Текст книги ""Фантастика 2024-23".Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Илья Рясной

Глава 23

В Рождество 1898 года член боевого крыла партии Социалистов-Революционеров Василий Тобольцев взорвал дядю Сергея, генерал-губернатора Москвы. Взорвал прямо во время службы в Храме Христа Спасителя. Кроме дяди погибли ещё шесть человек, включая самого террориста.

Дядя Сергей – единственный из бывших Великих Князей, который оставался на государственной службе. Алексей Александрович и Павел Александрович жили во Франции практически на его содержании. Москва – очень богатый город, а возможности у генерал-губернатора почти неограниченные. Николай на дядюшкину коррупцию закрывал глаза, а тот в ответ фрондировал молча и братьев поддерживал тайно.

Он категорически отказался от охраны ИСО, как и от бронированных автомобилей. Дремучий ретроград передвигался по Москве в своей роскошной карете, а охраняли его адъютанты, так что успешное покушение было лишь делом времени, но в Храме-то зачем? Это что за знак? Понятно, что почти все революционеры атеисты-нигилисты, но для чего им настраивать против себя весь народ, который в России до сих пор православный? У Дурново на эти вопросы ответов не было. Действительно ведь сумасшествие – начинать кровавое богоборчество в стране, где подавляющее большинство населения искренние верующие.

Отпели и похоронили Сергея Александровича в Петропавловском соборе, губернатором Москвы Николай назначил генерала от инфантерии и генерал-адъютанта Николая Ивановича Бобрикова. В личной беседе перед назначением, Государь-Император категорически запретил Николаю Ивановичу бравировать храбростью, отлично помня, чем это для него закончилось в той жизни. Бобриков дал Государю слово не пренебрегать охраной и исполнять все предписания ИСО в этом вопросе. Вот и отлично! А человек он очень способный и деятельный. Лет через десять Москву будет не узнать. Уж что-что, а криминал-то Николай Иванович передавит обязательно.

А то надо-же, оказывается наша Москва поделена какими-то криминальными кланами, которые обложили данью всю частную коммерцию и очень неплохо на эти деньги живут. Министр Внутренних Дел Сипягин оценил их доходы в два с лишним миллиона рублей в год. С ума сойти! Мы только в бюджете 1899 года смогли выделить такую сумму на развитие медицинского обслуживания селян в Империи, а какие-то урки её, оказывается, получали каждый год. Общие потери даже оценивать страшно, особенно косвенные, ведь эта лапотная мафия ещё и развитие тормозила. В общем, Бобрикову в Москве самое место.

Балканы во всю полыхали. Венгрия, оценив, что за Чехо-Словако-Галицию никто не вступился, когда у неё германцы забрали Галицию, решила, что и Словакию забрать можно. Только Венгерское Королевство – это далеко не Германская Империя, которую действительно стоит бояться. С мадьярами славяне враждовали, даже проживая в одной империи, и если Берлин ещё имел право на какие-то земли, хотя-бы как наследник Вены, то Будапешт воспринимался как наглый захватчик. Прага провела мобилизацию и Братиславу пока отстоять удалось, но война только-только начиналась.

В Югославии пылала Босния и Герцеговина, а бензина в огонь там подливали Сербия и Италия, не оставившая надежд получить протекторат над Словенией. Сербы с греками так и не смогли провести демаркацию границ в Македонии, и хоть войну они друг другу не объявили, стычки со стрельбой, иногда артиллерийской, случались чуть ли не каждый день. Скоро в это веселье включится Болгария, которую Российский МИД строго настрого предостерёг от поползновений в сторону Европейской Турецкой Республики, в которой порядок до сих пор поддерживался русскими гарнизонами. Немногочисленными, но они ведь у России не последние. Если потребуется, то для защиты активов Русско-китайского банка, Империя выставит и миллион штыков, и два.

Испанцы уже сдали американцам Кубу и проиграли два морских сражения – и в Атлантике, и в Тихом океане. Сейчас война шла на Филиппинах, довольно упорная, но велась она уже больше не испанцами, а самими филиппинцами.

