Текст книги ""Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Илья Рясной

Небольшой старинный замок семейства фон Дэникенов, где ныне проживала его жена и располагался фонд его имени, находился в пятнадцати километрах от Линденбурга. Рядом с поместьем неторопливо нес свои воды Рейн, а вокруг простирались пасторальные немецкие пейзажи – аккуратные леса, холмы с ярко-зелеными пастбищами и ухоженными эталонными коровами.

В замке мухами роились всякие активисты. Они продвигали идею создать там музей инопланетных палеовизитов. И бойко собирали деньги на проекты типа поиска инопланетных бульдозеров, вырывших Большой Каньон в США. Вдова палеоконтактера участвовала в этом с видимым удовольствием.

Госпожа фон Дэникен являла собой типичную пожилую невысокую сухощавую немку с ярко-седыми волосами и ярко-голубым глазами. Ей бы с такой внешностью рекламировать на телеэкране немецкие товары для дома, типа «фрау Марта пользуется только нашим средством для очистки кастрюль». Вид у нее был домашний и добрый, а деловая хватка стальная.

Я сразу понял, что она относится к числу тех идеалистов, которые беззаветно, всей душой, преданно и честно любят деньги. Поэтому, когда нас приняли в кабинете с лепными потолками, заставленном тяжелой старинной мебелью, я не стал разводить политесы и просто вытащил из портфеля пачку евродолларов.

Глаза хозяйки дома заблестели, когда сфокусировались на купюрах, а губы невольно тронула блаженная улыбка. Отличный партнер. Когда человек так любит деньги, с ним всегда можно договориться.

Я произнес торжественную речь, что делаю этот скромный взнос в знак памяти ее мужа, творчеством которого я восхищен и книгу о котором мы с господином Лошаковым, известным русским писателем и естествоиспытателем, пишем уже третий год.

– Я вам благодарна за столь добрые слова о моем ныне покойном супруге, – сделала скорбный вид фрау Дэникен, между делом подгребая к себе деньги. – Мы поместим вас в Золотую книгу почета, где записаны наши главные спонсоры.

– Это будет для нас истинным счастьем, – кивнул я, думая, что, к сожалению, это совсем не та Золотая книга, что нам нужна.

Нас допустили в архив. А еще дали пароль к автономному компьютеру, расположенному в том же архиве, в базах которого имелись оцифрованные документы и иные важные материалы.

Весь подвал замка и часть первого этажа были заставлены огромным количеством коробок и папок с документами и фотографиями, а также какими-то «загадочными» вещами. Ну, вроде туземной чесалки спины, которую неутомимый исследователь тайн прошлого принимал за изображение стартующей ракеты. Систематизировано все было с немецкой четкостью и пунктуальностью, так что проблем с поиском нужных материалов не возникло. Но все равно объем работы был приличный, потому что неизвестно, где наткнешься на нужную информацию.

Наугад я открыл несколько папок. Полюбовался находившимися в них фотографиями истуканов с островов Тихого Океана и пробежал глазами записки об их визуальном осмотре. Пролистнул наспех другие материалы. И ничего в глубине моего существа не шевельнулась. Никакого ощущения Нити рядом.

Так началась наша архивная работа.

Писатель вначале пылал искренним энтузиастом. Видимо, он давно мечтал порыться в этих закромах мудрости. Но вскоре начал выдыхаться, утонув в совершенно посторонних и не слишком интересных документах. Особенно приуныл, когда набрел на целую полку с финансовыми отчетами.

В итоге я оставил его в архиве в одиночестве, поручив вытащить все материалы по Золотой библиотеке и экспедициям в Америку. Толку от меня в перелопачивании этих бумаг немного. А мой союзник просто создан для такой работы и не упустит ничего.

Вестей от координаторов не было. И я пребывал в душевном раздрае. Что делать дальше? Утонуть тут в изучении архивов? Или все же двигать в Ливию за Хасидом?

Не придя ни к какому выводу, я вновь составил компанию зарывшемуся в архиве Писателю. Там я больше скучал, глядя, как он все более раздраженно переставляет папки и шарится по компьютерным базам.

На третий день удрученный Писатель объявил мне категорично:

– Ничего мы тут не найдем! Деньги на ветер!

