Текст книги ""Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Илья Рясной

Глава 13
Подковерные кружева

После затянувшейся эпопеи в замке Грисби, клоповник виделся почти родным домом. Никаких враждебных лордов и «дружеских поединков», цель которых нарубить меня на мелкие кусочки на виду у половины гвардии. Если бы не синевласка, хрен бы живым ушел. Впрочем, вскоре она сама едва за меч не хватилась…

До сих пор не верится, что отмазался.

По случаю обеденного времени, и эпидемии похмелья из-за вчерашнего «праздника», посетителей в борделе почти не водилось. Вместо фальшивых стонов, стены полнились тишиной да редкими всхрапами. Поднимаясь по лестнице и мечтая о паре часов сна, я не мог выбросить из головы тягучее чувство ностальгии. На фоне салона, трижды горевший и перестроенный клоповник смотрелся так же кощунственно как портянка на флагштоке.

Ни шумоизоляции, ни шелковых простыней, ни отопления, нихрена… Не даром говорят, к хорошему быстро привыкаешь. Теперь понятно, отчего за завтраком на меня аж три бывших сотрудницы салона набросились, интересуясь, когда резиденция князя снова станет «траходромом-не-для-пехоты». Их профессиональная привычка флиртовать при каждом вздохе, едва не стоила мне промежности – Эмбер умела скрывать эмоции куда лучше Аллерии, но ее каблук под столом выдавал ревность с головой.

Из-за двери в комнату доносился излишне приторный голос Киары:

– Роскошный корсет! Столько шелка, подкладок… Как много трудов дабы скрыть столь скромную грудь… Я впечатлена!

– Благодарю. – учтиво отвечала особистка. – Я так же в полной мере наслаждаюсь твоим мастерство подменять остроумие скудоумием. Прошу, продолжай, мне редко доводится наслаждаться обществом потаскухи, прячущей грязное происхождение за грошовыми белилами.

– Зачем же так агрессивно? Никак не смиришься, что твой доблестный сир предпочел другую? Повыше, погрудастее? Со стройными ногами и престижным титулом? А то, может статься, и не только ее, а? Кто знает, с кем он уже успел…

– Твоя жажда переложить личные чувства на чужие поступки скрасит любую горничную. К несчастью для тебя, безмозглый сир обладает достаточно хорошим вкусом, чтобы ценить лишь тех, кого не купить за деньги. Не питай иллюзий.

– Ах ты… Мерзкая карлица!

– От карлицы слышу!

И на минуту оставить нельзя… Вовремя вернулся. Дойди до драки, Эмбер бы ожидал сюрприз – она же не знает, что с гребанной ведьмой пикировку устраивает.

Перепалка резко стихла, стоило скрипнуть дверью. Эллис спешно прикрыла исполосованную грудь и уже готовилась угостить гостя парой едких эпитетов, но опознав меня, успокоилась. Шоу из двух полуголых девушек на одной кровати портил блеск свежих ран.

Одного взгляда на Эмбер хватило, чтобы понять, отчего она дрыхла в одежде и стонала во сне – плоский и подтянутый живот уродовала россыпь свежих ссадин и вздутых ожогов, а плечи с руками напоминали один большой синяк. Как бы Киара не пыжилась с мазями и швами, шрамы останутся не хуже моих.

Еще и грудь так отчаянно скрывает… Сам в плену никогда не был, но на пыточные подвалы вдоволь нагляделся, – уж не соски ли отрезали?

Янтарные глаза слегка остекленели, выдавая действие маковой бурды, что здесь выдают за обезболивающее. Плотно перебинтованные пальцы хватились за лежащую на кровати рубашку, и окончательно пресекли попытки провести осмотр груди.

– Явился… – фыркнула Киара, сидя на коленях позади особистки и обрабатывая ее голую спину какой-то дико вонючей мазью. – Когда ты предложил «телесный осмотр» я рассчитывала на нечто более интимное… Требую вернуть монеты назад!

– С каких пор ты мне платишь? – поглядев на жалобную моську Эмбер, я решил не пытаться рассмотреть ее спину, а уселся на табуретку на другой половине комнаты. – Ну, чего там с ней? Пациент скорее жив, чем мертв?

Со вздохом Киара отложила деревянную тарелку с мазью и взялась за изогнутую иглу, отчего Эмбер болезненно зашипела.

