Текст книги ""Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Илья Рясной

– А-а-а… Вот куда ножны смотрят… Ты торгуешься! Словно торговка на базаре цену набиваешь…

Разочарование и презрение смешались на лице Грисби. Живя в мирке, куда редко заглядывала галактика, он все видел через призму собственного отражения. Через жопу.

Короче, кто о чем, а вшивый о бане.

– Четвертину возжелал! Ох и щ-щ-щегол… Но пусть, пусть, будет тебе четвертина! Говно наемное, так и остается говном, ряди его хоть в гербы, хоть в…

Едкие комментарии прервались хрустом то ли его носа, то ли выбитого пальца на моем кулаке. Но никакая боль не могла затмить странного, почти сверхъестественного ощущения… Правильности? Детское, наивное, и отнюдь не зрелое, но все же невероятно приятное ощущение. Давно пора было это сделать. Не играть в эти игры, не лавировать у переулка между булок, выбирая между неверным и неправильным, а просто…

Не знаю. Просто дать в морду. Потому что хочу. Потому что задрал! Все они задрали!

Сияние вечной простоты чуть угасло на фоне гневного рыка, потока оскорблений, и звона в ушах – рассвирепев, Грисби перешел в контратаку.

Боднув в нос и добавив сапогом, он играючи свалил меня на пол, принимаясь пинать:

– К седлу пристегну и буду сракой по дороге волочить, покуда одни уши не останутся!

Сильный старик, ничего не скажешь. Но кавалерийские доспехи имеют одну особенность – снизу они не прикрывают.

Носок берца достиг цели, заставив Аарона сменить баритон на фальцет. Пока он хватался за яйца, скача на одной ноге, я успел подняться и сравнять счет, приложив башкой о стол.

Собственный мат, рычание лорда, визги охреневающей Эмбер, требующей прекратить этот цирк… По кабинету вихрями крутились клочки обугленной бумаги, как конфетти на празднике по случаю выписки из дурдома. Парадокс, но чем яростнее я обкладывал Аарона трехэтажным матом и чем больше ушибов проступало на его лице, тем здоровее я себя ощущал.

Да, не он это начал, равно как и не замполит с подполковником, но… Иногда приятно обмануться. Пар спустить. Надрать жопу, которая уже очень давно напрашивалась на пинок.

Мордобой затянулся, Эмбер перешла на хрип. Наконец лорд дошел до предела и смирившись, что на кулачках мы равны, хватился за ножны – сверкающий клинок прошелся у самого носа, разрубая парящие клочки бумаги.

– Проси пощады, говно сопливое! Моли!!! Моли о сдаче! На колени и моли! Город за мной, признай, признай это!!! – кровожадная ухмылка шла в комплекте с дрожащими глазами.

Не одну Эмбер тревожат эти стены – Аарон наверняка вспоминал давнюю сцену на площади, когда такое же «сопливое говно» заставило его бухнуться на колени и сдать город князю. Посрамленная гордость, давние обиды, желание что-то кому-то доказать…

Те же дети, просто письки большие и мечи настоящие. И он, и князь, и Эмбер.

Только мы с инспектором «смешарики» – слишком давно поняли, что то тесто из которого мы сделаны вовсе не тесто, а говно.

Потерев сбитые костяшки я ничего не ответил, молча ожидая когда лорд наконец опомнится и заметит шпагу Эмбер с мечом Аллерии, жмущиеся к его горлу. Руки Гены и Эмбер потряхивало в унисон, но все же они были едины в желании не позволить меня зарубить.

– Говно!!! Тварь, дрянь, дешевка! – высморкавшись кровью на стол, он с шумом загнал меч в ножны и пыша недовольством устремился к двери. – Не конец!!! Не конец, слышишь⁈ Я верну свое, я… Фальшивке поверил! Позор на мои седины, как я только мог поддаться на это гнилое…

Затворившаяся дверь резко оборвала клятвы в мести. На смену воплям Грисби пришло сирканье Гены, требующего приказов занять оборону, и едкие комментарии Эмбер, сомневающейся в моем здравомыслии.

– Сердечно благодарю! Теперь у нас примерно четверть свечи, прежде чем он вернется со всем эскадроном и…

– Пустота. Ничего не сделает. Утрется, поплачет в душе. и вся история.

