Текст книги ""Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Илья Рясной

Глава 17: По соображениям глупости.

Словно морские волны огибающие скалы, поток напуганных людей как мог, сторонился места вспыхнувшей стычки. Под нескончаемым топотом бесчисленных сапог, ботинок и туфель раздавался дребезг дорогого металла. Оскорбленно звеня, шпага шуршала по площади, то и дело отскакивая от бесконечного парада дешевой обуви.

Годы тренировок не прошли для девушки даром. Уперевшись ладонями в скользкий от чужой крови камень и подобравшись словно пружина, глава гильдии одним рывком вскочила на ноги. Сущие пустяки, для того, кто сотни раз наворачивался с седла.

Поиски звенящей неподалеку шпаги прервались холодным блеском бирюзовых глаз. Стоя на коленях, постаревший палач продолжал давиться собственной кровью, из последних сил держась за потертую старую рогатину. Только упертое в камень древко, не позволяло ему рухнуть.

Несчетными ночами она мечтала об этом моменте. Грезила узреть угасание в столь ненавистных глазах. Насладится его страхом, насытиться болью и наконец, вкусить столь желанный плод справедливого возмездия. Но сейчас, глядя как из старика, струйка за струйкой вытекает жизнь, она не ощущала ничего кроме ярости.

И отнюдь не к палачу.

Схватившись за толстое древко, управляющая гильдии вырвала рогатину из обессиленных рук угасающего мужчины.

Молодой северянин, тщетно пытающийся извлечь свое копье из широкой спины товарища, недоверчиво уставился на миниатюрную девушку, нацелившую толстый наконечник в его грудь. Лишь в последний миг он успел бросить свои потуги и отскочить, избегая смерти.

Старое, но крепкое лезвие, разрывая красный кафтан, прочертило глубокую борозду на груди стражника. Кольчужные кольца истерично засрежетали, в воздухе мелькнули искры. Безбородое лицо дрогнуло во вспышке мимолетного ужаса.

Но напрасно – кольчуга выдержала скользящий удар.

Стиснув челюсти от тяжести северной древесины, Эмбер потянула рогатину для нового выпада, но опоздала. Ярость ли притупила натренированную резкость, или чужеземное оружие оказалось слишком увесистым для девичьих рук, но, оправившись от шока, безбородный стражник успел ухватиться за основание наконечника.

– Ты кто вообще такая?! На кого кидаешься, дырка полоумная?! – дрожь в его голосе выдавала испуг, но сил в мужских руках от того не убавилось.

Дернув рогатину на себя, он без труда разоружил девушку. Прежде чем та успела среагировать, северянин ловким и очевидно натренированным движением развернул оружие да размашисто саданул толстым лезвием по женской груди.

Едва не отправившись в полет, глава гильдии припала на колено, отчаянно пытаясь вобрать хоть немного воздуха в ушибленную грудь. Из под запятнанного чужой кровью и дорожной пылью камзола, на камень высыпалось несколько мелких костяных пластинок. Только корсет с собственноручно нашитыми чешуйками спас главу от смертельной травмы.

– До чего же вы конелюбы живучие… – присвистнул стражник, обходя умирающего сослуживца и приближаясь к девушке. – Ну да пес с ним. Рогатина, орудие для настоящего воина, а не напомаженной южной бабы! Чтоб ты знала, дрянь проткнутая, ей еще и рубить можно!

Подтверждая слова делом, он немедленно занес окровавленное лезвие над светлой головой.

Возможно, он возжелал избавиться от случайной свидетельницы, возможно, отомстить за мгновение позора. Девушке было ясно лишь одно, оставлять ее в живых он не намеревался. В отчаянии подняв руку, будто хрупкое запястье может уберечь от массивного клинка, Эмбер невольно зажмурилась. Испещренное сколами лезвие молнией сверкнуло перед закрытыми веками и шумно звякнуло у самого сапога. Управляющая подняла взгляд с промахнувшейся рогатины на трепыхающегося стражника.

– Пусти! Пусти, хрен старый! Предатель! Размазня! Безхребетник! Пусти, кому сказано?! – вопил молодой парень, прыгая на одной ноге и пытаясь сбросить повисшего на нем старика.