– Несмотря на тело, поношенное пьянством и похотью, с прискорбием вынуждена поставить неутешительный диагноз – будет жить. Но мы может это исправить, у меня есть расчудесный яд!

– А если без приколов из детского сада?

Эмбер тут же скривилась:

– О да, продолжайте беседовать, будто меня здесь нет или я охромевшая лошадь… – движение иглы заставило ее осечься. – Ты там платье шьешь или меня зашиваешь⁈ Сколько можно возиться⁈

– Сколько пожелаю! Сиди смирно, пока жгучелистом не натерла… – холодный тон Киары подсказывал, что она потихоньку входит в свой «рабочий» режим.

Эмбер заскрежетала зубами, готовясь ответить на оскорбление, но оценив мое лицо, смиренно выдохнула. Стараясь не выдавать дикую боль из-за орудующей в спине иглы, она попыталась отвлечься разговором:

– Как в замке прошло? Твой подарок виде «вазелина» сумел умаслить Куролюба?

– Вазелин для моей жопы нужен был и вообще это фигура речи… Как-как, каком к верху, не видишь что ли? Разбитый нос, пара истерик, и до-о-олгая «экскурсия» по темнице, с подробным перечислением кого, где, и через какое место казнили… Любит он прозрачные намеки, понимаешь.

– Тебя предупреждали! Я говорила, компромиссы – чересчур сложные материи для старого болвана! Чудо что ты живым ушел, а не на воротах болтаешься! Твое счастье, – Грисби инспектора убоялся…

– Пф, когда это он страдал здравым смыслом? – вклинилась Киара. – Уверена, где-то в его голове есть отдельный орган, отвечающий за тягу к самоубийству…

– И бревно в ушах! – активно закивала Эллис. – Заглушающее голос разума!

Отлично, теперь они объединились… Женская солидарность. Трансформеры недоделанные!

– Ну-ка нахрен! Обе обломитесь – он согласился! Слуги уже к озеру посуду потащили, к свадьбе подносы надраивают.

Долгая тишина прервалась писком особистки, когда игла ведьмы вонзилась слишком глубоко.

– Нет, я знала что мой блестящий план поможет тебе выйти живым из замка, но чтобы сработать полностью… То есть как, «согласился»⁈ Совсем⁈ Вот так сразу⁈ Свадьба⁈

Киара недоуменно кивнула, присоединяясь к вопросу. Судя по замысловатым движениям иглы, она на спине кружева выводила. Походу, она и не раны зашивает, а просто иголкой тычет. В отместку.

Ладно, хрен с ней. Спасибо что вообще согласилась Эмбер осмотреть да с ранами помочь. Ведьма-ведьмой, а в медицине куда лучше местных «аптекарей» разбирается. Поди целые штабеля трупов потрошила, выучиваясь. И не только трупов.

Наградив Киару долгим взглядом и добившись, чтобы она бросила иголку и вернулась к мазям, я начал пересказывать свои утренние похождения. Про то, как стращал Грисби инспектором, как вразумлял синевласку, как спорил с Клебером, как переписывал письма Аллерии, которые послали аж сразу тремя птицами.

Но если девушек занимал вопрос, как мне удалось уломать Грисби со свадьбой, то меня больше беспокоило чувство странной пустоты. Не из-за воспоминания о зареванной синевласки, проклинающей меня на все лады, а из-за нависшей над кроватью Эмбер, чьи перебинтованные пальцы прижимали скомканную рубашку к груди.

Разве я не должен бегать по городу, сшибать башкой столбы, и вызывать инспектора на дуэль? Или хотя бы голову пеплом посыпать, виня себя в случившемся? Где злость, отчаяние, жажда мести? Хрип долбанной рации, наконец⁈

Почему перед казнью у меня сердце в истерике ходило, а сейчас молчит? Вот же она, маленькая, худая, измученная – чего же я ничего не ощущаю? Оттого что задача выполнена? Заложник эвакуирован, а дальше пусть медики разбираются? Серьезно⁈

А ведь будь на ее месте Гена, я бы всю площадь положил, лишь бы его вытащить. Перед возможностью потери пацана, все демоны с инспекторами дружно отправились бы нахрен. И самое паршивое, я даже знаю почему – заносчивых девчонок в моем взводе не водилось, а вот наивных пацанов хоть отбавляй.