Он бессилен. Начав «освобождение» города с убийства «главной достопримечательности», он не продержится и недели. Герцогиня сверху, простолюдины снизу, и стучащиеся в двери северяне, вопрошающие с какого хрена на воротах знамена перевесили. Без меня ему трындец.

– Ну… Допустим. – нехотя согласилась Эллис, меняя шпагу на бурдюк водки. – Но как же ты собираешься оставить город себе? То есть, чего ты добился отказываясь от податей? У нас нет ни гвардейцев, ни наемников, мы не можем править самолично! Или же… Ах ты хитрец! А я было подумала, что ты вовсе из ума выжил, когда от четверти отказался! Ох ты и… Умеешь удивить!

Ее счастливый хохот больно резанул по свежим синякам, и заставил Гену непроизвольно вздрогнуть. На мгновение в глазах пацана мелькнуло разочарование. Дурачок…

– Ваша воля моими руками, «хранитель»! – особистка шутливо поклонилась, лучась энтузиазмом от замаячивших перспектив. – По вашему велению гильдия берет правопорядок на себя! Тогда-то уж эти выскочки из резиденции ни за что не посмеют заменить меня каким-нибудь…

– Нахер.

Челюсть звучно щелкнула. Она сразу все поняла, но как и любая девчонка, предпочла сыграть в дурочку.

– Ежели не желаешь авантюристов, мы могли бы объявить набор, как тогда, с ополчением!

– Пошла вон отсюда. Нахер – вслед за Грисби.

Шатаясь по кабинету и собирая разбросанные повсюду бумаги я не видел ее лица, но нутром ощущал, как заскрежетали ее челюсти. Бросив флягу на пол и едва не протаранив нерасторопного оруженосца, она схватила меня за грудки:

– Ты не можешь! Ты не имеешь права! Я… Ты… Я лишу тебя жетона, я настрою весь город супротив, я… Я тебя на месте испепелю!

Что-то на моем лице проступило такое, отчего Эмбер мигом заткнулась. Она продолжала держать меня за грудки, но уже без былого напора. На смену гордости и гневу пришел страх. Пальцы в перчатках мелко подрагивали, всеми силами цепляясь за грязный китель.

Тоже самое, как и с Грисби. Я наивно полагал, раз мы трахаемся, то она чем-то лучше остальных. Но нет. Такая же заложница своих амбиций, такой же падишах на блюде. И со мной она только из-за этого. То титул вернуть мечтала, то выбить для меня надел и кончить синевласку. Сейчас вот, город забрать…

– Блевать с вас тянет. Катись, и не мешай. Хочешь город и налоги – забирай, насрать. Просто не мешай. Думаешь я не понял, что это ты Грисби предупредила об уходе князя? Что все эти ваши торги с самого начала были сраным спектаклем? Фальшивке он поверил… И когда ты только письмо успела…

– Нет-нет-нет! – на попытки отцепить ее, она прильнула с новой силой стараясь скрыть увлажняющиеся глаза от Гены. – Ты не осознал – это ради тебя! Не меня! Я не возьму ни гроша, коли ты…

С трудом, но я все же сумел отпихнуть ее от себя. Скомандовав Гене вывести «гражданскую» из кабинета, я обошел стол и, почесав наливающийся фингал, принялся перебирать бумаги. От количества упоминаний канализации голова шла кругом. Еще и реку, вроде бы, обследовали…

– В пекло город! Слышишь⁈ В пекло! Хочешь – уйду из гильдии! Хочешь, – ускачем прямо… Прочь от меня!!! – с ужасающим визгом она отпихнула оруженосца. – Не хочу, слышишь⁈ Не хочу!!! Где⁈ Где эта дурацкая причина, по которой ты никак не можешь остаться здесь⁈ Не там, не тут, а здесь⁈ Со мной⁈ Урод! Подонок!

С каждой секундой в ней все меньше оставалось от надменной Фальшивки и больше от перепуганной и изувеченной девчонки. Она даже не пыталась скрыть накатывающие слезы, и сохранять самообладание.

Сообразив, что дело худо, она перешла на жалость – рванув перчатку зубами, она подняла ладонь с еще незажившими ногтями. Сердце чуть дернулось, когда обилие проступающей крови подсказало степень отчаяния, с которым она только что цеплялась за мой китель.

