Текст книги ""Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Илья Рясной

– Если он будет дёшев, то много где, – кивнул Вильгельм, – будет, Ники?

– Когда-нибудь обязательно. Нужно разворачивать массовое производство, но этим будем заниматься уже после войны.

– Почему после войны? До неё ещё четыре года.

– Это по нашим планам четыре, а может быть и три, и два. Как только британцы договорятся с американцами и французами, так сразу по тебе и ударят, даже не дожидаясь окончания строительства флота. А война – это мобилизация. Рабочих в том числе, которых и так не хватает. Мы ведь не от хорошей жизни перенесли автомобильный завод в Барселону. Мало нас, для воплощения всех задумок. Приходится концентрироваться на самом важном. Пластик подождёт.

– Да, Барселона… Ты всё-таки заключил договор с испанцами.

– Заключил. Но для вас это обузой не будет. Испания не претендует на Португалию и её колонии.

– Ещё бы она претендовала, – хмыкнул Кайзер, – сама уже натуральная колония. Ладно, чёрт с ней, пусть будет. Тем более, что ваш договор все оценили, как антигерманский, даже сами испанцы.

Так и было. Чтобы в это поверили остальные, пришлось предварительно запугать испанцев мнимой возможностью потери всех Балеарских островов. Бесчестно? Да! А что делать? Кто здесь играет честно? Это игра в глобальную политику, в ней нет правил, только возможности. В накладе Испания не останется, и это – главное, так что совесть Николая не мучила.

– Пришлось постараться. Не держи зла на испанцев, они не виноваты.

– Пусть брешут шавки, – кивнул Вильгельм и наполнил стопарики, – мне пока это только на пользу. Надеюсь, ты не пообещал им вернуть Гибралтар?

– Я вообще ничего им не обещал, кроме помощи в случае агрессии. Если хорошо себя проявят, помогу им вернуть Лусон. Надеюсь, вы не против.

– Не против, если рынок Филиппин будет открытым.

– И мы не против. Азия большая, островов в ней много, Японии хватит.

– Вот и отлично. Рынки мы ещё обсудим, для нас троих, они все должны быть общими и открытыми, как Китай. Вилли, граф фон Витте утверждает, что экономика Рейха вплотную подошла к кризису. Вам грозит перепроизводство, затоваривание, неплатежи и массовые банкротства.

– Знаю, – вздохнул Кайзер, – фон Бюлов говорит то же самое. Но у меня нет возможности повлиять на ситуацию, Ники. Рейхстаг категорически против всяких ограничений, даже самых разумных. Пусть разоряются, глупые и жадные мерзавцы – освободится рабочая сила для строительства Кильского канала, и хоть немного снизятся запросы. А то сейчас, меньше, чем за восемьдесят марок, не согласны работать даже землекопы.

– Революции не боишься?

– Жду – не дождусь. Пусть только дадут повод, я это уродливое бисмарковское порождение в момент прихлопну. Поигрались – и хватит. Возомнили себя вершителями судеб… Как нужно правильно управлять экономикой, мы теперь знаем. Пример есть. А дармоеды из Рейхстага пойдут копать канал за пайки.

– Опасно это, Вилли. Революция – это стихия, всего не предусмотришь. Толпой обнищавших бюргеров будут управлять с Проклятого острова, а джентльменам в изобретательности не откажешь. Ты хоть осознаёшь, что сейчас являешься для них главной целью?

– Жить вообще опасно, Ники, но я им не Луи Шестнадцатый. Армия и флот мне верны и тоже не любят этих жадных засранцев. Работа ведётся, не волнуйся, опасности мы видим. За что выпьем?

– Самый актуальный сейчас тост – за тебя. За твоё здоровье и долголетие. Береги себя, Вилли. Младший ещё не готов, у него нет такой энергии и харизмы.

– Присоединяюсь, – поднял свою стопку Наследный Принц Японии, – ты главная фигура в наших планах, Уильям (Ёсихито называл имя Кайзера на английский манер). Береги себя. Долгих лет и здоровья!