Молодец, лейтенант! Кинолог хренов – так надрессировал сам себя избегать эту чертову рацию, что в натуральную собаку превратился! Ай… Кого обманываю, у собаки человечности больше. Она любить может. Или хотя бы обижаться… А я только руками дергаю да ногами шевелю, нихрена при этом не испытывая.

Кроме страха перед собственной шизой в виде чертовой рации.

Хреново оно, без хрыча. Каким-то непостижимым образом он всегда умудрялся меня расшевелить. Может он специально меня доставал, а? Звучит надуманно, но от такого маразматика станется.

Мой долгий пересказ подошел к моменту с письмом к Аллерии, как в комнату ворвался запыхавшийся Гена вместе с ряженной в мужскую одежду вампиршей.

– Сир, там… Там… Там! Вы должны были это слышать, сир, там… – все махал он руками, то ли пытаясь унять сбившееся дыхание, то ли показать где находится «там», покуда не заметил полуголую Эмбер.

Я ожидал, что особистка закатит истерику и с воплями выгонит оруженосца, но она лишь презрительно скривилась, даже не пытаясь прикрыться. Видимо, в ее глазах бастард даже за мужчину не воспринимался. Но вампирша была иного мнения – она будто невзначай собственным телом загородила особистку от взора пацана. На ее лице не дрогнул ни единый мускул, но выпяченная грудь так и кричала: «сюда надо смотреть, придурок!». Что-то схожее, я видел в рыжей «дылде», когда она была теснилась к прыщу…

Мда. Даже у нее человечность есть… Ревновать умеет.

Устав слушать блеяние смущенного Гены, строчившего извинениями как из пулемета, я потер сонные глаза, с трудом вспоминая, где они шлялись и чего такого могли услышать. Вроде бы, перед походом в замок, я послал их на площади крутиться. Вернее, оруженосца послал, а вампиршу в охрану приставил. В замок его тащить было опасно, с Грисби могло по-всякому получиться, а просто так не оставишь, – увяжется. Вот и пришлось «на разведку» отправить. Или на свидание, если судить по довольному блеску очков телохранительницы.

– Ладно, хорош краснеть, Эмбер чужих не кусает, только своих… Чего вы там услышали? Опять бренди нахаляву разливают? Коммунизм объявили? Человек-газета на диету садится?

Услышав про глашатая, Гена резко возбудился, но тут же отрицательно помотал завязочками в волосах и снова взялся размахивать руками, вопя про «такое». Выслушав пару ласковых, он и наконец сменил пластинку. Дрожа от возбуждения коротышка выскочил в центр комнаты и надул щеки, подражая жирному глашатаю:

– Сего дня, его судейство, уполномоченный пустым троном… – тонкие руки устремились в сторону, в драматическом жесте указывая на пустую сцену. – При полном одобрении светлейшего князя, Жимира Рорика «Искупителя»… – описав круг, ладони легли на плечи. – И заверении печатью Гранд-лорда… – Гена принялся вращать плечами, то ли делая разминку, то ли изображая курицу. – Назначил верного служителя его судейства и присяжного сира, Себастьяна Перейру «Тихого»… – ладони спустились с плеч, и устремились к поясу. – Пожалованным хранителем города, от имени и под протекцией пустого трона!

Глядя, как пацан едва не рычит от восторга и двигает тазом, я не выдержал:

– Так, во-первых, отставить эпилептический припадок! Или стриптиз или как вы, молодежь, эту херь называете⁈ Где ты таких глашатаев видел⁈ А во-вторых… Во-вторых… Господи, ну и идиотское же имя выбрал… «Тихий», блин… Шептуном бы еще называли.

Пацан недоуменно переглянулся с аутисткой, точно так же, как и Эмбер с Киарой.

– Так, ладно, пофиг. То, что человек-газета какую-то фигню зачитал, это я понял. А вот с остальным пока не очень. Какой еще «хранитель»? Это как дневальный или кто? Или это как князь деда за салоном приглядывать ставил?

– Сир, Алексис говорит…

– Так, блин… Давай по порядку – кто такая Алексис⁈

– Кхм… Сир, вы ее аутисткой нарекли.

