Текст книги "Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ)"

Автор книги: Каин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 91 (всего у книги 158 страниц)

Домовой сгреб в охапку притаившегося у кресла бельчонка и направился прочь из комнаты. Зверек возмущенно запищал.

– Сейчас мы тебе заморского чаю заварим, – пообещал старик.

Малыш сразу же успокоился и заурчал, словно котенок.

– Этот напиток ему не вреден? – запоздало спохватился я.

– Если употреблять немного и нечасто, то даже полезен. Мурзик становится немного бодрее, но не дуреет, – ответил Никифор и скрылся из виду.

Марина мечтательно произнесла:

– День определенно прожит не зря.

Я взглянул на нее:

– С чего такие выводы?

– Да хотя бы с того, что нам подали этот отвар, – улыбнулась сестра. – Каменный народ получил то, чего хотел. Ты смог заручиться их поддержкой. А скоро еще будет ужин…

Последнюю фразу она произнесла, прикрыв глаза.

– И то верно, – согласился я.

– Николай Арсентьевич, завтра у вас встреча в порту… – робко произнесла Вера.

– Да, я помню, – ответил я и сделал глоток отвара.

Глава 6
Хозяин леса

Вскоре мы уже расположились за обеденным столом. И я быстро отметил, что сегодня Никифор просто превзошел самого себя, хотя, казалось, будто лучше готовить не смог бы никто. В центре стола стояло большое блюдо с речной рыбой. Золотистая хрустящая корочка покрывала нежное белое мясо. Каждая рыбина была целой, украшенной веточками свежего укропа и тонкими ломтиками лимона.

Рядом с главным блюдом ужина стояли другие. Большая миска с отварным картофелем, посыпанным мелко нарубленной зеленью. Деревянная доска с нарезанным свежим хлебом, от которого исходил тёплый, домашний аромат. Небольшая пиала со сметаной, настолько густой, что в нее, казалось, можно было воткнуть ложку. И ещё одна, с каким‑то белым соусом, который, судя по запаху, был приготовлен на основе чеснока и трав.

– Вот, – с довольной улыбкой похвастался домовой, раскладывая рыбу по тарелкам. – Свеженькая. Пробуйте, пока горячая.

– Откуда такая роскошь? – удивился Морозов. – Неужто кто‑то из дружинников ходил на рыбалку?

– Это вам Илья велел передать, – не отрываясь от своего занятия, сообщил Никифор. – Ох и забавная же вышла история, скажу я вам. В общем, пока вас не было, приходил от водяного паренек, а с ним была девица. Высокая такая, глазастая. Красивая…

При упоминании спутницы неизвестного мне паренька он поднял мечтательный взор к потолку и вздохнул.

– А дальше что было? – поторопил домового воевода.

– А? – Никифор перевел на Морозова непонимающий взгляд.

– Седина в бороду, бес в ребро, – вздохнул Владимир. – Дальше то, что было?

– А, да. Ну, пришли они, а наш Губов в это время как раз сидел на террасе, в себя приходил.

Воевода покачал головой:

– Больно долго наш столичный гость в себя приходит, – произнес он.

– Девица та зыркнула на него и подмигнула, – с довольной улыбкой продолжил домовой. – И от этого наш гость сделался красный, точно вареный рак. Не думаю, что в столице он встречал сирен. Но почуял, что девица не так проста. Поспешно встал с кресла и смылся в дом. Не оборачивался даже.

– Вот оно что, – усмехнулся я. – Значит, Роман Победович продолжает знакомство с настоящим Северском и его жителями.

– Если он и впрямь для баньки дрова рубит, то, может, и на кухне мне поможет, – невинно заметил домовой.

– Ты уж с ним не лютуй, – усмехнулся воевода. – А не то сломается наш Губов. А нам потом из столицы нового выпишут. И его дре… перевоспитывай.

– Он крепкий, – махнул рукой старик. – На нем пахать можно. А от простого труда еще никто не ломался.

Из‑под жилетки Никифора выглянула рыжая мордочка. Мурзик обвел нашу компанию хищным взглядом. Потом медленно скрылся в своем убежище, оставив снаружи лишь ушки с подрагивающими кисточками.

