Текст книги ""Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)"

Автор книги: Владислав Бобков

Соавторы: Константин Костин,Виктория Серебрянская,Артемис Мантикор,Аксюта Янсен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 177 (всего у книги 344 страниц)

Цели у него были самые светлые, как оказалось. Этот самоотверженный тёмный маг хотел спасти мир, добровольно примкнув к великому злу, которое хочет наш замечательный мир сожрать. Вместо этого жители мира должны были добровольно перейти на сторону тьмы и служить тёмным богам, чтобы мир пощадили. В общем, такой местный Саруман.

Я поймал себя на том, что заворожен проявлением её эмоций и пропускаю слова мимо ушей, наблюдая больше за мимикой.

А затем её лицо сменилось чернотой и зеленью нашего стартового мира.

– Вот блин, время! – всплеснула руками Августа. – У-у, не хочу уходить! Понимаю, почему местные из кожи вон лезут на общественных работах за бесплатно.

– Похоже, валюта в этом мире есть, только выражается она в часах, и платить её может только «Человечество», то есть здешняя система.

– Угу. Но есть и хорошая новость. Система бездушна, и никому не подыгрывает.

– Разве в этом мире правит не некая группа учёных-психологов?

– Всё так. Но они не могут менять систему. Система – это голосование всех людей. Они изучают течения в обществе и влияние разных вещей в нём. Так что они не правят, а скорее собирают статистику. По ней становится ясно, что вредит обществу и к каким последствиям ведёт. И люди сами вводят себе запреты голосованием.

– В этом мире вроде бы запрет только на насилие?

– Люди крайне редко готовы себе что-то ограничивать, поэтому под запретом здесь только тяжёлые наркотики, ведущие к деградации личности и смерти, а также всё, что связано с насилием. Помнишь, даже мыслепреступление наказуемо? Не возжелай зла ближнему своему, иначе провалишь тесты на эмпатию и станешь изгоем. Это не то чтобы страшно, но ужасно скучно.

Я посмотрел на светящийся текст с отсчётом последних секунд. Сперва нас отключило от игры, затем Система давала время успокоиться и настроиться на возвращение в реальный мир.

– Время так скоротечно, – услышал я в темноте, лёжа в капсуле полного погружения.

Странно. У них даже голос разный. Августа говорит, насыщая каждое слово эмоциями. У неё чёткие интонации и идеальная дикция, позволяющая имитировать всякое 'ня’канье в стиле персонажей. Марта же была холодна, как лёд, а её слова напоминали шелест ветра в пустыне. Слегка приглушённые, без чётко выраженной интонации, а если она проскальзывала, то это была скорее грусть.

Не может быть, чтобы в одном человеке уживались две столь разные личности. Может, Марта – это игра Августы? Или наоборот? Или это множественная личность? Будь она стирателем, подумал бы, что это какой-то откат. Но у девушки не было таких специфических способностей, а значит, это нечто в её голове.

На улице уже было утро. Пахло, будто в лесу – этот мир самим своим существованием доказывал, что технологии и экология – не враги и высокоразвитый мир способен поддерживать нормальную среду обитания.

Сердце переполняли эмоции. В голове всё ещё шелестели листья на титанических деревьях, так что запах снаружи лишь дополнял картину. Я поставил вариться кофе и достал из холодильника, вернее из специального шкафчика, заменявшего его, набор сладких рисовых шариков.

Из шкафчика выходил белый холодный пар. Но работала эта штука по принципам не таким, как обычный холодильник, вроде того, что стоит на даче.

Следом за мной на кухню медленно входила Марта.

– Наверное, это первый раз в жизни, когда я жалею, что здесь нет коррупции, взяток и договорняков, – произнесла она. – А так силами одного пробуждённого часы игры не увеличить. Не думал пойти на общественные работы?

– Осторожно, рутина этого мира начинает захватывать твой разум, – усмехнулся я.

– Чем наш мир вокруг не фентези? – спросил я. – Даже пахнет одинаково. А нам есть чем заняться тут. Впрочем, ты вольна выбирать любой способ времяпровождения. Кстати… всё хочу спросить, если ты не против.

