Текст книги "Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ)"

Автор книги: Каин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 158 страниц)

Глава 18
Инвентаризация

Меня разбудили падающие на кровать солнечные лучи. Я с неохотой открыл глаза и какое-то время просто лежал, слушая, как ветер колышет ветви за приоткрытым окном. Со двора доносились редкие, но уверенные голоса птиц. К слову, я не помнил, что распахивал раму.

Я зевнул, потянулся и сел на кровати. Зябко поежился: в комнате было прохладно. Потер ладонями лицо, быстро встал, наскоро оделся и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Холодная вода быстро согнала остатки сна. А пара капель, которые попали за ворот рубахи, придали мне бодрости. Я наскоро вытер лицо и направился к выходу из комнаты.

Открыв дверь в коридор, я на пару секунд замер. Воздух в нем был наполнен ароматом прогретого дерева, старого воска и чего-то свежего – будто в доме развесили пучки крапивы и мяты. Сквозняк неторопливо прошелся по ногам. А где-то внизу, в гостиной, приглушённо постукивала посуда. Скорее всего, Морозов уже был на ногах.

Я поправил ворот рубашки и зашагал к лестнице. И пока я спускался по поскрипывающим ступеням в голове медленно выстраивался план на день. Впрочем, для начала нужно выпить чаю. И желательно избежать компании Мурзика.

Воевода и правда уже был на ногах. Он сидел у камина в белой рубахе, поверх которой был надет потертый жилет. В руке воевода держал чашку с чаем. Лучи света пробивались через окно, высвечивая седину в его волосах.

– Доброе утро, князь, – не оборачиваясь, произнес он.

– Доброе, – ответил я, подошел к камину и сел в свободное кресло.

На столике уже стоял пузатый чайник, от которого поднимался тонкий аромат. Я взял его, налил в чашку янтарного, чуть терпкого, отвара. По комнате поплыл запах чабреца. Сделал глоток, чувствуя, как жидкость обжигает гортань. А еще отвар оказался крепким и бодрящим. На блюде лежали румяные ватрушки с творогом. Недолго думая, я взял одну.

– Какие у нас планы на сегодня? – обернувшись ко мне, уточнил воевода.

– Ну, если сегодня на повестке дня нет споров между лешими и водяными, то хотелось бы попасть в управу, – ответил я и сделал глоток чая. – Почитать предложения от промышленников, посмотреть какие объекты стоят на балансе, и понять, в каком они состоянии. А затем подумать, где и сколько взять денег на их восстановление. Но сначала…

Я вынул из кармана телефон и нахмурился: связи в гостиной не было.

– Ладно, с этим разберемся по дороге, – решил я и убрал аппарат в карман. Затем допил чай и уже привычным движением перевернул чашку. – Пора ехать в город, мастер Морозов.

Воевода кивнул и накрыл чайник фарфоровым колпаком.

– Я подгоню машину, – произнес он и направился к выходу. Я последовал за ним, захватив еще одну ватрушку.

* * *

Морозов вёл уверенно, почти лениво. Я же устроился на пассажирском сиденье и глядя в окно, вертел в руке телефон. За стеклом проплывали сосны и тёмные ели. На выезде на шоссе я заметил рыжую лисицу, которая быстро перебежала дорогу. У деревьев, зверек остановился, бросив на нас короткий взгляд янтарных глаз. А затем лиса скрылась в лесу.

– Тут зверья хватает, – усмехнулся воевода.

– Не бешеные? – на всякий случай уточнил я.

– А вы хотите от лисицы спасти кого-нибудь? – спросил Владимир, пряча улыбку.

– Вы читали про того медведя? – хмуро осведомился я.

– Грех такое было не прочесть, не стал отпираться мужчина. – Молодой князь не побоялся медведя

– Я же не сумасшедший, возразил я. – Конечно, я испугался. Но там и впрямь была девушка.

– Верю, внезапно заявил воевода. – И думается мне, что не каждый стал бы пытаться спасти кого-то в диких животных.

– Мне просто повезло, что я не видел ту зверюгу. Иначе… я не стал продолжать, потому как тут же подумал, что равно бы перебрался через ограду.