Свистя пробитыми легкими и украшая чужой красный сапог собственной кровью, палач отчаянно цеплялся за ногу напарника, стремясь сбросить его на землю. Но безрезультатно – слишком неравны силы. Тщетная попытка отчаявшегося мертвеца, не больше. Однако тратя свой последний вдох на обреченную борьбу, старик выиграл столь драгоценные мгновения.

Заслышав вновь раздавшийся звон родного клинка, девушка без промедления воспользовалась шансом и метнулась в сторону.

Толпа начала иссякать, и густой лес чужих ног превратился в редкую рощу, позволяя разглядеть лежащую неподалеку шпагу. Чей-то грязный рваный ботинок больно прошелся по девичьей руке, но пальцы уже ухватили рукоять. Изготовленная специально под ее ладонь, вычурная защитная дужка словно делилась своей стойкостью с хозяйкой. Жжение в груди притупилось, бешено колотящееся сердце сбавило обороты.

Упирая прочный клинок о камень, и опираясь на рукоять, девушка поднялась на ноги.

– Хорош пялиться, хрен продажный! – рявкнул молодой стражник, пнув окровавленным сапогом бородатое лицо палача.

Старик безвольно растянулся на спине, захлебываясь нескончаемым потоком грязно-малиновой жидкости из легких. Убедившись, что товарищ больше не выкинет никаких сюрпризов, молодой переключился на окружение:

– Куда затерялась, дырка белобрысая?! Сбежать удумала, али…

– Здесь.

Без труда пройдя сквозь кафтан и кольчужные кольца, блестящее острие шпаги утонуло в широкой груди стражника. Впервые она отступила от своих привычек. Никаких изящных движений, никакой театральности. Лишь короткий выпад прямо в сердце.

Тонкие брови северянина изогнулись в недоумении. Красивые яркие глаза недоверчиво уставились в бесстрастное девичье лицо. Губы пришли в движение, но резкий поворот рукояти лишил мужчину права последнего слова. Испуганно моргнув, стражник упал на колени. Его безвольно опущенная голова, будто склонилась в почтительном поклоне.

Не успело тело незнакомца испустить последний выдох, а глава уже кинулась к беспомощно угасающему палачу. В ее голове бушевал бурный вихрь вопросов и каждый требовал ответа:

– Зачем?! Слышишь меня?! Зачем ты… Ты… Ты!!! Ради чего?! – рыча от натуги, девушка перевернула раненого на бок, не позволяя ему окончательно захлебнуться.

Зачем он столкнул ее на землю, уберегая от чужого клинка? Почему не позволил молодому стражнику ее добить? Он же узнал ее! Точно узнал! Что у этого старого северного идиота на уме? Искупление? Издевка? Маразм?!

Стражник выплюнул на потертый камень целое море гадко-алой жижи и протяжно засопел, явно пытаясь что-то сказать. Управляющая устрашилась, что он может умереть еще до того, как она получит хотя бы один ответ:

– Почему… – слова встали комом в ее горле.

Самый главный вопрос так и остался неозвученным. Ушибленную грудь сжало кулаком так, словно, произнеси она эти слова вслух, как вновь вернется в тот день. К катящейся по ступеням голове, ликованию толпы, и окровавленному топору.

– Князь… – низким утробным голосом просипел бывший палач. – Помоги…

Должно быть, он совсем сбрендил, раз решил, будто она броситься помогать этому северному ублюдку! Помочь князю? Она? Да он с титана рухнул, раз просит ее о таком! Она лучше овса вперемешку с ослиной мочой пожует, чем хоть пальцем пошевелит ради кого-то из выводка этих пустоголовых Рориков! Да лучше за сутулого рогача замуж выйдет, чем…

Ослабевшая рука потянула мокрый от пота воротник форменной рубашки.

– Не дай ему… Погибнуть. Важно. Очень важно! – с каждым новым словом, пепельно-красная лужа под стариком становилась все шире и шире.

Вид страданий на едва тронутом морщинами лице отозвался болью в груди. Смерть, неумолимо приближающаяся к старику, вместо покоя, приносила лишь острую резь в девичьем сердце.