– М-м?

– Насчёт Августы…

Марта помрачнела, ожидая чего-то плохого.

– Слушаю.

– Вы так не похожи, – зашёл я издали, и это было правильным решением.

– Абсолютно не похожи, Полярис, – кивнула она. – Потому что мы разные люди.

18. Свет и тень

– Что ты имеешь в виду?

– Ох… Это будет сложно объяснить, Полярис.

– Это как… – я задумался, подбирая слова, но она закончила фразу за меня.

– Раздвоение личности?

– Типа того.

– Не ищи ответов там, где есть лишь вопросы. У этого есть причины, которые я бы предпочла не раскрывать. Можешь считать нас сёстрами, если тебе так будет удобней.

– Она живёт только в сети?

– Да, ты понял правильно. Так что не переживай об этом, работе это никак не мешает. В Городе есть куда более странные существа.

– Я просто хочу знать… носит это психологическую природу или мистическую.

– Техническую, – иронично улыбнулась Марта.

– А в мирах, где нет интернета?

– В магических аналогах. Если ничего нет – она приходит во сне.

– Тебя это беспокоит? – спросил я, пытаясь понять, действительно ли моя помощь не нужна, и её устраивает происходящее.

– Нисколько. Мы с Августой сёстры, и у нас одни цели. Мы действуем, как один человек, но с разными методами работы. Я – ведьма. Она – искатель.

Теперь понятно, почему насквозь пропитанная эзотерикой Марта так хорошо себя чувствовала в техногенных эхо. Единственные миры, в которых она не может эффективно работать – это близкие к нулевому.

Я внимательно следил за её реакцией. Смущение, отвод глаз, нежелание поднимать тему – всё это было. Но какой-то боли, обиды или других негативных чувств вроде бы не было. Марту действительно всё устраивало.

– Получается, ты теряешь контроль над телом, и он переходит к ней?

– Можно и так сказать, – кивнула она. – Она, как мой внутренний голос, с которым мы меняемся местами. Мы можем общаться и давать советы друг другу. Так что она всё же полноценная личность. Но мы дополняем друг друга.

– Спасибо, что поделилась.

– Было бы хорошо, если бы я была уверена в том, что ты никому не расскажешь ничего о том, что с этим связано. Пускай думают, что я шизофреничка, или что отыгрываю роли, или сажу вместо себя младшую сестру. Будет лучше, если ты просто будешь это игнорировать, как Никитари и Мирт.

Я кивнул.

– Если что, ты всегда можешь ко мне обратиться в случае проблем любого характера.

– Я знаю. Ценю. И возможно даже начинаю по-настоящему тебе верить. Ты не использовал меня, когда Город изменил мою память, и поступал по совести… но мне тяжело доверять кому-либо. Меня предавали люди, которых я считала святыми.

– Лилия, – понял я, и Марта вздрогнула.

Затем едва заметно кивнула и снова отвернулась, пряча боль и зарождающиеся слезинки. Вот теперь я видел, что тема доставляет ей большие страдания.

То же самое я видел от Тани, когда расспрашивал её о Лилии.

Эх, отловить бы как нибудь эту Лилию и задать пару вопросов…

* * *

Следующие несколько дней стали проверкой того, как работала вся наша система с Красноглазкой. Но она работала, как швейцарские часы, и на полном самообеспечении.

Многогранник, а точнее выдранный кусок Города с перекрёстком, на котором расположились алтарь Мару и трёхмерный лабиринт из натянутых полотен, завис рядом с Городом в некоем пространстве. Теперь он, как Несбывшаяся, копировал сеттинг и эхо. Останки домов вокруг перекрёстка приобрели футуристичные черты.

Красноглазка продолжала рисовать картины, уже без риска, что они нас выдадут. Нужно было только периодически заезжать и натягивать новые полотна. Но на это времени у нас хватало с избытком.

