Текст книги "Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ)"

Автор книги: Каин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 92 (всего у книги 158 страниц)

Воевода пожал плечами:

– Они старались не только ради получаемых денег, – просто ответил он. – Они старались и ради княжества. Все понимают, что порт – это первый шаг к переменам. За ним последуют и остальные.

– Последуют, – заверил я. – Если княжество найдет на все это деньги. – Северск растёт, – улыбнулся воевода.

– Растёт, – кивнул я, глядя на высившийся за забором новый порт. – И это только начало…

Глава 8
Лечение

В кармане неожиданно зазвонил телефон. Звук был таким резким и неуместным в тесном салоне машины, что я невольно вздрогнул. Морозов покосился на меня, но промолчал. Я же вынул аппарат, взглянул на экран. Удивленно поднял бровь: на дисплее высвечивался номер Управы. Отчего‑то мне показалось, что это было не к добру. Дрогнувшим пальцем нажал на кнопку, принимая вызов, и осторожно произнес:

– У аппарата.

– Николай Арсентьевич, вас беспокоит ваш секретарь, – мурлыкающим, почти бархатным голосом произнесла Альбина Васильевна.

Ее тон обволакивал, словно теплый мёд, растекаясь по ушам и усыпляя волю. Но меня было не обмануть. Я прекрасно знал, что это чувство ложное, а за показной мягкостью тщательно скрывается железная воля.

– Не хотела вас отвлекать от дел насущных и заботах о благе княжества… – продолжила женщина.

– Вы всегда вовремя, – быстро заверил я. – Можете в этом даже не сомневаться.

– Какой же вы все‑таки славный, – умиленно протянула она, и я почти видел, как она довольно улыбается в трубку, даже прикрывая глаза от удовольствия. – Помните, о чём мы договаривались? Ну про помощь нашему общему знакомцу.

Я машинально кивнул, словно она могла это видеть.

– Да, конечно.

– Вот и замечательно, – голос секретаря мигом сменился на деловой, но при этом остался каким‑то ласково‑решительным. – Нам очень повезло. Потому что как раз сегодня у массажиста освобождается место для нового клиента. Так что можно будет записаться на курс. Я точно знаю, что вы в городе, так что сможете прямо сейчас заехать к специалисту.

Голос Альбины звучал так, будто она сидела рядом со мной, держа в руках ежедневник.

– Вышлите координаты, – решительно произнёс я.

– Говорю же, славный у нас князь, – довольно пропела она и тут же завершила вызов.

Телефон погас, и на черном экране я отчетливо увидел отражение своего бледного лица. Я же некоторое время сидел, откинувшись на спинку и сжимая телефон в ладони. И вдруг поймал себя на одной простой мысли: даже лешие настораживают меня меньше, чем уверенная, спокойная и непоколебимая забота Альбины Васильевны. И от этого мне отчего‑то стало не по себе. Я даже поежился.

Телефон коротко пискнул, оповещая о пришедшем сообщении. Мельком взглянул на экран и спрятал устройство в карман. Повернулся к водителю:

– Нам надо заехать в одно местечко.

– Куда? – мигом насторожился Морозов.

Я продиктовал название улицы и номер дома. Воевода вскинул бровь так высоко, словно услышал не адрес, а приказ развернуть машину и на всей скорости мчать к границе княжества.

– А зачем нам в лекарню? – подозрительно уточнил он.

– Надо, – вздохнул я с обречённостью человека, у которого не осталось выбора.

– Вы заболели? – тут же озабоченно спросил Морозов, цепко оглядывая меня. – Что у вас? Горло? Голова? Температура? Озноб?

– Со мной все нормально, – поспешно заверил я, выдержав драматическую паузу. – Помните, мы как‑то говорили о вашей спине?

Эта фраза воеводу почему‑то не успокоила. Наоборот, он, казалось, напрягся еще сильнее. Я заметил, как сжимающие руль пальцы побелели от напряжения. Челюсти сжались.

– И было бы хорошо, – продолжил я максимально вкрадчиво, – не откладывать планы в долгий ящик. Давайте запишем вас на сеансы массажа. Чем раньше начнем лечение, тем быстрее получим результат. Запускать такое нельзя.