– Да чтоб тебя! Выродок простуженный… – звучно сплюнув, девушка резким движением оторвала свой воротник.

– Только попробуй помереть, пока я не вернусь! Твоя голова достанется мне, слышишь?! – рычала она, спешно заталкивая грязную ткань под разорванный копьем кафтан. – Жизнь не спасет, так хоть кровь остановит… Наверное. Или нет. Почем мне знать, я что, похожа на аптекаря?!

Один лишь вид растянувшихся в улыбке влажных мужских губ, приводил ее в бешенство.

– Сходила на праздник, седлать твою мать!

***

С самого детства и аж до самого вступления в наемный отряд я думал, что рогатина – это такая палка, раздвоенная на манер рогатки. Ну, типа, упираешь один конец в землю, а раздвоенным, ловишь медвежью голову.

Почему? А хрен его знает! В какой-то книжке со сказками картинка была.

Кто же знал, что рогатина, это тяжелое пехотное копье? С огроменным таким наконечником!

– Иногда приятно ошибаться, да чувак?! – рявкнул я, от души полоснув крупным лезвием по ноге подскочившего противника.

Заревев белугой, несчастный немедленно выронил деревянную киянку и принялся комично скакать на одной ноге. Его свеже-сломанный нос забавно контрастировал с щедро перебинтованной ладонью и взлохмаченной бородой.

Минутка юмора прервалась окровавленным кулаком, опустившимся на голову подранка. Рухнув как подкошенный, мужик больше не подавал признаков жизни. Несмотря на множество ранений, что и слона бы свалили, полоумный верзила ни на секунду не отставал от меня.

Сложившуюся ситуацию иначе как идиотизмом не назовешь. С правой стороны – куча мужиков вооруженных всяким хламом, вроде кинжалов, серпов или плотницких топоров, которые то и дело пытаются пробиться сквозь плотный строй северян вокруг высокой сцены. С левой – та самая шеренга дружинников, которая, выставив рогатины и сомкнув ряды, колет да рубит все подряд, отчего счет мертвых или раненых тел вокруг сцены идет уже на десятки. И, судя по мелькающим то тут, то там женским платьям – северяне не делают разницы между наемниками и случайно подвернувшимися горожанами.

А посреди всего этого великолепия – моя несчастная задница, которая носится вокруг сцены, то и дело уворачиваясь от копий, топоров и этого гребанного полоумного исполина. Несмотря на целый букет свежих ран, слабоумный великан продолжал преследовать меня, требуя вернуть своего мертвого товарища, попутно раскидывая всех, кто попадался под руку.

Впрочем, князю приходилось еще хуже. Скача по сцене и сверкая красивым длинным мечом, он отбивался сразу от троих засранцев. Его дружинники, стоя спинами к помосту, само-собой, не замечали, что их благородного командира вот-вот порубят на лоскуты.

Долбанный цирк! Чувствую себя какой-то белкой в колесе. Еще и в глазах постоянно темнеет… То ли дыхалка не выдерживает, то ли уж слишком головой о площадь приложился.

Очередной круг промеж толстых копий и коротких кинжалов закончился подвернувшимся под ноги мертвым мужиком и звучным ударом рогатины о мощеный камень. Чуть не разбив черепушку я едва-едва успел откатиться от бритвенно острого наконечника северянина и тут же получил монструозным сапогом по заднице.

Запнувшись об меня, слабоумный великан врезался прямо в строй, сминая дружинников словно кегли.

Поглядев на образовавшийся пролом в строю, огромную окровавленную задницу, и оценив количество вооруженных мужиков за моей спиной, я не нашел ничего лучше, чем ломануться к сцене.

Грузно пыхтящий идиот, пытающийся встать с живого ковра из звучно матерящихся северян, оказался довольно удобной лесенкой. Забравшись на сцену и обернувшись, я облегченно выдохнул. Кажись, пронесло…

Утирая пот и борясь с вновь подступившим головокружением, я окинул взглядом площадь.