Голландцы добровольно (под принуждением, конечно) отказались от колонии в Индонезии в пользу германцев и японцев за очень скромную сумму. Всего сорок миллионов, если считать в рублях. Бельгийский король Леопольд Второй о цене за Конго пока не сторговался. Британцы влипли в Южной Африке, где буры уже захватили все порты и завалили их акватории минами (своего флота у буров не было, а снабжались они через португальский Лоренсу-Маркиш по железной дороге, уже двухпутной). Унизительное положение для Империи, над которой никогда не заходит солнце – буры отказались от перемирия и требуют контрибуцию, а сделать ничего нельзя. Денег нет, бурского золота нет и южноафриканских алмазов теперь тоже нет. От двухдержавного стандарта пришлось отказаться, но и просто самый сильный в мире флот строился очень медленно, из-за недостатка финансирования. Какое уж тут Конго? Скоро самим придётся что-нибудь продавать…

У французов всё сильнее и сильнее проседала экономика, они вчистую проигрывали рынки производителям из Германии и САСШ, а дальше будет только хуже. Спасти французов могла только победа над Рейхом, но покупка Конго этому точно не поможет. Потребительский рынок там мизерный, а сырьё… Сырья хватало и так. Тем более, что основную статью дохода Конго утратило после изобретения русским Канцлером графом Менделеевым синтетического каучука.

Вильгельм Второй, в свою очередь, считал, что Конго и так достанется ему, поэтому предлагал чисто символическую сумму – двадцать миллионов (если пересчитать в рублях). Николай даже сумму обсуждать отказался, Западная Африка по договору отходила Вилли. Леопольд рванул за океан, но и там идею покупки встретили прохладно. И на Кубе, и на Филиппинах американцев встретили совсем не как освободителей. Чтобы поддерживать там инвестиционный климат, придётся держать под ружьём тысяч триста, а это ведь лишние расходы. Американцы ещё не научились создавать деньги из воздуха и доллар реально был обеспечен золотом. Когда ещё те Филиппины окупят вложенные в них средства? То ли дело Китай. Пять тысяч для охраны Гуанчжоу и перед тобой огромный рынок. Сырьё американцев не интересовало. И своего хватает и Латинская Америка под боком – сами выкопают, сами привезут. Нет, колонии – это далеко не так здорово, как казалось ещё совсем недавно.

С 1899 года в трудовую армию начали мобилизовывать национальные меньшинства Прибалтики, причём для них три года службы были обязательными для всех мужчин с восемнадцати лет. Особого недовольства это не вызвало, трудармейцы получали в конце службы неплохие деньги. Плюс, государство ввело хлебную компенсацию семьям за потерю работника – по шестнадцать пудов ежегодно. Так потихоньку эту чухну и обрусим. Сначала у них в языке появятся русские слова, которых не хватает в родном, с каждым годом таких слов будет появляться всё больше, а через поколение родной язык и вовсе забудут. После Прибалтики придёт очередь Кавказа и Закавказья, а потом и до Средней Азии доберёмся. Сразу всех нельзя, русских в коллективе должно быть подавляющее большинство – четыре пятых, как минимум.

Трудовая армия теперь не только строила железные дороги и заводы с электростанциями. Ещё она высаживала защитные лесополосы в степях Южной Сибири, работала на казённых агропромышленных предприятиях, которые Николай называл госхозами. В госхозах пахали уже на тракторах, в почву вносили необходимое количество минеральных удобрений, урожай убирали на первых примитивных комбайнах, а хранили на элеваторах возле железных дорог. Зерном откармливалось огромное количество скота, молоко и мясо перерабатывались на настоящих заводах. За всем этим следили агрономы, ветеринары, технологи, у которых крестьянам было чему поучиться.