Морозов не стал продолжать разговор, вероятно, чтобы меня не смущать.

На подъезде к городу, экран телефона, наконец, показал две палочки связи. И я уточнил:

– Мастер Морозов, не подскажете номер секретаря Совета?

Мужчина нахмурился:

– Мы можем туда заехать, все равно по дороге.

Я на секунду задумался, а затем покачал головой:

– Мне нужны копии всех предложений от промышленников. Если это начнут копировать уже сейчас, что немного сэкономит нам время.

Владимир продиктовал номер, который оказался городским, стационарным, и я набрал его.

Трубку не брали долго. И когда я уже хотел было завершить вызов, в динамике послышалось раздраженное:

– Слушаю.

Голос был женским. И судя по тону, собеседница явно была не очень довольна тем, что ей навязывают диалог.

– Добрый день, – вежливо начал я.

– Да какой же он добрый, когда спозаранку названивают? – перебила меня дама. – Я даже утренний чай не успела заварить, а тут уже натряхивают настойчиво… жалобщики всякие.

Она сделала паузу, видимо, набирая в грудь воздуха для продолжения монолога. Я же усмехнулся: похоже, секретарь знала все голоса членов Совета. Им бы она так хамить не решилась. Хотя, кто знает, может быть эта дама и их построила. Мало ли какие в этом княжестве взаимоотношения между людьми? Местная знать же, наверное, попросту не звонит в Совет за ненадобностью. А может быть, секретарь знает и их. Поэтому я поспешно произнес:

– Мне нужны копии всех предложений промышленников. Доставьте их, пожалуйста, курьером в управу, и сделайте это как можно быстрее.

Динамик некоторое время молчал. А затем дама ехидно произнесла:

– А размер ботинок князя вам не сообщить, господин хороший? Или завтрак горячий? Вроде голос взрослый, а все равно болтает тут, хулиган телефонный. Утомили уже.

– Я…

– Ты кругом под колпаком! – грозно перебила меня женщина. – А все равно выходишь на связь и квакаешь. Я в жандармерию сообщу, она тебя быстро вычислит и управу на тебя найдет. Последний понедельник на свободе живешь!

Я вздохнул:

– Меня зовут Николай Арсентьевич Медведев, регент Северского княжества.

В динамике возникла тишина. И я усмехнулся, представив, как вытянулось от удивления лицо секретаря.

– Р-р-регент? – наконец неуверенно произнесла она. – Точно вы?

– Он самый. Исполняю обязанности великого князя, – весело ответил я. – И мне нужны эти копии для рассмотрения заявок.

– Простите, мастер регент, – голос в динамике сменился на извиняюще-заискивающий. – Нам просто тут хулиганы всякие названивать повадились. Звонят и болтают разную чепуху. Городской-то телефон только для обращений и жалоб граждан используется. А все в основном на мобильный звонят.

– Ну простите, я смог найти только городской, – ответил я.

– Тысячу извинений. Подскажите, а мастер Осипов знает?

– О чем он должен знать? вежливо уточнил я.

– Что вы… что вам копии… ну, что вам документы эти понадобились?

– Вы сможете мне отправить нужные документы? спросил я, добавив в голос холода. – Или мне надобно на это разрешение Осипова?

– Все копии направлю вам в управу. Через полчасика ждите доставщика, отчеканила секретарь.

– Спасибо, – поблагодарил я сотрудницу и завершил вызов. А потом обернулся к воеводе:

– Оказывается, все рабочие звонки у них идут на мобильный телефон. Ты знал об этом?

Воевода пожал плечами, но я заметил в его глазах знакомый лукавый огонек. Который намекал на то, что Морозов был осведомлен обо всем, и теперь был явно доволен результатом:

– Я нечасто в Совет звонил, мастер Медведев. Поэтому откуда мне знать про такие тонкости?

Я только кивнул и уставился на дорогу.

Город встретил нас в своём обычном виде. Узкие улочки, фасады со свежей штукатуркой, а по тротуарам неспешным прогулочным шагом шли по своим делам местные. Всё выглядело так, будто имперские реформы сюда не дошли. Или дошли, но вернулись обратно.