– А-а-а… – я поглядел на флегматичную вампиршу.

Даже у нее имя есть. Завидно.

— Так вот, сир, Алексис говорит, и я разделяю ее суждения, что ваше назначение означает…

– Обезоружил он нас. – резко оборвала Эмбер, надев мягкий корсет через голову и начав возиться со шнуровкой. – Мечи в ножны, когти в вырваны, и кляпом в рот по самый хвост.

Несколько пар глаз впились в лоснящуюся от собственной важности блондинку, но она не спешила с объяснениями, неспешно возясь с корсетом и напоминая, кто аристократия, а кто быдло колхозное. Приятно видеть, что никакие пытки не отучили ее от тяги к пустому выпендрежу. Милая она, все таки. Аж загляделся. Но сейчас совсем не время!

Вздохнув, я нехотя взял с будуара евнуха тряпку с белилами и швырнул ее в благородную моську, чем вызвал вспышку хохота у ведьмы.

Утерев щеку от дешевого мела и пронзив меня испепеляющим взглядом, Эмбер успокоила Киару локтем. Когда все виновные понесли наказание а справедливость восторжествовала, она наконец чинно подобрала ноги по себя:

– Как преданная поклонница театра, более не желающая сносить кривляния и косноязычие твоего выродка, я…

– Эллис, блин!!! У него имя есть!

Особистка скорчилась, будто лимон сожрала, но не удостоила оруженосца и взглядом.

– В сбивчивом пересказе от «того-у-кого-есть-имя», мы можем узреть незамысловатое «не одолел, примкни». Разумеется, припудренное и украшенное для ушей плебеев.

– Е-мое, ты по-русски… Тьфу, на нормальном языке говорить умеешь⁈ Или в тебя табуреткой швырнуть⁈

– Не можешь победить, присоединись! Не можешь наказать – награди! Не умеешь думать – молчи! Дери твое колено, да я тебя по бубенцам лягну, если сызнова перебьешь!

По словам особистки, вся эта фигня с назначением моей задницы на пост городского то ли мэра, то ли ответственного, на деле являлась простым политическим трюком. Мол, спьяну люди не догадался, какая за фигня вчера на площади стряслась, но как протрезвеет, так мигом сообразит, что инспектора публично опустили как распоследнего фраера, опарафинив при всем честном народе. Вот он подсуетился. Для «наказания» руки коротки, решил публично «наградить», дабы слабым не выглядеть.

Мол, отец особистки так постоянно делал, чтобы стравить вассалов меж собой.

– У такого пустоголового, как ты, вассалов быть не может, однако… Полагаю, все затеяно, чтобы ты из города не сбежал. Какой же хранитель станет выскальзывать ночью через ворота? Или, того хуже, жениться на внучке местного лорда и уезжать за сотню лиг на юг? А то вовсе, против своего «патрона» толпу поднимать да заговоры плести? Нет, то тогда не хранитель вовсе, а предатель да интриган. Одно против «Разорителя» идти, а другое – против целого пустого трона… – Эмбер прикусила бинт на пальце, раздраженно хмуря брови. – Скользкий слизняк. Одним словом все когти вырвал и замки запер.

Пока Эллис грызла пальцы давя в себе профессиональную зависть, голос подал Гена:

– Сир… Кхм, а вот Алексис…

В обществе особистки, он чувствовал себя донельзя неуютно.

– Ну давай-давай, рожай, чего там твоя Алексис?

– Она полагает, и я присоединяясь, что это… Кхм, объявление перемирия и приглашение на переговоры.

Эмбер задиристо фыркнула и, откинув челку со лба, уже собралась пояснить всем, кто тут идиот, а кто графиня, но резко затихла. Клацнув челюстью и наконец удостоив Гену раздраженным взглядом, она нехотя застонала:

– Полагаю, можно узреть и это… В самом деле, покажется странным, если в день такой милости, тебя арестуют и заключат под стражу. Вероятно, слизняк и впрямь ожидает тебя на аудиенцию… Однако это ничего не меняет! Только безумец сунет голову в пасть титана, от того что ему показалось будто он «улыбнулся»!

Аудиенция значит… А чего, логично. Раз я теперь типа мэра, то мне и мэрия положена, верно? Не в клоповнике же просителей принимать? Тем более, в княжеском кабинете уже весь город не по одному кругу сходил… Весь ковер в кучках.