Гуам заняли без войны, стоявший там испанский гарнизон интернировали и отправили на Родину, чему испанцы немало порадовались. Через Свято-Георгиевск, скорым поездом до Одессы, пусть подивятся на нашу огромность. Марианский архипелаг объявили не колонией, а заморской территорией Российской Империи, все жители были приняты в подданство. Первым генерал-губернатором новой российской губернии был назначен капитан первого ранга Всеволод Фёдорович Руднев.

Этого офицера Николай ценил особо, ведь только бой Варяга и Корейца в Чемульпо можно считать славной страницей той Русско-японской войны. Поэтому именно Руднев получил под командование «Малюту Скуратова», пусть и ненадолго, но в эту историю он уже войдёт, как первый капитан первого в мире «Малюты». Через год, за успехи, его можно будет произвести в контр-адмиралы и доверить подготовку первых подводников, первых экипажей авианосцев и первых лётчиков морской авиации. Для этого Марианские острова должны стать никому неинтересной дырой и снабжаться исключительно русскими пароходами. Такое вот странное первое задание получил Всеволод Фёдорович Руднев от Государя-Императора.

Пятого апреля 1899 года в Ницце застрелился дядя Алексей, накануне прихода судебных приставов для ареста имущества за долги. Никаких сожалений у Николая такой исход не вызвал – жил грешно и помер смешно. Один из главных казнокрадов в истории России, который и украл у страны победу в той Русско-японской.

Павел Александрович прислал покаянное письмо и получил разрешение вернуться на Родину. Человек он небесталанный, эрудированный, хорошо образованный, такими сейчас разбрасываться глупо. Найдётся ему служба. Он не такой неисправимый вредитель, как дядя Алексей, это того нельзя было к России на пушечный выстрел подпускать, а Павел вполне может стать неплохим генерал-губернатором. Не сразу, конечно, но в перспективе – вполне.

Евреи быстрее всех сориентировались, что будущее за автомобилями и подали заявку на строительство междугородних шоссе. Платных, естественно, они же евреи, а не идиоты. Договорились о концессии на тридцать лет и землеотводе за счёт казны. В распоряжении графа фон Витте находилось много конфискованных у помещиков-тунеядцев земель, поэтому вопрос он мог решить быстро и полюбовно – что-то выкупить, что-то обменять, а что-то и подвести под конфискацию. Узкий круг (Комитет развития) собирался регулярно, каждую неделю, хоть и не в полном составе, поэтому координация действий между министерствами проходила очень быстро. Спорили, конечно, но… Все понимали, что делают общее дело, так что, если потребуется конфисковать у кого-то слишком упрямого важный участок – вина у него обязательно найдётся. А вообще-то пора на этот счёт принять закон. Ввести кадастровую стоимость, с которой начислять налоги и по которой выкупать в случае необходимости. Много законов нужно ещё принять, но это потом. А пока по старинке, по праву сильного.

Евреи скинулись, учредили концерн «Автодор», заняли деньжат в Америке и столкнулись с проблемой нехватки рабочих, даже простых землекопов. Первое шоссе решили строить (кто бы удивился) между Санкт-Петербургом и Москвой, а это был самый бурно развивающийся регион. Рабочие, даже неквалифицированные, здесь требовались буквально всем предпринимателям. Трудовая армия занималась развитием Сибири и Дальнего востока по государственным программам, и князь Хилков сходу заявил, что ни одного лишнего человека у него нет. Вместо этого он предложил «Автодору» заказать специальную дорожно-строительную технику и обходиться малым количеством работников. Пусть и высокооплачиваемых, но их ведь и нужно будет в десять раз меньше. Их будет выгодно нанимать даже в Европе. В той-же Чехии, например, там сейчас жизнь не сахар, а связи у вас там наверняка имеются. На том и порешили.