– Сейчас совсем не время для этого, – нахмурился Владимир Васильевич, будто я предложил ему отправиться на хирургический стол.

– Самое время, – возразил я. – Иначе потом может быть поздно.

– У меня слишком много дел, – упрямо выдохнул воевода. – А массаж… это…

– Очень полезно, – подсказал я.

– Все это не вовремя, – буркнул он, но двигатель все же завел. И машина плавно тронулась с места. Свернула в сторону нужной улицы, а лицо воеводы приняло выражение человека, которому предстоит пережить самое серьёзное испытание за всю карьеру.

Я с трудом скрыл довольную улыбку, радуясь маленькой победе. Но все же решил проявить настойчивость. Ждать повторного звонка от Альбины Васильевны мне очень не хотелось. Она, конечно, вела себя тактично и приветливо, словно заботливая и любящая тетушка, но я отлично понимал: обидеться эта женщина могла быстро, глубоко и надолго. А проверять предел терпения ведьмы, пусть даже городской, образованной и хорошо воспитанной, мне совершенно не хотелось.

– Могу ли я поинтересоваться, откуда вы взяли контакты мастера? – вдруг спросил Морозов. Он повернулся и подозрительно прищурившись посмотрел на меня, явно ожидая ответа.

Я изобразил тяжёлый, слегка драматический вздох, будто разговор давался мне невероятно сложно.

– Понимаю, что вы не в самых тёплых отношениях с Верой Романовной… – начал я уклончиво, как будто собирался раскрыть государственную тайну.

Воевода нахмурился ещё больше.

– Но… – продолжил я, низко опустив голос и слегка потупив взгляд, чтобы создать интригу, – нам всё равно нужно было найти специалиста, который приведет вашу спину в порядок.

Владимир Васильевич уже собирался что‑то буркнуть, но вдруг замер. И я заметил, как его лицо резко просветлело, преображаясь. Воевода даже расправил плечи.

– А‑а, – протянул Владимир Васильевич, и в его голосе я услышал явное облегчение. – Так это… она подсобила и нашла контакт мастера.

Уголки его губ чуть дрогнули, и я с трудом удержался, чтобы не улыбнуться в ответ. Мне вдруг подумалось: если так пойдёт дальше, то совсем скоро воевода перестанет коситься на Веру Романовну с едва скрываемым подозрением, с которым он смотрел на неё каждый раз, когда та проходила мимо. Возможно, даже станет относиться к ней теплее. Да, ненамного, но великое начинается с малого.

Я мотнул головой, понимая, что в своих мыслях я слишком далеко побежал. Сейчас основной задачей оставалось одно: довезти упрямого мужчину до массажиста живым и ни в коем случе не позволить ему сбежать по дороге.

– Ну, Соколова плохого не посоветует, – уверенно заявил Морозов.

– С каких пор вы ей доверяете? – удивился я, честно не ожидая от него подобного вывода.

Воевода фыркнул.

– Иногда я могу казаться простым человеком, который говорит то, что думает, но таким я был не всегда, – охотно пояснил он. – И уж тем более, я никогда не был дураком, Николай Арсентьевич. Дураки в моем прошлом ремесле долго не жили.

Я только кивнул, а Владимир Васильевич продолжил:

– Я прекрасно вижу, что девица старается и работает честно. Да и Никифор не стал бы её хвалить, будь Вера дурным человеком. Домового в его владениях не обмануть. Задумай она что‑то против домашних, то он бы моментально злодейку раскусил. И жизни в доме бы ей не дал. Никифор в этом деле мастер. Уж вам‑то не знать.

Он лукаво взглянул на меня, и я кивнул. Уточнил:

– Значит, вы уже считаете Веру Романовну полезной и неопасной? Даже несмотря на то, что продолжаете называть её ведьмой?

– Она и есть ведьма, это ее природа. Ее не изменить, – отмахнулся мужчина, будто бы я усомнился в чём‑то очевидном. Но тут же добавил, нехотя смягчаясь. – Но ей выгодно, чтобы я был здоров.

– Это почему же? – спросил я, выдержав паузу.