Я прищелкнул языком. Деньги – это вообще не страшно. «Фрактал» платит исправно за все. Он даст Старьевщику все, необходимое для Поиска, сколько бы это ни стоило. Материальные возможности у него сравнимы с немаленькой транснациональной корпорацией. А может быть и поболее. Возможно, сам «Фрактал» снимает сливки с этих самых ТНК. Конечно, не наездами и рэкетом. Есть какая-то очень сложная и непонятная мне Концепция, проработанная не только уникальными аналитиками, но и Искусственным Интеллектом, который на Земле имеется только у «Фрактала» и неизвестно откуда взялся.

– Считай, это подарок Богов, – усмехнулся Звеньевой, когда я просил его об этом ИИ.

Так что чего совсем не жалко, так это денег «Фрактала». Куда хуже – это потерянное время. И забуксовавший Поиск.

– Архив подчищен. Уверен в этом, – пояснил Писатель. – Там осталось только то, что и так распространено через многочисленные фильмы и книги.

– Кому надо было чистить архив? – осведомился я, внутренне напрягаясь.

– Ты не представляешь, Анатолий, насколько эта обширная и неоднозначная сфера – всякая аномальщина! Здесь крутятся очень большие деньги. И присутствует немало игроков, которых наивными болванчиками, верящими во всякую потустороннюю чушь, никак не назовешь. Здесь плотно прописались и спецслужбы, и различные надгосударственные организации, масоны, да черте еще кто. И труды фон Дэникена могли заинтересовать влиятельных игроков. Алчная вдова вполне могла пустить в этот огород целое стадо козлов. И они тут паслись, пожирая самые сладкие плоды.

– И где нам теперь искать эти самые плоды? – напряженно спросил я.

– Ну, уж точно не на этих полка. Здесь нам делать больше нечего, – объявил уверенно Писатель.

Итак, архив пуст. Пора с ним закругляться. Но где-то в этом баронском замке должна иметься нужная нам информация. Где? В личных вещах палеоконтактера? В запрятанных секретных записях? Как ее искать? И дадут ли нам искать?

Правда, имеется здесь на самом виду еще один архив – это голова фрау Дэникен. Нужен только ключик, чтобы открыть её. И ключик этот у меня завалялся.

– Отчаливаем, – решил я, с некоторым разочарованием принимая позицию Писателя. – Но напоследок кое-что предпримем.

Мы поднялись к вдове, сопровождаемые таитянкой-прислугой, которая нависала все время в архиве над нашей душой, глядя, как бы мы что не стянули под шумок. Расположились в креслах вокруг чайного столика, на котором стояли чайник и тонкие чашки старинного китайского фарфора.

Хозяйка встречала нас всегда с подчеркнутым радушием, рассчитывая, наверное, на то, что удастся выцыганить новые пожертвования. Мы, неторопливо потягивая чай, рассуждали о творческом наследии ее покойного мужа.

– Честно сказать, нас больше из всех его открытий потрясает Золотая Библиотека, – произнес я вкрадчиво. – Вы лично как считаете – это не миф?

– Я считаю… – фрау Дэникен едва заметно усмехнулась, потом казенно произнесла: – У меня нет оснований не доверять мужу. Все, что он писал и говорил, правда.

Но читалось между строк – достал за совместную жизнь этот дурак своими завиральными идеями. Так хоть теперь срубить с них небольшой гешефт.

Я сразу взял быка за рога.

– Фрау Дэникен. Я готов внести еще десять тысяч в ваш достойный восхищения фонд. Всего лишь за небольшое интервью.

– Для какого издания? – живо заинтересовалась она.

Заметно, что хозяйка поместья на седьмом небе от свалившегося на ее голову подарка в виде двух щедрых русских идиотов, которые сейчас предлагают ей не только деньги, но еще и бесплатную рекламу, что в свою очередь обернется новыми деньгами.

– Это интервью нигде не будет опубликовано, – слегка разочаровал я ее. – Потому что оно будет очень откровенным. Мне нужно знать все об отношениях вашего мужа и Лопеса. О причинах их разлада. И все, что они когда-либо говорили о Золотой библиотеке. Только не досужие рассуждения, фрау Дэникен. Исключительно факты, конкретика.