Управление княжества стояло на углу площади. Здание было двухэтажным, серым, широким, с двумя колоннами у входа и гербом, на котором медвежья морда почему-то казалась сонной. Ступени были чуть подбиты, на камне виднелись следы влаги и мха.

Морозов заглушил мотор, бросил взгляд на здание:

– Страшное место, – пробормотал он.

– Почему? – удивленно уточнил я.

– Потому что это памятник бюрократии. – просто ответил воевода.

Я усмехнулся и открыл дверь:

– Иногда она полезна.

Я вышел из машины, Владимир последовал за мной:

– Это когда она полезна? – уточнил он.

– Например, когда промышленники будут подавать заявки на размещение здесь своих мануфактур, – ответил я.

Воевода удивленно взглянул на меня, а затем рассмеялся:

– Это так не работает, мастер-князь. Когда надо, бюрократия быстро убирается.

Я только пожал плечами и поднялся по ступеням крыльца. Потянул на себя тяжелую деревянную створку и оказался в просторном холле помещения. Осмотрелся.

Складывалось ощущение, что здесь только недавно устроили ремонт. Причем делали все наспех, под прибытие в княжество регента.

Пол был выложен массивной плиткой серого оттенка, местами потемневшей от времени. От двери вглубь тянулся идеально чистый, новый красный ковровый дорожник с синими полосами по краям. Стены были выбелены вручную, но то тут, то там виднелись потеки. В нишах на постаментах стояли каменные головы с задумчивыми лицами. В общих чертах всех лиц угадывалось едва заметное сходство, так что, видимо, это были бюсты прежних правителей края.

Потолок подпирали выкрашенные в тёмный орех балки, между ними висела кованая люстра.

Ковровая дорожка тянулась к широкой лестнице с резными перилами, которая вела на второй этаж. А от верхней площадки в крылья здания уводили два коридора.

У стен стояли обитые коричневой кожей массивные скамьи. На спинке каждой был вытиснен герб княжества. А слева от входа стояла старая стойка, за которой со скучающим видом дежурил дружинник в черной форме. Он сидел в кресле и с интересом читал газету. Услышав стук входной двери, парень оторвался от своего занятия и мигом изменился в лице:

– Доброе утро, князь, – поспешно произнес он, вскакивая с кресла.

– Доброе, – ответил я. – Красиво тут у вас.

– Так вот, недавно ремонт сделали, – похвастался тот и слегка покраснел от смущения.

Я усмехнулся:

– Через полчаса из Совета прибудет курьер. Пропусти его ко мне.

– Будет сделано, – отчеканил дружинник. И я направился к лестнице.

Кабинет князя располагался на втором этаже, в углу здания. Я открыл дверь в приемную, которая оказалась пустой. В воздухе стоял запах пыли, дерева и сушеной герани.

Стены были обшиты панелями из светлой лиственницы. У окна стоял стол секретаря. Его поверхность была покрыта множеством мелких царапин, будто по нему раз двадцать водили пером в раздражении. На углу расположилось тяжёлое пресс-папье в виде бочонка с надписью «мед», а рядом стоял стационарный телефон. Позади столика высилась спинка кресла. А вдоль стен расположились пустые шкафы, в которых должны были храниться папки с текущими делами.

– Секретаря, наверное, сократили, – пробормотал я, направляясь в сторону кабинета.

– Предыдущий князь редко сюда заезжал, – отозвался Морозов. – В основном по княжеству мотался. Так что секретаря здесь скорее для порядка держали.

– Не удивлен, – ответил я и толкнул дверь кабинета.

Комната была просторной, но не парадной. Пол был покрыт новым ковром, а окна выходили сразу в две стороны: на площадь и на задний двор, заросший сиренью. Между окнами расположился тяжелый стол с резными ножками. Слева располагался узкий шкаф с бумагами. А чуть ближе к двери виднелись полки с книгами. В углу рядом с ним стояла вешалка.

Я прошел к столу и сел в высокое кресло:

– Присаживайтесь, Мастер Морозов.

Воевода устроился на стуле напротив, осмотрелся по сторонам и произнес:

– Неуютно здесь как-то. Не проще было вести дела из поместья?

Я покачал головой:

– Зря, что-ли, тут ремонт затеяли и тратили государевы деньги?

