свет.

– Некоторые люди умирают не по настоящему. А так, знаешь. Просто из твоей жизни.

– Намекаешь, что я тебя брошу? С чего бы?

Она пожала плечами. Вид у неё был пасмурный.

Вместо ответа она поцеловала меня. Очень невовремя, потому как машина резко наехала на яму, и это едва не стоило нам зубов.

Девушка засмеялась.

Машина начала тормозить.

За окном были знакомые места с окраинными свечками шестнадцатиэтажек.

На конечной было пустынно, даже несмотря на то, что солнце уже полноценно освещало окрестности. Я быстро сориентировался и направился к самому дальнему дому, за которым можно было уже отсюда увидеть кусочек светящегося жёлтого поля.

На остановке общались две миловидные старушки. Вышедшие вслед за нами мама с сыном вежливо с ними поздоровались, и те ответили тем же. Завязался милый разговор про огород и дачу.

Другую старушку, ехавшую в транспорте, встретил внук, помог спуститься и крепко обнял на выходе. И мы, стоявшие держась за руки на остановке.

У подъезда дома нас уже ждал Мирт в своём привычном рыжем камуфляже. А рядом – Лена. Ещё недавно сумасшедшая наркоманка, сожравшая убойную дозу гидры, а теперь ставшая его дамой сердца и очень важной особой в жизни друга.

Они синхронно встали. Мирт протянул руку. Лена оставалась спокойной и отстранённой.

– Привет, – поздоровался он с Таней, но та в ответ лишь буркнула:

– Угу.

– Пойдём? – спросил Мирт.

– Просто в туман? – уточнил я.

– Да.

– Там ведь ничего нет.

– Вот и посмотрим, – ответил он и протянул мне пакет.

– Что это?

– Ваши мантии. Лучше надеть жёлтый.

Сами они тоже были одеты в такие.

Вопросов я задавать не стал, но тщательно их складировал.

Туда шли молча. Быстро обогнули дом и вышли на светящееся поле пшеницы. Оно даже на низком эхо было совсем не реалистичным. Будто реальность перетекала в красочную картину.

Чернота приближалась. Под ногами уже стелились серые облака. Всё это я видел и в тот раз, с Ритой. Но Мирт и не думал останавливаться. Он шёл дальше, будто мы ещё только в самом начале пути. Лена следовала за ним по пятам, словно тень. Моя же Тень не отходила от меня ни на шаг.

Лицо девушки выражало… отчаяние? Мольбу?

Что-то было не так.

Жёлтая солома под ногами. Небо ставшее нереальным кусочком вечного шторма. Приближающаяся чернота, следующая за серым облаком.

– Всё в порядке, Тань?

– Да… не обращай внимания.

Я сжал руку, пытаясь придать толику той уверенности, которой сам не испытывал.

Два метра. Метр. Серость поглотила ноги, колени, тело, шею… и голову.

Больше не было ничего, лишь темнеющая серость, будто не существовало ни пола ни потолка. Об этом лишь по факту напоминала гравитация.

Только жёлтые цвета плащей выделялись, и я понял почему именно этот цвет так важен. Жёлтые краски были единственным, что проглядывало через черноту.

Появилось странное ощущение вытянутости пространства. Будто я вдруг осознал свою ничтожность перед чем-то огромным. Будто меня положили на блюдо и тщательно оценивали перед дегустацией.

А затем, проступили они.

Очертания зданий. Темнеющие остовы разрушенных бомбёжками построек. Металлические конструкции, мрачно возвышающимися над руинами проигранного людьми в ненависти к друг другу мире.

Из глаз градом полились слёзы. Я не мог их удержать. Дыхание перехватило и я лишь механически продолжал переставлять ноги, следуя за жёлтой тряпкой на спине у Мирта.

В памяти вспыхивали один за другим вытесненные воспоминания обо всём том, о чём в Городе было не принято говорить.

Перед глазами вновь пронёся ужас тех дней.

Всё было как по религиозным книгам в которые уже никто не верил к тому моменту. Предсказание о четырёх всадниках апокалипсиса, что один за другим уничтожали Землю.

Вспомнилась страшная смерть моей семьи во время пришедшей с первым всадником смертельной чумы. Будни смертоносной третьей мировой войны, что прошлась по Земле вторым всадником – когда человеческая жизнь перестала иметь ценность, а права человека стали пустым звуком. Вспомнилось, как сурово отомстила Земля за всё то, что было взорвано в её и без того израненной атмосфере.

Стихийные бедствия, пылевые бури, аномальная жара – всё это породило закономерный голод. Началась засуха. Температура воздуха поднималась и…

Я шагнул дальше, не в силах оторвать глаз от созерцания самого страшного кошмара своей новой жизни – что я вернусь в то место, из которого наконец-то сумел сбежать.