Казённый Челябинский тракторный завод получил заказ на полтора миллиона рублей и начал расширение производства под новый заказ. Прототипы всей дорожно-строительной техники уже имелись, их производили малыми сериями для испытаний и накопления опыта эксплуатации. Восьмицилиндровый двигатель Дизеля-Тринклера позволял производить уже достаточно мощные бульдозеры и экскаваторы, автокраны (для монтажа мостовых конструкций) и асфальтоукатчики. Всё это было испытано на строительстве дороги Санкт-Петербург – Царское село. По итогам, в конструкции внесли поправки, составили технологические карты конвейерного производства и ждали заказчика. По правде сказать, ждали германцев и американцев, но и в своём отечестве предприимчивые люди нашлись.

Дурново шёл по следу террориста Тобольцева и по пути прореживал ряды Социалистов-Революционеров. Кого-то брал под контроль, но в основном устраивал несчастные случаи. Революционеры сгорали пьяными в своих домах, отравлялись угарным газом, взрывались на собственных бомбах. Кроме того, вешались, стрелялись и топились. Нигилисты же, для них это норма. Николай был уверен, что всю эту сволочь финансирует Британия и поручил Дурново раздобыть неопровержимые доказательства: – «А если вам для этого придётся идти по трупам – быть посему. Беру этот грех на себя». Неопровержимых доказательств Пётр Николаевич пока на добыл, но ниточку уже нащупал.

«Мне возмездие и аз воздам». Не за Сергея Александровича, нет. Дядюшка был масоном высокого градуса, тайным содомитом, казнокрадом, так что убили его британцы себе во вред и на пользу России. Мы воздадим вам за наглость и подлость и воздадим сторицей. Три группы спецназа ГРУ уже готовились к проведению акта возмездия в Лондоне. Не важно, к кому приведёт ниточка, хоть к самой бабушке Виктории. «Аз воздам!»

Кстати, о ГРУ. Драгомиров наконец-то создал Генеральный штаб, удовлетворивший Государя, было в его структуре и Главное Разведывательное Управление, а в нём отдел специальных операций, который возглавил полковник по гвардии, флигель адъютант Николая, друг ещё с Мурманской ссылки, Григорий Зубов. Тот самый, который сжёг Запретный город и обезглавил Китай. Гриша не будет мучиться вопросом – этично ли взрывать бабушку Викторию. Или даже сжечь вместе с Букингемским дворцом, всей семьёй и челядью. Полковник по гвардии Зубов настоящий самурай и умеет заражать самурайством своих подчинённых, даже если его подчинённый Великий Князь и Наследник Престола (это про Мишкина).

Война начнётся? Из-за бабки? Точно, что нет. Ещё год назад началась бы, а сейчас британцы проглотят это молча и смиренно. В их политическом одиночестве, мы им последняя надежда. Мы единственные не угрожаем их колониям и не посягаем на сложившийся миропорядок. Не осуждаем посягающих, но и охранителей не осуждаем. Мы всё понимаем, у всех свои интересы и занимаемся своей страной. А вот к нам лезть не позволим. Ответная акция устрашения будет очень громкой. Если понадобится, мы весь спецназ в ваш грязный Лондон отправим, увидите русских самураев. Начнёте войну? А, давайте. Не всё к ней ещё готово, но заделы уже хорошие. Пусть и с бОльшими потерями, но мы своего добьёмся, и вы это уже понимаете. Так что проглотите молча, а следствие виновных не найдёт, или назначит ирландцев.

За Марианские острова Николай велел министру Финансов рассчитаться с испанцами. Витте поглядывал оценивающе настороженно – уж не тронулся ли Николай умом. Зачем платить за то, что и так уже наше? Но Государь настоял, причём отправил лично графа фон Витте в Мадрид, с наказом – заплатить в пределах разумного, а если согласятся потратить эту сумму на товары из России, то ещё и накинуть процентов двадцать. Почти всё они потратят на оружие для Филиппин, а нам ведь куда-то нужно сбывать старьё. У нас старых калибров, снятых с вооружения, на целую армию запасено, куда его ещё девать?