– И то верно, – согласился воевода с кислым выражением на лице.

Я задумался, а затем произнес:

– Мне не очень удобно просить вас, воевода, но не могли бы вы съездить в коллегию Имперского имущества? Мне очень хотелось бы получить список предприятий. И их состояние.

К моему удивлению, Морозов просто кивнул, встал с кресла и быстро направился к дверям. Видимо, кабинет ему и правда не нравился, и он очень хотел уйти отсюда как можно быстрее. Я же откинулся на спинку кресла и уставился в окно.

Через несколько минут в приемной послышались приглушенные шаги, а затем лёгкий стук в дверь.

– Войдите, – распорядился я.

Створка открылась, и в проёме появился худощавый парень, в форме Императорской курьерской службы. Через плечо у него была сумка на манер почтальонской. Он сделал шаг в помещение, склонил голову в приветствии и произнес:

– Документы из Совета, князь.

– Спасибо, – кивнул я.

Парень прошел к столу, вынул конверт, запечатанный гербовой печатью, и положил его передо мной.

– А еще вот, – он разместил рядом с конвертом какой-то сверток. – Альбина Васильевна просила передать лично.

Он замер, глядя на меня и ожидая указаний.

– Можешь быть свободен, – произнес я и вынул из подставки нож для бумаг. Курьер кивнул и покинул помещение. Я же сломал печать и вскрыл конверт.

Внутри оказались листы бумаги, сколотые по нескольку штук в пачку. Я вынул их и с интересом принялся изучать.

Каждая пачка листов была подписана от руки. На листе красивым почерком были выведены название организации, контактное лицо и номер телефона. Предложения были одно щедрее другого. Мануфактурщики выстраивали графики с количеством возможных трудоустроенных людей, пояснительные записки с прокладыванием дорог от нужных им мест до Северска, обещаниями строительства новых домов и сетевых лавок.

Предложения о заготовке и переработке древесины я отложил на самый край стола. Туда же я, немного подумав, отправил и производство бумаги. Рядом легли документы от агропромышленных комплексов. Особое внимание я уделил энергетическим мануфактурам, которые обещали настроить по княжеству магических станций по генерации электричества.

– Очень надеюсь, что местная нечисть хоть их пустит, – пробормотал я, отложив их в сторону.

Следующим сектором были желающие на добычу и переработку железа и камня и прочих полезных ископаемых, коих в княжестве оказалось на удивление много. Их я тоже отложил в сторону, решив посоветоваться с Морозовым.

* * *

Воевода вернулся ближе к обеду. Он вошел в кабинет, держа в руках папку.

– Вот, – произнес он и положил ее передо мной на стол. – Все объекты на балансе княжества. От мельниц до пристаней.

Он сел в кресло напротив, с интересом рассматривая разложенные на столе бумаги. Я же открыл папку и принялся перебирать документы.

Список был длинный. И очень унылый. Княжество имело достаточно промышленных объектов, но все они были крайне плохими. Водяные мельницы требовали починки и замены колес, две пристани обветшали и имели пометку: закрытые от посещения людьми ввиду ветхости. Еще был порт, который был в плачевном состоянии. Два элеватора для хранения зерна пустовали и были закрыты, а мукомольная мануфактура едва работала. То же самое было и с фабрикой «Северская Сладость». В более-менее хорошем состоянии были только немногочисленные лекарни, да школы.

– Судоремонтная мануфактура, – пробормотал я, читая очередную бумагу. – Закрыт, требует капитального ремонта.

Я отложил бумагу, вздохнул и взглянул на сидевшего напротив Морозова:

– Мы, кажется, беднее, чем я полагал, – пробормотал я. – На все требуются деньги. Включая трамвайное депо, автопарк, А как мануфактуры на баланс попали?

– Этих князь прижал за какие-то прегрешения, – просто ответил воевода. – И забрал мануфактуры в интересах Империи. Только вот приказчики, которых от княжества назначили, проворовались и попали в острог. А мануфактуры еле дышат и в долгах все.

– Чтобы всё это поднять, нужно найти клад, – со вздохом заключил я. – Или два. У вас есть какая-нибудь нечисть, которая может показать, где искать?