Параллельно велись работы по поиску беглых стирателей, но, судя по голосу Миши в телефоне, он уже сам не верил, что мы кого-то найдём. Эту мысль я всячески поддерживал и в нём самом, и в своих подчинённых. Последнее, правда, уже не специально – просто даже Рита уже замечала, что я не слишком парюсь этими поисками.

Беглые стиратели, видимо, или были слишком умны и хорошо прятались, как мы, или их попросту не было в этом времени. Таня ещё не пробудилась, а Умбра привязан к ней. Так что успеха не достигла ни одна из поисковых групп.

В конце концов, мы просто постепенно забили на это. Хотя найденные за это время ещё три тайных локации запомнили для себя, на всякий случай.

Так, наконец, начался тот самый долгожданный отпуск, которого так хотелось Марте.

Очень скоро всё остальное отошло на задний план. Мы постепенно осваивались в окрестностях Китанэлии, затащили в игру на тот же сервер Риту с Малигосом и Маруславой. Игра была очень реалистична до мельчайших подробностей, включая близкую к реальности магию, как оценили и ведьма, и волшебница.

Рыжая долго ходила кругами вокруг Августы, удерживаясь от вопросов. Но было видно, с каким большим трудом ей это удаётся. При этом характер её ей очень импонировал, поэтому Рита всё время её тискала или разводила на разные положительные эмоции.

Игра затягивала, и если бы не регулярные принудительные отключения от Эфира, я бы начал забывать, где реальная жизнь в этом эхо. Как забывали почти все обыватели на этом круге.

К зиме удалось сильно повысить слаженность группы, так что идея работала. В игре назревал ивент в виде нового похода некротических упырей, к которому мы упорно готовились.

О задаче с поиском стирателей почти все к тому моменту уже позабыли, что меня очень радовало. В январе две тысячи шестого Миша сообщил, что больше искать никого не нужно и даже оракулы сейчас теряются в своих предсказаниях, не зная, откуда ждать угрозу.

Ситуация будто зависла, но меня это полностью устраивало, спасибо Эфиру. Он был как раз тем самым недостающим звеном, который перекрывал желание сомневаться во власти в Городе и искать подвох в здешнем мироустройстве.

В приключениях в игре я был вполне счастлив. Мир адаптировался под игрока, так что я видел ровно столько тёмного в этом фэнтези, сколько хотел. Мир подбирал приключения под нашу группу. Чернуху после апокалипсиса мало кто любил, так что для нас это было скорее фэнтези с элементами реализма – система выводила нас на те квесты, которые порадуют нас больше всего, и эта система работала.

Когда же отведённые часы выходили, я летал к ближайшей точке перехода в Многогранник, гулял с Мартой, чтобы нас сочли за счастливую пару, и мы получили больше часов Эфира.

И конечно, я регулярно выходил на изнанку.

В этом мире она была сплошным разочарованием. Гоатли пару раз выводили меня на сильных существ, но… не было там никого сильного. Мир сновидений на этом круге оказался совершенно бесполезным.

Будто механику кто-то забыл удалить за ненадобностью – местные обитатели были невероятно слабыми.

По моему распоряжению Маруслава брала Риту с Малигосом и обучала магии на изнанке – с текущими обитателями этот план можно было рассматривать, как песочницу.

Я захватил пару источников для гоатлей, как в том круге, когда мы с ними познакомились. Оба стража были очень хилыми версиями тех, с кем я сражался тогда. До сих пор помню, чего мне стоил захват этих источников и как я валялся потом, неделю страдая от отката. Здесь же – пришёл, помахал мечом под слабенькой акцессией, победил.

Награда была соответствующей. Даже за боссов я получил всего по месяцу за каждого. То есть, если я устрою тотальный геноцид всей изнанки, могу заработать максимум пару лет. Причём большую часть времени я убью на поиски жертв.

Третий источник я даже поленился зачищать, устроив показательный тест сил Цапа с Бараном. Под лидерством разогнанным акцессией они прекрасно справились сами, от чего пребывали в глубокой эйфории.

Такими темпами в местной иерархии я могу поднять своих рогатых до первого места в топе за пол года таких же ленивых вылазок в свободное время.