Морозов покосился на меня, будто удивлялся, что я могу быть настолько несмышленым и не понимать очевидных вещей:

– Тогда я смогу исполнять свой долг: защищать вас и княжество, – пояснил он твёрдо, почти сухо. – Вы ведь понимаете, что я вожу вас по делам не потому, что мне больше нечем заняться.

– Может, вы просто любите водить машину, – с хитрой улыбкой предположил я.

– Было бы неплохо, – хмыкнул воевода. – И отчасти это правда. Я люблю сидеть за рулем. Но пока я не могу никому доверить вашу охрану. Потому что…

Владимир Васильевич замолчал. Пальцы крепче сжали руль.

– Потому что очень за вас беспокоюсь, – всё же произнес он после паузы. – А сейчас особенно опасное время.

Воевода бросил на меня быстрый, тёмный взгляд. И тут же отвернулся, будто сказал лишнее.

– Из‑за того, что недавно случилось в порту? – уточнил я.

– И из‑за этого тоже, – глядя на дорогу, уклончиво ответил он.

Я смотрел на его профиль, на напряжённую линию челюсти, и понимал: под суровой бронёй воеводы было куда больше человеческого участия, чем он готов был признать даже самому себе.

– И раз надо спину поправить, то я не стану возражать, – вполголоса произнёс Морозов, словно признавался в чем‑то глубоко личном. Он шумно выдохнул и, понизив тон ещё сильнее, нехотя добавил: – Спина у меня и правда побаливает. Иногда. На погоду. Или после тренировки. Да и по ночам, бывает, ноет. А если сплю неудобно, то все утро могу мучиться.

Это признание явно далось ему тяжело. Потому что воевода тут же отвернулся к окну, будто рассматривал какой‑то невероятно красивый пейзаж, хотя мы просто ехали по тихой улочке.

Я промолчал, чтобы не спугнуть этот редкий порыв честности.

* * *

Лекарня располагалась за длинным арочным мостом, тянувшимся над неспешной серой рекой. И когда машина подкатилась ближе, я смог ее как следует рассмотреть. Это было старое, но крепкое здание из широких бледно‑жёлтых кирпичей. Оно стояло особняком от остальных: длинный, вытянутый корпус, крыша с крутым скатом, выкрашенная тёмной зеленью, чуть выгоревшей от солнца. Узкие окна, со стеклами, в отражении которых едва заметно покачивались отблески реки.

За высоким, кованым забором лекарни был разбит сад, в котором густо росли старые яблони: раскидистые, мощные, с крутыми ветвями, способными выдержать и ребёнка, и взрослого. Между деревьями тянулись петляющие мягкими изгибами дорожки из белого декоративного камня, по которым неспешно прогуливались люди в полосатых пижамах: кто‑то опирался на трость, кто‑то держал за локоть спутника, а кто‑то, наоборот, бодро шагал, будто и не находился под надзором лекарей.

– Не самое приятное место, – проворчал Морозов, паркуясь на небольшой площадке между ещё двумя машинами перед входом в лекарню.

По голосу ясно было: он уже заранее настроил себя на боль, унижение и всё самое страшное, что может таиться в учреждении с запахом хвои и ментоловой мази.

Мы выбрались из салона. Воевода демонстративно расправил плечи, потянулся, будто желая доказать всем свидетелям, а главное – самому себе, что со спиной у него всё прекрасно, что он, вообще‑то, гора мышц и уверенности.

Но стоило ему выгнуть спину чуть больше обычного, как он резко дернулся, скривился и выдохнул сквозь зубы:

– Тьфу ты…

– Болит? – осторожно спросил я.

– Нет, – прошипел он, будто я наступил ему на чувство собственного достоинства. – Просто… ветер неудачный. И место проклятое. И… – он вдруг прищурился и будто настороженно вынюхал воздух. А затем тихо произнес. – Не по нашу ли душу это…

От его слов повеяло угрозой. Я обернулся. И сразу понял, что имел в виду Морозов.

С крыльца лекарни неспешно спускалась женщина. Настолько дюжая, что даже само слово «дюжая» робко попятилось бы перед её габаритами. Высокая, широкоплечая, с руками как стволы молодых берёз, и сильными, узловатыми пальцами. Шла она уверенно, размеренно, будто каждый шаг был приговором слабым поясницам города. И казалось, даже земля слегка подрагивала от ее мощной поступи.