Я разложил на столе как пасьянсом пятисотенные купюры. Разделил на две части, объявив, что одна перейдет хозяйке поместья до начала разговора, а вторая – после, если беседа будет действительно откровенной.

– Сделка состоится? – поинтересовался я.

– Состоится, – уже деловито, без сантиментов и закатывания глаз, отозвалась фрау Дэникен.

Она кликнула служанку, которая принесла ей объемистую хрустальную рюмку с апельсиновым ликером. Отпила немножко. И начала рассказ:

– С первой экспедиции они вернулись угнетенные. Ну, с той самой, когда нашли эту проклятую Золотую библиотеку. Как будто из них все силы выпили какие-то вампиры. Готова поклясться чем угодно – они нашли ее… Фотографий почему не было? Так вся электроника отключилась. Даже электрические фонарики. Пока горели осветительные патроны, мой муж еще переписывал символы и надписи. А потом пришлось добираться обратно во тьме.

– Почему они не полезли в подземный лабиринт повторно? – спросил Писатель с интересом.

– Что-то у них не получалось. Когда настало время публиковать результаты исследований, Лопес был категорически против рекламного шума. Но муж жил только этим. И не только материально. Ему болезненно нужны были признание и ажиотаж. Они рассорились. Лопес долго не приезжал к нам. Потом снова стал заглядывать. Они уединялись в зале. Под потрескиванье поленьев в камине пили старый дорогой коньяк. И что-то горячо обсуждали. Отдельные реплики доносились и до меня. Лопес кричал возбужденно: «Нет. Я не поеду. И тебя не пущу!» Муж возражал, что в нем говорит страх, и он слишком близко к сердцу воспринял прошлые неурядицы. Тогда Лопес устало отвечал: «Эдуард. Мы просто погибнем. От всего этого надо держаться подальше».

– Они собирались возвращаться в каменный лабиринт Эквадора? – поинтересовался я.

– Нет. Зато они планировали экспедицию на Монаршие острова. Были уверены, что часть наследия атлантов, как они считали, именно там.

– С чего это они решили? – заерзал Писатель на стуле, почуяв запах родной ему мифологии.

– Не знаю, – грустно произнесла вдова. – Но у них была какая-то беспроигрышная, как утверждал муж, идея.

– Архипелаг Монарших островов. Атлантика, – кивнул я. – И Лопес в итоге все же согласился.

– Согласился. Он тоже был романтиком. Им удалось собрать немалые деньги – морские исследования дорого стоят. Вернулись из экспедиции они другими людьми. Без внутреннего жара. Не жили, а существовали. И угасли с разницей в месяц… Нет, что вы, никаких убийств, отравлений! Всего лишь застарелые болезни, которые как будто взорвали их организмы изнутри. Печально, – госпожа фон Дэникен вздохнула горестно, глаза ее повлажнели, сейчас она не играла, а переживала вполне искренне.

– Мы не нашли материалы морской экспедиции, – заметил Писатель.

– А их и нет, – улыбнулась женщина. – Незадолго до своей гибели муж уничтожил их. Сжег в камине. Со словами «никому ничего не достанется».

– Ничего не осталось? – напрягся я.

– Ничего. Муж обычно очень тщательно выполнял любое дело.

Я искоса посмотрел на нее. Так и хотелось встряхнуть ее за шкирку, перевернуть весь дом. Вколоть хозяйке пару кубиков сыворотки правды… Стоп, тормознул я себя. Нечего безумствовать. Это ничего не даст. Я был уверен, что она сказала почти всю правду. И я не ощущал Нити.

– Я удовлетворила ваше любопытство? – будто почувствовав мои мысли, предельно сухо осведомилась фрау Дэникен.

– Вне всяких сомнений, – кивнул я, одарив ее истинно европейской широкой улыбкой. – На все деньги.

И что теперь делать? Ничего в голову не приходило иного, чем двигать к наследникам Лопеса. Может, у них что-то завалялось. Хотя это маловероятно. Интересно, почему они подчистили результаты морской экспедиции?

Или не они? Была еще одна странность – трагическая и какая-то настораживающая. После той экспедиции, буквально через месяц, в страшном шторме в Тихом океане исследовательское судно «Сигма» потонуло со всем экипажем. Так что свидетелей поисков на Монарших островах вообще не осталось. Будто кто-то могущественный наверху, в высших энергетических слоях, которым подчиняются События и Направления, так лихо заметал следы. Или просто диверсия? Это кажется проще, но вызывает не меньше вопросов.