– Да вы ешьте, пока горячее, – напомнил домовой, и мы приступили к ужину.

За едой, чтобы скоротать время, Морозов начал в красках рассказывать о том, как мы разыскали избу колдуньи, а потом добыли заслонку. С его слов выходило, что я проявил недюжинную выдержку и показал удаль молодецкую. Если верить воеводе, то именно я шагал первым и вел за собой остальных, как подобает истинному князю. Я слушал эту историю с интересом, старательно пряча улыбку, замечая, как Марина то и дело косится на меня с недоверием. Очевидно, сестра быстро смекнула, что Владимир Васильевич немного приукрашивает историю. Тем более, Гаврилы и Лады в столовой не было, так что поправить фантазии рассказчика было некому. Я же внезапно поймал взгляд Веры Романовны. Она тотчас его отвела в сторону, но я успел заметить в нем что‑то похожее на уважение. И от этого на душе отчего‑то сделалось теплее.

– И когда на поляну вышел Иволгин… – меж тем вдохновенно продолжил воевода, – то наш Николай Арсентьевич кулаки в бока упер и говорит: «А мы то как раз вас и поджидали».

– Что‑то я не припомню, что я так лешего встретил, – не сдержавшись от такого откровенного вранья, произнес я.

– А как его зовут по имени? – внезапно спросила Марина.

– Кого? – не понял я.

– Иволгина, – с готовностью уточнила сестра.

Мы с Морозовым переглянулись. Я не мог помнить, чтобы молодой леший называл свое имя. Потому просто пожал плечами.

– И я не знаю, – сообщил мужчина. – Он никогда при мне не упоминал, как его зовут. А у старшего народа не принято такое спрашивать, если сами не говорят. Для них имя – это нечто священное. Они решат, достоин ли собеседник, чтобы называть ему свое имя.

– Разве это не странно? – нахмурилась Марина. – Вы общаетесь с человеком и не знаете, как его зовут…

– Он не человек, – почти автоматически поправил ее воевода, отодвигая пустую тарелку. – Вы продолжаете мерить старший народ человеческими мерами. Делать это не просто наивно. А очень опасно. Поверьте, у нас с ними разные законы и понятия.

– Странно это, – упрямо повторила девушка.

– Не вздумайте спросить его об этом при случае, – подала голос Вера Романовна.

– Почему? – удивилась сестра и поспешно добавила, – Я не собиралась этого делать, но мне любопытно, отчего это запрещено?

– У старшего народа принято за все платить, – с готовностью пояснил Морозов. – И если вы попросите ответить на подобный вопрос, то задолжаете лешему. А уж он долг потом потребует, можете не сомневаться.

– И что я буду должна? – сестра откинула со лба непослушную прядь волос.

Воевода пожал плечами:

– Кто знает, что может ему понадобиться? Или какая шалость будет у него на уме? В легендах представители старшего народа могли потребовать в уплату долга что угодно, – внезапно посуровел воевода. – Некоторые просили дать воды. И после этого в хозяйстве пересыхали колодцы, а от засухи гибли урожаи. Другие просили дать молока, и стадо коров могло полечь за одну ночь. А порой требовали даже первенца…

– Всевышний сохрани, – прошептала девушка, осенила себя защитным знаком и испуганно взглянула на меня. – Неужели это правда?

– В книгах, которые оставил в кабинете старый князь, много чего не написано, – послышался голос из темноты коридора.

Мы оглянулись. В коридоре, чуть подальше от светильника, скрестив руки на груди, стоял Никифор. В темноте его глаза странным образом отбрасывали желтоватые блики. Заметив, что мы обратили на него внимание, домовой прислонился к стене и заговорил:

– В давние времена между нами и людьми не было мира. Каждый хотел забрать себе землю, стать хозяином. Вот только мы вскоре поняли, что без людей наша сила слабеет. А у людей все реже рождаются талантливые дети. Есть целые деревни, в которых не водится ни одного огневика или природника. Люди не владеют силой, когда рядом нет кого‑то из старшего народа. И если исчезнет один вид, то рано или поздно выродиться второй. Хотя сдается мне, что люди вполне могут жить и без магии.