В резиденцию зовет, к гадалке не ходи! Типа, печатями обменяться, а на деле – по душам поболтать. Вербовать будет, вот чего! Точно! Забороть не смог, значит покупать начнет! Не, от такого дареного коня не отказываются! Уж я ему так «продамся» – на похоронах тетрис изобрету, пока по частям в гроб сложат!

– Окей, я согласен! – мигом вскочил я с табурета. – Начинаем сейчас, готовность три минуты!

– Какого овса⁈ – едва не хором с Киарой заорала Эмбер. – Ты меня слышал⁈ Это западня! Считаешь, он тебя на полдник с пирожными пригласил⁈ Как бы не так – в пыточную! Нет, всякого сумасбродства я в тебе видела, но…

– Да не будет он меня резать, успокойся. – навернув по комнате пару кругов и едва не сшибив вскочившую Эмбер, я наконец отыскал заветную чесалку.

Я его раньше вскрою. Пусть только поближе подойдет.

– Да ты себя послушай! – к типичной напыщенности примешивалась дрожащая губа. – Если не инспектор, так князь! Рорик никогда не спустит такого оскорбления – ты ведь его перед всем городом унизил! Да по его же велению тебя на пороге схватят!

– Духу не хватит, ручки коротки и ладошки скользкие…

У Грисби-то едва хватило ягод в ягодицах, и то, лишь чтобы старательно «опоздать». А уж метросексуал никогда против инспектора не попрет, если тот сам того не захочет, конечно.

Слишком о законе да своей репутации печется. Лавры миротворца покоя не дают. Молодой слишком – всем понравится хочет.

Отмахнувшись от ошарашено сиркающего Гены и ворчащей Киары, я двинул к двери, но наткнулся на что-то мягкое, но очень решительное. Загораживая выход, Эмбер блестела увлажняющимися глазами.

– Я отправляюсь в Молочный Холм сегодня!!! – совсем по девичьи заголосила она на весь клоповник. – С тобой или без!!! Слышал⁈

Я уже хотел пожать плечами и убрать ее в сторону, но вовремя остановился.

Не гордыня в ней говорит, не властность, и даже не месячные. А просто страх. Боится она. И меня отпускать и снова одной остаться. Маленькой, замученной, без когтей и единого союзника. Одна мысль, что меня могут посадить в ту же пыточную, заставляет ее сердце пропускать удары.

Любит она меня, что ли? Еще в психушке вторую половинку поискала! Будто нормальные мужики кончились…

Эмбер явно боролась с желанием зарыдать в голос и закатить грандиозный скандал, на тему «останься, не то выгоню!», но из-за многочисленных зрителей, она не могла ударить в грязь лицом.

– Гордая, как носорог, а? – потрепал я ее по голове, бесповоротно взлохматив уложенные волосы.

Бледные щеки залились краской, а янтарные глаза с надеждой уставились в мои.

Нет, значит и во мне еще что-то человеческое осталось – еле-еле, а в груди что-то шевельнулось. Нафиг мне этот инспектор сдался? Тем более вон, из-под корсета соски выглядывают. Нормальные такие, маленькие, аккуратные и вовсе не отрезанные…

Долгий взгляд оборвал стон Киары:

– И эту плаксу предпочли мне… Это не слабоумие, это… Это… Да слов таких не придумано, вот что это! Губки жуют, глазками хлопают, хар-р-ртьфу!!! И эта туда же! – зыркнув на «не-сестру» и пихнув Гену, ведьма решительно сгребла мой локоть и тараном смяла Эмбер, буксируя меня в коридор.

Попытки высвободиться привели лишь к удару туфлей под колено и яростному шипению:

– Собрался, так идем! Я лично тебе эскортирую! Хочу убедиться, что тебя точно ломтями настругают! А потом вовсе твои останки сожгу, чтобы миазмы скудоумия весь округ не заразили… Волосики он ее взлохмачивает, бр-р-р! Возиться с соломой, когда рядом такой шелк – отвратительно! Непозволительная тупизна!

– Я, вообще-то уже как-то передумал… – ярость в лиловых глазах напомнила про мою смертность и помогла забыть про соски. – То есть, не важно.