– Спасибо, братья, я правда тронут до глубины души. Обещаю вам – без нужды не рисковать. Ну, будем!

Опасность революции в Германии была отнюдь не иллюзорной. Почти три пятилетки бурного роста экономики, бюргеров изрядно избаловали, теперь они воспринимали это как должное, и мало кто уже помнил, как оно было раньше, до Вильгельма. А тут ещё британцы, осознавшие бесперспективность попыток устроить революцию в России, переключили все силы на Рейх. Армия и флот – это непобиваемые аргументы, но они ведь не в Берлине, не во дворце Кайзера. Предателей, среди придворных, джентльмены обязательно найдут, от этого не защитит никакое Гестапо. У британцев уже более чем столетний опыт в таких делах, и агентом их может оказаться буквально каждый.

Глава 37

26 августа 1904 года, Вдовствующая Императрица Мария Фёдоровна совершила беспосадочный перелёт Санкт-Петербург – Копенгаген. На новом самолёте собственной конструкции с топливными баками в крыльях. Больше тысячи километров за восемь с половиной часов. Железная женщина. На награждение её крестом Святого Георгия, сразу третьей степени, подал представление Военный министр и главнокомандующий Русской армией, генерал-фельдмаршал, Оскар Казимирович Гриппенберг (после получения рапортов с оценкой от авиаторов, в том числе Сандро, братьев Степановых и адмирала Руднева – все они единодушно оценили этот перелёт как беспримерный подвиг).

Как беспримерный подвиг это оценили и суфражистки с феминистками во всём мире. Ещё бы. Женщина, пусть и Императрица, утёрла нос этим самцам-шовинистам. Да так утёрла, что возразить, по существу, против равноправия женщин им больше нечего. Диктатуре мужчин приходит конец! Уже виден свет в конце туннеля! Митинги и шествия прошли во всех крупных городах Германии (с Данией и Австрией), Британии (с Голландией), Франции (с Бельгией), Испании, Италии Швеции и САСШ. В последних бабоньки отличились особо, собрав полумиллионный митинг возле Белого дома в Вашингтоне двенадцатого октября. Полумиллионный митинг (со всей страны) в полумиллионном городе – это сила.

Элтон Паркер, кандидат в президенты от Демократической партии, добавил в свою предвыборную программу пункт – добиться предоставления женщинам избирательных прав и даже права избираться и не прогадал. Все женщины, несмотря на бесправие, были чьими-то матерями, сёстрами и жёнами, чьё влияние переоценить очень сложно. Они не распоряжаются, но внушают, а ведь подкаблучников среди мужчин реальное большинство. Это правда, горькая, но правда. Это наше рефлекторное наследие матриархата.

Славные парни. Рокфеллер и Морган, не оставили эту силу без внимания, славным парням было без разницы – кто приведёт их к власти – женщины, или их подкаблучники, славных парней интересовал только результат. Женщины получили поддержку самой влиятельной публичной корпорации в мире – первые полосы в газетах и прайм-таймы на новомодном радиовещании. Не учли славные парни только одного – влияния на их бабий электорат одной хрупкой с виду женщины – Вдовствующей Императрицы Марии Фёдоровны. Санта Марии.

В России всё это восприняли без ажиотажа, Святая Мария явила очередное чудо, ну, так не первое ведь и, даст Бог, не последнее. На то она и Святая, чтобы чудеса творить. Митинги за суфражизм собрались только в Санкт-Петербурге и Москве, да и митингами их назвать было сложно. Так себе мероприятие, собрание местных городских сумасшедших баб – страшных, никому не нужных, старух и безмозглых гимназисток. Какое ещё избирательное право? Кого избирать-то собрались, дуры? Государя-Императора?

Да, уж. Тут вам не Америка. Тут и вожжами выпороть могут. В общем, постояли сумасшедшие пару часов, да и разошлись, на этом всё бабье движение в России и закончилось. Матриархат не прошёл. Ни первых полос в газетах, ни прайм-таймов на радио им никто так и не предложил, только завели досье на активисток в ИСБ. На всякий случай.