Меня рёзко дёрнули за руку.

– Я… Я не могу… я не могу, прости… – произнесла Таня и бросилась бежать назад.

Я хотел было пойти за ней, но Мирт остановил меня.

– Город притянет её к себе, не волнуйся. Здесь нельзя заблудиться.

– Что всё это значит? – спросил я.

Рядом за баками с мусором на останках некогда величественного мегополиса стояла сгорбленная старуха, застывшая, будто статуя. Дальше по улице под взором застывшей камеры наблюдения шёл инвалид с дешёвым протезом, неся на спине грязный мешок с ржавыми кусками металла.

Все люди здесь были серыми и лишёнными красок. Разве что лёгкие оттенки можно было различить, да и то не всегда. Лица были бледными и лишёнными радости, и при взгляде на каждого меня пробирал озноб.

Пробирало от того, что я был там. Не как сейчас, в театре восковых фигур, а по настоящему. Загнанный зверёк, поселившийся в душе у каждого выживающего в сошедшем с ума мире, вновь проснулся и навострил ушки. Проступило чувтство беспомощности и подкрадывающейся паники.

Захотелось оказаться на месте Тани и просто побежать прочь.

Но я не стал этого делать. Я пришёл за ответами, и я был готов их получить.

– А разве ты ещё не понял, Полярис? – спросил Мирт. – Чума, Война, Голод и Смерть…

– Расскажи ему настоящую теорию Хостера-Олега. Он разрешил, – сообщила Лена.

– Тогда слушай, что на самом деле случилось в последний день этого мира, и что на самом деле такое Город…

10. Город, которого быть не должно

– Я начну издали, – начал Мирт. – С того, что ты уже вспомнил. Хотя в те времена, когда всадники гуляли по планете, их никто ещё так не называл.

– Ты знаешь, почему это началось? – перебил я. – Только не рассказывай про лаборатории с биологическим оружием.

– Нет, – погрустнел Мирт. – Первопричину, то есть есть пришествие первого всадника, мы так и не нашли. Олег ссылается на календари майя, второе пришествие, писание и последнее испытание человечества. Я во всю эту эзотерику не лезу. Но есть косвенные факты, которые дают понимание… а, сейчас, скажу проще.

Я отметил, что неуютно себя здесь он не чувствовал. Как и Лена, выглядящая откровенно скучающей.

– Помнишь, я тебе показывал трюк с велосипедами?

– Представить нужное, быть уверенным в том, что всё так и будет. Призывал так как-то себе такси.

– Это хорошо работает на высоком эхо, хоть местные редко знают о такой фишке. Но это работает не только там. Это срабатывает и в первом эхо, даже когда по Городу гуляют стиратели, и магии вообще почти нет. И это работает в нулевом мире.

– Ага, вся моя жизнь буквально подтверждает это, – саркастично усмехнулся я. – Прям успех за успехом.

– Слушай, я не стану тебе перечислять гору религиозных учений о материальности мысли, всякие трансерфинги, секреты и прочие нью эйджи. Я простой парень и говорю как сказали мне. Если мы сейчас будем об этом дискутировать, только время зря потеряем.

– Теория, которая строится на недоказанных фактах – хрень, прости приятель. Но я слушаю тебя дальше.

– Как я уже сказал, мы не знаем, почему всё это началось. Но ты помнишь, что было дальше. Не успело человечество оправиться от эпидемии, пришла бессмысленная война, которая была нужна всем, кроме простых людей, на которых она и обрушилась. Затем – последствия в виде ужасов экологической катастрофы, стихийные бедствия и голод.

Предположим, все эти мистики и учения были правы. Предположим, мысль действительно материальна. Большая половина планеты к тому моменту буквально ненавидела свою жизнь и весь мир. Все теряли близких. Тех, кто наживался на этом было несоизмеримо меньше.

Один простой человек не способен кардинально поменять правила игры. Но если поменять правила отчаянно хочет большая половина всего человечества…

– Случается «несбывшаяся» в масштабах планеты, – понял я.

Мирт мрачно кивнул.

– В масштабах планеты власть одного человека может быть и ничтожна, но против воли миллиардов людей, даже с эхо нулевого мира влияния будет достаточно, чтобы в корне изменить всё. Что случается дальше происходит в таких случаях – ты видел в масштабах города. Признаки те же. Повышение резонанса Шумана, искажение восприятия времени… помнишь, как ускорился ход времени в последние дни?

Мне вспомнились собственные подозрения о том, что время стало течь быстрее, когда появился разлом. Действительно, сходство есть. Только разный масштаб.

– Тогда появление Города – это естественный процесс, и мы должны ему радоваться? – спросил я.