Лицо у дамы было словно высечено из камня: резкие линии, крепкие скулы, прямой подбородок. Но яркие синие глаза выдавали в ней человека, а не гранитное изваяние. Она бегло осмотрелась, а затем направилась прямо к нам.

– Ой, матушки… – едва слышно выдохнул Морозов, и я с удивлением заметил в его голосе страх, который воевода даже не пытался скрывать. – Только не она… Кто угодно, только не она…

– Вы её знаете? – спросил я.

– Нет, но я уже её боюсь, – честно ответил он. – А это, между прочим, много чего значит.

Я удивленно покосился на стоявшего рядом воеводу. Слышать такое от человека, который на моих глазах рубился с голодными упырями, было как минимум странно.

– Мастер‑князь! – воскликнула женщина, едва приблизившись, и её голос прокатился по двору, будто кто‑то хлопнул по медному барабану. Затем взгляд её перескочил на Морозова – прямой, уверенный, мгновенно оценивающий. – А это мой подопечный, Владимир Васильевич? Я угадала?

Воевода едва заметно дёрнулся, будто его ткнули пальцем в незаживлённый синяк, и кивнул. Причём к моему глубокому удивлению, это движение вышло таким виновато‑смиренным, что я впервые в жизни увидел Морозова человеком, который явно не контролирует ситуацию.

– Все так, – со вздохом подтвердил он.

– Вы мастер массажа? – спросил я. И тут же, будто оправдываясь за собственный вопрос, поспешно добавил: – Вера Романовна дала вам отличные рекомендации. Уверяла, что вы одна из лучших специалистов в Северске и окрестностях.

Женщина неожиданно смутилась. Потупила взгляд, а по её щекам разлился настоящий румянец, отчего строгое лицо вдруг приобрело почти девичью мягкость. Выглядело это очень трогательно.

– Меня зовут Тамара, – произнесла она и чуть улыбнулась. – Просто Тамара. Без отчества.

Она протянула мне руку, и рукопожатие оказалось таким крепким, что в его силе чувствовалась не только выучка, но и природа, которой обычный человек похвастаться бы не мог.

А затем она резко ухватила ладонь Морозова. И тряхнула ее так, что воевода не выдержал и коротко, удивлённо крякнул, будто его внезапно подняли на метр в воздух.

– Вы… не человек, – пораженно выдохнул он, всё ещё пытаясь вернуть руке привычную подвижность.

– Человек, – совершенно спокойно, даже с лёгкой гордостью заявила Тамара и поспешно добавила. – Наполовину. И уверяю вас, это не мешает мне быть настоящим специалистом в своем деле. Сотни хороших отзывов не дадут соврать, Владимир Васильевич.

С этими словами, она развернулась к лекарне и широким, уверенным жестом показала вперёд:

– Ступайте за мной. Мой кабинет на первом этаже. Так что далеко идти не придется.

Морозов бросил на меня взгляд, полный тихого отчаяния и скрытой мольбы о спасении. Но я лишь подбодрил его едва заметным кивком и сделал шаг, следуя за Тамарой. Мне казалось, если бы я задержался ещё на секунду, воевода попросту сбежал бы с территории лекарни. А затем и из княжества.

– Кабинет у меня небольшой, но удобный. Там и посмотрим, с чем придётся работать, – не оборачиваясь, пробасила Тамара, поднимаясь по ступеням. – Оценим, так сказать, масштаб проблемы.

– С кем, – хмуро поправил её воевода.

Владимир Васильевич машинально оттянул тесный воротник рубашки, как будто тот внезапно стал на размер меньше и начал его душить. По тому, как он это сделал, я понял: нервы у мужчины натянуты, как струна.

Тамара между тем уверенно шагала впереди, не сбавляя темпа и даже не оглядываясь. Казалось, ей и в голову не приходило, что кто‑то может передумать и трусливо сбежать.

Я наклонил голову к Морозову и тихо спросил, едва шевеля губами:

– Вы готовы, Владимир Васильевич?

– Очень в этом не уверен, – без тени привычной усмешки отозвался воевода.

Выглядел он так, будто идет не в кабинет массажиста, а на ристалище с голыми руками.