Второго ноября 1904 года состоялся первый в истории визит британского монарха в Россию. Эдуард Седьмой прибыл в Романов-на-Мурмане на борту суперлинкора «Чёрный Принц», сопровождаемый целой эскадрой. Николай в гостеприимстве не отказал, встретил дядюшку Эдика на причале с почётным караулом и оркестром, при свете прожекторов (световой день в Заполярье, в эту пору, очень короток), показал ему форты Александра Второго и Александра Третьего – в каждом по две трёхорудийных башни с пушками в шестнадцать дюймов и тремя подземными уровнями в скальной породе.

Смотри дорогой дядя Эдик, у нас от тебя секретов нет. Это не просто неуязвимые с моря укрепления, у них уже весь фарватер пристрелян. Такую, как у тебя эскадру, потопили бы за час, будь она вражеской. Излишне и чрезмерно, согласен, но кто этого психа Вильгельма знает? Вдруг отправит сюда целый флот, а у нас тут главный рыбный промысел Империи. Мы не можем рисковать оставить пол России без рыбы. Это у вас море со всех сторон, «лови – не хочу», а для нас – это единственный выход на добычу трески, которую мы все очень любим.

К тому-же, отсюда начинается наш Великий Северный морской путь на восток. Да, доступный пока только пару месяцев в году, да и то с помощью ледоколов, но зато его для нас точно никто не перекроет. А в будущем, мы построим ледоколы, способные проходить сквозь паковые льды зимой и будем бороздить этот океан напрямую, через Северный полюс.

Всё возможно, дорогой дядя. Технический прогресс только начинается. Пятнадцать лет назад никто и представить себе не мог суперлинкоров дидвейтом в шестьдесят тысяч тонн с шестнадцатидюймовыми пушками, а вы теперь на таком визиты совершаете, так что и сто тысяч тонн водоизмещения – далеко не предел. Дорого, конечно, но цена – это условное понятие. Уже ушло в прошлое серебро, скоро уйдёт и золото, деньги будут обеспечиваться всем экономическим потенциалом государства-эмитента, в том числе и такими ледоколами. Так что это для нас не затраты, а вложения в самый надёжный и доходный актив – в собственное развитие.

Британия владела колониями, в которых проживало почти два миллиарда человек (больше миллиарда в Индии, плюс Египет, Левант, Ирак, Индокитай, Шанхай и Гонконг), поэтому экономика её хоть и находилась не в лучшем состоянии из-за колоссальных военных расходов, обвал ей пока не грозил. Да, в колониях, в целом, нищета, всего пять процентов можно было условно назвать зажиточными, а один – богатыми, но это были скромные проценты от огромной цифры.

К тому-же британцы откровенно пиратствовали, теперь не на морях, а в промышленности, но суть та же – патентное право ими нарушалось постоянно и системно, а ведь в себестоимости производства каждого автомобиля, или турбины, почти треть – патентная рента. Русская рента, которую джентльмены нагло воровали. В суды обращаться бесполезно, только обеспечивать работой британских же адвокатов, суд в лучшем случае назначит крайнего, но воровская система работать продолжит. Положить конец этому беспределу можно было только одним способом – военным.

Именно поэтому, поднимать эти вопросы сейчас не имело смысла. После войны посчитаем всё в репарациях, а пока пусть эти долги копятся. К тому-же, это – веское основание отказать в продаже, ещё не украденных британцами технологий, прежде всего в электронике, нефтегазохимии, металлургии и фармацевтике.

Дядюшка юлил, стращал растущей мощью Рейха, угрожающей прежде всего России (ха-ха три раза), обещал содействие в полном контроле России над Польшей, Балканами и Восточной Пруссией (спасибо, не надо) и почётное звание одной из сверхдержав в новом справедливом мировом порядке, который несомненно установится после победы над Германией.