– Могут, – вздохнул Морозов. – Есть место, где силы нет вовсе. Мне довелось в таком пожить. Было очень… необычно.

Сестра с недоверием посмотрела на воеводу.

– Странно представить такое, – улыбнулась она, но вышло у нее немного нервно. Словно она догадывалась, что собеседник не врет. Просто не хотела в это верить.

– Не надо его представлять, – Никифор вышел из тени, тотчас перестав казаться загадочным. – Живите в нашем общем. И будет нам всем счастье.

– К слову о счастье… – глядя в окно, задумчиво произнесла Вера Романовна. – Кажется, наш Гаврила решил, наконец, показать своему начальнику, кто из них на самом деле главный.

Я тотчас метнулся к окну и не поверил своим глазам. В саду происходило настоящее представление. Губов бегал кругами, то и дело затравленно озираясь и что‑то бормоча. А за ним с дубинкой наперевес бежал Дроздов. К моему удивлению, Губов даже не пытался отбиваться, держа в руках что‑то вроде полена и прикрывая им голову.

– Вот и вечерняя тренировка подоспела, – хохотнул Морозов, откладывая салфетку. – Силовая, безо всяких способностей. Берите пример с гостей, Николай Арсентьевич.

Я покачал головой:

– Уж не знаю, какая муха укусила Гаврилу, но это стоит пресечь.

– Да зачем, – беспечно махнул рукой домовой, который тоже с интересом наблюдал за происходящим. – От избиения простым поленом еще никто не ломался и не умирал…

Я покосился на Никифора. Тот только пожал плечами и поспешно добавил с самым невинным видом:

– Ну, я о таких случаях точно не слыхал.

– Не убьет, но может приложить дубьем по голове, и Губов дураком останется, – заключил Морозов.

– Будто он сейчас шибко умный, – едва слышно пробормотал домовой, но спорить не стал.

Мы с воеводой поспешно покинули кухню, вышли на террасу. Как раз в тот момент, когда Дроздову удалось загнать Романа Победовича в угол. Бежать начальнику заповедника было некуда. Оставалось только медленно пятиться от наступающего на него юного натуралиста.

– Гаврила… прекрати… это уже не смешно! – тяжело дыша, произнес он.

– А я и не смеюсь, – сурово заявил Дроздов и замахнулся дубиной.

Я осознал, что сейчас он опустит оружие на голову бедняги и точно сломает ему кость. А может, даже повредит мозг. Потому я поспешно активировал плетение, и внезапный порыв ветра вырвал из рук Гаврилы дубину и отнес ее далеко к ограде. К моему удивлению, парень не растерялся и сломал с ближайшего куста веточку, которая мгновенно стала расти в его светящихся от напитываемой силы ладонях.

– В руках природника и ветка – очень грозное оружие, – покачал головой Морозов. – Сильные они люди. Недооценивает их Императорская армия. Какая решимость!

В это время Губов воспользовался заминкой и неожиданно бросился на Дроздова, замахнувшись поленом.

– Да я тебя! – грозно начал он.

Но на помощь Гавриле пришел Аргумент, который подскочил к гостям и громко залаял. Это возымело эффект. Роман бросил оружие, сменил направление и рванул в сторону леса.

– А вот это уже и впрямь не смешно, – нахмурился Морозов.

Он торопливо спустился по ступеням, чтобы догнать беглеца, но в этот момент мимо нас метнулась невысокая фигура. В несколько широких прыжков Лада догнала Романа рядом с оградой и ловко сбила его с ног.

– Обязательно было ронять гостя об землю? – уточнил воевода, но я заметил, что Морозов с трудом сдерживает смех. – Вдруг он бы в лягушку превратился?

– Что? – тяжело прохрипел гость.

– Ничего, мастер Губов, – произнес воевода, пожходя ближе и подавая руку, чтобы помочь Роману встать. – Вы в норме?

– Какая уж тут норма? – взвился тот, глядя на нас. – Что за ужас тут творится?

Он ухватился за протянутую ладонь и поднялся на ноги. Вышло у него это с трудом.

– Вы пропустили ужин и потому злитесь, – предположила Соколова, которая благоразумно стояла за нашими спинами. – Вся злоба от голода.