До конца января жизнь шла спокойно своим чередом. В начале февраля в игре началось долгожданное вторжение нежити. Местный владыка, лорд Сиам, де-факто главный в альянсе лесных земель, собирал знамёна. Пропал важный НПС, Рамилен тар Нэффи, правая рука местного лорда. Пограничные сторожевые башни атакованы нежитью.

Игрокам предлагались разнообразные квесты, в основном квесты по доставке чего-то на фронт, или возможность присоединиться к кому-то. Нам выпал примерно такой же – отправляйтесь в соседнюю провинцию, принесите важное поручение ещё одному важному НПС из союзников нашего лесного королевства.

Место было далеко, так что по-сути приключение было походом в несколько дней. Это было наше первое такое задание, но мы с радостью его приняли и взялись за прохождение.

Путешествовать мне понравилось гораздо больше, чем просто бить мобов. Дизайнеры постарались на славу. Вид и правда был удивительным. Видно, что иной волшебный мир, но в то же время смотрится всё очень естественно. Порой мы забывали про то, что находимся в игре, и начинали отыгрывать… не то чтобы роли наших персонажей, скорее неких попаданцев в этот мир.

Чуть позже к нам присоединился Лёха в качестве барда. Но он играл нестабильно и часто отсутствовал по своим делам.

Провинция Ферхейм, куда мы держали путь, была странным миром с чёрной травой и деревьями. Причём это был их естественный цвет. Ветви были обыкновенными, но листва – будто уголь. И такая же трава под ногами. Но это смотрелось не мрачно, скорее странно. Тем более, что другие цвета здесь тоже присутствовали, например, обычные лесные цветы. Запах у всего этого был сногсшибательный. Настроение тоже лучше не придумаешь.

Три дня дороги были, будто поход с друзьями. В реале за это время я съездил к родителям. Всегда важно помнить, ради кого я защищаю этот мир. Не только ради себя, но и ради своей семьи и будущего.

Общение было странновато. Искажения в характерах, вызванные эхо, заставляли грустить. Ничего плохого не было, просто было странно видеть своих близких в антураже футуризма. Молодых дедушку с бабушкой я даже не сразу узнал. Возраст, в котором их погубил апокалипсис здесь считался зрелостью, ещё очень далёкой от старости.

А затем – познакомился с прабабушкой и прадедом по линии деда, которые тоже жили теперь с нами. В нулевом мире я застал только прабабушку, да и то был ребёнком и совсем не помню этого. А здесь они были тоже вполне себе молодыми людьми с возрастом всего лишь чуть за сотню.

Там же узнал, что другие мои предки тоже есть, но живут в другом городе. Само собой, такого города не существовало, но это не мешало мне при желании их набрать по связи. Что я и сделал.

Было очень странно общаться вот так с предками, которых я никогда не видел. По разговору ни за что бы не подумал, что они могут быть не реальными людьми. Но какие души внутри их тел? И есть ли вообще тела? Что, если я приглашу их в гости, они смогут приехать из небытия в единственный реальный Город этого мира?

Разговор с дальними родственниками вышел душевный. Они вспоминали времена, когда я был ещё маленьким. Я – ссылался на то, что плохо помню детство.

Эта встреча вызвала смешанные чувства. Радость – безусловно. но в то же время это было очень странно. А как быть с магическим эхо, где люди живут по тысяче лет? Или миры с бессмертием? Сильные маги могут продлевать жизнь. Высокие технологии – тоже. И то и то вместе может дать космические цифры продолжительности жизни.

Думая об этом, я начал постепенно намётывать план глобальных целей моей новой фракции. Может, самым правильным решением будет позволить Городу захватить планету до конца, но постараться закончить это всё на том эхо, которое будет поддерживать магию, вечную жизнь и другие нужные вещи.

В этот момент я так погрузился в свои мысли, что даже по сторонам не сильно смотрел. Аэробайком всё равно управлял автопилот. Потому, когда меня чуть не убила пуля, для меня стало большим сюрпризом замедление времени автоматически включившейся фокусировки.