«И на это я в прошлой жизни покупался? Господи, какой же я был дурак…»

Николай не отказывался, но и не обнадёживал – такие вопросы требуют тщательного обдумывания. Да, Рейх внушает нам определённые опасения, но пока мы успешно от него откупаемся и это для нас гораздо выгоднее, чем воевать. Причём здесь гордость? Это здравый смысл. Пока Орда была сильнее, мы ей платили, а как только ослабла, получили всё назад, вместе с их землями и премией в Дальневосточном Приморье. У нас нет интересов в Европе, лишь бы оттуда к нам не лезли. А рынок у нас открыт не только для германцев, он для всех открыт, даже для Уругвая и Никарагуа. Все имеют равные возможности, если выдерживают конкуренцию. Все торгуют на Санкт-Петербургской валютной и Московской товарно-сырьевой биржах, мы никого не ограничиваем, отменили даже пошлину на экспорт золота в слитках. Так что не факт, что Рейх нападёт именно на нас, а не на вас в Голландии. Зачем вам вообще нужна была эта Голландия? И так далее, и тому подобное, в несколько кругов, с разными заходами.

Ясно, что дядюшка приехал не договор заключать, а на разведку, вот и болтали по-родственному, а все разговоры записывали на усовершенствованный Теслой фонограф. Качество записи пока оставляло желать лучшего, но разобрать – кто и что говорит было уже можно. Это свой голос на записи узнать трудно, а чужие очень даже.

Договорились начать переговоры на уровне МИДов с чистого листа. Все старые обиды обнулялись, обсуждаться будут только перспективы. Лига Наций победителей Германии? Очень интересно! На пару лет эту волынку Извольский запросто затянет, а больше и не нужно.

Свой флот мы достроим и освоим первыми, первыми и создадим новую армию, с Уставом уже 1943 года, вам такое пока даже и не снилось. И повод для войны найдётся, именно для этого из Мишкина и делаем Императора Китая. Это сейчас Китай открытый для всех рынок, а новый Император его обязательно для кого-нибудь закроет. Уж для опиума-то точно. А бунт наркоманов и наркодилеров братец подавит без жалости, для него это не люди, а агрессивные животные, если потребует обстановка, он предаст огню и Шанхай, и Гонконг. А пока улыбаемся и обсуждаем, обсуждаем и улыбаемся. Ещё два года мира нам очень нужны.

То, что дядя Эдик уже снюхался с французами, стало понятно после визита в Санкт-Петербург Его Императорского Величества Филиппа Шестого (Петена), который явно произносил заученные фразы. Бесхитростный крестьянин, вознесшийся на вершину власти огромной Империи, крестьянином быть не перестал. Он настолько искажённо от реальности воспринимал мир, что даже вызывал некоторое сочувствие – не повезло человеку оказаться не на своём месте.

Петен предлагал уже территории. Германские Камерун и Суматру, португальские Мозамбик, Анголу и Макао и даже португальский же Гоа, то есть, окно в Индию. Что характерно, ничего своего, или британского, но при этом совершенно искренне считал это предложением, от которого невозможно отказаться. Бесподобная наивность. Огорчать его отказом не стали, записали все предложения на фонограф и согласились вести дипломатические переговоры в трёхстороннем формате будущих супердержав, победителей Рейха.

«Раз пошла такая пьянка – режь последний огурец».

Шестнадцатого января 1905 года, Шах Персии (Ирана) Мозафереддин Каджар, Хранитель Медины и Мекки, объявил о присоединении своей страны к Российской Империи в качестве доминиона. Де-факто, Иран им являлся уже семь лет, а оформить отношения де-юре наступило только сейчас. Политическая обстановка этому благоприятствовала.