– Гаврила на меня напал! – заявил Губов, отряхивая одежду от налипшей травы. – И как действующий князь Северска, вы должны меня защитить.

– А с чего вдруг это он на вас напал? – удивился я.

– Пусть расскажет! – внезапно запальчиво воскликнул Дроздов. Парень уже растерял боевой настрой и сейчас просто стоял, опустив большую палку. – Пусть сам говорит, за что я его гонял. И продолжу это делать, если не образумится.

– Я просто сказал, что начальник в Северских лесах именно я, – заявил Роман Победович и покосился в сторону моей сестры.

Марина порыва не оценила. Просто вздохнула и покачала головой. И от этого жеста Губов слегка растерялся:

– Но это же правда, – продолжил он. – И здесь не на что обижаться. Заповедный лес под моей полной властью, соответствующий указ о назначении уже подписан в Императорской канцелярии, так что…

Монолог хозяина леса прервал жуткий вой, который донесся со стороны опушки. Такой страшный, что у меня волосы на затылке приподнялись, а кровь в жилах, казалось, начала медленнее течь. От этого резкого, полного злобы звука, Губов затравленно заозирался в поисках возможной угрозы, и скачками понесся в сторону дома и через несколько секунд уже стоял на ступенях крыльца.

– Что это… было? – глядя на нас, испуганно просипел он, и я не сдержался от довольной усмешки. Потому что сейчас Роман Победович не выглядел как хозяин этих земель.

Он был похож на испуганного мальчишку, которого запугали сказками, что если тот не будет спать, то его украдет Бабайка, который сидит под кроватью. И сейчас, мальчишка, который не хотел спать, услышал этого самого Бабайку. Лицо Романа Победовича было бледным, как простыня, а губы дрожали.

– Это, мастер Губов, лес, который находится под вашей властью, – без страха в голосе произнесла Марина. – Указ уже подписан в Императорской канцелярии.

Она криво усмехнулась, неспешно направилась к порогу и, не оборачиваясь, бросила через плечо:

– Вы бы не кидались бездумно такими словами, Роман Победович. А то, не ровен час, придется отвечать за сказанное. В Северске так принято.

– Что? – заикаясь, пробормотал мужчина.

Марина остановилась, посмотрела на бледного хозяина леса и вдруг показалась мне незнакомой и очень взрослой:

– Здесь принято отвечать за произнесенное, – пояснила она, открыла дверь и скрылась в особняке.

Хозяин леса кивнул и последовал за сестрой.

– Это кто‑то из подопечных мастера Зубова, – сообщил мне Морозов, как только Роман Победович ушел. – Припугнули столичного, чтобы не сбежал в лес ночью. А то еще заблудится и будет плутать в трех соснах, громко воя и пугая обитателей.

– Или наоборот, привлекая, – с хищной улыбкой добавила Лада. – А заступаться за этого… ни Митрич ни тем более Иволгин не станут.

– Хорошо, если так, – согласился я. – Но лучше усильте охрану.

– Не извольте беспокоиться. Все сделаем как надо, – бодро отрапортовал воевода и зашагал к дому, где жили бойцы. Лада последовала за ним.

Мимо меня, направляясь в сторону дома, прошел Гаврила. Парень затормозил у двери, обернулся и произнес.

– Спасибо, что остановили меня, мастер‑князь. Я был готов его зашибить.

– За то, что он назвал себя главным? – усмехнулся я.

Дроздов рассеянно пригладил растрепанные волосы. Сейчас, когда боевой запал прошел, он снова выглядел наивным растерянным мальчишкой, который еще недавно прибыл в Северск как взрослый, инкогнито, и плутал по городу. А затем, сдался, приехал в мой особняк и стоял у калитки, боясь сидевшего напротив Аргумента. Впрочем, присмотревшись к Гавриле, я быстро понял, что ошибаюсь. В Дроздове что‑то изменилось. Что‑то неуловимое, но при этом очень важное.

– Я становлюсь здесь другим, – словно прочитав мои мысли, признался парень. – Более смелым, что ли. Не ведаю, нравится ли мне это. Уж очень тяжелый процесс.

– Это взросление, – с улыбкой ответил я. – И понимание, что мир не так прост, как пишут в столичных книжках. И вы правы, Гаврила Платонович. Процесс это нелегкий.