Я резко подался вниз, так как не знал, с какой стороны в меня стреляют. Это сработало – пуля пролетела над головой, а я с удивлением посмотрел ей вслед, проследил за трассером и увидел летящего следом за мной мудака в маскировочном плаще, который делал его издали почти невидимым.

Лица я не видел из-за шлема. Зато видел летящих на отдалении ещё двоих уродов с недобрыми намерениями.

Преследователь швырнул в мою сторону предмет, напоминавший самопальную гранату. Я узнал новое оружие неспов – пыль из нулевого, которая мгновенно лишит меня всех способностей и тогда моё выживание уже будет под большим вопросом.

Я жив и могу сражаться с группой неспящих только благодаря акцессии и фокусировке. Без них у меня ещё нет того боевого опыта.

Предмет разорвался, выпуская серый песок. А я спрыгнул с аэробайка. Шанс, что я не разобьюсь насмерть, был больше, чем шанс, что я выживу без способностей.

Акцессия и фокусировка, как могли, ускорили моё восприятие, и падение для меня было очень медленным. Значит, попробуем побороться за жизнь, повышая шансы.

Ментальный приказ Ааэа, пока снимаю со спины ящик, сую в него руку и достаю верёвку, к которой привязан тяжёлый кинжал. Призрак всё сделала, как я и сказал, и у меня появилась очень хреновая самодельная кошка.

Швырнул в полёте на ближайший балкон высокого дома. Акцессия повысила шанс удачного броска и тяжёлый кинжал зацепился за ограду балкона. Верёвка резко дёрнулась, и меня понесло по направлению к дому.

Затем верёвка слетела с кинжала, и я снова понёсся вниз, но сохранил инерцию движения к дому и вскоре влетел на балкон чуть пониже, выбил собой стекло и вместе с осколками приземлился в мягкую кровать к обнажённой женщине.

Она, впрочем, такого неожиданного подарка не оценила и закричала так, что я едва не оглох. Высокая блондинка отпрыгнула к стене, давая мне возможность себя рассмотреть, затем, не останавливая визг, прикрылась лежащим рядом пледом. А когда наконец она начала замолкать, я услышал электронный голос её голосового помощника.

– Фиксирую вторжение в жилище. Дежурная группа санитаров скоро прибудет на место. Человечество заботится о человеке!

– Не убивай! – воскликнула она, перейдя на человеческую речь. – Я сделаю всё что скажешь, только не убивай!

Паникуя, она пыталась закрываться руками, будто я собирался её бить.

– Успокойтесь! Я не причиню вам вреда! – заявил я и тоже поднял руки, демонстрируя отсутствие в них оружия. – Это несчастный случай!

– Несчастный… случай?

– Да! Я упал с аэроля. На меня напали какие-то сумасшедшие.

– Н-напали? – ещё больше сжалась блондинка.

Выглянул наружу через разбитое окно. Осторожно, опасаясь вновь стать хорошей мишенью. Но преследовать меня никто не стал. Да и не смогли бы – местные стражи порядка были очень оперативны. Над нами уже кружили три белых машины с белым крестом на красном сердце.

Затем в дверь постучали, а сверху вдруг спустился грубый гуманоидный робот с визором и наставил на меня некое футуристичное оружие.

Сопротивляться я не стал. Управление местного порядка, если Миша не соврал, было на этом круге под нами.

Следом упал второй робот и повторил в точности все действия первого. Затем под крик женщины была выбита дверь, и в квартиру вошёл мужик в белом в окружении ещё двух андроидов.

– Стойте, гражданин! Вы подозреваетесь в причинении вреда другому Человеку. Будете оказывать сопротивление или сотрудничать?

Идиотский вопрос. Хотел бы – уже бы оказывал.

– Нет, я жертва, а не преступник! – заявил я и поднял руки повыше. – Конечно буду сотрудничать!

Он посмотрел в сторону обнажённой блондинки, прикрывающейся пледом. Она на нападавшего насильника была не очень похожа.

– Хм… – растерялся санитар и посмотрел на прибор у себя на левой руке и снова на меня.