– Увы, нет. Этот процесс был неправильным, Полярис. – мрачно сказал Мирт и медленно пошёл вперёд, разводя руками. – Что, если прежняя реальность это точно такой же Город, успевший разрастись до размеров вселенной? Я не стану говорить банальности из религий о сотворении мира. Но если предположить материальность мысли….

Он сделал паузу, а я осмысливал сказанное. А я и забыл, насколько это место мрачное. Унылые лица редких людей. Страх. Сами улицы – полупустые. Что может быть хуже?

– В глобальных вопросах, задевающих планету в целом, влияние одного человека ничтожно, – продолжил он. – Однако когда апокалипсис, пришедший к нам, заставил большинство людей возненавидеть мир, и начать отчаянно мечтать о хорошем – появился Город.

– Скорее, не мечтать о хорошем, а молить, чтобы «этот ужас наконец закончился, и началась нормальная жизнь».

– Да, – согласился Мирт. – Как видишь, Город дословно так и существует. Живёт «нормально», затем начинается кошмар, ведь иначе нечему будет заканчиваться. И наступает кризис.

– К тому же «нормальность» он понимает неправомерно, а согласно воле кучки тех, кому просто повезло оказаться первыми пробуждёнными, – добавила Лена. – Две тысячи седьмой просто для большинства них оказался счастливым годом. Всё решил рандом и вызванное всадниками искажение.

– То есть у кризиса нет никакого смысла? – спросил я.

– Почему же? А как иначе Город добывает время? Вы… мы буквально жрём других людей, Полярис! Их время и судьбы. Счастье, которое дарит Город – не принадлежит нам.

– Почему ты первым не покончишь с собой, если веришь в это?

– Потому что те, кто этим пользуются, так и будут дальше держать в неведении всех. И в конце каждого цикла будет чудовищная бойня того, что прежде было людьми, с кучкой так называемых «избранных». Вот каким путём нас ведёт Михаил и прочие вечные! Ты готов стать мясником, пожирающим судьбы?

– Стоп. Время выпадает…

– Теперь ты понимаешь, – остался доволен моей реакцией Мирт. – Каждый цикл ты убиваешь извращённые им души и тела людей. Город – аномальная ошибка. Город для Земли – это как одна большая разрастающаяся «Несбывшаяся» улица.

– Всё ещё не убедил. Ты помнишь прежний мир, как и я. Этот ужас не должен продолжаться ни при каких обстоятельствах. Мы не должны допустить того, чтобы всё это вернулось!

– У нас нет выбора, Полярис. Это не то, что мы хотим сделать. Это то, что мы сделать должны.

– Опять туманные фразы… – раздражённо сплюнул я.

– Хах! Помню, как сам в своё время злился на то, что меня держали подальше от всего этого. Теперь понимаю, что даже когда хочешь сказать нормально – не получается. Слова сложно подобрать…

Он посмотрел на свою подругу, будто ища поддержки, и та указала пальцем куда-то вдаль.

– Вон там, – звонко сказала она.

Я проследил за ней и увидел бредущего по улице мужика с бутылкой водки. Уголовного вида пьянчуга с фингалом под глазом и со смесью обиды и злобы на лице, застыл идущим куда-то мимо дальнего дома, наполовину скрывшегося в чёрной мгле.

– Почему они все здесь зависли? – спросил я.

– Не важно… потом расскажу теории. Смотри, – сказал он. – Дальше уже не теории, а как ты любишь. Только факты.

Тьма подбиралась к нему всё ближе. Я воочию увидел, что Город действительно растёт. Понемногу, может, по какому-то сантиметру в день – судить было сложно, разрастался он не ровно, а будто выплёскивался наружу.

Зрелище было зловещим. Но самое зловещее было ещё спустя три удара сердца. Очередной выброс чёрного тумана коснулся мужчины, и того затянуло вовнутрь.

На той стороне он обратился чёрной дымкой и потёк внутрь.

– Не повезло, – покачал головой Мирт. – Жаль беднягу. Чаще всего они уходят именно так. Редко кто получает другой цвет. Город тебя оценил и признал ничтожеством, как говорится.

– О чём ты? Ты говорил про факты, а не метафорический бред про цвета! – почему-то я начинал злиться.

Хотя нет. Знаю почему. Потому что я верил каждому его слову. Я только что видел это своими глазами, но разум отказывался это признавать и до последнего отрицал очевидное.

– Ты сам всё видел. Некоторым везёт чуть больше. Хотя, это смотря с какой стороны посмотреть. Кто-то возможно, станет кустом. Бог Алолесья бы точно одобрил. А кто-то котиком. Тем тоже неплохо – на высоких эхо у них серьёзная крыша. А кому-то придётся стать камнем.