– Наверное, – не стал спорить парень. – Но возвращаться к прошлому себе я уже решительно не хочу. Новый «я» нравится мне куда больше.

– Быть посему, – заключил я и добавил, – Но помириться с Губовым все же надо. А не то сбежит наш хозяин местного леса в столицу и пришлют на его место кого‑то нового, более строптивого. Придется начинать воспитательный процесс с самого начала.

Дроздов кивнул:

– Столько времени будет потрачено понапрасну.

– Вы начинаете меня понимать, – подтвердил я.

Парень улыбнулся и вошел в дом. Я последовал за ним. Вошел в гостиную и, коротко попрощавшись со всеми, направился к себе. Решил, что пусть они сами разбираются в своих взаимоотношениях. А я слишком устал для всего этого. Сейчас мне нужна была постель и крепкий сон. Потому что завтра предстоял тяжелый день.

Я поднялся по лестнице, вошел в свою комнату, снял пиджак и повесил его на спинку кресла. Быстро привел себя в порядок, улегся в кровать и почти сразу провалился в сон без сновидений. Лишь где‑то на краю сознания, перед тем, как заснуть, мне снова послышался вой неведомого зверя…

Глава 7
Прием работы

Проснулся я от яркого солнечного света, бьющего через открытое окно. Видимо, я вчера очень устал и забыл закрыть створку. С неохотой открыл глаза, не сразу сообразив, который час. Судя по положению солнца, времени было уже много. Я потянулся, разминая ноющие после вчерашней лесной прогулки мышцы. Некоторое время просто лежал, слушая, как щебечут за окном птицы. Где‑то вдали слышался мерный стук топора. Видимо, кто‑то из дружинников, или сам воевода, рубил дрова.

Состояние блаженной полудрёмы прервал тихий, но настойчивый стук в дверь. Голос Веры донесся из‑за створки. Он был вежливый, но с легкой ноткой беспокойства:

– Николай Арсентьевич, звонил мастер Климов. Хотел уточнить, когда вы прибудете на приемку работ.

Я вздохнул, нащупал лежавший на прикроватном столике телефон. Взглянул на экран, на котором и правда высвечивалось несколько пропущенных звонков.

– Иду, – отозвался я, стараясь, чтобы голос прозвучал бодрее, чем я себя чувствовал.

В коридоре послышались удаляющиеся шаги. Я же потер ладонями лицо, отгоняя остатки сна, с неохотой встал с кровати. Стопы словно сами нашли уютные тапочки. Я подошёл к окну, оперся о подоконник и посмотрел в сад, где носился растрепанный Аргумент. Пёс гонялся за большой желтой бабочкой, подпрыгивая, когда та взлетала чуть выше его морды. Картина была до той мирной и беззаботной, что я невольно улыбнулся, любуясь этим зрелищем.

– Вот уж у кого никаких хлопот, – пробормотал я, закрыл раму, направился в ванную, где быстро привел себя в порядок. Оделся и вышел из комнаты. Спустился в гостиную, где меня уже ждали Вера и Марина.

– Доброе утро, соня, – улыбнулась сестра, заметив меня. – Ну как, выспался?

– Доброе, – кивнул я и прошел к креслу. Осмотрел гостиную и с интересом уточнил. – А где остальные?

Марина взяла со стола заварочный чайник, налила настоявшийся отвар в чашку и протянула ее мне. По комнате поплыл аромат трав.

– Гаврила в библиотеке, – охотно пояснила сестра. – А Губов…

Она замялась и покосилась на меня.

– Что с ним? – настороженно спросил я, принимая из ее ладоней чашку и чувствуя нарастающую в груди тревогу. Неужели дружинники не уследили, и Роман Победович и правда сбежал ночью в город по лесной дороге? Впрочем, тревога быстро сменилась раздражением. Потому что отвечать за скудоумного перед комиссией высоких гостей из столицы мне очень не хотелось.

– Уехал в город, – вмешалась Вера. – Рано утром. Сказал Никифору, что у него появились какие‑то срочные дела.

Я нахмурился. После вчерашнего инцидента это выглядело подозрительно.