– Гражданин Полярский? Гражданка Демитрова?

– Он влетел ко мне в окно! – всхлипнула она, показывая пальцем на меня.

– Потому что на меня напали, когда я летел от своих родителей домой, – пояснил я.

– Напали?.. Собирайтесь, граждане, вам необходимо пройти психологическое тестирование и предоставить слепки памяти.

– Как скажете, – легко согласился я. – Но, если что, она правда ни при чём что я влетел именно в её окно.

Он посмотрел на девушку. Её полуобнажённое тело не произвело на него никакого впечатления.

– Тестирование эмпатии лишним не бывает. Одевайтесь, не вызывайте у окружающих вожделение своим обликом.

Блондинка покрылась румянцем и вылетела в соседнюю комнату, переодеваться.

Спустя полчаса я уже сидел в белом помещении на белом стуле перед белым столом, за которым сидел человек в белых одеждах.

19. Тест на эмпатию

– Итак, гражданин… мы изучили ваше дело. Признаться, сперва я был уверен, что вы или агрессивный безумец, или насильник, глупо пытавшийся скрыть попытку насилия. Но… признаться, я весьма озадачен. Вы прошли нейросканирование, а затем добровольно предоставили запись памяти.

– Вы её уже смотрели?

– Да… поэтому вы здесь, и скоро появятся специалисты по вашему профилю.

– Ээ… по моему профилю?

Человек в белом слабо улыбнулся.

– Организованное вооружённое насилие средь бела дня в нашем Городе, самодельное огнестрельное оружие, и, похоже, нечто вроде гранат. Последний такой инцидент здесь был… кажется, ещё во время основания колонии.

– Значит, ко мне никаких претензий? Я могу идти?

– Боюсь, что нет, – покачал головой белый халат. – Сперва необходимо пройти стандартное тестирование и психологический опрос. Возможно, есть смысл в длительной терапии.

– За что?

– Не за что, а зачем, – назидательно сказал доктор. – Столкновение с насилием в реальном мире, угроза физической смерти… это всё не могло пройти бесследно для психики. Сейчас вы нервничаете, я понимаю. Но это для вашего блага.

– Для моего блага сейчас было бы отдохнуть, как следует выспаться рядом с моей девушкой. Может, повидаться с родителями.

– Это всё очень похвальные стремления. Но давайте сперва вы всё же пройдёте тесты. Поймите правильно. Вам жить ещё сотни лет, а такие события наносят глубочайшую травму психике. Если её как следует не проработать, не исключено, что лет через пятьдесят она всплывёт в виде психоза. Возможно, вы захотите сами почувствовать себя в роли нападающего.

– С чего бы? Я не приемлю насилие. Посмотрите моё личное дело.

– Психика – вещь тонкая… впрочем, это пустой разговор. У вас есть право отказаться от всех процедур, но в таком случае вы должны будете покинуть Город, как представляющий потенциальную угрозу обществу в связи с возможным посттравматическим…

Его речь прервал стук, за которым, не дожидаясь ответа, дверь отворилась. На пороге стоял незнакомый лысый бородатый мужик чуть за тридцать в компании моего шефа.

– Профессор Лебединский? – удивился доктор, с которым общался я.

– Добрый день, доктор. Прошу прощение за вторжение, но мне нужны записи нейромодели памяти моего ученика.

– Ученика? – не понял белый халат.

– Да. Я подозреваю, что нападение было вызвано профессиональной деятельностью, моей и бакалавра Полярского.

– О… я не знал. Это… меняет дело, – растерялся халат.

– Мы имеем дело со злонамеренной бандой, действующей против человечества.

– Даже так… насколько же чёрное сердце нужно иметь, чтобы угрожать жизни живого человека. Уму непостижимо… Прав был профессор Павлов, ген агрессии – это атавизм, квинтэссенция животного начала в человеке. Мы давно вышли на тот уровень, где можем позволить себе подавление этой мерзости на генетическом…

– Полностью с вами солидарен, доктор, – перебил его Михаил. – Прошу прощения, я нахожусь сейчас в некоторой спешке. Необходимо оцепить Город и объявить розыск.