– Ты издеваешься? С каких пор ты стал таким язвительным и циничным, Мирт?

– Когда сам обо всём этом узнал… – со вздохом сказал он. – Спасибо Лене, что поверила в меня. Мне противно, что когда-то я как идиот радовался каждому новому появившемуся дому…

– Подожди-подожди. Давай по порядку. Почему это происходит? Что-то вроде суда?

Мирт снова скривился.

– Суда, только не Божьего, Полярис. А того, что определяет сам Город.

– А Город – это воля людей…

– … живущих в нём и вносящих вклад своего мнения, согласно своему уровню инкарнации, – кивнул Мирт. – Поэтому Город навсегда застрял в две тысячи седьмом. Следующий год никогда не наступит, пока правила задаются подсознанием нескольких избранных с высоким уровнем инкарнации. Обжираясь чужим временем из якобы монстров, эти обезумевшие от эгоизма люди получают всё больше прав голоса в Городе, пока он не станет их личным раем!

– Но почему животные и… растения? Камни?

– В соответствии с тем, насколько они подходят Городу, – развёл руками Мирт. – Ты счастливчик, как и я. Город нашёл для нас место в первом ряду, посчитав, что наше мировоззрение наиболее близко к «правильному». Лене повезло меньше – она суррогат, сделанный Городом. Но она смогла вспомнить, кем была раньше. Гидра пробудила её на относительно невысоком эхо. Она была лишь искорёженной личностью реального человека.

– Звучит ужасно… – согласился я. – Это сложно переварить.

– Но ты справишься. Я проходил инициацию так же, как ты. Без гидры. Просто вошёл сюда с проводником и увидел всё сам.

– Сколько сейчас этой инкарнации у вечных? Например, у Михаила? Максимальные значения?

– Хочешь понять, насколько будет сложно бороться? Мы не знаем, но… очень много.

– По правилам с высокой инкарнацией они должны быть на виду.

– Не обязательно. Высокая инкарнация означает приближение к идеальным условиям существования. Если для кого-то это значит оставаться в тени – Город так и поступит. Он всё берёт из подсознания, независимо от твоего желания. Эх, возродил бы кто старину Фрейда, – как-то зло бросил он.

– И как победить… того, кто предсказывает все твои действия и знает тебя лучше, чем ты сам? – спросил я. – Ведь по твоим словам, я просто оказался оружием Города.

– Он просто возвышает тех, чьё желание совпадает с желанием большинства, но имеет самый большой шанс воплощения. Грубо говоря, он берёт идеального актёра на нужную роль. Скорее всего, тебя пробудили именно для того, чтобы ты дошёл до того противостояния, взял себе архетип изнанщика, и именно это сослужило ключевую роль в вашей победе.

– Ты преувеличиваешь. Там было много факторов. И я не единственный, кто ходит в иные миры.

– Изнащик, да ещё и сновидец – это редкое направление, – ответил Мирт. – Далеко не каждому оно подходит. А затем он привёл тебя к силе коротким путём, чтобы ты был готов. Вот и пришла твоя сказка…

Мне почему-то вспомнилась Сивилла. Я на нашу мимолётную встречу особого внимания не обратил, но она тоже что-то говорила про сказки.

Мирт прошёлся по серому выцветшему песку под мрачным монолитным небом. Я только сейчас вдруг понял, насколько красивое небо было на той стороне. В горле першило от грязного воздуха, стоило нам слишком удалиться от Города.

А тот и сам вёл себя немного странно. Чёрно-серая пелена только что впиталась внутрь, и Город отошёл назад. Мелькнула мысль, что сейчас мог где-то там исчезнуть ещё один из районов.

– … А если бы ты всё же не справился, то вместо тебя Город бы прикрыл, наверное, Понь. Хаос как раз идёт следом. Или нашёл бы нового избранного.

– Тогда получается, победить Город невозможно, – сказал я. – Как же он теряет районы?

– В его защите ещё остались дыры. Ты умён, дружище, так что поможешь нам их искать. Иногда нам удаётся его опередить, когда находится дыра в сшитых из мыслей жителей системе. Сегодня мы имели реальный шанс его уничтожить, и скорее всего нам удалось. Но если Город способен выдать мне навык сохранения и отмотки финала круга, то он сам тоже вполне способен на это. Так что то, что его убивает – он просто отматывает.

– Но улицы отдаёт?

– Видимо, да. Олег думает, что отмотка круга назад и добавление во временные линии нового «лекарства» – ложного избранного вроде тебя, процесс весьма дорогой. К тому же, он ведь зависит ещё и от самого главного ресурса. Желания самих людей продолжать жить в Городе. Потому есть лишь одно лекарство – заставить их открыть глаза и очнуться от навеянного им сна…