Думаю, лучше не сообщать уязвленной ведьме, что я собирался захватить «не-сестру» вместо нее, иначе мои куски еще долго от стен очищать будут. Ну, или ее куски. Вон как от зависти губы надула.

Даже не уверен, это из-за наших с Эмбер соплей или Гены, который вдруг перестал так сильно шугаться вампирши, и, нет-нет, да кидает вороватые взгляды на ее бледные щеки.

Эх, с Клебером бы Киару свести, да мужику и так сильно не свезло. Ему другая ведьма досталась.

Глава 14
Вернувшийся конец

Теплое солнце и улыбчивые лица горожан лишь глубже погружали меня в уныние. Мало того, что выгляжу как полное чмо в грязных берцах и изорванном кителе, так еще и зеваю без передышки. Как бы не заснуть в процессе срыва мировых заговоров и свержения темных властелинов.

Цокая туфлями по площади, Киара окончательно убедилась в моем иммунитете к косым взглядам и дутым щекам. Вместо молчаливого презрения она решила перейти к старому доброму скандалу:

– Бесишь!!! Ну что, что у нее есть такого, чего нет у меня, а⁈ Я умнее, веселее, красивее в дюжину раз! Да через пару десятков лет твоя пьяница превратится в брюзгливую наседку, а на меня и через века слюни пускать будут! Только идиот отринет пирожное ради заветренной корки, и только слепой не увидит, что именно я самая сдобная булка!

– С переулком во всю голову…

– Что ты сказал⁈ – ее нечеловеческий визг заставил ближайшего водоноса испуганно пискнуть и, бросив бочку на колесах, спрятаться за неубранной сценой.

Сирканье и поздравления от похмельных лоточников резко пошло на убыль. На и без того сонную площадь опустилась мертвая тишина.

Надо бы с ней поаккуратнее, иначе до салона только по частям доберусь. И то, изрезанным. Как там дед говорил? Если отверженная женщина превращается в ведьму, то я и знать не хочу, во что превратится отверженная ведьма?

Короче, надо тему сменить, пока фиолетовая не открыла на площади морг в мою честь.

– Так сколько тебе там лет, говоришь?

– Не твое дело! – едва не залепив пощечину, она обогнала меня и принялась шипеть на все лады. – Насекомое… Нет, даже у насекомого чувство вкуса есть! А ты… Ты… Не знаю! Слов таких не выдумали! Неблагодарный клоп, вот кто ты! Вошь подкроватная! Перхоть подзалуп…

– Не хочешь говорить, так сам догадаюсь. Так… Ну, если различить под твоей юной красотой зрелый ум, то можно предположить…

– Довольно зубы заговаривать, я не куплюсь на дешевую лесть!

– А если подороже? А если я твои духи похвалю и туфлям позавидую? А? С подружкой познакомлю и пирожок куплю?

– Тогда она отправится в твой задний проход! Вместе с «подружкой»! – притворно вспылила ведьма, постепенно сменяя гневный стук каблуков на привычную походку от бедра. – Но продолжай! Ну же, ну же, умасливай меня! Вспоминай, чей ты кавалер и кто твоя госпожа! И только помысли опять затихнуть…

Вот что отсутствие радио с людьми делает. Ладно, будет ей диктор, раз такая обиженная… Призывно виляющая задница подсказала нужное направление «передачи по вашим заявкам», и к обломку фонтана гнев сменился флиртом.

– А что еще тебе во мне нравится, а? – хищно облизывая губы, Киара загородила дорогу в сад резиденции.

Прильнув и схватив мою руку, она положила ее на пышущее девичьим жаром платье. Вернее, под платье. Совсем-совсем «под».

– Профессионализм и… – заметив пристальное внимание караула у дверей салона, я попытался вырваться из ее хватки, но силы оказались неравны. – Умение держать себя в руках… Да пусти уже! До борделя дойти не успели, а уже порнуху устроила!

– Ты не сказал, в чьих в руках… – скалилась Киара засовывая мою ладонь все дальше и дальше. – Чуешь, каким жаром отдает? А все из-за тебя… Давай же, почувствуй…

Господи помилуй… Ктож меня с комплиментами за язык-то тянул⁈ Это она из-за Эмбер башкой поехала или по жизни озабоченная⁈ Как бы еще не изнасиловала прямо посреди дороги… Представляю рожу федерала, если он решится выглянуть в окошко.