Морозов нахмурился. И в душе затеплилась было надежда, что такая нечисть и правда есть, но воевода покачал головой:

– Да нет. Вроде.

Беседу прервал зазвонивший в кармане телефон. Я вынул аппарат. На экране высвечивался незнакомый номер. Я нахмурился, но нажал кнопку приема вызова:

– Слушаю.

– Мастер Медведев? – голос в динамике был мягкий, немного хриплый, со знакомым столичным акцентом. – Меня зовут Илья Петрович Голубев. Я представляю одну из мануфактурных объединений, чьи предложения вы, возможно, сейчас изучаете.

Я удивленно поднял бровь. Быстро же информация о том, что я затребовал бумаги, достигла нужных ушей.

– И я хотел бы обговорить все с вами лично, – продолжил собеседник. – Рассказать вам о плюсах, которое принесет наше мануфактурное объединение в…

Он замялся, и я понял, что сейчас собеседник быстро подбирает синоним к слову «дыра».

– В ваши края, – закончил собеседник.

– Когда?

– Давайте сегодня, – мгновенно ответил Голубев. – если вы еще не обедали, можем встретиться в «Оленьем боку». Вроде бы он считается одним из лучших ресторанов вашего города. Через час.

– Хорошо, – ответил я. – До встречи.

Я завершил вызов, убрал телефон в карман и взглянул на Морозова:

– Вот и первые ласточки.

– Мануфактурщики? – уточнил Владимир, и я кивнул.

Воевода встал с кресла, подошёл к окну, отодвинул занавеску. За стеклом покачивались ветви. В траве прыгал воробей. Где-то в глубине сада мелькнул силуэт, похожий на дворового:

– Ну что ж, посмотрим, что это за мануфактурщики, – не оборачиваясь, ответил он.

Глава 19
Неожиданный визит

Я принялся собирать документы, раскладывая их в аккуратные стопки. Бумага сухо шуршала, листы ложились поверх друг друга.

– Надо забрать это домой, – пробормотал я. – И обдумать все без спешки, за чаем.

– Здесь не оставите? – прищурился Морозов, скрестив руки на груди, будто я собрался вынести из кабинета что-то очень важное.

– Мне нужен сейф для документов, – спокойно ответил я. – В кабинете старого князя он есть. А здесь я его не обнаружил. К тому же в приёмной у нас нет секретаря. А значит, в кабинет может пройти кто угодно. Главное обойти дружинника на вахте.

Морозов нахмурился:

– А зачем вам здесь секретарь? – спросил он с подозрением, будто я предложил поселить на первом этаже чёрта, пусть и зарегистрированного в Синоде.

Я вздохнул и, не поднимая головы, невозмутимо ответил:

– Чтобы люди могли приходить и оставлять жалобы. Предложения. Доносы, в конце концов.

– У нас не принято сдавать соседей, – усмехнулся Владимир, скосив на меня взгляд с налётом снисходительного сомнения.

– Заведём ящик для анонимок – и появятся, – невозмутимо ответил я, продолжая сортировать бумаги. – Народ обычно отзывчивый, особенно если не подписываться.

Морозов хмыкнул, но спорить не стал, а я продолжил, пожимая плечами:

– Конечно, мусора будет много. Анонимки, слухи, обиды из-за забора или злого начальника. Но, знаете, порой и в пыльной куче находится настоящая иголка. Главное – суметь её разглядеть. Вот для того и нужен толковый секретарь.

– Не уверен, что у нас такое приживётся, – протянул Морозов с сомнением, как будто я предложил ставить лавочки в лесу для леших. – И какого секретаря вы сюда хотите?

Я задумался на пару секунд:

– Кого-то вроде той дамы, что мне отвечала по телефону. Как ее там звали…

Не успел я договорить, как воевода громко расхохотался, запрокинув голову.

– Вы не вздумайте ей такое предложить, – произнес он, вытирая ввступившие на глазах слезы. – Чего доброго, Альбина Васильевна и согласится. А тогда… вы от неё в жизни не отделаетесь.