– Вы правы! И увеличить количество механических патрулей, определённо! Хорошо бы провести тесты на эмпатию всему населению. Тогда мы бы быстро их вычислили.

– Хорошо бы, но боюсь, не поможет, – покачал головой Миша. – Есть предположение, что у них есть тайная база где-то вне камер. Может, в старых тоннелях канализации. Я уже подал запрос наверх для проведения сыскных работ.

– Ох… великий Создатель, как мы до такого докатились?.. Живого человека чуть не лишили бесценной жизни!

– Я подал несколько законов на рассмотрение, – заметил Миша. – Вы можете внести большой вклад, поддержав их своим голосом. Думаю, они покажутся вам своевременными и правильными.

– Большое спасибо, я с радостью исполню свой гражданский долг. Человек заботится о человечестве.

– В таком случае, мы с моим учеником пойдём, пожалуй.

– Протокол, – напомнил лысый бородач, больше похожий на байкера, чем на врача. Он был высоким и подкаченным спортсменом. Но я обратил внимание, что лицо у него при этом было очень доброе, а во взгляде читалось участие.

– Да, Станислав прав, базовое нейросканирование на предмет эмпатии никогда не бывает лишним.

Я посмотрел на Мишу. Тот ответил мне, равнодушно пожав плечами. Дескать, раз надо, то надо.

– Не волнуйтесь, это не долго. Я постараюсь уложиться в пол часа, – пообещал Станислав.

Из кабинета нас отвели в коридор, а из него в другое помещение, больше похожее на лабораторию.

– Я подожду тут, – сказал у входа Миша.

Мы с доктором Станиславом вошли в кабинет. Автоматически плавно зажёгся свет, открывая моему виду множество устройств. Он указал на одно из них, напоминавшее сферу, и предложил войти внутрь.

Это и есть тестирование? И почему я думал, что буду просто ставить галочку, выбирая варианты ответа? Так и хочется спросить «доктор, а это точно психология?»

– Залазьте.

– Я?

– Ну не я же, – добродушно улыбнулся доктор. – Клаустрофобией не болеете?

– А если бы болел, то что?

– То сказал бы потерпеть первые секунд пять, – сказал он. – Дальше будете просто смотреть картинки. Некоторые могут быть не очень приятны, но помните, что это просто проекция, ничто не может причинить вам вреда.

– А что нужно делать-то? – спросил я.

– Ничего. Прибор сам всё зафиксирует. Надевайте, – он протянул странный прибор, походивший на несколько скреплённых простенькой резинкой небольших датчиков.

– А что делает эта штука? – спросил я на всякий случай.

– Вы будто в первый раз. Нервничаете? Не волнуйтесь, максимум что может быть не так – это направление на некоторое время к психологу на реабилитацию. Тогда выбирай нейро, с приборами, там быстрее. Хотя обычно все предпочитают психоанализ, чтоб наоборот подольше. Даже эфир не урежут, это же не наказание, а лечение. Доктор прав, вам ещё не одну сотню лет жить, стоит бережней относиться и к телу, и к психике.

– Эх… просто я здесь пострадавшая сторона, – выдохнул я.

– Все мы равны перед ментальными расстройствами, – улыбнулся доктор и взял на столе свежую бутылку шипучей газировки.

На жёлтой этикетке жестяной банки был нарисован похожий на него мужик, только с длинными светлыми волосами и в славянской одежде. Лицо улыбалось во все тридцать два зуба и лучилось умиротворением и радостью. На этикетке – надпись «ДОБРынЯ». Шрифт был прописным, с буквами разного размера, так что издали это читалось, как «Добр я».

– А что за напиток? – спросил я, когда доктор сделал несколько глотков.

– Тебе такое пока нельзя. После сканирования дам, если хочешь.

– А что это?

– Добро в чистом виде, – улыбнулся бородач.

Надев прибор и шагнув в камеру, я до последнего ожидал подлянки, но её не было. Я просто вошёл в тёмную комнату, за спиной закрылась дверь, и я погрузился во тьму.