Раздираемая паникой толпа отодвигалась все дальше и дальше, оставляя после себя лишь затоптанные или изрезанные тела. Что в какой-то степени радовало, ибо вокруг помоста на ногах оставалось не больше десятка вооруженных мужиков. Их малое количество вкупе с дерьмовым оружием не оставляли и шанса против дружинников. Все-таки, ножи да топоры не особо годятся против бородатых громадин в отличных доспехах да с офигевшими рогатинами. Кажется, я начинаю понимать, каким хреном снеговикам удавалось насовывать южным рыцарям с их бешеными лошадьми. Строй-то они держать умеют…

Передышку и размышления на тему важности дисциплины в ратном деле прервал яркий клинок сверкнувший поблизости. Испуганно вздрогнув, я уставился на красивый длинный меч у своего брюха. Необычайной остроты лезвие впилось в мой живот, но отчего-то не смогло прорезать стеганку.

Тьфу! Совсем про князя забыл!

Сжимая украшенную гербами рукоять, высокий молодой бугай недоуменно уставился мне в лицо:

– Колдовство? – то ли удивленно, то ли разочарованно выдохнул он и попытался дернуть клинок на себя.

Но, несмотря на его потуги, лезвие продолжало безобидно упираться в мой пояс. Я почти уверовал в собственную богоизбранность и уже начал задумываться над тем, каких именно девственниц буду требовать себе в жертву, но князь обломал всю малину.

Крякнув от натуги, громила наконец отодрал лезвие от моего пуза и вместе с кожаным поясом, на измазанном чужой кровью клинке повисла увесистая железная палка. А-а-а… Точно! Совсем про магнит забыл!

Пока князь оценивал новый модный аксессуар на своем оружии, пара мужиков уже неслась к нему со спины. Один – просто незнакомый наемник из толпы, а вот болтающуюся на щеке накладную бороду второго я узнал сразу. С этого-то козла все и началось!

Заслышав топот, северянин резко обернулся и одним махом, располовинил ближайшего.

– Ну нихрена себе… – только и выдохнул я, глядя как торс вопящего наемника соскальзывает вниз, а ноги, продолжая тараторить по доскам, несутся прочь с помоста.

Световой меч, блин! Одним махом разрубил! Это магия какая-то или что? Черт, я тоже такой хочу!

Впрочем, офигенные мечи не особо помогают против толпы. Пока князь заносил оружие для нового удара, кинжал полубородого устремился прямо ему в лицо. Ни защититься, ни отклонится, благородный громила уже не успевал.

– Мое!!! Мое!!! – над моей головой раздался рев великана.

Спустя мгновение сцена под ногами куда-то подевалась, а перекошенное от ярости лицо полубородого оказалось у самого носа. Несчастный даже удивиться не успел. Столкнувшись с моей запущенной в полет тушей, он немедленно завалился на сцену.

Красивые голубые глаза ряженого северянина смотрели прямо в душу, а его влажные губы находились в миллиметре от моих. Капля моего пота смешалась с его слюной, теплое мужское дыхание щекотало ноздри, а в воздухе витал сладкий запах луковой похлебки…

– Уйди, противный! – наконец очухался я и от души приложил ряженого дядьку лбом в нос.

Тот не остался в долгу, и моя челюсть звучно хрустнула под напором внушительного кулака.

Обмен зуботычинами уступил место стали. Сбросив меня с себя и навалившись сверху, мужик направил острие ножа прямо в мой глаз. Попытка предотвратить смертельный удар взорвалась вспышкой пронзительной боли и брызгами крови.

Короткое лезвие пробило мою ладонь и остановилось у самого лица. Несмотря на очевидную опасность, этот глупый маневр сохранил мне жизнь. Упирая локоть в деревянный настил сцены, я с трудом, но все же сдерживал натиск полубородого, который навалился на рукоять всем своим весом.

Короче, жить захочешь, не так раскорячишься!

Левая рука пыталась нашарить кинжал или хотя бы чесалку, но этот чертов пояс никак не находился. А да, магнит же… Вот же гадство!

Комично тряхнув приклеенной бородой, мужик понял, что ничего не добьется и попытался вынуть короткое лезвие из моей ладони, дабы ударить снова, но переплетая его пальцы со своими, я быстро пресек любые попытки выдернуть нож. Не думал, что настанет день, когда придется держать мужика за ручку. То глазками играет, то губы облизывает…

– Слышь, ты точно не гомик?! – уточнил я, стараясь отвлечься от «интересных» ощущений в пробитой руке.