– И что же в ней страшного? – улыбнулся я, усевшись поудобнее. – Женщина наверняка знает всех жителей города. В курсе местных новостей, сплетен, дней рождения, разводов, похорон и скандалов.

– Да уж, – вздохнул Морозов, качая головой. – У неё и моль в шкафу шёпотом шуршит, чтоб хозяйку не потревожить.

– Она говорила со мной без страха. Хотя позвонить мог кто угодно.

– Ясное дело, что Альбина никого не боится. Ведьма она, – кисло признался Морозов.

– Вы ее так обзываете или она всамделишная? – на всякий случай уточнил я.

– Самая что ни есть настоящая. Конечно, на метле не летает, младенцев в жертву не приносит. И куриц в полнолуние на перекрестках не режет. Кажется. Хотя никакой уверенности у меня в этом нет, – воевода почесал затылок, явно подыскивая слова. – Но она точно не обычная баба.

– У вас очень сложные отношения с сильными женщинами, верно? – спросил я с наигранной деловитостью. – Ягиня вам тоже, как я погляжу, не по вкусу…

Едва имя таинственной старухи сорвалось с моих губ, как воздух в комнате будто сменил плотность. Морозов, до этого расслабленно сидевший в кресле, резко изменился в лице. Он рывком выпрямился, быстро, почти машинально, осенил себя священным знаком и без лишних слов подошёл к окну. Осторожно отодвинул штору и выглянул наружу, словно проверяя, не услышал ли кто.

В ту же секунду с ветки ближайшего дерева вспорхнула крупная черная ворона. Птица глухо, будто укоризненно каркнула, и с тяжёлым хлопаньем крыльев скрылась за зданием.

– Следите за языком, Николай Арсеньевич, – не оборачиваясь, хмуро произнес Морозов. – Не поминайте ведьм всуе. А уж Ягиню – тем более. Это не та личность, о которой можно языком чесать. Она не любит, когда за глаза обсуждают.

Он медленно повернулся ко мне, в голосе не было и намёка на шутку.

– Вот прознает она, что мы здесь о ней сплетничаем, – продолжил воевода, – и посадит вам на язык типун. Чтобы не болтали лишнего. И будет вам наука. А то привыкли в столице шутки шутить, а здесь каждое слово вес имеет.

Воевода выдержал паузу и с недовольством добавил:

– Досадно будет, если она и мне такой же подарочек навесит. Хотя я, между прочим, ни одного слова худого не сказал.

Я приподнял руки в примиряющем жесте и медленно кивнул. Не хотелось спорить с человеком, который выглядит так, будто уже пару раз в жизни сталкивался с теми, кого лучше не дразнить.

Морозов тяжело вздохнул и окинул меня мрачным взглядом из-под нахмуренных бровей. Глаза его задержались на столе, и вдруг воевода замер, будто заметил что-то неладное.

– А это чего такое? – глухо спросил Владимир, указывая подбородком на свёрток, что лежал у края стола, аккуратно перевязанный тёмной лентой.

– Это?.. – Я обернулся. – Это мне Альбина Васильевна передала…

Не успел я договорить, как Морозов резко выругался сквозь зубы, глухо и коротко, и сразу же сунул руку в походный мешочек, что висел у него на ремне. Порывшись на ощупь, воевода выудил оттуда гладкий овальный чёрный камень, в центре которого зияло отверстие, куда был продет тёмный кожаный шнурок.

Владимир сжал талисман в ладони так крепко, что костяшки пальцев побелели.

Я хотел улыбнуться и попытаться отшутиться, но не смог. Слова как-то увязли в горле. Потому что Морозов смотрел на подарок сосредоточенным, настороженным взглядом, будто в свертке могло быть что-то смертельно опасное. Лицо у воеводы стало каменным. И вся ирония, только что витавшая в воздухе, рассыпалась, как пепел по полу.

– Смеяться сейчас не время, – не глядя на меня, хрипло сказал воевода. – Если она передаёт что-то с рук на руки, да ещё и без объяснений – это не подарок. Это предупреждение. Или предупреждение о предупреждении.

Он медленно перевёл взгляд на меня, и мне показалось, что кабинет вдруг стал меньше, теснее. Словно стены начали медленно сходиться, давя на нас.