Наблюдавшие за сценой дружинники начали неловко покашливать и недвусмысленно наглаживать рогатины, вполголоса отпуская сальные комментарии. Судя по тому, что никто из них не побежал докладывать о «кукушонке», инспектор с князем и впрямь ждали моего появления.

Правда, совсем не такого… Спасибо хоть висельников со столбов сняли, а то совсем чересчур бы вышло, на кладбище лобзаться.

Не сумев вырвать руку честно, мне пришлось пойти от обратного, и засунуть ее по самые помидоры. Буквально.

Взвизгнув от интересных ощущений в нежном месте, Киара немедленно отскочила, выпучивая глаза и закрывая срамные места.

– Ну, раз с прелюдиями закончили, может уже внутрь зайдем? Там как раз контрацептивы заждались, порвать надо. – ответил я на ошарашенный взгляд, вытирая мокрые пальцы о штанину.

Блин, у нее вообще все лавандой пахнет! Это видовая особенность или мыло специальное? Еще не хватало инспектора с «колышком» встречать… Слава богу от Гена не видит! Чудом удалось оставить его под предлогом «охраны» Эмбер.

– Болван… Какой же болван… Основной инстинкт и тот атрофирован! Между влажным лоном и лютой смертью правильно выбрать неспособен! Тьфу на тебя, бестолочь! – разгладив платье и шумно фыркнув, Киара уверенно зацокала через сад к охраняемой двери. – Идем уже, закончим с твоей жизнью поскорее! Глядишь, там кто умнее сыщется…

Но раздраженный тон не мог скрыть румянца на щеках. Как и сбившегося шага.

– Значит, и ты стесняться умеешь…

Я хотел с гордым видом заявить, что все эти женские штучки на меня не работают, попутно пересказав про особистку, которая через то же место пыталась удержать меня от вылазки во время осады, но вовремя прикусил язык.

Не знаю, игра это, банальная жадность, или я и впрямь ей чем-то приглянулся, но лишний раз давить на больную мозоль не стоит. Хотя бы чисто из благодарности – не каждая ведьма согласиться сунуть голову на плаху вслед за контуженным придурком, с которым она поимела несчастье завести знакомство.

Та же Эмбер, несмотря на все томные вздохи, прикрыть мою спину особо не порывалась… Как и свои сиськи, впрочем.

Подтверждая версию Гены по поводу аудиенции, караульные не пытались преградить дорогу и молча пропустили в резиденцию, словно так и надо. Задница Киары занимала их куда больше, моей побитой туши.

Вместо дорогих духов и низменных удовольствий в нос ударило мужским потом и ламповым маслом. За стойкой привратницы караул несла сразу тройка бородачей при полных кольчугах да панцирях.

Широкие северные плечи резко контрастировали с привычными фигурками сотрудниц, усиливая чувство неправильности. Словно в собственный дом как гость приперся.

– Ба-а-а… Гляди, кого студеным надуло! – воскликнул ближайший великан, вскакивая из-за стойки и приветливо протягивая пятерню.

Но рукопожатия не состоялось – почувствовав на себе хмурые взгляды товарищей, усеянный шрамами мужик смущенно огладил бороду, и ткнул кольчужной рукавицей в коридор:

– Ступай, не задерживайся… – он виновато опустил глаза. – Рылом не вышел, дабы княжичей в ожиданиях томить. Пшел-пшел…

Оскорбление звучало донельзя бледно. Похоже, этот бородач был одним из немногих, кому посчастливилось пережить осаду без увечий, а значит нам довелось в одном строю шагать.

Все же схалтурил федерал, политбеседы с личным составом не проводил, против меня не науськивал. Видать, вся заготовленная лапша на княжеских ушах повисла.

Новая догадка подтвердилась быстро, стоило лишь забраться по лестнице и добраться до второго этажа. Главный зал красовался парадом отточенных рогатин и одной гладкой бороденки. От вида целого леса из громадных мужиков, выстроившись подле князя и буравящих нас тяжелыми взглядами, даже Киара опешила, рефлекторно прячась за моей спиной.