Персией Шах давно не управлял, поэтому ему было всё равно, а шиитские имамы, которые заседали в Меджлисе, отношениями с Россией очень дорожили. Ещё бы! Ведь это единственная Великая Держава, которая признала шиизм истинным Исламом, а суннизм осудила, как ересь. Шииты получили четверть мест в составе Священного Синода Империи, получили Кувейт и Аравию, Кавказ и Среднюю Азию, Уйгурию и заселённое мусульманами-татарами Поволжье, где и занимались искоренением ереси. Самозабвенно занимались, на то они и религиозные фанатики, а на государственный статус собственно Персии им было наплевать. Всё это мирское, а значит суетное и проходящее. Вот отношением к ним Председателя ИСБ Дурново они дорожили, именно от него зависело – допустят ли шиитов к окормлению китайских язычников. Да и деньги, будь они прокляты, но без них пока никак. Аллах простит. А Персия? А что с ней сделается? Каджар, хоть и мусульманин, но алкоголик и распутник, в отличие от Русского Императора, хоть и не правоверного, но по-своему праведного, а главное – сильного.

Вилли заявил решительный протест против «ползучей колонизации». В пику ему, первыми поддержали новый статус Ирана Британия и Франция. Что, собственно, и требовалось. Нефтяных месторождений в Персидском заливе, на обоих берегах, открыли уже много, пора начинать добычу.

Высокая цена на нефть была выгодна не только «Стандарт Ойл» славного парня Джона Рокфеллера, но и британцам, контролировавшим половину мировой добычи угля. А ещё она тормозила спрос на автомобили и прочие механизмы века моторов, патентную ренту с которых получала Россия. Пусть сначала все купят себе по внедорожному восьмицилиндровому шестилитровому «Руссобалту» по три тысячи рублей, трактору по пять и комбайну по семь, тогда и придёт время повышения цен на топливо. А пока – «гуляй, рванина». Рецепт не новый, но работающий, а в то, что и так отлично работает, никаких новаций вносить не нужно.

Присягу Шах и выборные делегаты Меджлиса принесли в Санкт-Петербургской соборной мечети на Васильевском острове, в присутствии послов всех великих (и не только) держав, и зафиксировали это великое событие киносъёмкой. Россия (теперь уже официально и общепризнанно) вышла в четвёртый океан – Индийский. Единственная и неповторимая, ведь портов в Северном-Ледовитом больше ни у кого не было.

В мае 1905 года, в Кронштадте, спустили на воду первый в мире авианосец – «Санкт-Петербург». Корпус лёгкого «Малюты» только безбронный, такие уже приспособились строить быстро, меньше чем за год. Шестнадцать тысяч тонн водоизмещение, планируемая авиагруппа сорок – сорок пять машин (точнее планировать пока сложно, ведь и самолёты совершенствуются, а ну как получится складывать крылья, тогда и шестьдесят разместить будет можно). «Санкт-Петербург» ещё не имел полётных палуб, самолётных ангаров, паровых катапульт и надстройки (острова) и по легенде готовился к принятию в состав Русского Императорского Флота как новый тип крейсера второго ранга. Достраивать «СПб» предстояло уже во Владивостоке, на острове Русский, в режиме строжайшей секретности, а принимать его будет уже контр-адмирал Руднев на Гуаме.

Кстати, о Гуаме. Из сорока тысяч отправленных туда трудармейцев первого призыва, двадцать пять решили остаться. Кокосовые пальмы, которые произрастали там дичкой в несчётном количестве, стали неплохим источником дохода. Кокосовое мыло с Гуама уже стало самым премиальным в мире, а ещё постоянно рос спрос на стружку ореха среди кондитеров. А ещё климат. Воистину райский почти восемь месяцев в году. Тайфуны уже научились предсказывать, поэтому несчастных случаев почти не происходило. С жёнами проблем тоже не было, местные подданные Империи роднились с «понаехавшими» с большим удовольствием. Выдать дочь замуж за русского считалось у них большой удачей, ведь «Иван» не только заплатит калым (топор, или нож), но и потом будет о родне жены заботиться. Кормить-содержать дармоедов не будет, но и не откажет в помощи после стихийного бедствия, которые там случались почти каждый год – с голоду помереть не даст.