Вместо ответа полубородый заломал мне ладонь и наконец, выдернул лезвие. Из раны брызнула кровь, щедро окропляя мои глаза. И без того затуманенный взор приобрел темно-алые оттенки. Сквозь кровавую пелену я видел, как напрягаются челюсти, как переливается обагренный клинок, как нож устремляется в мою глотку. Еще мгновение и мне пизд…

Раздался глухой стук. Занесенный нож больно саданул по щеке и, вылетев из ослабевшей руки, заскользил куда-то в сторону, оставляя после себя густую багровую дорожку. Полубородый неуверенно покачнулся и бессильно обмяк на моей ширинке.

– Что за гомики пошли… Хоть бы цветы сперва подарил! – нервно пробормотал я, пытаясь неловко выползти из под ряженного извращенца.

Глава 18: Настоящая блондинка.

По мере приближения к сцене, поток людей становился все реже и реже. То тут, то там всплывали картины затоптанных в давке людей. Некоторые пытались уползти самостоятельно, некоторые зажимали переломанные конечности и звали на помощь, а некоторые...

Глава скрипнула зубами, отводя взгляд от растоптанного тела покоящегося в луже свернувшейся крови. Похоже, что паника погубила больше жизней, чем топоры заговорщиков и копья северян вместе взятые. Чуть дальше лежал другой покойник с разбитым черепом. Новенький оловянный жетон на шее ставил жирный крест на оптимистичных недавних прогнозах. Похоже, выпускник пытался играть в героя, но лишь пополнил списки потерь гильдейского актива.

У сцены кипел бой. Плотный строй северян окружил стропила и, ощетинившись массивными рогатинами, пронзал да разрубал любого, кто пытался приблизиться.

На каждого убитого заговорщика, приходилась пара безоружных тел. Вероятно, в панике, часть зрителей решилась искать защиты у снеговиков. Несчастные невежды. Защищая князя, дружинники не делают никаких исключений. Никогда.

Остановившись на почтительном расстоянии от сцены, глава подняла взгляд от усыпанной телами площади на высокий помост. Как она и ожидала, северяне не были бы северянами, если бы не прохлопали самое важное – их дражайший князь остался в одиночестве. Не обращая внимания на свежие раны, богато одетый мужчина едва сдерживал натиск трех нападавших разом.

Князь слыл опасным и опытным бойцом. Еще на заре своей зрелости, он лично возглавлял штурм Грисби, смяв ворота и выкурив осажденных из старого района. В бою на этой самой площади, его легендарный меч зарубил немало гвардейцев и едва не лишил головы самого сира Аарона.

Но в этот раз удача изменила «Разорителю». И даже невероятно острая ледяная сталь, по сравнению с которой даже родная шпага казалась посредственностью, не обещала спасения.

Одним махом разрубив голову неприятеля, князь едва не получил кинжалом в глаз и лишь его могучий кулак остановил неизбежное, заставив клинок лишь скользнуть по толстому рукаву богатого украшенного кафтана.

– Верни!!! Верни!!! – вслед за звероподобным ревом, от которого по нежной коже побежали мурашки, за спинами дружинников показался наемник.

Не обращая внимания на кипящий бой, он стремительно ринулся между северянами и заговорщиками. Его уверенную поступь не замедлил ни строй копий, ни натиск заговорщиков. Порванная стеганая куртка, переливающееся на солнце тяжелое копье, покрытое шрамами лицо и целеустремленный взгляд...

Тугой корсет резко стиснул девичью грудь, отчего у главы перехватило дыхание. Нутро обволокло нечто теплое и невероятно густое. Девушка даже не поняла, что ее впечатляет больше, его невероятная отвага или безбашенность, граничащая с самоубийством?

Нет, выглядит очень эффектно. Завораживающе. Даже красиво! Но за каким овсом его понесло в самое пекло? Он обезумел от ран или...