Пора было прощаться. Вежливые политесы. Раскланивания. Заверения в дружбе. Напоследок фрау Дэникен торжественно выудила из огромного резного стола черного дерева книгу в золотистой обложке – настоящий такой классический немецкий гроссбух.

– Впишите свои имена и пожелания фонду, – торжественно произнесла она. – Тут только жертвователи. Уверяю вас, вы в хорошем окружении.

Да уж. В окружении. В полном окружении.

Писатель потянул к себе книгу, взялся лежащую на столе золотистую ручку «Паркер». Я прошептал ему едва слышно:

– Ты сдурел? Ничего не пиши.

Он обиженно покосился на меня, отложил ручку и принялся листать небрежно книгу.

Фрау Дэникен опять напряглась, сурово глядя на него.

– Действительно, здесь уважаемые люди, – в голосе Писателя неожиданно проскользнули игривые и веселые нотки. – Госпожу Даль вижу.

– Да, она была две недели назад, – кивнула церемонно госпожа фон Дэникен.

– Ее тоже заинтересовали инопланетяне? – захлопнув книгу, спросил Писатель.

– Скорее, предметы. Та же самая Золотая библиотека. Она уже третья, кого интересует эта библиотека, – сообщила хозяйка поместья.

– А кто еще? – встрял я.

– Представители американской кинокомпании «Век». У них какой-то проект. Обещали прилететь, но пока что-то не спешат.

Я глянул на Писателя. По тому, как забегали его глазки и порозовели щечки, стало ясно, что его просто распирает от какой-то новости, И ему приходится прикусывать язык, чтобы не начать выкладывать все прямо здесь.

Его выдержки хватило до машины, куда нас проводила служанка-филиппинка.

Я захлопнул дверцу и потребовал:

– Ну, выкладывай.

– В книге среди жертвователей фигурирует госпожа Даль, – с готовностью горячо выпалил Писатель.

– Важная фигура?

– Стихийное бедствие! Мой старый оппонент. Представитель серьезных людей, связанных с артбизнесом и историей. Доктор на кафедре истории искусств в Риме. Плюс молода. Красива.

– И у тебя с ней был бурный романчик, – завершил я цепочку фактов.

– Недолго, – Писатель смутился. – Перед всей этой каруселью, в которой ты меня закрутил, она мне звонила. В том числе вела разговор и о Золотой библиотеке.

– И ты сказал ей о том, что лист из Библиотеки находится в Москве? – напрягся я.

– Не сказал. Что-то меня остановило.

– Покажи-ка мне, как выглядит твоя пассия, – я ощутил, как в груди что-то стиснуло от предчувствия.

– Запросто, – Писатель начал копаться в смартфоне. Вышел на какой-то сайт. И извлек парадную фотографию госпожи Даль.

Тут я и остолбенел. В голове загудело и поплыло – уже привычно, как это бывает при столкновении миров.

На экране была действительно симпатичная, очень изысканно и дорого одетая женщина на фоне интерьеров галереи современного искусства. Тонкие черты лица. Пронзительно голубые глаза.

Ива Даньянова в прошлой реальности собственной персоной. Моя Нить Ариадны, которая сыграла одну из главных ролей в том Поиске. Она предала и чуть не уничтожила нас. А потом спасла безрассудным отважным поступком.

Ну, вот и опять почти вся компания в сборе! И что теперь делать со всем этим счастьем?..

На площади перед нашим отелем жгли соломенное чучело в бутафорских черных очках и настоящих кирзовых сапогах – где их только взяли. Ведущий этого действа, полноватый бюргер в радужно-разноцветной рубашке, радостно подпрыгивая, орал что есть мочи:

– Кто еще хочет сказать свое веское слово?! Мы приглашаем всех, кто за права простого человека!

Писатель, было, рванулся вперед, приговаривая:

– Я тебе сейчас все выскажу за права и обязанности, нацистская морда!

Я удержал его за рукав:

– Ты совсем с ума съехал? Хочешь засветиться в телеэкране?

Мне недоставало только телепередачи с нашим участием. Вокруг телеоператоры рыскали зрачками телекамер во все стороны. Пришлось отступить за газетный ларек.