– Но если откажусь, то потом пожалею, – добавил он уже совсем серьезно, будто этим решением подписывал приговор собственной гордости. – Так что идемте, Николай Арсентьевич. И будь что будет.

Я тихо выдохнул, стараясь, чтобы никто не заметил моего облегчения. Только сейчас я понял, что все это время в глубине души беспокоился о том, что смогу провалить поручение Альбины Васильевны. И отчего‑то её возможное разочарование почему‑то казалось мне куда страшнее любого нагоняя от Морозова.

– Ну и славно, – довольно прошептал я себе под нос и расправил плечи, догоняя Тамару…

Глава 9
Сеанс

Вслед за Тамарой мы вошли в здание лекарни. В холле пахло травами, которые часто добавляли во всякие отвары и эликсиры, хвоей и чем‑то еще тягучим и горьким. Тамара прошла мимо стойки регистратуры, свернула в широкий коридор со светлыми стенами.

Под ногами поскрипывал старый, но начищенный до блеска паркет. По обе стороны тянулись двери с табличками, на которых были указаны фамилии лекарей, вдоль стен стояли деревянные скамейки. На них терпеливо ждали в своей очереди молчаливые люди. Никто не пытался заглянуть в кабинеты или пройти «просто спросить». Видимо, не хотели раздражать целителей и мешать процессу лечения.

Тамара уверенно шла впереди нас. Морозов шагал рядом со мной. И он был напряжен, словно ему предстоял самый страшный в его жизни бой с неведомым чудищем.

Мне подумалось, что мужчина не привык показывать слабость. Тем более перед работодателем. Уж не знаю, кем он был в прежней жизни, до того как прибыл в княжество, но воевода производил впечатление человека, который не привык жаловаться. Такие люди многие годы не замечают недугов, не обращают внимания на хвори, а потом падают как подкошенные. Невольно я подумал, что мой отец регулярно проверяет состояние здоровья у лучших столичных лекарей. И лишь сейчас я стал понимать, что он правильно поступает.

Наконец, наша провожатая остановилась у двери в конце коридора. Толкнула створку и сделала приглашающий жест:

– Прошу, – произнесла она и криво усмехнулась, заметив бледное лицо воеводы. – Проходите и вы, князь. Чтобы ваш подопечный не сбежал.

– Спасибо, – поблагодарил ее я и переступил порог, отметив, что на табличке было указано «Тамара Григорьевна Каменева». Значит, отчество у нее всё‑таки есть. Просто по какой‑то причине, она не хочет его упоминать.

Кабинет оказался действительно маленьким, но уютным. В углу комнаты стоял небольшой письменный стол и пара кресел. Неподалеку расположился шкаф со стеклянными дверцами, за которыми ровными рядами стояли папки. Посередине помещения был массажный стол, покрытый чистой, белой простыней. У стены расположились полки, на которых высились стопки сложенных полотенец и халатов. Рядом был отгороженный ширмой угол. Единственное окно выходило в сад, на подоконнике стояли горшки с цветами и небольшая оцинкованная лейка для полива.

– Присаживайтесь, – Тамара указала на стоявшее у стены кресло. – Сейчас мы заполним карточку, Владимир Васильевич. А потом вы пройдете за ширму, где переоденетесь.

Морозов перестал дышать. Я видел, как его кадык дёрнулся:

– Прямо… сейчас? – хрипло спросил он, глядя на Тамару большими глазами.

– А когда же ещё? – удивилась хозяйка кабинета. – Я не кусаюсь. Ну, почти.

На последней фразе она лукаво улыбнулась, и воевода вздрогнул:

– Тем более, сегодня будет только осмотр, – успокоила его Тамара. – А сеанс уже проведем, если успеем. У меня слишком плотная запись.

Воевода бросил на меня последний, полный отчаяния взгляд. Но я лишь проговорил:

– Чем быстрее вы начнете терапию, тем проще будет восстановиться.

– Николай Арсентьевич прав, – подтвердила хозяйка кабинета.

Воевода тяжело вздохнул, как будто прощался с жизнью, и походкой приговоренного к казни направился к столу.

Тамара быстро взяла картонную папку, вынула из верхнего ящика чистый бланк и принялась заполнять данные.