Глава 24

Армия перевооружалась. План Николая предусматривал полную унификацию калибров союзников, чтобы, если что, иметь возможность манёвра боеприпасами. Микадо и Кайзер с этим согласились, и военные начали согласование. Русский патрон семь и шестьдесят две сотых миллиметра был забракован. Русская армия переходила на германский (7,92 мм) и японский (6,5 мм) калибры. Германские калибры приняли и для артиллерии – 88 мм для пушек и 150 мм для гаубиц. Отличные у Круппа получились орудия, аналогов им у британцев и французов нет и появятся они очень нескоро. Морские боеприпасы – понятно, шесть, восемь, двенадцать и четырнадцать дюймов – они и так у всех стандартные (русского стандарта с начинкой из тринитротолуола и порохом Менделеева), а вот боеприпасы для крупнокалиберных пулемётов и автоматических пушек Максима-Норденфельта приняли русские – пять, шесть и десять линий. Производство своих калибров организовали в России сами немцы и японцы. За патенты на лак для жестяных гильз. Круппу, за организацию производства орудий и снарядов пришлось заплатить, но рассчитались с ним головами поляков. Зато за наши товары все платили наличкой. За турбины и станции радиотелеграфа (никто так и не смог найти лазейку в патентном праве), за пулемёты и автоматические пушки, за боеприпасы к ним, за порох и взрывчатку и многое другое.

Короче, старья скопилось ровно на армию старого образца по мобилизации (на два с половиной миллиона штыков). Винтовки Мосина ещё можно расстрелять, обучая личный состав (в том числе и Трудармии), но куда девать артиллерию и снаряды? Утилизировать самим – пустая трата денег. Чистый минус. Даже просто подарить выгоднее. А если это ещё как следует организовать и подать… Мы к Испании с полным уважением, она за уважение берёт пушками и снарядами (ну, и немного наличкой, все мы люди, все мы человеки, порочные со времён Адама и Евы), весь мир восхищается нашим благородством, а американцы умываются кровью на Филиппинах и закупают у нас оружие уже за наличку. Так что мыслите масштабней, дорогой Сергей Юльевич. В Мадрид, граф, в Мадрид!

Маман вполне успешно боролась за права пролетариев. Представленный ей замом по этим вопросам статский советник Сергей Васильевич Зубатов организовывал «профсоюзы» на частных предприятиях. На казённых их ввели указом Императора и вот, по образу и подобию, теперь внедряли среди буржуев. На заводы, где у Зубатова встречались трудности, прежде чем озадачивать Узкий круг и привлекать Дурново с Сипягиным, вдовствующая Императрица и министр Социальной защиты Её Императорское Величество Мария Фёдоровна Романова приезжала сама. И вдумчиво разбиралась. Не все разборки удовлетворялись в пользу рабочих, но счёт был где-то тридцать на семьдесят в их пользу.

Пролетариат получил свою деву Марию, матушку-заступницу. Нет, иногда она карала, но всегда справедливо. В городах народ нёс в церкви её портреты, вырезанные из газет, за маман теперь молились миллионы, и она это оценила. Вспомнила тот разговор в Париже и добровольно прошла на коленях в ворота Соловецкого монастыря, где провёл последние полтора года жизни отец. Вот же хитрющая баба!

– Теперь я вам должен, маман. Просите. Чем смогу…

– Ничего больше, Грозный Царь, всего хватает, поставленные тобой задачи выполняются. – улыбнулась Вдовствующая Императрица, – Мне очень приятно иметь тебя в должниках, побудь им, Ники. Мы, женщины, такие ветренные, что неизвестно, что нам понадобится завтра.

– Вы ведьма, маман! – улыбнулся в ответ Государь, – Оказывается это не сказки и суеверия. Если я вас переживу, непременно введу в России инквизицию. Считайте это даже не комплиментом, а грубой лестью. Я прямо сейчас готов встать перед вами на колено.

– Не нужно на колено, Ники, так дёшево ты от меня не откупишься. Будь должен, мне нужно подумать. Данию ты под российскую корону точно не примешь?