– Не сбежал ли он, случайно? – пробормотал я.

– Вряд ли, – попыталась успокоить меня Марина, хотя в ее голосе слышалась неуверенность. – Все его вещи остались в комнате. Никифор проверил. Да и Морозов сказал, что если Губов решит сбежать, то дальше города не уедет.

– Так и есть, – послышался за спиной голос воеводы. – Северск – это место волшебное. Если он не хочет выпустить кого‑то, то не выпустит. В этом можете не сомневаться.

Я обернулся. Морозов стоял в дверном проёме, опершись о косяк, скрестив руки на груди. Выглядел он, как всегда, бодрым и собранным, словно мы не гуляли вчера по лесу добрую половину дня.

Я кивнул. Сделал глоток, чувствуя, как по телу растекается тепло:

– Значит, просто по важным вопросам.

– Мастер Климов просил… – робко напомнила секретарь.

– Да, позвоните ему и скажите, что я выезжаю, – ответил я.

Девушка кивнула, встала с кресла и направилась к выходу, вынимая из кармана телефон. Я же откинулся на спинку кресла.

– Едем в город? – уточнил воевода.

– Да, – рассеянно произнес я. – Пора принимать работу порта.

– Ответственное мероприятие, – согласился Морозов. – Пропускать такое не стоит.

– На которое можно пригласить купцов и крупных грузоперевозчиков, – добавила сестра. – Чтобы они видели новые перспективы.

Я сделал глоток и задумался, понимая, что Марина права. Купцы вложили немало денег на первых этапах стройки. Нужно показать, оправдались ли их инвестиции.

– Хорошая идея, – согласился я после паузы. – И, наверное, это даже можно организовать…

– И думаю, это будет даже не очень сложно, – подтвердила вернувшаяся в комнату Вера, которая слышала нас разговор. – Я позвоню главе купеческой гильдии. Вряд ли они откажут князю в вежливой просьбе.

– Тогда действуйте, – распорядился я.

Вера кивнула и направилась в сторону кабинета, на ходу листая блокнот, видимо, в поисках нужных номеров. Я же уточнил у стоявшего рядом Морозова:

– Можете подать машину, Владимир Васильевич?

Воевода молча кивнул и вышел из гостиной. Мне показалось, что он потер поясницу, словно она в него ныла. Но тут же отогнал от себя эту мысль. Морозов казался мне крепким и неподдающимся хворям. Однако, все же напомнил себн про обещание Альбине уговорить Владимира Васильевича обратиться к массажисту.

– Спасибо за идею, сестрица, – произнес я после паузы. – Про приглашение купцов и перевозчиков.

– Мне было несложно, – улыбнулась девушка. – Но ты обращайся, если потребуется помощь.

На подоконник забрался Мурзик. Он не таился, словно его не беспокоил аромат чая и позвякивающие чашки. Зверёк вытянулся, поскреб коготками по оконной раме и широко зевнул.

– Вот кому в Северске живётся хорошо, – пробормотал я и покачал головой.

– Никифор рассказывал, что у Мурзика тяжелая судьба, – негромко поделилась со мной сестра.

– Да? – удивился я.

– Он слишком отличается от своих сородичей. Они не приняли малыша в семью. И он оказался брошенным. Его случайно заметил дворовой. Изловил и принес на крыльцо. Так он оказался у Никифора.

– Повезло, значит, – протянул я, заметив как бельчонок метнул на меня острый взгляд, добавил, – нам повезло, что Мурзик попал к нам в дом.

Бельчонок прищурился, словно раздумывая верить ли ему в мою лесть или оскорбиться. А потом он громко чихнул и все пушистые сомнения, видимо, расстаяли. Питомец свернулся в клубок и спрятал нос в пышном хвосте.

– Дома хорошо, – проговорил я, допил чай, перевернул чашку и встал с кресла. – А теперь мне нужно ехать по делам.

– Понимаю. Большая власть – это большая ответственность, – серьезно ответила Марина, но я заметил, как в ее глазах пляшут лукавые искорки.

– Не делай глупостей! – строго произнес я и направился к выходу.

– Даже и не думала, – послышался мне в спину голос сестры.