Двадцать пять тысяч богатых русских (общающихся по-русски) женихов на сто тысяч местного населения – и это только из первого призыва. Лет через десять, на Марианских островах все обрусеют, без геноцида и даже без малейшего насилия (Руднев за этим зорко бдил и строго наказывал за любое нарушение законов Российской Империи, одного даже казнили за изнасилование и убийство) – по любви и расчёту. Русские получали приличное жалование, а продуктами питания были обеспечены с большой земли, в том числе и мясными консервами, чудесным деликатесом (особенно гречка с говядиной). И не только продуктами питания – ещё инструментами, одеждой, обувью и даже техникой – катерами-яхтами, тракторами и мотоциклами. Всё это доставлялось в потребном количестве и по доступным ценам. Подороже, чем в России, ну, так и жалование у поселенцев на Гуаме было побольше.

А ещё из переселенцев набирали курсантов-лётчиков для морской авиации – это уже были выигрышные лотерейные билеты в островную элиту. Все, выучившиеся на лётчиков, становились благородиями и допускались в дворянское собрание, председательствовал в котором сам генерал-губернатор, генерал-адъютант Государя-Императора, Всеволод Фёдорович Руднев. В общем, социальные лифты отлично работали даже на Гуаме, несмотря на всю его экзотику.

Глава 38

В июле 1905 года доминион Российской Империи Иран заказал строительство военного флота, аналогичному ЮАР и по той же схеме – два корабля линии в США (славному парню Джону Пирпойнту Моргану) и два в Японии (Митсубиси и Митсуи, самым лояльным Микадо дзайбацу), а лёгкие силы в России.

В ответ на это, Вильгельм Второй добавил в Закон о флоте строительство ещё двух суперлинкоров и увеличил налоги на наследство и на доходы от десяти тысяч марок и выше. Вилли усилил свою охрану, разместил в крупных городах гарнизоны и сейчас тыкал раскалённой головёшкой в осиное гнездо Рейхстага. Очень уж он хочет провести революцию до войны, снять проблему заранее. Ожидаемо, кузен не склонен к тонкой работе, не тот темперамент. Не пинцетом и скальпелем, а кувалдой.

И в октябре грянуло. Затоваривание германских промышленников началось ещё год назад, когда производство впервые превысило продажи. Полгода буржуи продержались на снижении цен почти до уровня рентабельности, сокращении издержек, но это только усугубило проблему. По сниженным ценам, все закупились впрок, и теперь рынок наелся надолго вперёд. Ещё полгода (не иначе, как в надежде на чудо) держались на кредитах, тем самым втянув в кризис и банковскую систему.

Канцлер фон Бюлов бился с Рейхстагом, показывал расчёты, пророчил финансовый апокалипсис, призывал одуматься, пугал, бил в набат, но всё бесполезно. Кайзеру надоело ждать, когда этот гнойник лопнет сам, и он ударил по нему кувалдой повышения налогов (Закон о флоте давал ему такую возможность, Рейх ведь в кольце врагов), только теперь он решил не обезжиривать понемногу всех немцев, а вместо этого забить немного самых жирных и наглых. «Жадным засранцам» это очень не понравилось, и они вывели на улицы все состоящие у них на содержании партии – от самых левых социалистов-голодранцев до самых правых юнкеров-землевладельцев. Трогательное и забавное единение враждующих классов против власти ради денег – последний гвоздь в крышку гроба теории Карла Маркса.

Естественно, в этот блудняк не вступили имеющие казённые заказы концерны, то есть хребет той самой плановой экономики послереволюционного будущего (с ними Вильгельм и фон Бюлов работали отдельно, да и производили они. в основном, продукцию не для свободной продажи).