В пафосной позе скрестив руки на груди, метросексуал будто позировал для постера какого-нибудь блокбастера. Поставь на заднем плане горящий вертолет и замени строй бородатых на полуголых девчонок – кинотеатры лопнут от набившихся толп. Елки, я уж и забыл, какая у него бицуха огромная… Терминатор колхозный.

– Какой же ты… – зашипела ведьма за спиной, прячась от частокола грозных великанов. – И меня слабоумием заразил! Знала же, знала – а все одно, в пекло за тобой сиганула… Истине отец учил, доведут духи и мужики до смертного костра…

– Нашла кого слушать, твой отец в канаве лошадь… Ай, ладно. Проехали.

Я бы наверное тоже обосрался от такой внезапной засады, но за последнее время успел выработать иммунитет не только к женским ужимкам, но и к выпендрежу феодалов – строй грозных мужиков не вызывал ничего, кроме раздражения. Специально ведь ждали, готовились, прихорашивались, князь позу покруче подбирал… Чтоб прямо внушало! Вон, аж ножны на другой бок перевесил, дабы заметнее было!

И это правящий класс, элита, сильные мира сего! Тьфу… Те же дети, только письки большие и мечи не игрушечные.

– Глядишь ты… – завел князь отрепетированную в голове речь. – Своим ходом под ясны очи не являлся, а как дармовщиной потянуло, на всех четверых заспешил…

– Слушай, мне до клоунады, я вообще-то наедине поболтать с тобой думал…

Но Рорик оказался слишком занят самолюбованием, чтобы слушать других.

– Злым за предобрейшее платить изволил… – почти слово в слово повторил он слова сотника. – Так не сетуй на судьбинушку, а свое же вероломство кляни! Сколько веревочке не виться…

Княжеская рука рванула к ножнам в драматическом жесте, но позабыв про перевешанные ножны, в пылу куража он ухватился за промежность. По строю дружинников прокатилось приглушенное хрюканье. Заслышав реакцию подчиненных, князь слегка смутился.

Судя по отличающимся комплектам доспехов, нынешняя его дружина представляла собой сборную солянку, присланную с чужих земель. Видать, братья и отец парня по десятке «скинулись» или типа того. Негоже полноправному члену такой крутой семьи без настоящей дружины ходить, а опытные бойцы, подлецы такие, на деревьях не растут. Дарили, ясный пень, кого не жалко, что непременно задевало гордость самих «подарков».

Во всяком случае, былого уважения к пахану как у предшественников в глазах «новичков» не водилось. Для них молодой громила всего лишь младшенький сынок своего куда более крутого папки. Задиристый сопляк и заносчивый мажор, возрастом и опытом вполовину меньше их, мозгами с курицу, силой с муху, а про пипирку и сравнивать страшно.

Зря это они, конечно. Не застали они, как князь самолично штурмовал ворота Грисби и не видели как отчаянно бился при осаде. Зато чрезмерно ухоженную бороденку заметили сразу. А ведь я сам порой таким грешу – Гену за пацана сопливого почитая. Гордо забывая, что молодой он может и молодой, а пороху понюхать уже успел. И с бароном, и с демонами, и с разбойниками.

Мда… Короче, вот отчего Рорик так на меня взъелся, что аж целую сцену разыграл – перед «молодым пополнением» я его ненароком унизил. По самому больному месту попал, когда позволил помоями на сцене закидать, да Куролюба с города выпустить. После такого перед этими бородатыми дембелями уже не отмыться – навеки слабовольным говном заклеймят. Все как в поговорке про тысячу мостов и один облизанный хрен.

Потому ему кровь из носу как нужно заставить меня обделаться да ползать на коленях. Оттого всю дружину и собрал, дабы своими глазами видели. Крепко я его задел…

Вернее, не я, а инспектор, но на федерала жало поднимать чревато – оторвет.

Сзади послышался смешливый шепот Киары.

– Знаешь, а твой бубнеж порой не так уж плох… Не зря с тобой пошла, так и знала, – опять отмочишь!

– Твою мать! – плюнул я, сообразив, что опять думал вслух.

Щеки Рорика оттенками напоминали помидор. Ненароком «разоблачив» его нехитрую комбинацию, я умудрился еще сильнее усугубить положение, о чем свидетельствовало сдавленное хрюканье дружинников. Положив большой и северный на приказ «выглядеть грозно» они вовсю наслаждались развернувшейся комедией.