– Дурак, придурок, болван! Ты что, совсем кретин⁈ Измыслил, что все ради денег⁈ Титула⁈ В пекло!

– Даже не пытайся на жалость давить, иначе…

– А что мне остается⁈ Молча наблюдать, как ты покрываешься новыми и новыми шрамами⁈ Как вертаешься с походов едва живой⁈ Слышать о твоих вшивых подвигах и видеть во снах твой хладный труп⁈ Опомнись!!! Ты не герой, ты человек! Ты смертен! Здесь твое место!!! Проклятье, да мне драконом обернуться, дабы тебя удержать⁈ Так я обернусь! И драконом, и Живорезом, и кем захочешь! Я!!! Меня ты спасать должен, меня защищать!!! Выродок… Ты даже не человек вовсе, ты волк! Нелюдь! Бессердечная тварь…

Эмбер настолько увлеклась своими воплями, что не сразу заметила, как дверь снова раскрылась и в кабинет проникла пара бледных теней. Но даже оглядев утомленную рожу Киары она и не подумала остановиться, продолжая сыпать меня обвинениями.

Как я задолбал ее со своей тягой к суициду, как ей надоели множащиеся шрамы, как с каждым разом я становлюсь все мертвее и холоднее…

А уж когда она увидела грязные сапоги аутистки…

– Нет!!! Прочь! Никаких зимних походов, никаких озерных поселений!!! Никаких противоядий и Живорезов! Довольно! Хватит… Я… Ненавижу!

Гена попытался было успокоить разбушевавшуюся женщину, но огреб звучную пощечину. Обматерив всех с ног до головы, Эллис так и не добилась никакой реакции. Аутистка тупила в стену, Киара лыбилась как ненормальная, Гена смущенно сиркал, не зная куда деваться а я…

Я еще раз оглядел груду бумаг – половина из них являлась отчетами о канализации и светящейся «бижутерии». Что она там про озеро сказала? Про водоросли, про Живореза?

– Так, погоди… Погоди! Всем заткнуться! Ни слова! Ты! – я ткнул в вампиршу. – На север⁈

Пару раз моргнув, ряженная в форму горничной девчонка чуть кивнула. Киара быстро подтвердила догадку:

– За лигу от города с дороги свернули да вдоль реки устремились… Не знаю, как они рогачей по болотам поведут, но засады рассадили на каждой версте. Знаешь ли, я согласилась прогуляться по дороге, а не топать по лесам, обходя очередного тупоголового дозорного! С тебя причитается!

Судя по излишне теплому оттенку кожи вампирши – не каждого. Как минимум одного князь недосчитается.

– Не знаю и знать не желаю, что вы ищете… – снова вклинилась Эллис, спешно растирая красные глаза и пытаясь привести себя в порядок. – Но в реке решительно нет никакого интереса! Она даже для плотоходства не годится, настоль много порогов да витков! В нее десятки русел впадают! Твой ненаглядный инспектор ведет отморозков вникуда! Нет ни единой причины следовать за ним! Я кристально выражаюсь⁈

Кристально. Как и инспектор – нет в Грисби никакого «Грааля» и никогда не было. Вода, блин. С северных гор на юг, впадая друг в друга, течет хренова тонна мелких ледников. Какие-то сливаются в болотах и лесах, какие-то у самого города.

Подземное святилище Айболита и колосящиеся заброшенные поля у реки, писюкастое явление из трубы, микрофонщик с канализации, и тварь с озерной деревни… Вода. Гребанная вода.

Нет на карте города никаких сатанинских пентаграмм, как и нет каких-то «мест силы». «Бижутерия» светится у труб, водосборников, коллекторов. Где-то они повыше к поверхности, где-то пониже. Проходя через трубы, река крутит подземные мельницы, которые приводят в движение «винты Архимеда», служащие насосами для фонтана и резиденции, после чего вода покидает город и течет к замку. А потом южнее, южнее, и южнее… После водопада и моста, где грохнули наемный отряд, и где крестьяне поклонялись древним божкам ради аномального урожая, река снова расходится на кучу речушек помельче.

Потому федерал и свинтил из города – источник не здесь. Грисби не жопа, Грисби сортир. В который стекается паранормальная дрянь откуда-то с севера… Ах тыж блин!