– Это исключено, маман. И дело даже не в наших договорённостях с Вилли, его бы я смог убедить, лукавить не буду. Ваша Дания уже неизлечимо больна. Весь ваш запад смертельно болен. Это как чума, только болеют ей гораздо дольше, иногда в нескольких поколениях. Но результаты болезни страшные. Вы ведь не думаете, что я продал короны Финляндии и Польши за деньги?

– По правде говоря, ничего другого мне в голову не приходило.

– Потому что мою голову пытались разрубить катаной?

– Фу, Ники. Я теперь тебе хоть и всего лишь министр, но всё таки мать. И все эти реплики тебя понижают. Не до нашего уровня, конечно, ты у нас теперь античный олимпийский Бог, но такими широкими шагами ты спустишься к нам с Олимпа очень быстро. Ты ничего мне не должен, сын. Неужели ты думаешь, что я сделала это ради выгоды? Дурак ты! Я это для себя сделала. Это был мой переход на сторону правды. Так что успокойся и пригласи кого-нибудь на танец. Ты отлично танцуешь мазурку, мне нравится на это смотреть. Считай это моим желанием, Грозный Царь.

«Балы, красавицы, лакеи, юнкера…»

Понятно, что на намеченном пути Николая, вся эта роскошь, весь этот этикет, весь этот образ жизни, являлся чем-то вроде свежего трупа на столе паталогоанатома. Он-то точно знал, что всё это уже умерло, как курица с отрубленной головой ещё некоторое время бегает, так и этот труп, шевелится, остывая. Сокращаются уже мёртвые ткани.

Мазурку Государь станцевал с Олечкой. Сестричка ещё не дождалась ввода в Свет, но присутствовать на балах, Николай ей позволил, как и её будущему мужу.

«Ну маман, ну и ведьма! Ладно, учтём».

После танца, Олечку заботливо подхватил жених. Крон-Принц Пруссии, вместе с короной польского Царя, получил в наследство и имущество дяди Владимира, и с тех пор предпочитал жить в Санкт-Петербурге. Чтобы Олечка смогла как можно достовернее написать его портрет. Все эти свидания, разумеется, контролировались ИСО. Ничего такого Вильгельм Прусский себе не позволял.

Хотя, чего в этом такого? Мусульманки рожают первенцев в четырнадцать-пятнадцать лет. Нет, это не о том, что взять, да и принять Ислам. Но и власть бабья в союзе с содомитами, которые увидел Николай Андреевич Романов в той жизни, в двадцать первом веке, допускать он не собирался. Лучше уж Ислам, чем совсем без Бога жить. Иншалла, Господи прости!

В мае 1899 года объединённый курултай Монголии (Внешней и Внутренней) и Уйгурии избрал Великого Хана, основателя новой правящей династии – Николая Александровича Романова. Ещё плюсик в карму Извольскому, нашёл общий язык с кочевниками. Они, конечно, никуда бы не делись, аннексия была неизбежна, но так гораздо лучше. Внушительнее. Войдём на новые земли не захватчиками, а законными хозяевами.

Николай отозвал в Санкт-Петербург из Стамбула Сандро, как регента малолетнего Святослава и для председательства в Комитете развития, а сам отправился на восток, получать от курултая тамгу на Великое Ханство.

Западная пресса по этому поводу испражнялась остроумием, называя Россию новой Ордой, а самого Николая титуловали исключительно Ханом Орды, его власть Игом, но на это было наплевать. Этими глупыми шутками вы сами признаёте наше право. Было бы гораздо хуже, если бы вы завыли об одураченных коварными византийцами доверчивых кочевниках. Любое дело нужно начинать правильно и на этот раз получилось отлично. Добровольность вступления монголов и уйгуров в состав Империи никто не оспаривал и это войдёт в историю. Пока это династическая уния, но всему свой черёд. Прошьём русский цивилизационный код и монголам с уйгурами, не так-то их и много, постепенно растворятся, как до них растворились половцы с печенегами, меря с весью и прочие древляне с полянами.