– Полный возраст… Травмы… Заболевания… Операции…

На все вопросы Морозов отвечал уверенно и четко. Я сидел тихо, боясь спугнуть своего помощника и помешать процессу. Оказалось, что травм у него было много. Воевода перечислил сотрясения, переломы, разрывы связок, порезы и даже укусы. Оставалось лишь догадываться, где он собрал такой букет ранений. Я вновь вспомнил слова лешего и решил, что стоит поговорить с воеводой как можно быстрее. Потому как мне очень не хотелось накручивать себя и думать о нем скверно. Мне ну никак не верилось, что Владимир Васильевич, который приручил Аргумента, искал для Мурзика редкий чай и терпеливо учил меня жить в Северске, мог быть лютым душегубом.

– Вы женаты? – буднично уточнила Тамара.

– Что? – опешил воевода.

– В отношениях? – без доли смущения поинтересовалась хозяйка кабинета.

– А это вам зачем знать? – подозрительно осведомился Морозов.

– Чтобы понять, насколько вы активны, – уверенно заявила лекарка.

Но отчего‑то мне показалось, что она интересуется этим аспектом жизни воеводы не для лечения. Была вероятность, что она выпытывала информацию для Альбины Васильевны. В очередной раз я порадовался, что не признался Владимиру Васильевичу, кто на самом деле договорился о сеансах массажа для него.

– Я не в отношениях, – глухо произнес Морозов и добавил прежде, чем Тамара продолжила допрос, – Проблем по мужской части нет.

Женщина вскинула бровь, и воевода добавил:

– Все в порядке.

– Это хорошо, – ответила она и затем довольно заключила, – Ну, а теперь идите переодеваться.

Морозов послушно встал с кресла и направился к ширме. Тамара между тем деловито мыла руки, а затем достала из шкафа какие‑то бутылочки с маслом.

– Давно у него проблемы со спиной? – не оборачиваясь, негромко спросила она.

– Не знаю, – честно произнес я. – Он не жаловался.

– Типично, – хмыкнула Тамара. – Мужчины всегда терпят до последнего. А потом удивляются, почему так плохо. Запомните, Николай Арсентьевич, спину надо беречь. И после любой травмы обращаться к лекарю за диагностикой.

Из‑за ширмы донеслось шуршание ткани. А через секунду, Морозов появился перед нами в расстегнутой рубашке. Я заметил, что выглядел он крайне некомфортно. Было видно, что плечи воеводы были напряжены, а лицо было каменным.

– Ложитесь, – коротко скомандовала Тамара, указывая на массажный стол

Воевода подошёл к кушетке и неловко улёгся лицом вниз, пристроив голову в специальное отверстие. Я увидел его спину, густо покрытую шрамами. Тамара подошла, внимательно осмотрела позвоночник, словно и не замечала отметин. Затем потерла ладони, и я почувствовал разгоняемую силу. Тамара хлопнула в ладоши, и над лежащим на кушетке телом Морозова появился астральный двойник. Призрачная копия воеводы медленно поднималась над столом, словно дым, постепенно принимая форму. Она была полупрозрачной, светящейся бледно‑голубым светом. Проекция сохраняла даже старые шрамы, которые глубоко врезались в мышцы, оставляя вокруг потемневший ореол. Я заметил, как сплетаются жилы. Были видны круги кровообращения. Отдельным кругом шло силовое поле воеводы. И при его виде Тамара удивленно подняла бровь:

– Никогда с таким не сталкивалась, – честно призналась она.

Я был с ней согласен. Потому что каналы, по которым текла сила воеводы, были расширены до уровня легенды, высшего ранга во владении энергией. Но главное, что бросалось в глаза, были темные, почти чёрные пятна, которые накладывались на энергетические каналы. Их было очень много. Они пульсировали, как будто живые, концентрируясь в нескольких местах особенно плотно. Самое большое тёмное образование располагалось в районе поясницы.

– Вот оно, – удовлетворенно произнесла Тамара, обходя стол и рассматривая астральное тело со всех сторон. – Видите эти темные участки? Старые, незалеченные травмы. А вот здесь, – добавила она, указывая пояснице, – совсем плохо. Энергия почти не проходит. Удивительно, как он вообще передвигался.