– Вы его не разворачивали? – глухо поинтересовался Морозов, даже не поднимая взгляда, будто уже знал ответ, но всё же решил уточнить.

– Не успел, – признался я, слегка пожав плечами. – Он так… лежал себе. Красиво. Лента, бумага… Не захотел спешить. Да и дел других хватало…

– И это хорошо, – пробормотал воевода, напряжённо сжав в пальцах свой чёрный камень. – Очень хорошо. Не хватало ещё какое проклятье подцепить. Или что похуже.

Он шагнул ближе к столу, посмотрел на подарок, как будто тот мог в любой момент заворочаться и начать говорить на древнем наречии. Я, если честно, начал чувствовать себя неуютно.

– Но мы вроде… хорошо поговорили с этой Албиной Васильевной, – с лёгкой неуверенностью возразил я. – Спокойно, уважительно. Без… крайностей.

– «Вроде» было на огороде, – резко бросил Морозов. – Там ему и место. А с такими бабами, как она, нельзя вот так… Они могут ласково улыбаться, голосом мед капать, а потом… ррраз!

Он резко провёл большим пальцем себе по горлу. Жест вышел настолько отточенным, будто репетировался годами.

– И не скажете потом, за что, – продолжил он. – А уж если подарок передала, да без слов – это, будьте уверены, не просто от доброты.

Я молча кивнул, не найдя что ответить. В комнате стало тревожно тихо, как бывает перед грозой. Даже воздух как будто замер и перестал колыхать края штор.

– Да не станет же она меня в самом деле убивать, – нахмурился я, пытаясь сохранить остатки здравого смысла.

– Убивать и не надо, – хмыкнул Морозов. – Это слишком прямолинейно. А вот сделать так, чтобы вы икали каждый раз, когда о ней заговариваете… запросто. Или, скажем, бежали в комнату с кафелем, по делам более… деликатным.

Я приподнял брови и едва не рассмеялся:

– Думаете, такое возможно?

Морозов не рассмеялся в ответ. Вместо этого он чуть подался вперёд, вытянул руку с чёрным камнем на ремешке и, прищурившись, сказал:

– А вы готовы проверить?

Талисман в его ладони казался каким-то особенно чёрным, почти матовым, будто впитывал свет. Я невольно замолчал.

– Ладно, убедили, – буркнул я и осторожно попятился. – Даже разворачивать не буду. Ни к чему мне такие приключения.

– Вот это уже подход, – кивнул Морозов с удовлетворением. – Начинаете понимать ритм здешней жизни. Может и станете тут своим.

В этот момент в дверь коротко, но уверенно постучали. Будто не спрашивали разрешения войти, а просто ставили перед фактом. Почти сразу после стука створка приоткрылась, и на пороге появился Осипов. Выражение лица у начальника Совета было таким непроницаемым, что казалось, гость даже не подозревал о существовании улыбки.

– Здравы будьте, – протянул он с показной, почти театральной вежливостью, будто только что репетировал эту фразу в коридоре.

– И вам… того же, – не отставая по тональности, отозвался Морозов и ловко спрятал свой черный камень обратно в мешочек, будто это была не защита от возможного проклятия, а просто семейная реликвия.

– Добрый день, – кивнул я, стараясь держать лицо нейтральным.

Осипов шагнул в кабинет, его взгляд тут же впился в разложенные на столешнице бумаги:

– Какими судьбами вы здесь оказались, мастер-регент? – вкрадчиво осведомился он, продолжая с интересом рассматривать документы.

– Я здешний князь, – спокойно, но весомо напомнил я и принялся собирать бумаги в папку. – И в мои обязанности входит посещение управы и работа с документацией. Не думал, что вы об этом уже забыли.

На долю секунды на лице Осипова что-то дрогнуло. Будто в зубах у него застряла косточка, и он пытался сделать вид, что её не заметил.

– Я помню, Николай Арсеньевич, кто вы, – почти обиженно произнёс Осипов, продолжая неотрывно следить за тем, как бумаги одна за другой исчезают в аккуратно собранной мной папке. – И также помню, что мы с вами условились встретиться во вторник. И на эту самую встречу я должен был принести вам документы…

– Наша договорённость в силе, – спокойно ответил я, завязывая тесемки на папке с узелок. – И я действительно жду от вас документы. Как и было оговорено.