Великий Сибирский путь протянулся уже в две нитки на всём протяжении, кроме Кругобайкальского участка, но и его запустят меньше, чем через год. Грузовые и особенно пассажиропотоки постоянно растут, скорость доставки привлекает многих, несмотря на цену. Пора изобретать контейнеры и контейнеровозы. Стали, после запуска Магнитогорского металлургического комбината теперь излишек, цены на неё стабильно снижаются, так что самое время.

Николай не спешил, задержался на пару дней в Челябинске, Омске и Ново-Александровске, а в Красноярске и вовсе на неделю. Красноярск, в этой истории, был неофициальной столицей староверов, а у тех к Государю-Императору имелся целый воз благодарностей, просьб и предложений. Благодарности за прекращение гонений и уравнивание в правах (хоть указ и подписал Александр Третий, староверы откуда-то знали, с чьей подачи); просьбы о представительстве в Священном Синоде (как мусульмане-шииты) и выделении участков для строительства церквей в городах, даже не о выделении, а разрешении на строительства, участки они выкупят сами. А вот предложение удивило.

Оказывается, эти, с виду дремучие, косматые и бородатые религиозные фанатики отлично знали – что такое алюминий. Знали, как Тесла производит его на Волховском комбинате, знали себестоимость производства и цену продукта. Всё знали, а у них тут Енисей мимо течёт бесполезно. А ведь таких, как на Волхове, комбинатов здесь можно штук пять построить. Земли под затопление выкупать не нужно, они все казённые, если и заселены, то незаконно всякими татями, браконьерами и незаконными старателями, которых сам Бог велел хорошенько умыть. Имелся и бизнес-план. Про строительную технику они тоже всё знали, а квалифицированных рабочих планировали вырастить из своих рядов, так что начать предполагалось с организации общеобразовательной трёхлетней школы (начальной) и гимназии механиков (по сути – профессионально-технического училища). И преподавательские кадры сами найдут, и всё построят. Основательно!

Сразу «Да», Николай ответил только насчёт Синода. Святейший Синод, в его понимании, был именно для того и нужен, чтобы иметь межконфессиональный диалог в Империи. Создадим квоты на представительство в Синоде в зависимости от окормляемой паствы и наше, Государево, дело на этом закончится, дальше пусть Дурново на этом поле играет. У староверов впечатляющая разведывательная сеть. А паству он посчитает в зависимости от её ценности нам.

Насчёт участков под церкви будете торговаться с коллегами уже в Синоде, а вот насчёт алюминия нужно считать. Дело это – государственное, алюминий акцизный металл и не нарушат ли ваши производства стабильность на рынке. Выберете трёх толковых делегатов и отправьте в Санкт-Петербург, к министру Финансов графу фон Витте, начинать нужно с него. Если его ваше предложение заинтересует, дальше он сам всё организует без промедлений.

Витте это заинтересует, но он ещё поторгуется, не гоже это делать самому Государю-Императору и Великому Хану. Да ещё и Покровителю Хранителя Мекки и Медины.

А что? Неплохой титул вместо Царя Польского и Великого Князя Финляндского.

Со староверами расстались очень довольными друг другом. Николай наградил шестнадцать космато-бородатых религиозных фанатиков, вдохновителей строительства моста через Енисей, православными орденами Святого Владимира третьей и четвёртой степени. Приняли с благодарностью, как и соответствующие статские чины. Теперь они дворяне. Отныне и староверы в праве занимать любой из постов в Российской Империи, вплоть до Канцлера. Лично он, Николай, считает раскол великой трагедией и будет очень рад, если удастся его преодолеть. Не такой уж он и широкий. Староверы в ответ поклялись создать в Красноярске всесословный и всеконфессиональный университет всех наук. С бесплатными бюджетными местами и даже стипендиями для отличников.