В результате мятежа в Берлине, сожгли здание Рейхстага. Дотла. Как граф Бобриков Хитровку, только с артиллерией в финальной сцене. Армия загнала всех революционеров в «Колыбель революции» и расстреляла её фугасными снарядами из восьмидесятивосьми миллиметровых пушек прямой наводкой. В остальных городах революционеры особой стойкости и самопожертвования не проявили и сдались на милость Кайзера. Общее стадо отправили строить Кильский канал, а паршивых овец принялись вдумчиво расспрашивать – какими козлами они соблазнились до такой степени, что решили не слушать своего мудрого Кайзера и умницу фон Бюлова. И не с «Проклятого» ли острова те козлы их соблазняли? Оказалось – да. Кто бы удивился.

Введённое военное положение позволило Гестапо покопаться в этой компрадорской системе очень результативно, в методах их Вильгельм не ограничивал, требуя только результат. Подозреваемые в измене Родине, в случае упорства в нежелании добровольно сотрудничать со следствием, подвергались допросам повышенной интенсивности и сотрудничали чистосердечно-принудительно. Можно было с уверенностью сказать, что Британия потеряла всю агентуру в Рейхе. Не всех арестовали, но засветили всех. Десяток «спящих» агентов может и остался, но они ничего сделать уже не смогут. Ничего серьёзного, мелкие пакости в такой игре в счёт не идут.

На основании результатов следствия, Рейхстаг был объявлен системным злом и упразднён, все бюджетные средства на его содержание перераспределялись, законодательная власть переходила к ответственному перед Кайзером Государственному совету, который им самим и формировался, а исполнительная – кабинету Канцлера фон Бюлова. Реставрация абсолютной монархии в Рейхе произошла почти бескровно, всего десять тысяч погибших, да и те отъявленные негодяи, хуже урок с Хитровки.

Чем плоха абсолютная монархия? Только дураком на троне, а Германии такое в ближайшее время не грозило. Вилли-младший, хоть и не обладал отцовской харизмой в полной мере, образован был гораздо лучше. В отличие от Старшего, он получил не только классическое и военное образование, но и инженерное в Санкт-Петербургском Императорском университете, да и классическое с военным он в России значительно расширил, в том числе и в Академии Генерального штаба. По характеру, Наследный Принц Пруссии и Король Польши флегматик-математик, рационален как компьютер, так что ещё не известно, кто для британцев хуже, но точно, что дурака на престоле Рейха они уже не дождутся, столько времени у них не осталось.

Избавившись от Рейхстага, Вилли первым делом засекретил военный бюджет, нет больше никакого Закона о флоте, вся кораблестроительная программа теперь секретна, а разглашение сведений о ней является изменой любимому Фатерланду. Не только о флоте, но и всего, что хоть каким-то боком касается вооружённой силы Рейха, в том числе и производств военной промышленности, вплоть до сапог, шинелей и ремней.

Позже, такой метод лечения экономики будут называть шоковой терапией. Рейхсмарку (по русскому образцу) отвязали от золота, что обвалило её курс по отношению к корзине мировых валит почти на тридцать процентов, но зато это принесло почти мгновенный результат. Германские товары стали конкурентоспособными в Британии, Франции и САСШ, несмотря на таможенную войну. Складские запасы удалось сбыть и спасти банковскую систему. Кружка пива стала стоить тридцать пять пфеннигов, но жить можно. Очень даже можно. Главное, что опять есть работа.

Первыми программами кабинета Канцлера фон Бюлова стали всеобщая электрификация и переход национализированного «Дойче бана» на русский стандарт железнодорожной колеи. Паровозы своё отбегали, а для производства электроэнергии не нужен качественный уголь, хватает бурого и даже торфа из болот Польши и Саксонии. Электростанции ведь не нужно возить за собой тендер, большого значения калорийность топлива не имеет, гораздо важнее доступность и цена.

Конечно, спрос на уголь никуда не денется и в среднесрочной перспективе даже увеличится, но рынок – есть рынок, он заточен на получение мгновенной прибыли, а в моменте уголь оказался гонимым активом. Как и золото, которое дешевело уже второй год. Два года спекулянты ждать не хотели и начали массово распродавать активы, связанные с добычей и транспортировкой угля. Кризис в отрасли потянул за собой банки, что поставило под угрозу финансирование бюджетного дефицита. Ничего лучше, чем, по примеру русских (и теперь германцев), отвязаться от золота и начать эмиссию, в Британии не придумали.