Тамара протянула руки к двойнику. Ее ладонь окутало бледно‑голубое свечение. Когда пальцы коснулись одного из тёмных пятен на астральной спине, оно вздрогнуло, забурлило.

– Застарелая травма, – прокомментировала Тамара, водя руками вокруг пятна, но не касаясь его. – Ей лет пять, не меньше. Он упал на спину, ударился обо что‑то твёрдое. И просто перенес боль на ногах. Энергия застопорилась, образовала блок.

– Он слышит нас? – уточнил я, указывая на лежащего на кушетке воеводу.

Тамара покачала головой:

– Я погрузила его в транс, – ответила она. – Чтобы не мешал. К тому же работа с такими пятнами достаточно… болезненная. Настолько, что даже ваш отлитый из стали не показывающий боли друг может не выдержать.

Она провела ладонью чуть выше, и я отчетливо увидел, как от ее рук к темному пятну потянулась тонкая светящаяся нить. Клякса дрогнула, медленно рассасываясь по краям, становясь чуть светлее.

– Почти поддаётся, – стиснув зубы, произнесла Тамара. – Но вот этот, в пояснице…

Она нахмурилась, глядя на самое большое темное образование.

– Придется поработать, – заключила Тамара. – Это не просто травма. Здесь и перенапряжение, и хроническая усталость, и подавленные эмоции. Всё смешалось в одном тугом узле.

Она осторожно коснулась пальцами поясницы астрального двойника. Тёмное пятно резко сжалось, от него пошли холодные, тяжёлые, наполненные болью волны.

– Вы хорошо его знаете, мастер‑князь? – повернувшись ко мне, внезапно уточнила Тамара.

– Не так хорошо, как следовало бы, – честно признался я. – И о своей жизни он особо рассказывать не любит.

– Это видно, – ответила женщина, продолжая разминать астральную проекцию. – Шрамы в душе всегда глубже, чем на теле. И они тоже отражаются здесь. Блокируют энергию, образуют застои.

– Все беды от нервов, – протянул я, вспомнив, как это говорила мать, и Тамара кивнула, подтверждая мои слова.

Она снова хлопнула в ладоши. Астральный двойник вздрогнул и начал медленно опускаться назад, сливаясь с физическим телом. Светящиеся контуры растворились в воздухе, оставив лишь легкое свечение, которое быстро угасло.

Морозов на столе шевелился, словно выходя из транса.

– Всё, – объявила Тамара. – Диагностика завершена. Теперь я знаю, с чем работать.

Она подошла к шкафу и достала бутылочку с маслом.

– Сейчас проведём первый сеанс, – сказала она, возвращаясь к столу. – Будет не особенно приятно, предупреждаю сразу. Но это необходимо. Нужно начать разбивать эти застои.

– Ничего другого от женщины ждать не приходится, – проворчал воевода, но было понятно, что он пытается шутить.

Я смотрел, как Тамара наливает масло на руку, растирает его. Запахло хвоей и терпкими травами.

– Вы работаете и с физическим телом, и с астральным одновременно? – спросил я.

– Именно, – объяснила Тамара. – Поэтому и массаж у меня… можно сказать, волшебный.

Она положила руки на спину Морозова и начала медленно, методично разминать мышцы. Я увидел, как от ее ладоней исходит слабое свечение силы, которую она направляла в заблокированные участки.

Владимир Васильевич вцепился руками в края стола с такой силой, что костяшки побелели. Он не издал ни звука, но было видно: ему приходится нелегко.

– Больно? – не отрываясь от процесса, уточнила Тамара.

– Терпимо, – с трудом процедил он сквозь зубы.

– Вот только не надо мне врать, – спокойно заметила Тамара. – И притворяться тоже. Это не пойдет нам на пользу. У вас здесь всё зажато. Давно это произошло?

– Не понимаю, о чем вы, – послышался с кушетки приглушенный голос воеводы.

Хозяйка кабинета нахмурилась:

– Владимир Васильевич, – строго произнесла она. – Если хотите, чтобы я помогла, отвечайте на вопросы честно.

– Года два, – признался воевода. – Может, три. Не помню точно.

Тамара покачала головой:

– И вы всё это время терпели?

– Это было… нормально, – упрямо повторил Морозов.

– Мужчины… – пробормотала женщина. – Сейчас будет особенно скверно. Так что…

– Терплю, – стиснув зубы, ответил воевода.

Тамара работала молча, комплексно. Ее сильные пальцы находили каждый узел, каждое место и методично, безжалостно разминали. Морозов стоически молчал, но я видел, как напряжено его тело. А еще я слышал, как он иногда выдыхает сквозь зубы. Я понимал, что гордость не позволяла воеводе показывать, насколько ему худо. Для него это было сродни признанию слабости.

– Глубоко дышите, – велела Тамара. – От задержки дыхания будет только хуже.

Воевода послушно выдохнул раз. Еще раз…

– Вот так‑то лучше, – мягко произнесла Тамара, явно удовлетворенная результатом. – Продолжаем.

Спустя сорок минут, хозяйка кабинета взглянула на висевшие на стене часы. Сняла с края кушетки полотенце и вытерла руки:

– На сегодня хватит, – заявила она и строго добавила. – Но вам нужен полный курс. Минимум десять сеансов. Я назначу вам следующий день приема.

Морозов медленно, осторожно поднялся со стола. Лицо его было бледным, на лбу выступала испарина. Но когда он выпрямился, я заметил: плечи воеводы стали чуть более расслабленными.

– Как ощущения? – спросила Тамара.

– Болит, – честно признался Морозов. – Но… по‑другому. Легче как‑то. Или мне это только кажется.

– Так и должно быть, – заверила его женщина. – Сегодня будет болеть сильнее обычного. Это нормально. К вечеру станет лучше. А завтра вы почувствуете разницу.

Морозов отвернулся и направился к ширме одеваться. Тамара же повернулась ко мне.

– Спасибо вам, – поблагодарил я женщину. Та устало улыбнулась:

– Вам спасибо, что привезли его. Ещё немного, и было бы совсем плохо. Со спиной не шутят.

– Я понимаю, – ответил я и полез в карман за бумажником. – Спасибо, что вы не проговорились о том, кто попросил за него.

Тамара улыбнулась так, как могут только женщины – снисходительно и ласково. А потом тихо сказала:

– Меня предупредили, о чем распространяться не стоит.

– Сколько мы вам должны?

Женщина назвала сумму, и я с удивлением отметил, что она оказалась вполне разумной. Даже небольшой для человека, сеансы у которого были расписано по часам. Вынул бумажник, отсчитал несколько купюр и протянул женщине.

– Здесь много, – удивленно произнесла та, глядя на купюры в моей руке.

– Считайте это компенсацией за вредность, – с улыбкой, мягко произнес я. – Берите.

– Я…

– Прошу вас, – настойчиво заявил я.

Тамара немного поколебалась, но все же взяла деньги и убрала в ящик стола.

Морозов тем временем уже вышел из‑за ширмы. И я заметил: двигался он не так скованно, как раньше.

– Через день будут сеансы, – напомнила Тамара. – Пропускать не стоит. Потому как за каждый пропуск придется добавлять два новых посещения.

– Понимаю. Приду, – заверил воевода.

Мы попрощались и вышли из кабинета. Прошли по коридору и вышли на улицу. Спустились с крыльца и направились к припаркованному авто.

– Ну как? – спросил я, когда мы сели в машину.

Морозов немного помолчал. Завел двигатель и откинулся на спинку сиденья, словно прислушиваясь к своим ощущениям:

– Уже отмечаю разницу, – ответил Владимир после паузы. – Не знаю, как она это делает, но работает.

– Значит, не зря ездили, – удовлетворенно заметил я.

– Не зря, – согласился воевода и впервые весь день слегка улыбнулась. – Спасибо, что настояли на посещении.

– Это Вера Романовна постаралась, – напомнил я.

– Да, – с неохотой признал Морозов. – Ей тоже спасибо. Мне поначалу подумалось, что эта Тамара меня сломает как спичку. Она ведь явно не человек. Должны были это понять.

– Понял, когда вы прямо сказали ей, – напомнил я.

– Просто вырвалось, – смутился мужчина и осторожно повел плечами. – Никогда бы не поверил, что окажусь в таком месте по собственной воле.