У федерала уйдет куча времени, чтобы распутать этот клубок из устьев и русел, но у меня есть фора – озерную деревушку я не забыл.

– Готовность полчаса! Одеяла, посуда, еда, уксус – в темпе, в темпе!

Наученный горьким опытом Гена перестал супиться, ощупывая пощечину, и выскочил из кабинета первым, предвкушая очередное «приключение». Вслед без вопросов вышла вампирша.

Сбой случился на Эмбер.

– Я иду с тобой!

– Ты на первом километре сдохнешь. Ты только верхом кататься…

– Не обсуждается!!! Я иду с тобой! И если ты не хочешь чтобы я кастрировала тебя прямо здесь, то еще до ворот успеешь пересказать мне все, что от меня скрываешь!

Та блин!

– Хрен с тобой! Тогда… Дуй в гильдию и… Не знаю, меч мне какой-нибудь принеси! И кольчугу! И пару авантюристов покрепче захвати! И у этого… С поломанными ногами который – у него арбалет захвати! Быстро-быстро давай!

Эллис явно не привыкла подчинятся приказам, но опасаясь что ее снова начнут прогонять, проглотила гордость. Бодро процокав каблуками до порога, она на миг остановилась:

– А… А эти твои «полчаса», это сколько⁈

– Понятия не имею, четверть свечи, наверное. Бегом давай, пока не передумал!

Особистка кивнула и быстро выскочила из кабинет. Но из-за открытой двери все равно донеслось тихое «столько рыцарей на свете, а мне достался самый…»

Прикрыв дверь, я наконец переключился на скучающую ведьму, что дула губы, всем видом демонстрируя как ей не нравится, когда ее игнорируют.

– О, теперь вздумал командовать и мной? Ха! Не припомню, чтобы я соглашалась присоединиться к твоему самоубийству о цельную армию! Предложение заманчиво, но я найду себе занятие попрельстивей…

– Готовность десять минут. Эту дожидаться не будем. Остальным передай.

– О! Неужто кто-то прозрел, что сдобная булка сочнее заветренной корки? Приятные перемены, но я все же пропущу твою прогулку. У меня аллергия на рогатины, я от них дырками покрываюсь…

– А и хрен с тобой…

Тонкая рука легла на массивную винтообразную дверную ручку, не позволяя мне выйти. Выдержав долгий и холодный взгляд, ведьма закатила глаза:

– Ох, как же ты мне дорог… Иду я, иду – удовлетворен? Чтобы я, да пропустила предстоящие реки крови и огня? Нет-нет-нет, я слишком давно точила свой скальпель, дабы оставить твой труп на поругание стервятникам…

Звучало настолько же неубедительно, как и клятвы Грисби о мести.

И что они вообще во мне находят? Серьезно. Эмбер с ума сошла, Киара теперь туда же – какого черта? Я красивый, что ли?

А черт, язык не прикусил…

– Пф, ты свое лицо вовсе видел? Пробы ставить негде, Луна глаже! Меня интересует содержимое твоего черепа, а не штанов!

Мелькнув румянцем на щеках, ведьма чинно прошлепала из кабинета, оставляя после себя комья грязи.

В комнату вернулась тишина. Но синяки по-прежнему болели ударами Грисби, а уши воплями Эмбер. Однако тяжелее всех меня приложил инспектор. Без единого слова, и даже присутствия.

Вот зачем все эти бумаги и тайные драп-марши из города. Отваживая Киару от колонны, он приглашал меня к месту встречи. Во всяком случае, хотел бы он убить «не-сестер», то позволил бы подобраться ближе, дабы захлопнуть как в капкане, а не отпугивал неумело выставленными дозорами. Федерал хотел чтобы я сам все понял, чтобы сам нашел.

Зачем? Не знаю. То ли хочет прицепить хвост уже ко мне и сэкономить время, то ли… Я нужен зачем-то еще. Очень, очень сильно. То ли чтобы подтереться мной, как Грисби, то ли привязать к себе, как Эмбер.

Но мне кажется все куда как хуже. Слишком уж много сил он приложил, чтобы оставить меня в целости и сохранности. Такое ощущение, будто он тоже ради меня старается. Как и Эмбер с Грисби.