– Но это, как видно, не помешало вам запросить часть бумаг заранее. Минуя меня.

В его голосе послышалась укоризна, а в тоне сквозило недовольство, тщательно приправленное снисходительной горечью.

Я неспешно поднял голову, встретился с его взглядом. Не отвечал сразу, просто смотрел. Прямо, спокойно, выжидающе. Словно давая ему шанс переформулировать. Или отыграть назад.

Но Осипов, упрямо не опуская глаз, повторил, чуть тише:

– Минуя меня…

Голос его дрогнул. Не от страха, скорее от внутреннего напряжения. Оттого, что он вдруг резко понял: тон для беседы со мной был выбран явно не тот. А фраза, брошенная между делом, оказалась куда весомее, чем хотелось бы.

– А я должен был просить у вас разрешения? – спокойно, но с нажимом произнёс я. – Чтобы разобраться в делах края?

Осипов замялся, и я договорил:

– Напомню вам, мастер старший советник: это входит в мои непосредственные обязанности. Проще говоря, это моя работа.

Каждую фразу я выговаривал чётко, неторопливо, словно вбивая гвоздь в доску. В кабинете становилось ощутимо теснее от напряжения.

– Мы вроде с вами уже выяснили, кто я такой. И какими правами обладаю. – Я чуть склонил голову, внимательно наблюдая за лицом Осипова. – Не припомню, чтобы, давая клятву, я обмолвился, будто буду исполнять свой долг с уведомления… какого-то человека.

– Какого-то? – Резко выдохнул Осипов, будто его ударили под дых. Лицо его потемнело, и он тут же бросил негодующий взгляд на Морозова, в котором читалась надежда, почти мольба: «ну скажи ему, как надо!»

Но воевода не шелохнулся. Поджал губы, как будто вовсе не присутствовал при разговоре. Всем своим видом показывал: «это не моя сцена, господа. Выступайте.»

– Любого человека, – уточнил я ровно, без нажима, но с той холодной ясностью, с которой говорят окончательные вещи.

Я потер пальцами переносицу. Не от усталости, а чтобы сбросить лишнее напряжение. Потом откинулся в кресле и спокойно закончил:

– Я не должен отчитываться перед вами о том, что делаю. Моя работа – это управление краем. И я решил, что хочу начать её сегодня. Не во вторник. Не после бумажной церемонии. А сейчас.

– Но…

– Во вторник мы с вами, как и договорились, встретимся, – продолжил я спокойно. – К этому сроку я тоже подготовлюсь.

Осипов нахмурился, будто не расслышал.

– Каким образом вы подготовитесь? К чему? – в его голосе задребезжало возмущение, едва не переходящее в фальцет.

– К нашей беседе, – пояснил я с невозмутимостью человека, который заранее знает, что разговор будет не из лёгких. – Вы же не думали, что я буду просто ждать от вас информации, кивать, верить каждому слову? Что не захочу сам выяснить, чем живёт мой край?

– Что? – голос Осипова моментально взлетел на октаву выше. А затем он с удивлением переспросил. – Ваш край?

– Наш, – миролюбиво поправился я и чуть склонил голову, словно желая сгладить угол, хотя намерения сглаживать у меня не было.

Осипов скрестил руки на груди:

– Так вы собираетесь меня… проверять? Экзаменовать? – уточнил он, и в его тоне явно слышался сарказм.

– Не экзаменовать, – с лёгкой иронией ответил я, – а сверять сказанное с действительным. Мы ведь с вами за одно дело. А дело – не в словах, а в фактах. Ну, вы же сами это понимаете, мастер Осипов.

Уголки губ старшего советника дрогнули, будто он хотел сказать что-то язвительное. Но в последний момент словно бы сдержался и промолчал.

– Странное у вас представление о нашем сотрудничестве, – произнёс я, разведя руки в стороны, как бы приглашая к примирению. – А ведь я, признаться, всего лишь хотел вас не разочаровать. Быть готовым задать грамотные вопросы… ну и ответить на ваши, если вдруг такие появятся.