Выскочивший из-за сцены верзила в железном нагруднике сразу расставил все по местам. Бородач, размерами больше походивший на сумпурня, небрежным движением руки опрокинул на землю сразу двух дружинников, и устремился вслед за наемником, напрочь игнорируя перезвон рогатин и клинков. Похоже, это был не первый их круг вокруг помоста.

Споткнувшись на повороте, высокий наемник исчез под ногами сражающихся. Миг спустя, бородатый великан, следовавший по его пятам, вдруг покачнулся и на всей скорости врезался в шеренгу дружинников.

– Таран натуральный, етить его в сраку... – озвучил кто-то мысли главы гильдии.

Встрепенувшись, Эмбер уставилась на одноногого старика, стоящего подле нее. Судя по ярко красному отпечатку подошвы на испещренном шрамами лице, инструктор едва не пополнил список жертв давки.

– Ох-е! Фальшивочка! Здрасте вам просраться... Тьфу, то бишь, день добрый, сударыня! – сумбурно поздоровался наставник, и заткнув за пояс потертый окровавленный нож, протянул ей морщинистую руку.

Вспыхнув и уставившись на ладонь, Эмбер уже решила с какого именно пальца начнет крушить старые кости обнаглевшего северянина. Но опомнившись, быстро одернула руку:

– Не зовите меня так. Никогда. – коротко бросила девушка, переключаясь обратно на сцену.

– Да я-то тебя и не звал, сама приперлась... – еле слышно проворчал мужчина и тут же воскликнул. – Что творит-то, балбес?!

Сломавший строй бородатый «медведь», отчаянно цеплялся за высокий помост, в попытках подняться с яростно бранящихся северян. По нему, словно по осадной лестнице, на сцену взбежал потерявший рогатину наемник. Взобравшись повыше, он, за каким-то овсом, остановился и с задумчивым видом окинул стремительно пустеющую площадь.

Нападавшие, похоже, смирились с поражением и на каждого бьющегося, приходилось трое улепетывающих в переулки. Их спины то и дело настигали запущенные в полет рогатины дружинников, но большинству, похоже, удастся уйти. Впрочем, надолго ли? Вероятно, стражники уже опустили городские ворота, готовясь к худшему.

– Че встал, увалень?! Князю! Князю помоги... Ой елки. – осекся инструктор, когда ледяная сталь устремилась в торс наемника.

Увидав нового участника представления, князь, не утруждая себя размышлениями, с ходу обрушился на незнакомца.

Сердце дрогнуло, а спина покрылась холодным потом. Девушка в ужасе закрыла глаза, не желая видеть, как легендарный клинок разрубает мужской живот. Мысли о побоище, заговорщиках, и даже палаче отошли на второй план, уступая хорошо знакомому чувству безвозвратной утраты.

Она ведь так и не успела узнать его настоящего имени, а он...

– Заговоренный, етить-колотить! Всегда знал, что с этим отморозком что-то нечисто! Не зря я его Четвертым назвал! – тирада инструктора заставила девушку вернуться в реальность.

Меч, по слухам разрубающий титанов пополам вместе с рыцарями, безобидно уперся в широкий торс наемника. Двое северных громил удивленно пялились то на клинок, то на друг-друга.

– Волшебство... – только и выдохнула девушка.

Ее подозрения неожиданно получили подтверждение. Наемник – скрытый чародей. И невероятно искусный. Это объясняло и его недавние победы и несвойственную тоску, поселившуюся в женском сердце. Теперь она точно знала, что не сошла с ума, а оказалась одурманена коварными чарами этого...

– Мое!!! Мое!!! – отчаянный вопль выскочившего на сцену бородатого монстра громом раскатился по площади.

Князь как раз разрубил одного из нападавших, когда мощная рука брезгливо смахнула наемника в сторону. Забавно пискнув, тот на всей скорости влетел в последнего заговорщика, оставшегося на сцене.

Не обращая внимания на рухнувших друг на друга мужчин, великан ринулся прямиком к князю. Сверкнувший меч пронзил монструозную грудь насквозь, но смертельная рана не остановила громилу.

– Верни!!! – с диким воплем, он буквально завалился на князя, сминая его всем своим весом.