У двери я остановился. Обернулся и уточнил:

– Тебе не скучно в Северске?

Марина удивленно подняла брови:

– С чего ты взял, что мне должно быть здесь скучно?

– Ну, столичная барышня, которая привыкла к посещению салонов и закрытых элитных клубов… – начал я.

Девушка рассмеялась:

– Может быть, мне все это приелось? – склонив голову, лукаво уточнила она. – И только здесь я узнала настоящую жизнь. Без притворства и масок высокого общества. Спасибо папеньке, что…

Она резко замолчала и поспешно отвернулась, глядя в окно. И я увидел, как резко напряглись ее плечи.

– За что? – уточнил я.

– За то, что благодаря ему я приехала сюда, – не оборачиваясь, тихо ответила девушка.

Она явно темнила. И я хотел было уточнить, как в этом замешан отец, но в этот момент в гостиную вошла Вера:

– Я договорилась с гильдиями, Николай Арсентьевич, – ответила она. – И согласовала их визит с Климовым.

Я вздохнул и бросил взгляд на Марину, которая сидела, отвернувшись к окну. Хорошее утреннее настроение сестры улетучилось, словно его и не было. И я запоздало пожалел, что начал лезть ей в душу. Поэтому уточнил у Веры:

– Как отреагировали купцы?

– Очень обрадовались, – ответила секретарь. – Сказали, что придут на проверку работ почти в полном составе.

– Еще бы, – хмыкнул я. – Видимо, они решили лично посмотреть, куда ушли их инвестиции. Надеюсь, мастер Климов меня не подведет. Спасибо, Вера Романовна.

Я вышел из особняка. Остановился на террасе, вдыхая свежий воздух и бросая взгляд в сад, залитый мягким светом утреннего солнца.

Машина была уже припаркована у ступеней, воевода стоял, прислонившись к капоту и скрестив руки на груди:

– Только хотел идти звать вас, Николай Арсентьевич, – произнес он и открыл дверь, приглашая меня сесть.

– Спасибо, – ответил я, усаживаясь в салон.

Морозов занял место за рулем, завёл двигатель, и машина плавно тронулась, выезжая с территории особняка.

– Как думаете, Климов справился с работой? – спросил я, глядя в окно на проплывающий мимо лес.

– Справился, – уверенно ответил воевода. – Мастер он толковый. Один из лучших в Северске. И люди у него все как на подбор отличные. Ответственные и трудолюбивые. Климов сам из таких, и других людей возле себя не терпит. Так что я более чем уверен, что порт вышел отличным.

– Очень на это надеюсь, – кивнул я. – Потому что если восстановленный порт не понравится гильдии купцов…

Я не договорил, но Морозов и без слов понял, к чему я клоню:

– Все будет хорошо, Николай Арсентьевич, – подбодрил меня он. – Купцы не пожалеют, что вложили деньги в это предприятие.

Я молча смотрел в окно, думая о том, как все пройдет. В голове мелькнула было мысль, что мои недоброжелатели могут попытаться сорвать открытие. Но я поспешно отогнал эту мысль, переключившись на другую. Зачем Губов поехал в город? Нужно будет уточнить у Молчанова. Может быть, он что‑то знает? Наверняка знает. Старый глава фонда владеет хотя бы общей информацией.

– Прибыли, Николай Арсентьевич.

Голос воеводы вырвал меня из раздумий.

– А? – не понял я.

– Приехали, – с улыбкой повторил Морозов.

Я взглянул в окно, за которым высился выкрашенный в черный цвет кованый забор с декоративными завитками. Над воротами красовалась свежевыкрашенная надпись: «Северский Речной Порт».

На парковке уже стоял десяток машин. Чуть в стороне стояло несколько человек в костюмах. Видимо, репортеры местных газет, которых уведомили об открытии. А у ворот, переминаясь с ноги на ногу, уже ожидали представители гильдии купцов, которые переговаривались о чем‑то вполголоса, то и дело косясь в сторону нового забора.

– Да, – растерянно ответил я и открыл дверь машины, понимая, что мысль про Губова увлекла меня настолько, что я даже не заметил, как мы приехали к порту.