А затем, как и было обещано, началось.

Я оказался в горной долине, посреди бескрайних трав в окружении вольного ветра и запаха свободы.

И… что мне полагается делать?

Картина сменилась, и вот я уже шёл по городу. Обычный день этого мира. Улица, над головой сновал летающий транспорт. Люди вдали спешили по своим делам. Я так и не понял, нужно ли мне ходить – сфера снаружи была явно подвижной, чтобы имитировать реальную работу ногами, как на тренажёре.

Попробовал сделать маленький шаг. Всё в порядке, действительно можно.

Затем – резкий металлический лязг, хлопок взрыва. Похоже, в доме рядом что-то произошло, может, утечка газа, хотя здесь вроде бы всё на электричестве…

Сверху посыпались обломки. Люди достаточно далеко, они успевают отбежать подальше, а под домом полоса зелёного газона. Кажется, никто не пострадал, разве что кто-то внутри дома, во взорванной квартире.

Хм, и зачем мне это показывают?

Картина сразу же сменилась. Узкий переулок, вечер. Я стою под домом. Стая голубей около детской площадки клюёт что-то. Поодаль играет ребёнок с самодельной рогаткой.

Прицел – и меткий выстрел камня. Снаряд был запущен с убийственной точностью, и голова голубя окрашивается алым.

Несколько секунд туплю на мёртвую птицу, затем резкая смена картины.

Лавочки на набережной. Девушка сидит на скамейке и смотрит себе под ноги. На лице у неё запредельное отчаяние, собирающееся в крупные слёзы, которые она тут же принялась вытирать и спряталась за ладонями.

Затем местная школа. Спортивный зал, трое детей издеваются над одноклассником.

Затем какой-то пожар, но вроде на этот раз без мрачняка, и я с облегчением вздохнул.

После этого кадры резко сменились на позитив. Мать, обнимающая сына и дочку на детской площадке. Держащаяся за руки парочка на скамейке. Играющие котята в луче яркого солнца. Счастливый старик с лопатой, в своё удовольствие возящийся с огородом.

И – снова чернуха. Уже не мелкие неприятности, а сцены насилия. Драка, сцена ограбления, похоронная процессия… Дальше я просто постарался абстрагироваться и не обращать внимания на происходящее вокруг. А то на душе было как-то мерзко.

Видимо почувствовав это, визуализации снова сменились.

Чёртова система похоже подстроилась под меня, потому что я начал видеть своих близких. Семью, друзей, затем лёгкая эротика со знакомыми мне девушками. Затем я вдруг понял, что нахожусь рядом с телом бесформенного врага где-то в астрале и передо мной формируется множество чисел. Наверное, лет сорок, не меньше. Я даже не удержался и пошёл к ним, но картина снова сменилась.

Я что-то выше говорил про чернуху? В общем, дальше пошла натуральная жесть – пытки, извращения, расчленёнка. Грело только любопытство, потому как с таким градусом напряжения в следующей серии хороших картинок я буду императором галактики во время оргии с десятком наложниц.

– Слушай, может хватит? – предложил я, чувствуя, как во время очередной картины с чернухой к горлу подкатился комок тошноты. Нашли таки что показать, чтоб меня проняло до такой степени.

Картины мгновенно погасли. Я снова оказался в черноте, а затем открылась дверь, впуская свет в сферу.

– Выходите, – произнёс добряк. Я посмотрел на его лицо, излучающее умиротворение, и понял, что фиг я по нему смогу понять, насколько всё плохо.

Ну, спиной ко мне поворачиваться не боится – будем считать, что это хороший знак.

– Ну как результаты?

– Сейчас, сперва я задам вам ещё пару вопросов. Отвечайте честно, правильных ответов здесь нет.

– Слушаю, – насторожился я.

– Скажите, почему сцены с пожарами и разрушениями вызывали у вас радость?

– Я радовался, что на этот раз пострадало просто имущество, а не жизни людей.

Доктор кивнул и вроде бы даже немного расслабился.