– Убьет ведь, падлюка окаянная... – фыркнул инструктор и быстро нагнувшись, защелкал кожаными ремешками на протезе.

Глава хотела спросить, про кого именно старик ведет речь, но блеснувший на сцене клинок не нуждался в пояснениях. Даже с тридцати шагов, девушка отчетливо видела, как тряся фальшивой бородой, над наемником склоняется незнакомец в красном кафтане. Как руку Себастьяна пронзает нож, как струится кровь, как близок он к смерти.

Северяне продолжали методично добивать раненных заговорщиков, упорно не замечая развернувшегося на сцене побоища. Бородатых снеговиков совершенно не занимало, что их господин в этот самый момент остался один на один с массивной тушей. Громадные кулаки раз за разом опускались на князя, и лишь его изворотливость и недюжинная сила сохраняли мужчине жизнь. Но надолго ли их хватит?

Крикнуть северянам? Предупредить их? А услышат? А послушают? Это же дружинники. Бороды заменяют им и уши, и глаза, и даже мозг. Как они только дышать не забывают, вырожденцы ледяные, чтоб их...

Слева князь, справа наемник. Слева один северный подонок, справа другой. Смерть одного Простор так просто не оставит, на гибель другого всем плевать. Выбор прост, как кавалерийское копье.

Скрипнув зубами, светловолосая девушка перехватила шпагу на манер дротика. Тонкие пальцы вспыхнули огнем. Кровь заскользила по металлу, мешая нормальному хвату. Наточила на свою голову, дуреха...

Копье из шпаги, как из северянина всадник, однако выбор невелик. Не протезом же этого старика кидаться? А любая попытка приблизиться к сцене обязательно перейдет в противостояние с разгоряченными битвой дружинниками.

Еще раз взглянув, как бородатый верзила вдавливает князя в трещащие доски, глава переключилась на наемника. Нет уж! Лучше она осла под хвост поцелует, чем хоть пальцем шевельнет ради хоть кого-то из этих Рориков. Тем более, что на наемника у нее большие планы и...

Перед глазами мелькнула короткая толстая палка с весело звенящей пружинкой. Переливаясь на солнце, импровизированный снаряд на быстрых оборотах несся к сцене. Прежде чем девушка успела что-то осознать, палка на всей скорости врезалась в голову фальшивому дружиннику. Вместе со звуком откупоренной бутылки, разнесшимся по всей площади, мужчина с ножом на мгновение замер и бессильно рухнул, утыкаясь пышной бородой прямо между ног недоумевающему наемнику.

– Мастерство-то не пропьешь! – самодовольно выпалил инструктор, стоя на одной ноге. – Что уставилась?! – переключился он на девушку. – Ты князя выручать будешь или тебя умасливать надобно?!

Она могла бы во всех красках рассказать, почему никогда и ни за что не станет помогать Рорику. Могла пуститься в пространные рассказы о казненном отце, вероломстве северян, и лишенном титуле. О том, что она, куда с большим удовольствием угостила шпагой самого князя, нежели его убийцу.

– Хорош сиськи мять! Давай, засади свою зубочистку ему прямо в борщ! – от скрипучего голоса мужчины, порезанные пальцы вспыхнули сильнее. – Или мне давай, раз сама криворукая!

К овсу все это. Сегодня она уже пощадила того, кого клялась убить. Где одна нарушенная клятва, там и другая... Не стоять же как дура?

– Вот же хрыч... – выдохнула она, одним махом запуская шпагу в полет.

***

– Ну, вроде не притворяется... – заключил я, глядя на красную желеобразную мерзость, выглядывающую из разбитой головы.

Все-таки, прикидываться мертвым со вскрытой черепушкой, примерно тоже самое, что и изображать натурала с хреном в заднице.

Орудие убийства покоилось неподалеку и являло собой деревянный стариковский протез. Эту пружинку я из тысячи узнаю – сам ее туда вкорячил, дабы старику культю не так набивало.

Понятия не имею, как и откуда протез здесь взялся, но деревяшка хрыча, похоже, спасла мне жизнь.