Пара дней в Иркутске, пара на инспекцию строительства второй нитки вокруг Байкала, пара в Чите. В Михайловск, где была запланирована церемония признания Великого Хана, Николай прибыл двенадцатого июля. Мишкин не подвёл, организовал в степи вполне комфортабельное стойбище с большим шатром в центре, крытым белоснежным войлоком и им же крытые полы, причём в два слоя. Почти дворец.

– Тысяч в сорок обошлось? – поинтересовался Николай.

– Поменьше, – усмехнулся Мишкин, – но даже и втрое больше для такого не жалко, Великий Хан.

– Фу, Мишкин! Ты тупой, православный, военный убийца себе подобных. Не тебе судить, ты больше не наследник титула. Если это будет нужно России – я приму титул даже главного пингвина Антарктиды.

– Так я ведь не в упрёк, Ники. Я это со всем уважением. Клянусь! Я уже не тот идиот капитан, которого ты вразумлял оскорблением действием, кое-чему уже научился. Делать так пока не умею, но оценить уже способен. Великий Хан – это признание того, что я брат Великого Хана. И горжусь этим, правда. А за маман тебе отдельное спасибо. Её здесь почитают за сошедшую в Россию Деву Марию. Прикинь, когда-нибудь в истории мы предстанем сыновьями святых.

– Только на это и надеюсь, брат, – с серьёзным лицом кивнул Николай, – потому что наши с тобой роли в этой истории – это роли двух кровожадных упырей, бредущих по колено в крови.

Церемония вручения тамги Великого Хана и принятия шерти монголами и уйгурами прошла очень красиво. Братья Люмьер, привлечённые в Россию ещё покойным Канцлером графом Шуваловым, сняли это действо на киноплёнку, и их тридцатиминутный, немой, чёрно-белый и статичный ролик срывал овации в синетеатрах Европы. Овации и кассу. Братья за этот фильм заработали почти сорок тысяч рублей. И предложили их Николаю, за эксклюзивное права на съёмку его самого и императорской фамилии.

Николай это право даровал, но не напрямую братьям Люмьер, а совместной компании. В которую казна добавила шестьдесят тысяч и стала контролирующим акционером. Зато братья получили по Анне третьей степени, потомственное дворянство, полную свободу творчества и право запрашивать аудиенции у Государя. Раз в месяц, но ведь у самого Государя. В России производились всё более и более совершенные камеры и проекторы. Ходят слухи, что лично Канцлер граф Менделеев занимается созданием цветной киноплёнки, а Тесла звуковой дорожки и оборудования для звуковых фильмов.

Михайловск порадовал. Мишкин строит его как лагерь римских легионеров, со сквозными проспектами через центр возле претория. Как Наполеон (барон Осман) проектировал Париж. Всё верно, оба они артиллеристы, а значит и в архитектуре мыслят схоже. Город, в который сошлись железнодорожные пути из всего Китая и Кореи, с железнодорожной станцией в двадцать шесть путей и сортировочной горкой. Город – донор бюджета, на четвёртом месте после Москвы, Санкт-Петербурга и Ново-Александровска. Это превращение из дотационной дыры ещё пять дет, в благоухающий город-регион сегодня, свершилось во-многом благодаря Мишкину. Его образу хмурого наместника Сибири и Дальнего Востока. Китайцы его боялись гораздо больше, чем Микадо.

Японцы в этой истории, после нескольких встреч-бесед наедине Николая и Мацухито, в Китае не зверствовали. Японцы нанимали для зверств китайцев, через зарегистрированную в Швейцарии частную военную компанию. В компанию нанимали китайцев, вьетнамцев, лаосцев и камбоджийцев, но только не японцев. Командовал (официально) всей этой сволочью британец Джон Смит. Японцы собирали таможенные платежи и взирали на методы наведения конституционного порядка равнодушно. Главное ведь не методы, а результаты. Джон Смит, британский наёмник, садист и палач, навлёк гнев китайцев и на саму Британию, которая до сих пор порождает таких кровожадных тварей.