Глава 19
Ширина кармана

Закатные лучи пронзали завешанные одеялами окна, принося с собой аромат летних цветов и шелест высокой травы. Отголоски птичьих трелей разгоняли могильную тишину бревенчатых стен, но жизнеутверждающим мелодиям было не совладать с запахом истлевшей плоти. А может, они и не пытаются? Может в этом и смысл, что птицы работают заодно? Жуки роятся у заплесневелой посуды в углу комнаты, насыщаясь чужой смертью, лишь затем чтобы заполнить птичьи животы своей собственной? Жизнь зарождается не из жизни или какой-то эфемерной «любви», а из смерти? Не хорошее из хорошего, а добро из зла, а зло из добра?

Я отвел взгляд от пустого стола, за которым некогда громоздились промерзшие трупы, но возникшая тошнота так и не отступила. Теперь даже веселый птичий щебет казался каким-то еретическим гимном на торжестве дьявола…

– Сир, я не в расположении для пародий на леди-командующую! И на сегодня дерзну избежать малопонятных бесед на отвлеченные темы! Особливо в вашей неповторимой манере, со стеклянными глазами и вкрадчивой речью…

Тьфу, опять заглючило! Гребанный хутор – час как добрались, а уже третий раз «зависаю»! Говорил, надо было обходить, но нет же, Киара только эту дорогу знает, а попытка сделать крюк может окончиться где-то у побережья Закатного моря. В «мертвом» зимнем лесу было куда проще ориентироваться, нежели в заросшем «живом».

Помотав головой и грозно сведя брови, дабы пресечь очередное «каканье» в стиле «сир, вы как, с вами все в порядке?», я наконец вернулся к «нашим баранам»:

– Так понимаю, приказы выполнять ты тоже нихрена не расположен? Тоже тон не нравится или глазки не так строю⁈ Реснички подвести, губки накрасить⁈

Суетясь у грубой каменной печурки и изображая крайнюю занятость, Гена смотрелся капризным ребенком, которого гонят из заставленного игрушками дома в полную учебников школу. Начатое с отговорок и неуверенных оправданий, теперь все чаще выливалось в неприкрытое упрямство, а то и агрессию.

– Сир, неужто я впрямь схожу за скудоумного⁈ За болвана⁈ За тупоголового и круглозадого кретина, которого можно обвести вокруг пальца и выбросить, подобно турнирному щиту⁈

– Ты сходишь… Тьфу, ты похож на бойца, который пытается загреметь в дисбат! Команда была, выдвигаться на рассвете, а не обсуждать приказы и щеки дуть! Я хочу жрать и спать, а не уламывать тебя как бабу! Какого хрена я тебя вообще упрашиваю, а⁈ Совсем нюх потерял… А ну «смирно», когда командир обращается!

Но пацан даже не шелохнулся, продолжая орудовать огнивом над деревянной стружкой:

– Довольно укрывать ложь за долгом! Не держите меня за мальчишку – нет никаких «особо важных донесений» которые я обязан доставить сиру Аарону! И эти ваши домыслы про следующего по пятам инспектора… Вы попросту желаете под предлогом избавиться от меня, отослав в город! Проклятье, да я слышал как вы ворчали под нос, пока сочиняли это «письмо»! Всякого неуважения я от вас натерпелся, но вслух планировать ложь перед ее жертвой… Будь я трижды бастард и четырежды кровосмешенный, но о таком оскорблении и помыслить не мог!

Из-за обвинения в голосе казалось, будто я его под танки посылаю, а не пытаюсь сберечь от нависшего звездеца. Про инспектора, конечно, вилами по воде, но на его месте я бы точно приставил хоть пару агентов на хвост. Да и аутистка то и дело будто слышит в ночи то треск костра, то вовсе отголоски разговоров…

Ай, пофиг!

– Ты на кого жало поднял, а⁈ Домашние пирожки до сих пор не высрал, дневник на тумбочке заполняешь⁈ Я тебе, блин, не папа и не мама, я тебе «товарищ старший лейтенант»! И я нихера не прошу, я приказываю!

Напускной гнев и железные нотки всколыхнули пацана не сильнее, чем голая жопа ежа. Он даже не шелохнулся, молча раздувая огонь.

Слишком долго проторчал рядом, слишком уж привык к моим незамысловатым замашкам. Обжился. Хотя, чего удивляться? Никакие шрамы не сравнятся с демонами, как и командирский голос не затмит бандитские ножи. Пацан встречал вещи куда страшнее контуженной развалины, которая то и дело начинает бубнить околесицу под нос.