– Нет, но я все же должен высказать этим баранам все! – не успокаивался Писатель.

– Бараны ничего не хотят слышать, – как ребенку мягко поведал я ему. – Так что двигаем в отель. И следи, чтобы не попасть в кадр.

Германия очень дисциплинирована. И демонстрация была дисциплинированная, выстроенная четким полковым каре. И чучело русского президента, как в каком-то магическом акте, жгли аккуратно. И лозунги звучали четко, в унисон:

– На-ка-жи Россию. На-ка-жи Россию…

А потом грянул слаженный хор

– Свободу узникам совести! Свободу! Свободу! Свободу!

Надо же, европейцы стряхнули пыль с терминологии замшелых времен холодной войны. Тогда узниками совести именовали советских диссидентов.

Месяц назад ФСБ задержала террористов, пытавшихся взорвать метро в Саратове. Они выступали за то, чтобы отпустить страждущие под железной пятой оккупированные земли из русской тюрьмы народов, то есть, в переводе на русский язык, зарубить на корню все попытки реставрации Российской Империи в старых границах. Среди террористов затесался широко известный в узких кругах авангардный режиссер, как-то поставивший откровенно гомосячий спектакль здесь, в Швабии. Вот местные борцуны за все хорошее и против России перевозбудились.

Не понимаю наших спецслужб. Зачем вытаскивать такие истории на свет Божий? Вычислил террористов, так убей их тихо, а не делай рекламу на весь мир и им самим, и их паскудным воззрениям. Они ведь теракты совершают именно для рекламы, то есть в итоге своего достигают. Ну не можете сами тихо их прибить, так договоритесь по бартеру с «Фракталом» – у нас люди с пониманием. Нет, нам непременно нужны следствие и суд. И вот теперь вся Европа, как оглашенная, орет о беззаконных арестах лучших умов России, положивших жизнь на борьбу с тоталитарным режимом. Притом громче всего кричат наши доморощенные мудрецы.

Когда мы поднялись в наш номер люкс, откуда открывался вид на площадь, Писатель прилип к окну. Он все не мог успокоиться. Его патриотический дух взывал к немедленному отмщению.

– Их гнилая цивилизация хочет утянуть за собой в могилу всех! И, главное, нас, Россию! – вещал он возбужденно. – Хорошо еще, что оздоровительный ветерок от наших ядерных арсеналов пока остужает сторонников горячей войны, а энергетический голод толкает их на экономическое сотрудничество. Но они всегда жаждали и будут жаждать нашей крови. Потому что мы их альтернатива. Будущее за нами!

– А тогда чего суетишься, как на собрании? – я зевнул демонстративно.

Но пыл Писателя это не остудило. Когда он входит в обличительный боевой транс, остановить его невозможно. И он продолжил метать молнии:

– Понимаешь, Толя. В военном отношении Россия несокрушима. В экономическом смотрится терпимо. Но мы традиционно проигрываем на поле информации и культуры. Наше информационное пространство как бациллами кишит чужими смыслами. Их носители присвоили себе титул «совести нации», «творческой интеллигенции». На деле они классическая смердяковщина, агентура влияния и враги народа. Они на противника даже не за деньги работают. Им внедрили в разум разрушительные фантомы.

– Твоя правда, – зевнув еще шире, согласился я.

Да уж, и ведь не поспоришь. Немало было акций типа «Русская интеллигенция против аннексии Крыма и Восточной Украины». По их мнению, историческое воссоединение есть насилие и нарушение общепризнанных принципов территориальной целостности. В общем, нормальная такая антигосударственная деятельность во благо исторических врагов России. И теперь вот «Союз творческих деятелей против привлечения режиссера Свищева за якобы террористическую деятельность и фальсифицированный взрыв в Самарском метро». Подписанты с примелькавшимися фамилиями. Их гневные интервью.

– Им все с рук сходит, – все ораторствовал Писатель. – А знаешь, почему? Наша верхушка провозгласила гнилую идею об отказе от идеологии и сама попала в эту ловушку. Теперь ради священной свободы и гласности можно лить грязь на свое государство, клеветать, подрывать основы и заниматься идеологическим террором в якобы свободной от идеологии стране. Наши верхи хотят, чтобы у народа не было ощущения осажденной крепости. Мол, мы часть всего цивилизованного мира. И это ошибка. Они просто не понимают, что самая и вечная изначальная битва – это битва целей и смыслов. То есть битва идеологий.