Я вышел из авто. Свежий речной ветер ударил в лицо. И репортеры, едва завидев меня, тут же последовали в мою сторону. Но их опередил Климов, который ловко оттеснил представителей прессы:

– Николай Арсентьевич, добро пожаловать! – улыбнулся он, протягивая руку.

– Здравствуйте, мастер Климов, – ответил я, пожимая ладонь. – Рад видеть вас.

– Пройдёмте, мастер‑князь покажу, что мы сделали, – предложил глава гильдии мастеровых.

Он направился к воротам. Я последовал за ним, боковым зрением отметив, что купцы и представители перевозчиков и репортеры направились за нами. Климов навалился на створки, распахивая ворота.

– Прошу, – торжественно произнес он, сделав приглашающий жест. Я вошел на территорию. И то, что я увидел, превзошло мои ожидания.

Старый порт полностью преобразился, словно его отстроили с нуля. Вместо руин, которые я совсем недавно осматривал, моему взгляду открылись новые причалы из прочного, укрепленного металлом и выкрашенного дерева. Широкие погрузочные площадки с местами для рабочих‑воздушников. Несколько больших складов с добротными покатыми крышами.

– Вот основной причал, – Климов показал на длинную деревянную конструкцию, уходящую в реку. – Может принять одновременно три средних судна или одно крупное.

– Впечатляет, – признался я. – Дерево укреплено?

– Обижаете, – глядя на меня, ответил глава гильдии мастеровых. – Пропитано антикоррозийным составом, а поверх наложены все необходимые плетения.

Я услышал, как за спиной одобрительно переговариваются купцы. И довольно подметил, что порт им, скорее всего, нравится.

– Отлично, – подытожил я.

Глава гильдии мастеровых улыбнулся, видимо, ему была приятна моя похвала:

– Там у нас склады, – продолжил он, указывая в сторону, где раньше стояли кособокие сараи, готовые вот‑вот обрушиться. – Мы не стали сносить старые постройки. Просто перебрали их, укрепили, перестелили полы и расширили площадь. Перекрыли крыши. Теперь здесь есть три больших помещения. А рядом со складами, административная часть. Офис начальника порта, комната для переговоров и дом отдыха рабочих.

– Отличная работа, мастер Климов, – искренне похвалил я. – Вы и ваша команда создали настоящее чудо.

– Спасибо, Николай Арсентьевич, – улыбнулся глава гильдии мастеровых. – Для нас это честь. Как видите, работы закончены, всё готово.

– Хорошо, – ответил я, пожимая протянутую ладонь.

На этом мы попрощались. Я направился к воротам, воевода молча последовал за мной словно тень.

– Николай Арсентьевич, вы можете ответить на пару вопросов? – послышался за спиной голос одного из репортеров.

– Не сейчас, – не оборачиваясь, ответил я. – Позже я проведу в управе встречу с прессой. Все подробности можете уточнить у моего секретаря.

Кто‑то из репортеров хотел спросить еще кое‑что, но воевода решительно пресек этот порыв:

– Сказано же: все вопросы в управе, – сурово отрезал он. И спорить с воеводой никто не стал.

– Николай Арсентьевич.

Знакомый голос послышался за спиной, когда мы с Морозовым вышли на парковку. Я остановился. Обернулся. В паре шагов от меня стояло несколько представителей гильдии купцов. Заметив, что я обратил на них внимание, один из них направился в мою сторону:

– Мастер Климов очень постарался, – начал он, поравнявшись со мной. – Мы… впечатлены.

– Рад, что ваши капиталовложения оправдались, – с улыбкой ответил я.

– Можете не сомневаться, – подтвердил мужчина. – Мы не пожалели, что вложили деньги в этот проект. И я очень надеюсь, что это только начало нашего долгого сотрудничества, Николай Арсентьевич.

– До встречи, – попрощался я.

– До встречи, – ответил представитель купцов и направился к своим коллегам. Мы же с воеводой сели в машину.

– Ну, как вам проделанная мастером Климовым работа? – уточнил Морозов, заводя двигатель.

– На самом высоком уровне, – откинувшись на спинку сиденья, ответил я. – Признаться, не думал, что артели мастера Климова смогут возродить те заросшие густым бурьяном руины, которые были здесь совсем недавно.