Исписанный углем и хитросломанный кусок коры отправился в трещащую печурку, вслед за попытками сделать «как обычно».

– Ген… – присев на корточки, я горестно вздохнул. – Давай начистоту, лады? Просто послушай…

Ну и как ему объяснить? Правду сказать? После пройденных гор вранья и недомолвок, говорить начистоту кажется сродни святотатству.

– Ну не вариант тебе дальше идти, понимаешь? Я бы и сам хрен пошел, да… Ты же заходил в сарай, ты же сам видел…

– О, так костяной тотем из костей более не «прикол обдолбанных грибников»⁈ Весьма признателен сир, что вы более не пытаетесь провести меня такими грошовыми трюками! Может статься, через пару веков и за мужчину посчитать стане… Ай!

Легкий подзатыльник сменил едкость на гневный взгляд.

– Выделываешься как баба! Конфету отнимают⁈ Закрой рот и пойми наконец, речь не про турпоход, а про жопу! В которую ты так мечтаешь угодить непонятно за каким…

– Это не я уподобляюсь даме, это вы меня уподобляете! Нет, вы ставите меня еще ниже – Киару и Алексис не отсылаете!

– Ну, вообще-то…

Оценив его насупленную рожу, я решил не продолжать. Пока лучше отложить тот факт, что вампирша идет с ним в качестве телохранителя. А то он вообще порвется, бедный.

Точеная челюсть паренька резко клацнула, сигнализируя, что я забыл прикусить язык.

– Да как вы только можете… Я же… Я отнюдь не сопливый паж, не водогрей, не конюшонок! Я оруженосец! Оруженосца не охраняют дамы, оруженосца не водят под руку по лесам, место оруженосца в бою подле своего сира! В этой вашей, как вы изволили, «жопе»!

– Э-э-э… Не, Ген, в свою жопу я тебя точно не…

Но он даже не слышал.

– Смею напомнить, – мой клинок не раз обагрялся кровью ваших врагов! Я не словом, а делом доказал свое мастерство и право на меч! И вы не смеете относиться ко мне, как к обузе! Слышите⁈ Не смее…

Новый подзатыльник помог распалившемуся пацану чуть притормозить. Но лишь на мгновение – прошипев нечто нечленораздельное, он попытался приложить меня хворостом, но силы оказались слишком неравны. Мотая дурной головой и ощупывая прилетевшую оплеуху, парень нехотя принял отобранную палку обратно.

Чем же я его так задел-то, раз он едва не плавится от злости? Неужто и впрямь так хочется лишний раз рискнуть задницей ради хрен пойми чего? Приключения? Гормоны? Желание «быть мужиком»? Хотя, наверняка все куда проще…

– Дурак ты, Ген. Полный.

– У меня был выдающийся наставник! – шмыгнув носом, он с вызовом бросил. – Сир…

Поглядев как полоски сушеной говядины отправляются в котелок и заливаются водой, дабы затем превратиться в неказистую на вид, но вкусную и питательную кашу, я с кряхтением поднялся на ноги.

По-хорошему тоже не вышло, придется по-честному:

– Возвращаешься в Грисби на рассвете. Вместе с аутисткой. С прострелянной ногой или целой – выбирай сам. И чтоб без этих бабских соплей, доступно объясняю? Вопросы, возражения? Нет? Так-то лучше. Бодрить тебя почаще надо, чтобы права качать отучился, щ-щ-щегол опидоревший…

Возражений не последовало – пацан был слишком занят, пряча влажные глаза полные вселенской обиды.