Странно, но сквозь шум в ушах больше не прорывалось ни криков, ни дребезга стали. Борясь с вновь накатившим головокружением, я кое-как поднялся на ноги.

На сцене, кроме распластавшейся громадной туши слабоумного бородача, отрубленных конечностей и пары свежих трупов никого не было. Площадь пришла в запустение. Лишь творящийся бардак напоминал о недавнем дурдоме. Опрокинутые столы, бочки, снесенные навесы и хренова куча покойников.

У самого помоста, в окружении плотного строя дружинников, маячил снежно-белый плащ князя.

Доносившиеся из-за хмурых бородатых рож фразы в духе: «Какими же судьбами?» и «Та, дверью жопу защемило, не там свернул.» не прояснили ровным счетом ничего.

– Пошли на праздник, говорили они... Будет весело, говорили они.... – борясь с подступающим кашлем я покосился на прошитую ладонь. – Блин, мне бы к доктору. А лучше в отпуск.

Подобрав стариковский протез, я кое-как заковылял к лестнице.

Огибая труп бородатого великана, я с удивлением понял, что он еще жив. Несмотря на длинную шпагу, торчащую из его головы, верзила бессильно сучил рукой, пытаясь, дотянутся до...

– О! А вот и чесалка! – еле слыша свой голос, воскликнул я, нагибаясь за своим скарбом.

Порванный пояс, ржавый нож, переломанный пополам кинжал и...

– Верни... Верни... – сипел бородач лежа на боку и сверкая мелкими глазками, протягивал толстые окровавленные пальцы ко мне.

– Погоди... – болезненный кашель прервал внезапное озарение. – Ты... Тьфу! Ты за ним, что ли бегал? – отплевываясь, я протянул магнит еле живому великану.

Ослабевшие пальцы оплели толстую железную палку. Совершенно неуместная улыбка исказила и без того гротескное лицо. Поросячьи глазки радостно заблестели. Повернув жезл другим концом, верзила неловко ткнул его в свой разбитый и изорванный нагрудник.

Из-под обломков демшанского железа, словно стайка бабочек, взлетели несколько картинок и намертво присосались к верхушке магнита.

– Гы... Волшебный... – довольно заурчал он, разглядывая приклеенные на железные пуговицы картинки с каракулями.

Ночные башни, одинокие путники, таинственные капюшоны и тому подобные угольные рисунки. Крайне мрачные каракули.

– А я думал, ты за того мужика отомстить вздумал... Ну, с которым вы на площади народ дурили. – совершенно искренне сказал я, пялясь на умалишенного.

Все это время он за магнитом бегал? Я думал, его полоумный лепет подразумевал: «верни моего напарника» или что-то типа того... Черт, в итоге из нас двоих слабоумным оказался я.

– Братик... – качнув тонким лезвием, торчащим из его головы, прошептал громила, продолжая самозабвенно играться с магнитом.

Его туша напоминала накачанный водой мяч, в который долбанули картечью. Обломки клинков, топоров, ножей виднелись то тут, то там. Из многочисленных порезов и зияющих дыр неумолимо текла кровь, исчезая в щелях между деревянными досками. Кажется, еще чуть-чуть, и под сценой можно будет бассейн открывать.

То, что бородатый уже не жилец и местные коновалы бы поняли. И стоило ему ради этой несчастного магнита так подставляться? А нафиг я эту палку вообще подбирал? Далась она мне. Твою-то мать...

– Как-то тупо вышло... Ты уж извини, что до меня сразу не дошло. – подвел я итог нашему разговору, ощущая как где-то на границе сознания вновь трещит забрызганная кровью рация.

Но здоровяк уже не слышал. Его счастливые мелкие глазки безжизненно таращились на толстый жезл, усеянный черно-белыми рисунками. Поглядев на окровавленную рукоять шпаги, я пожал плечами и одним движением вытащил оружие из головы покойника. Ему оно уже ни к чему. И к тому же, думается, я знаю хозяйку этой острой зубочистки. Кощунственно, но мне уже столько раз довелось глядеть на чужую смерть... Абстрагироваться. Нужно просто отрешиться. Каким бы циничным это ни было. Кукуха не казенная. По своим горевать некогда. По чужим и подавно.