– Дружище, здесь не Россия, а своя песочница.

– Ну да. Имя ей – цивилизованный мир. Вон он. Сегодня жжет чучела наших людей. А представится возможность – станет жечь и самих наших людей живьем. Не в первый раз.

Я взял из холодильника банку апельсинового сока, открыл ее, присосался с удовольствием. Упал в кресло и заявил:

– Разделяю твое негодование, Леонтий. Но для нас Золотая библиотека куда важнее чучела Президента. Поэтому давай кумекать, что будем делать с новой Нитью.

– С чем? – не понял Писатель.

– С Ивой, – поморщился я, посетовав про себя, что нельзя так распускать язык.

Ива должна быть Нитью и здесь. Поиск подкидывает порой совершенно невероятные сюрпризы. Все происходит неспроста. Все подчинено каким-то смыслам и прописанным сверху направлениям движения. А как же тогда свобода воли? Она, конечно, есть. И состоит в использовании шанса, предоставленного свыше. Главная задача наша – не упустить этот самый шанс.

Писатель отошел от окна, пристроился в кресле напротив меня и спросил:

– И что предложишь?

– Да просто позвони ей, – с напускной беззаботностью произнес я. – Узнай, как живет твоя забава в высоком терему. И осторожненько переведи разговор на Золотые листы. Кстати, где она живет?

– Ее галерея в Венеции.

– Неплохо устроилась, – оценил я.

– Она всегда неплохо устраивается, – то ли с осуждением, то ли с уважением изрек Писатель.

Он взял смартфон. Аппарат был, конечно, новый – всю его старую технику пустили под пресс, как только стало понятно, что наш мастер пера попал в поле зрения дестов. Но в новый смартик он предварительно перекачал информацию со старого. Так что теперь без труда нашел в телефонной книжке нужный номер. Ткнул пальцем в экран. И вскоре елейным тоном произнес по-русски:

– Ивочка, это я… Конечно, без тебя мне плохо. Даже хуже, чем с тобой. Хотя нет, не хуже. Хуже некуда… Я ерничаю? Ну что ты, я просто шучу…

М-да, похоже, отношения у них, как у двух скорпионов. То поглядят, то ужалят друг друга. Черт, он же с такими скабрезными шуточками собьет весь разговор!

– Я тут с товарищем по Европам катаюсь, – проинформировал он и невзначай бросил. – Слушай, не знаешь, как найти те листы из Золотой библиотеки, о которых мы говорили? Есть на них спрос и можно делать хороший гешефт.

Я чуть не пнул его по ноге. Простота хуже воровства. Но Писатель расцвел в радостной улыбке и проворковал:

– Даже так… Ах ты, моя птичка зубастенькая. Ну, тогда я прилечу к тебе. На крыльях любви, конечно. Ну и немного обоюдного коммерческого интереса.

Писатель дал отбой и кинул смартфон со стуком на столик. Откинулся на мягких подушках, блаженно улыбаясь.

– И что? – спросил я.

– Она сказала, что знает, где один из листов. Стоят ее услуги очень дорого. И она открыта для переговоров.

Вот так запутываются узлы, чтобы потом запутаться сильнее или распутаться разом, приведя к искомому. Аж голова закружилась. Так все просто и элементарно. Но так всегда бывает в итоге… Неужели скоро Предмет будет мой?

– Только она сейчас в Новой Зеландии, – опустил меня с небес на землю Писатель.

– Ничего себе. Туда лететь нам почти сутки, – заметил я.

– Лететь нам не надо, – успокоил Писатель. – Она скоро вернется. На днях. Не будем пороть горячку.

– Не будем, – согласился я, зная, что Нить нельзя сразу бесцеремонно натягивать – она может порваться.

– Она жадная, – предупредил Писатель. – О цене еще надо будет договориться.

– Договоримся, – заверил я. – Как поется в пенсе – нам нужна одна победа, мы за ценой не постоим. Мы тоже на войне, Леонтий. Хотя ты этого и не хочешь понять. И цена для нас уже не имеет значения…