Чертовы срочники… На танки гонишь – козел, от танков гонишь – того хуже! Жопой чую – Эмбер такую рожу состроила, когда поняла, что мы ушли без нее. Обложила трехэтажным, прокляла всевозможными «с глаз долой из сердца вон», напилась, попыталась закадрить на ночь какого-нибудь авантюриста в зале, но на полпути сбежала в кабинет и разрыдалась. Вот к гадалке не ходи – так и было! Аж перед глазами картина стоит…

Не понимаю! Нихрена не понимаю гребанных людей… Ни сейчас, ни тогда, никогда! Их из-под удара выводишь, а они губы дуют, будто хлебом не корми, дай в чужую петлю голову сунуть, а любые попытки остановить воспринимаются как оскорбление или вовсе предательство. Неужто все из-за подачи? Моего косноязычия, армейских замашек, приказного тона? Или все сложнее и я в упор не замечаю очевидного? Чего-то такого, чего не разглядишь из-за толстоты больничной карты? Ай, какая разница…

Махнув рукой и решив дать пацану побыть наедине со своими гормонами, я покинул избу, выходя в поросший бурьяном двор. Хутор представлял унылое зрелище – солома на крышах почернела, бревна поросли мхом, в залитых дождевой водой кормушках лениво квакали лягушки…

Природа стремительно забирала свое и через пару лет никто не сможет представить, что здесь когда-то жили люди. Но как бы не хотелось обмануться, будто с самой зимы сюда никто не забредал, реальность на то и реальность, что не исчезает, если от нее отмахнуться. И черт меня дернул сарай обследовать? Не зря говорят, меньше знаешь, крепче спишь.

Миновав пару заросших дворов, я оказался у утопленного в землю домика. Ногам не давали покоя воспоминания о встреченном два года назад петухе и его алтаре – а вдруг этот точно такой же? Вдруг они «типовые»? Может их не в приступе языческого мракобесия ставят, а с целью? Типа… Как пеленгация? «Бижутерия» маломощная переносная рация, а алтарь мощная стационарная?

Но расследование пришлось чуть отложить – в полумраке едва прохладного ледника Киара поливала сарказмом «не-сестру»:

– О, это и впрямь тот вопрос, ради которого непременно нужно отвлечься от иноземного идола… Ведь что может быть важнее твоих взмокших трусов, верно? Вот настоящая загадка, не то что какие-то заокеанские земли.

– Нет причин для злости. Я навсего…

– Днями напролет утомляешь незрелостью! Беседа с тобой подобна свиданию с евнухом, как не старайся, а одним языком не насытишься! Хочешь понравиться мужчине⁈ Нет ничего проще – предложи ему себя, бестолочь! А еще лучше, то что у тебя между ног! Грудью прижмись, губы оближи, колено погладь – проклятье, да стоит тебе только ноги раздвинуть, как этот недомерок…

– Не сработает. Геннаро не такой. – первый раз на моей памяти, на бесстрастном лице аутистки проступило что-то вроде раздражения.

Но Киару это не проняло, она лишь закатила глаза:

– Разумеется, «он не такой»… Обманывайся сколько желаешь, но не произноси такие глупости вслух, покуда я близко. Твоя наивность оскорбляет любого, у кого присутствует хоть полфунта мозга! А знаешь что… Пари? Ставлю чего изволишь, – еще до луны твой мальчишка будет раз за разом возносить мое имя, вновь и вновь опорожняя свои крошечные шарики…

– Он не такой!

Резкость возгласа заставила мою спину покрыться мурашками.

– Слабоумие юности… «Не такой». Все слушают, все понимают, все «не-такие». А только уши развесишь – Бац! Девственности как не бывало! Все они «не такие»! А знаешь отчего? От того, что они истово верят, будто все твои проблемы решаемы с помощью их смешных пенисов! Поверь на слово, когда-то и я верила в «не-таких», грезя о том самом исключении, которое ворвется в душу и заставит серость жизни запестрить невиданными чувствами… – лиловые глаза выцепили мою тушу, торчащую дверного проема и надменность хищном лице поугасла. – Пока не нашла. Ныне пристало грезить о потере… Чего смотришь⁈ Ты самое лучшее лекарство от хандры, знаешь? После встречи с тобой даже самая паршивая жизнь разделится на «хорошую» и «после того как встретила того подонка»! Никогда не устану проклинать свою щедрость – самая пустая трата печени за всю историю цивилизации…

То ли из-за Гены, то ли из-за желания поскорее разделаться с ужимками и перейти к делу, я ответил прямо и без обиняков:

– Ага, а потом догнала и еще раз пожалела. Одна ты оставаться забоялась, вот и вся «щедрость».