Курс фунта стерлинга начал бодро снижаться, обесценивая накопления и выданные банками кредиты. Не смертельно, но очень неприятно. Цены росли на всё, в том числе и на строящийся флот, а заткнуть бюджетную дыру можно было только повышением налогов. Причём существенного. Британцы это стерпели, но градус недовольства происходящим значительно повысился. Накопления из фунтов начали переводить в рубли, нам этот финансовый мусор был не нужен, поэтому ключевая ставка Имперского центрального банка упала до одного процента в год.

Витте предложил досрочно погасить долг французским Ротшильдам и переоформить его в облигации на значительно более выгодных условиях, но Николай настоял, что делать это нужно уже после войны. К тому времени франк совсем обесценится, да и Ротшильдов, с их банками, вполне может не остаться. Кайзер на них очень зол, в революции нашёлся и их след, а у него методы те ещё. Ну, вы и сами видели в Рейхстаге. Так что не надо суетиться, может и вовсе ничего возвращать не придётся, просто некому будет.

В августе состоялась контрольная встреча в Либаве. Возможно, последняя перед мировой войной. В январе состоится свадьба Мишкина и принцессы Масако, возведение их династии на китайский престол и дальше просчитать реакцию уже невозможно. Такой катализатор эту колбу может запросто сразу взорвать, все присутствующие это отлично понимали. Понимали и готовились. Весь мир готовился, но мы пока обгоняли. Вилли предложил ударить первыми, в конце мая – начале июня.

– Самое позднее, к сентябрю я возьму Париж. Это по плану фон Шлиффена, но он предполагает войну на два фронта, поэтому всё пойдёт гораздо быстрее. В июле – августе мы выбьем из войны лягушатников и вплотную займётся подлейшим дядюшкой Берти, – Вилли подкрутил ус и поднял свою рюмку, – мы раздавим эту гадину. За Победу!

Выпили. Закусили. Ёсихито сразу разлил по новой, между первой и второй – перерывчик небольшой. Традиции уже образовались. И устойчивая потребность в таких встречах возникла. Ещё необъявленный союз креп, с каждым годом возникало всё больше устойчивых связей. Разумеется, через Россию, а через где ещё?

– Если мы нападём первыми, то взятием Парижа ты французов из войны не выбьешь, Вилли, оружие в руки возьмут даже женщины и дети, правительство переедет в Марсель, или даже Алжир, а ты получишь партизанскую войну на истощение. Погоди, – поднял руку Николай, – я знаю, насколько могуч Рейхсвер, но неужели ты хочешь истребить целую нацию?

– Да брось, Ники. Александр Первый брал этот вертеп и ничего подобного не случилось.

– Тогда у французов было чувство вины за вторжение Наполеона в Россию и сожжённую Москву. Чувство вины всегда угнетает Священную ярость, которую ты хочешь пробудить. Загнанная в угол крыса всегда бросается, а таких крыс там десятки миллионов. Я предлагаю тянуть до последнего и ждать вероломного нападения врагов. Для русских это очень важно. Когда мы воюем за справедливость, наши силы удваиваются. Давайте лучше подумаем, как оттянуть войну хотя бы на годик. Великий Северный морской путь пока не готов пропускать большие флоты, нам нужно время, чтобы завезти в Дудинку необходимый запас топлива. Давайте выпьем за мир? Хотя бы ещё на год.

– Поддерживаю. – кивнул наследный принц Японии и князь Либавы, – Священная ярость нужна нам самим. Не нужно отдавать её врагам. Я плохо пока знаю германцев, но нам она точно не помешает.

– Мракобесие всё это, но раз вы настаиваете – принимаю. Будем притворяться жертвами. За мир!