Текст книги "Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ)"

Автор книги: Каин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 158 страниц)

– Неужто Иволгин научил ее говорить? – удивленно пробормотал я. И словно поняв мои слова, птица важно кивнула.

– Хозяин ждет, – прокаркала она, и взмахнув крыльями, сорвалась с ветки и закружила в небе. И стоило мне шагнуть в ее сторону, как птица полетела прочь.

– Видимо, Иволгин решил довести процесс с передачей информации через птиц до конца, – пробормотал я и зашагал в сторону, куда улетела ворона. Лада молча последовала за мной, лишь изредка косясь на небо, где ворона продолжала кружить над нами, словно указывая путь. Птица то и дело каркала, поворачивая голову и следя, не отстали ли мы.

– Первый раз такое вижу, – негромко произнесла дружинница.

– Думаю, если вы расскажете про это Морозову, воевода тоже удивится, – ответил я.

Лада покачала головой:

– Владимир Васильевич многое повидал на своем веку, – произнесла она. – Думаю, ему довелось встречать и не такое.

Я не стал спорить. Ворона резко свернула влево, и мы последовали за ней. Тропинка здесь была едва различима, заросшая травой и папоротником. Деревья тут стояли плотнее, их кроны почти смыкались над головой, превращая лес в полумрак даже в дневное время.

Ещё через несколько минут птица вывела нас на поросшую высокой густой травой поляну. За ней виднелся ручей, журчащий между камнями, а в центре поляны лежало поваленное дерево, на котором сидел Иволгин. Леший отстраненно смотрел куда‑то сквозь деревья, подбрасывая топорик и каждый раз ловко подхватывая его за рукоять.

Ворона сделала круг над поляной, громко каркнула и скрылась. Иволгин же повернулся к нам, прищурился, словно изучал нас. Взгляд его скользнул по мне, затем задержался на Ладе.

– Добрый день, Николай Арсентьевич, – хрипло произнес после паузы леший и встал с дерева. – Юная воительница.

Он склонил голову, приветствуя Ладу. И мне показалось, что на миг, в глазах Иволгина промелькнуло уважение. Впрочем, я его понимал. Лада была двоедушницей. А значит, принадлежала к старшему народу больше, чем к людскому.

– Добрый день, владыка леса, – ответила девушка и поклонилась.

Леший кивнул, развернулся и направился к неприметной тропе, уводящей с поляны.

– Идемте, – не оборачиваясь, бросил он.

Мы последовали за ним. У края поляны, Иволгин остановился. Обернулся и произнес, указывая на один из пней:

– Оружие оставьте здесь. Покон велит приходить в дом к гостеприимному хозяину с пустыми руками.

Лада без колебаний кивнула. Видимо, Морозов действительно хорошо проинструктировал дружинников. Девушка вынула нож из‑за пояса и аккуратно положила его на потемневший пень. Иволгин довольно хмыкнул:

– Вижу, Морозов своих людей учит уму‑разуму, – довольно произнес он.

– А… – робко начала было Лада, но леший ее перебил:

– Заберете свой нож на выходе из леса. Можете не волноваться, в моих владениях ничего не пропадает.

Он направился дальше. Мы переглянулись и последовали за ним.

Некоторое время все шли молча, думая каждый о своем. А затем я уточнил:

– Мастер Иволгин, знаете ли вы про сущности, которые называют исполнителями желаний?

Лесничий сбавил шаг и повернулся:

– Возможно, – уклончиво ответил он. – А что?

Я вздохнул и вкратце пересказал историю с Платоновым. Затем добавил то, что узнал от Молчанова. Про отца Платонова, о возможной связи с водной сущностью, о том, что сын мог унаследовать необычные способности.

С каждым моим словом лицо Иволгина мрачнело:

– И то, и другое опасно, Николай Арсентьевич, – произнес он, когда я закончил. – Албасты – демоницы, что живут в глубоких водах, питаются силой живых существ. Бисуры… намного хитрее. Они могут принимать человеческий облик, соблазнять, заманивать. Но суть та же – они берут больше, чем дают.

– А если Платонов – сын такой сущности? – спросил я.

Леший замолчал, задумчиво потирая ладонью подбородок:

– Тогда он опаснее, чем кажется. Полукровки живут между двумя мирами, но не принадлежат ни одному из них полностью. У них могут быть способности обоих родителей. А вот недостатки обоих родителей полукровки унаследуют всегда. Так что будьте осторожнее с этим вашим ночным гостем, Николай Арсентьевич. Мой вам совет.

С этими словами он направился дальше. Мы последовали за ним.

Глава 11
Лесные тропы

Тропинка стала всё уже, деревья смыкались над нашими головами так плотно, что через спутанные ветви с трудом пробивались солнечные лучи. Иволгин неторопливо шел в нескольких шагах впереди, указывая дорогу.

– Мрачно тут у вас, – оглядываясь по сторонам, оценил я.

Леший только пожал плечами:

– Так дорога короче. Да и чем дремучее лес, тем меньше в нем гуляет людей. Во всем есть свои плюсы, мастер‑князь.

Я открыл было рот, собираясь возразить, но промолчал. Потому что понял: в словах Иволгина есть смысл. Хоть и весьма своеобразный. Потому отметил:

– А ловко вы это придумали. Ну, с вороной.

– После того как мой посланник устроил в вашем поместье хаос и панику, я решил доработать способ передачи коротких сообщений, – не оборачиваясь, ответил леший. – А то в следующий раз еще нападете на моего лесовика.

– У нас и в мыслях такого не было, мастер Иволгин, – поспешно ответила Лада. – Мы бы не стали проявлять к вам такое неуважение.

– Поди знай, – загадочно произнес леший. – Но теперь у нас появились куда более быстрые способы передачи информации.

– Если бы вы купили себе телефон, эти возможности были бы еще быстрее и проще, – едва слышно буркнул я.

– Ворону не надо заряжать, – усмехнулся хозяин леса и бросил на меня сияющий взгляд.

Он вдруг показался намного моложе, чем раньше. Быть может потому, что до того он был мрачным, а теперь его развеселили мои слова.

Спустя несколько минут, впереди послышалось тихое журчание воды. И с каждым шагом, звук усиливался. Деревья начали расступаться, и вскоре впереди показалась поляна. По краю тек небольшой ручей, от которого веяло прохладой.

Тропа осталась за спиной, и я с трудом удержался от облегченного вздоха. Боковым зрением отметил, что стоявшая рядом Лада тоже немного успокоилась. Напряжение в её плечах чуть ослабло, но рука дружинницы всё равно инстинктивно потянулась туда, где обычно висел нож.

– Прибыли, – спокойно произнес леший.

Я кивнул. Прошел к ручью. Вода по камням бежала чистая, прозрачная, с холодным стеклянным блеском. Камни на дне лежали так ровно, словно их кто‑то аккуратно выложил рукой, подбирая по размеру. По берегам рос густой, местами вздувшийся мягкими подушками мох и низкая трава, тянущаяся к воде.

– Странная поляна, – послышался настороженный шепот Лады.

– Почему? – не понял я.

Вместо ответа девушка обвела рукой пространство. Я осмотрелся и быстро догадался, что имела в виду дружинница.

Лес отступал от поляны на несколько шагов, образуя ровный круг, и в этом круге было непривычно тихо. Ни птиц, ни насекомых. Даже ветер сюда почти не доходил.

– Хорошее место, – заметил я, обращаясь к стоявшему в нескольких шагах от меня Иволгину. – Спокойное.

Леший усмехнулся. Присел на пятки у воды, опустил ладонь в ручей и на мгновение замер. А затем поднялся и указал куда‑то за водную преграду:

– Смотрите.

Я прищурился, вглядываясь в лесную чащу, которая высилась впереди:

– Что… – начал было я, и в тот же миг из‑за тёмной стены ельника шагнул олень.

Зверь вышел медленно, без спешки, словно точно знал, что здесь ему ничто не угрожает. Высокий, статный, с длинными, сухими ногами и мощной грудью. Шерсть его была светлой, почти серебристой, и в рассеянном свете, пробивающимся сквозь кроны, казалась словно подсвеченной изнутри. Широкие, ветвистые рога, с чётким, почти геометрическим рисунком, напоминали вырезанную из кости корону.

Он остановился у самого края поляны по ту сторону ручья, поднял голову и застыл, глядя на нас. И я невольно задержал дыхание.

Боковым зрением я заметил, что стоявшая рядом Лада словно окаменела и замерла. Я видел, как побелели костяшки её пальцев. Она больше не тянулась за ножом. Опустила руку, словно признавая, что оружие здесь неуместно.

– Это… – выдохнула она едва слышно, – он настоящий?

Иволгин довольно улыбнулся, явив кончики клыков.

– Настоящий, – ответил он негромко. – Северный королевский олень. Таких зверей осталось в мире едва ли два десятка.

Олень сделал шаг вперёд. Копыто коснулось воды, и по поверхности пробежала тонкая рябь, словно отражение решило обрести свою жизнь.

Я почувствовал, как по коже пронесся холодок. Олень наклонил голову, качнув рогами. Ещё раз пристально взглянул на меня. А затем развернулся, широким скачком бросился к лесу, в следующее мгновение растворившись в чаще. Деревья сомкнулись за ним, и только подрагивающие ветви напоминали о том, что это было не наваждение.

Я медленно выдохнул, лишь сейчас осознав, что всё это время почти не дышал.

– Значит… – начал я и осёкся.

Иволгин кивнул, будто продолжил мысль за меня:

– Значит, у вас теперь есть два оленя, мастер‑князь.

Он посмотрел на меня внимательно, вмиг становясь серьезным.

– Я на многое пошел, чтобы привести его в свой лес. Не хочу, чтобы только владения Дубова были священными.

– Заповедными, – мягко поправил я.

– Именно, – леший сложил на груди руки. – Мой лес не хуже, и он тоже должен стать заповедным.

Лада молчала, зачарованно глядя в чащу, где исчез олень. Усмехнулся: сейчас, она очень напоминала мне Дроздова.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил я Иволгина.

На мгновение на губах лешего проступила презрительная усмешка, которая давала понять, что в гробу он видел помощь людям, и кабы не нужда…

– Мы делаем с вами одно дело, – напомнил он.

– Все верно, – согласился я.

Леший подошел к стоявшему в центре поляны, наполовину ушедшему в землю, покрытому мхом камню. Провел ладонью по шероховатой поверхности и не оборачиваясь, произнес:

– И раз уж мы с вами… на одной стороне, Николай Арсентьевич… Не нравится мне этот ваш новый союзник. Как вы сказали? Платонов?

– Он не мой союзник, – поспешно ответил я. – Но я хотел бы узнать вашу позицию.

Леший обернулся, и в его взгляде мелькнуло что‑то жёсткое, древнее, совсем не человеческое.

– Он предлагает вам убрать одних хищников, чтобы пустить других, – просто ответил он.

– Каких? – уточнил я.

– Туристов, – хмыкнул Иволгин. – Люди, которые приходят «полюбоваться», всегда оставляют после себя много грязи. Они шумят, жадно хватают все, до чего дотянуться, ломают кусты, рвут траву и рассовывают по карманам камни. Они затопчут тропы животных, замутят воду в ручьях, распугают живность, соберут ягоды, которые кормят белок.

Он подошёл ближе, понизил голос:

– Если вы разрешите этому Платонову строить усадьбы, он привяжет это место к себе. А потом…

Леший замялся, подбирая слова, а затем продолжил:

– Потом вы уже не сможете его выгнать, не уплатив цену.

– Какую? – уточнила Лада.

Иволгин перевел взгляд на девушку:

– Такой, которую платят не деньгами, – просто ответил он. – Ту, которую вы не захотите отдавать.

Поляна снова погрузилась в тишину. Только ручей журчал по камням все так же спокойно.

– Благодарю за науку, – наконец сказал я.

Леший кивнул.

– Я долго пожил на этом свете. Конечно, не так много, как Митрич, – он слегка скривился, при упоминании соседа. – Но все же я точно знаю, что когда предложение кажется слишком заманчивым, то оно наверняка окажется с подвохом. Подумайте, этот человек явился именно тогда, когда вам понадобилась помощь. И посулил вам то, чего вам требовалось. Слишком уж все гладко. Но это только мои предположения.

– Которые имеют под собой почву для размышлений, – возразил я. – Потому я прислушаюсь к вашему совету.

– Всего лишь мнению, – бросил Иволгин с показным безразличием и добавил, – Идемте, мастер‑князь. А не то ваш воевода потеряет терпение и направится в чащу. Натопчет тут.

– Мне казалось, что вы с ним ладите, – предположил я.

– Вам показалось, – сухо ответил леший и добавил едва слышно, – Ведьмак всегда останется ведьмаком, какую бы шкуру ни примерил.

С этими словами леший и направился прочь с поляны.

* * *

Дорога обратно прошла куда быстрее. И в этот раз мы шли не той темной тропой. И уже на середине пути я не выдержал, уточнил:

– То есть, на ту поляну была более… удобная дорога?

– Была, – не стал отрицать Иволгин.

– И почему же мы шли той, темной? – не удержался я от вопроса.

Леший остановился и обернулся. На его лице мелькнула и исчезла хитрая усмешка:

– Так сложилось, – пожав плечами, просто ответил он.

Я только покачал головой, но промолчал. В конце концов, жаловаться было грех. Леший привел в свою часть леса невероятное животное, показал мне его в особенном месте. То, что оно не простое я понял и без подсказки Лады. И это должно было дорогого стоить для Иволгина. А уж то, как он научил ворону человеческому языку и вовсе добрый знак. Быть может, мы с ним все же однажды сумеем стать, пусть не друзьями, но не врагами.

Через несколько минут мы вышли к поляне, где оставили оружие. Иволгин подошел к пню, поднял нож Лады, подал ей рукоятью вперёд.

– Благодарю, владыка леса, – с поклоном ответила дружинница, принимая оружие.

Леший кивнул, затем перевёл взгляд на меня:

– Обратно вам по той дороге, – произнес он, указав на едва заметную в высокой траве тропинку. – Идете прямо, никуда не сворачиваете. И минут через двадцать выйдете к поместью.

– Благодарствую, – ответил я.

– Удачи вам, мастер‑князь, – попрощался леший и мрачно добавил. – Будьте осторожны. Очень осторожны.

С этими словами Иволгин шагнул в сторону и исчез среди стволов. Деревья за его спиной сомкнулись, и на поляне повисла тишина. Я стоял, глядя на пробивающиеся сквозь кроны солнечные лучи.

– Воевода предупреждал, что служба будет… необычной, – задумчиво протянула Лада после паузы. – Даже для меня. И он оказался прав. А повидать мне довелось… многое.

Я взглянул на девушку и прямо произнес:

– Ещё не поздно передумать.

Лада встрепенулась:

– Нет, мастер‑князь. Я не из тех, кто бежит от опасности, – сухо ответила она.

Я посмотрел на солнечные пятна, которые плясали в траве, а затем произнес:

– Идем.

С этими словами я зашагал по дороге, которая вывела нас на поляну.

Леший оказался прав, и тропа словно сама вывела нас опушке. И когда впереди показалась ограда поместья, я впервые за всё утро ощутил, как напряжение понемногу отпускает.

Мы вышли из леса, подошли к калитке.

– Спасибо, что составили компанию, – произнес я, обращаясь к Ладе, когда мы уже стояли у ограды.

– Еще бы она посмела вам отказать, – послышался сбоку знакомый голос, который заставил нас с дружинницей обернуться.

Воевода стоял в нескольких шагах, скрестив на груди руки и пристально рассматривая нас. Вид у него был мрачным, словно у отца, который отпустил меня на прогулку, но я припозднился, и теперь старший родич был недоволен.

– Ну? – уточнил он. – Как прогулка?

– Иволгин показал Королевского оленя, – ответил я.

– Это он Митрича переплюнуть решил, – усмехнулся Морозов, покачав головой. – Придется нам следить, чтобы во время гона стата не пересекались.

– Стада? – удивился я.

– А вы думаете, что самцы оленей живут в одиночестве? – снисходительно уточнил Владимир Васильевич.

– Дроздов будет в восторге, – хмыкнул я.

– Если сможет вернуться в Северск, – заметил Морозов и поджал губы.

– А еще Иволгин посоветовал не работать с Платоновым, – вспомнил я.

Мужчина удивленно поднял брови:

– Вот как? И что конкретно он вам сказал?

– Что от туристов будет еще больше вреда, чем от промышленников, – вздохнув, ответил я, и воевода кивнул:

– Его слова недалеки от истины.

– После признания лесов заповедными, желающих мусорить сильно поубавиться, – запальчиво возразил я. – Потому что нарушителям будут грозить большие штрафы.

– И кого это когда‑нибудь останавливало? – хмыкнул Морозов. – Если постояльцы усадеб будут людьми состоятельными, то штрафы их не особенно напугают.

Я промолчал. Крыть было нечем. Вместо этого произнес:

– А еще, леший сказал, что если мы пустим Платонова на территорию, выгнать его будет куда сложнее.

Владимир Васильевич задумчиво потер ладонью подбородок:

– Не нравится мне всё это. Сначала появляется неизвестно откуда, предлагает помощь. Потом выясняется, что Молчанов о нём ничего не знает. Теперь и Иволгин предостерегает.

– Мне тоже не нравится, – признал я. – Поэтому, пока будем держать ухо востро.

Воевода кивнул:

– Понял. Передам дружинникам. Ладно, идёмте к дому. День выдался долгий, пора и отдохнуть.

Я открыл калитку, посторонился, пропуская Ладу, и вошел на территорию. Она коротко поклонилась и пошла по дорожке.

– Иволгин пропустил ее в чащу или оставил на поляне? – тихо осведомился Морозов.

– Пропустил, – сообщил я. – К тому же отметил, что вы хорошо воспитываете подчиненных.

– Ясно, – хмыкнул мужчина.

– Так вы нарочно отправили со мной Ладу? – догадался я.

– Мне хотелось понять: он против любой женщины с человечскиими корнями или ему только ваша сестрица не глянулась.

– И чем она ему насолила, – вздохнул я и тут вспомнил, как Иволгин назвал воеводу. – Он обмолвился, что ведьмак остается собой, какую бы шкуру ни примерил. Что он имел в виду?

Морозов сбился с шага, оглянулся, словно хотел убедиться, что нашу беседу никто не слышит. А потом нервно повел плечами.

– Лешие, – протянул он хрипло и развел руки в стороны, – что с них взять? То ворону пришлют, то туман наведут, то наговорят всякого, а нам потом гадай – о чем они.

Я сделал вид, что принял эту отговорку, но про себя решил, что обязательно попытаюсь узнать, что означает слово «ведьмак».

Мы направились по дорожке к особняку. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Где‑то в саду щебетали птицы, воздух был свежим, пахло травой и цветами. У крыльца Морозов остановился и бодро сообщил:

– Я пойду проверю посты.

– Хорошо, – кивнул я. – Спасибо, Владимир Васильевич.

Воевода направился к дому дружинников.

Я поднялся по ступеням крыльца и толкнул дверь. В гостиной было тихо. В камине потрескивали поленья, а с кухни пахло свежим хлебом и травяным отваром, который любил Никифор.

Сестра сидела в кресле у камина с книгой на коленях. Увидев меня, она подняла голову:

– Ну как прошла беседа? – живо уточнила она.

– Договорились, – коротко ответил я и опустился в кресло напротив. – А еще обсудили этого Платонова. И лесничий, мягко скажем, не в восторге от того, что лес превратится в паломничество для туристов.

Марина отложила книгу. Склонила голову и с интересом посмотрела на меня:

– И что ты будешь делать?

– Ждать, – ответил я. – Пока Зубов не соберёт информацию. А потом решу.

Сестра кивнула. На несколько мгновений в комнате повисла тишина, которую нарушали только потрескивающие в камине дрова.

– Ты обещал мне все рассказать, – наконец произнесла девушка и, пока я не успел придумать что‑то подходящее для ответа, потрясла в воздухе пальцем, – Я нашла в твоем кабинете еще пару странных книг. Вроде дневника твоего предшественника. Если принимать его записи всерьез, то места тут поистине волшебные.

– Считаешь, что стоит принимать всерьез? – уточнил я, выгадывая минуту‑другую времени.

– Никифор мне дал понять, что старый князь не был глупым и не страдал слабоумием. И я сделала выводы.

– И какие же?

– Они покажутся невероятными. Но знаешь, – она перевела дыхание и отбросила ото лба непослушную прядь волос, – мне сегодня показалось, что у Мурзика за спиной появились крылья. Я его поймала, и он обернулся обычным бельчонком.

– Он тебя не укусил? – озаботился я.

– Нет. Но он спрятал от меня крылья, – подытожила сестра и нахмурилась. – И теперь ты тоже попытаешься от меня спрятать правду?

Я тяжело вздохнул и покачал головой.

– Не поступай так со мной, – тихо попросила Марина и сложила на груди ладони. – Я имею права знать правду.

– Хорошо. Слушай…

И я начал рассказывать обо всем, что мне довелось повидать с момента, когда я перебрался в Северск.

Марина слушала молча не перебивая. Иногда она удивленно поднимала брови, порой хмурилась, а когда я рассказал, как на усадьбу напали упыри, она охнула. Когда же я закончил, она встала с кресла, подошла к окну, и глядя в сад, задумчиво произнесла:

– Значит, я живу в мире, где есть лешие, домовые и еще невесть что.

– Похоже на то, – подтвердил я. – Тебя это пугает? Или ты считаешь, что я сошел с ума?

Сестра помолчала, обдумывая услышанное:

– Второе точно отпадает, – произнесла она наконец. – В первую ночь мне не спалось, и я выглянула в окно. И увидела, как какой‑то человечек в соломенной шляпе убирает с дорожек листья, дирижируя веткой. А листва и мусор его слушаются, складываясь в кучу. И выплеска силы при этом, я не почувствовала.

Я кивнул:

– Это дворовой. Очень добрый дядька.

– А еще я видела тени чудных существ, что бродили по саду, – продолжила девушка.

– Такое тут тоже случается, – подтвердил я.

– А Никифор? – живо уточнила сестра. – Он…

– Домовой, – ответил я. – Иногда вредный, но в целом тоже добрый.

– И хорошо слежу за порядком, – послышался приглушенный голос с кухни.

– И прекрасно готовишь, – ответила ему Марина. – А дружинники?

– Обычные люди, – пояснил я и, вспомнив про Ладу, поспешно добавил. – За редким исключением.

Девушка нахмурилась:

– Теперь стало интересно, кто из них не человек, – пробормотала она.

Я развел руки и просто произнес:

– Добро пожаловать в настоящий Северск.

Марина с облегчением рассмеялась:

– Спасибо за теплый приём.