Просто как палка – сколько хренов ко лбу не пришей, а после меча в сердце ни один «Менгеле» не выживет. И либо ведьма остается одна-одинешенька на всем белом свете, либо спешно реанимирует едва живого лейтенанта. Зная ее мечту о «друзьях» и нормальных социальных отношениях, ответ очевиден…

– Знаешь, молчание красило тебя куда гуще проницательности… Урод бестактный.

Наградив долгим взглядом, Киара вернулась к костяной конструкции в центре сарая, всем видом намекая нам с очкастой свалить подальше. Понятное дело, не сработало.

Раздражение вампирши в сторону ведьмы было не меньшим, чем ведьмы ко мне, отчего я решил сгладить углы и пресечь возможный «тройничок», отослал очкастую в помощь «в столовую» к оруженосцу, попутно развеяв ее опасения по поводу завтрашнего утра. Убедившись, что «романтический» вояж с Геной до города все еще в силе, она поспешно вышла из землянки, видимо, всерьез размышляя опробовать парочку полученных советов на практике.

И чего она вообще на пацана запала? Они же толком-то и не общались… Неужто все из-за смазливости? А еще говорят – мужики членом думают!

– Он молод, красив и пышет жизнью… – хмуро бросила фиолетовая, сидя на корточках перед хитросложенным алтарем из костей животных аки гопник перед «девяткой», и ничуть не переживая из-за короткого платья, за которым отчетливо виднелись труселя. – Дурехам подобные по нраву. Не в силах вынести собственной блеклости, они стремятся поделиться ею с более живыми персонами. Несчастный юнец… Я бы его пожалела, не будь мне так смешно.

Ведьма изображала будничную заносчивость, но получалось не ахти.

– Завидуешь?

Бледное лицо брезгливо скривилось, всеми силами опровергая предположение, но безрезультатно. Слишком уж все очевидно. Их обеих жизнь поимела, но если Киара ударилась в цинизм, нигилизм и онанизм, то аутистка все еще сохраняет толику наивности. Знает что бесполезно, знает, что не получится, но все же живет. То ли очень тупая, то ли наоборот, слишком умная.

Оттого фиолетовая и бесится – сестра больно бьет по ее мировоззрению, заставляя сомневаться. Вдруг это не «жизнь такая», а «мы такие»? Вдруг это не мир виноват, а с самой Киарой что-то не то? Может это она сломанная, а не все вокруг?

Ничего, со временем эти мысли уйдут. Когда крыша съедет еще чуть-чуть и станет не до философии. Когда голоса из горы трупов за плечами перестанут сливаться в монотонный шум статики, и в этой гробовой тиши ее посетит осознание – чувством вины прошлого не избавить, как и тревогой не переменить будущего.

Вымученный стон, полный раздражения, подсказал что я вновь «завис».

– Ты можешь просто… Не знаю, заткнуться⁈ Еще слово, и я тебя зубами препарирую! Или вовсе убегу с воплями – не решила. – ведьма поежилась, будто от холода. – Бр-р-р… А я думала – отец безумен! Ставлю монету против корки – от твоих монотонных речей даже его бы передернуло! Вины он, драть твою глотку, не избавит… Нет, терпеть рыцаря это одно дело, но рыцаря-философа⁈ Не-е-етушки! Лучше я свои титьки в жернова засуну…

Я только покачал головой, обходя алтарь по кругу и с неудовольствием убеждаясь, что он почти точная копия того, что я видел несколько лет назад. Пирамидки птичьих костей у основания, человеческие черепа с вырезанными на них закорючками на вершине, подтеки крови… Слишком старые чтобы пугаться и слишком свежие, чтобы успокоится. Неделя? Месяц? Или вообще с зимы? Из-за низкой температуры, которую порождали плотно обернутые в шкуры тающие куски льда было сложно сказать, но одно я знаю точно – курицы приходили сюда отнюдь не за грибами.

Будто инспектора с князем мало – если это не одинокий петух, а полноценный отряд…

– Не мели ерунды – их цивилизация если и уцелела, то до Осколков им еще меньше дела, нежели тебе до здравого смысла. – невесело вздохнула ведьма, возложив руку на алтарь и скребя ногтем сухие потеки крови. – Это сложено отщепенцами. Едва уцелевшими после разгрома и напрочь одичавшими за полтора десятилетия. Еда и вода волнуют их куда больше, нежели твои игры наперегонки с собственным безумием.

На вопрос «откуда такая уверенность», ведьма помрачнела: