Текст книги "Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ)"

Автор книги: Каин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 158 страниц)

Медведев. Пограничье

Глава 1
Спасение

Мне бы и в голову не пришло этим вечером взламывать охранную защиту парка, да еще ночью, когда поблизости не было ни одного егеря. Но, как это часто со мной бывает, всё решилось не умом, а чем-то другим. Чем-то, что не даёт равнодушно пройти мимо чужой беды.

Я неспешно прогуливался вдоль Большого Сада, когда услышал, что за оградой кто-то плачет. Это были не крик и не истерика, а тихие, усталые всхлипы. Такие, что вырываются тогда, когда уже и слёз нет, а остановиться всё равно невозможно.

На секунду я замер. Всмотрелся в темноту, и через мгновение заметил, как между деревьями показалось что-то белое, словно ткань, подхваченная ветром. Силуэт, который явно был женским, мелькнул и мигом исчез.

– Барышня? – негромко позвал я, стараясь говорить как можно мягче, чтобы не напугать бедняжку. Но ответа не было. Только ветер шелестел листьями на верхушках деревьев. А через мгновение снова донёс тот же несчастный всхлип.

Я ещё раз огляделся по сторонам. Возле ограды было пусто. Ни патруля, ни ни звука шагов в темноте за пределами уличных фонарей. Только ограда с наложенной защитой. Плетение, удерживающее зверей за оградой, оказалось слабым. Так что вскрыть его было парой пустяков. Что я и сделал, осторожно разомкнув магическую способность на небольшом участке. А затем создал плетение, и внезапный порыв ветра перенес меня на другую сторону. Подошвы ботинок ударились о мягкую землю. Быстро осмотрелся, но между деревьев никого не было. А затем я услышал едва слышный плач. Тихо ступая пошёл в сторону звука. И вскоре увидел её.

Девушка сидела под старым раскидистым дубом. На ней было длинное платье, некогда белое и длинное, с вышивкой по подолу и на груди. Сейчас же ткань была порвана, подол грязен и кое-где испачкан землёй. Мне подумалось, что девица бежала или ее тащили. От прически остались только спутанные пряди. Только несколько сатиновых лент чудом остались в волосах. Девушка спрятала лицо в ладонях и глухо всхлипывала. Плечи чуть подрагивали от сдерживаемых рыданий.

Я остановился в паре шагов от нее. Было в этой картине что-то странное, даже противоестественное. Слишком неуместным было это белое платье в темноте среди деревьев, поздним вечером, когда сюда и днём-то мало кто заглядывает. Поэтому я некоторое время просто стоял и смотрел на плачущую девушку. А затем понизив голос, произнес:

– Каким ветром вас сюда занесло…

Девушка вздрогнула, убрала от лица ладони и затравленно уставилась на меня. Попыталась встать, но запуталась в подоле и застыла, как олень в свете фонаря. Лицо её было бледным. Глаза показались испуганными, будто она и сама не до конца понимала, где находится. Или зачем она здесь.

Я не двигался. Просто стоял на месте, опустив руки, чтобы не казаться опасным. Незнакомка смотрела на меня напряженно. Будто ждала, что я либо исчезну, либо подойду и сделаю что-то дурное.

– Как вы сюда попали? – спокойно спросил я.

Она оглянулась, будто только сейчас осознала, где находится. Затем вновь посмотрела на меня и едва слышно ответила:

– Н… не знаю.

Голос её был слабым, словно она и сама не до конца верила своим словам. И от этого стало ещё тревожнее. Ни порезов, ни ран на ней я не увидел. Да и хмельным от нее вроде не пахло. Передо мной была обычная испуганная девушка в платье, которое никак не вписывалось в эту часть Сада.

Я нахмурился, но не стал больше задавать вопросов. Что бы ни случилось, сейчас было ясно одно: ей была нужна помощь. И это место, несмотря на всю его кажущуюся тишину, не было безопасным.

– Не стоит здесь оставаться, – сказал я и протянул руку. – Пойдёмте.

Девушка не ответила. Только чуть помедлила, как будто взвешивала, можно ли мне доверять. Потом всё же вложила свои дрожащие пальцы в мою ладонь. И поднялась на ноги.

Она была невысокой и на вид совсем юной. Если бы не это странное белое платье, я бы подумал, что ей не больше семнадцати. Волосы спутались, в них застряли листья и тонкие веточки. Как будто она долго шла через лес, не разбирая дороги.

Она была на голову ниже меня, щуплая, хрупкая. Мне вдруг подумалось, что она сейчас улыбнется и скажет, что все это часть какого-то розыгрыша. Что приятели устроили шутку, в которой проверяли мое благородство. От этой мысли стало легче, хотя тревога так и не покинула меня.

Я уже собирался что-то сказать, когда она вдруг сжалась. Подняла глаза, и взгляд её стал совсем другим. Напряжённым и очень внимательным. Будто она уловила то, чего я ещё не заметил.

В следующее мгновение за моей спиной раздался звук. Он был низкий, тягучий, почти ленивый, но с таким ворчливым недовольством, что по позвоночнику побежали мурашки. Словно сама земля за моей спиной решила ожить. Огромная тень встала у меня за плечами.

Я понял, кто это даже не оборачиваясь. Единственный зверь, о котором писали во всех газетах столицы. Он не боялся огня, не чувствовал боевой магии, не отступал ни перед чем. Его звали особенным, невероятным и непобедимым. Медведь-гигант, привезённый из Сибири. Та самая гордость местного заповедника, одновременно диковинная и опасная.

И теперь он был здесь. Стоял за моей спиной, наверняка размышляя, стоит ли сожрать заблудившегося путника, или просто разорвать его ради забавы.

Я медленно выдохнул. Мне бы хватило времени рвануть с места при помощи силы, перемахнуть через ограду и спастись. И я даже мысленно уже совершил рывок и оказался вне досягаемости зверя. Но у плана была проблема. Незнакомая девушка, которая доверчиво вложила свою руку в мою ладонь. И магической силы в ней совсем не чувствовалось. Даже если она и могла бежать, то не быстро и не далеко. А уж с таким преследователем… Шансов почти не было. Если я её брошу, она станет легкой добычей зверя.

Она тоже всё поняла. Но не двинулась с места. И я понимал, почему. Парализующий страх делает тело неподвижным и застывшим, как слепок изо льда. Это было плохо. Очень плохо.

Девушка не издала ни звука. Лишь пальцы сжались крепче, будто я был её единственным якорем в этом мире. И мне показалось, что дрожь прошла от неё ко мне не по коже, а глубже.

– Послушай, – прошептал я, почти не открывая рта. – Нам надо бежать. Быстро. Как только можешь. Иначе он нас догонит. Поняла?

Она вздрогнула, будто только сейчас поняла, что я рядом. Глаза её чуть прояснились, и она едва заметно кивнула. Как человек, который ещё не вернулся полностью в себя, но уже понял, что медлить нельзя.

Я сжал её ладонь чуть крепче, чтобы она почувствовала, что я ее не брошу. Вдохнул, позволил силе развернуться внутри, и в следующее мгновение порыв ветра подхватил нас, потянул вперёд, будто мы скользили по воздуху, а не бежали.

Под ногами мелькала дорожка. Я слышал рядом неровное, сбивчивое девичье дыхание. А через мгновение, сзади донёсся рык. Глухой и наполненный злобой. Земля вздрогнула под мягкими лапами. Оставалось лишь надеяться, что нам хватит времени. Моего таланта мастера воздуха было достаточно для меня одного, но было нелегко нести второго человека, и способность впитывала мою силу словно губка.

Мимо мелькали деревья. Тёмные стволы сливались с ночным воздухом. По обе стороны дорожки вспыхивали крохотные магические светлячки, которые взвивались вверх при моём приближении, будто в приветствии. Ну или прощаясь. И небо Большого Сада осветилось разноцветными всполохами, которые не уступали по красоте Императорскому Салюту.

Если бы не страх, разгоняемый злым ревом за спиной, я бы остановился и посмотрел. Потому что это было красиво. Но на созерцание красот не было времени.

Плетение ускорения закончилась. Резко, будто кто-то подрезал мне крылья. Мы со спутницей почти сразу замедлились. А преследователь все также несся следом. Он бежал так, будто земля сама подталкивала его вперёд. И с каждой секундой был всё ближе.

Я отпустил руку девушки, развёл пальцы, собрал остаток силы, активируя броню, и выдохнул. Воздух поддался. Ладони вспыхнули тёплым светом, и я мягко толкнул воздух перед собой.

Порыв ветра подхватил девушку и понёс к ограде. Она тихо вскрикнула, но не от страха, скорее от неожиданности. Едва не врезалась в металлические прутья. Но успела ухватиться за них и с новым потоком ветра легко, словно сорванный с дерева лист, перелетела через верх забор. Она упала в траву за оградой и перекатилась, обхватив себя руками. Я отметил это почти автоматически, буквально в следующее мгновенье рванул следом. И почти успел.

Удар пришёлся в спину. Он был тяжёлый и крепкий, словно меня наотмашь хлестнула гигантская ладонь. Я не сразу понял, что именно меня толкнуло. Просто полетел вперёд, потеряв опору, словно кто-то выдернул землю из-под ног. В следующее мгновение совсем рядом раздался рёв – глухой, с хрипотцой, слишком близкий, чтобы можно было надеяться, что зверь остановится.

Я вскочил на ноги и, не оборачиваясь, метнулся к забору. Попробовал снова притянуть к себе на вдохе остатки силы Но внутри было пусто. Остатки силы выгорели, и Плетения не слушались.

Я побежал без поддержки, на морально-волевых. Так быстро, как мог. Едва ощущаемый силовой щит держался на тонком остатке воли и пульсировал в такт биения моего сердца. Он дрожал, как мыльная плёнка, но всё ещё был, и теоретически мог спасти меня от одного удара хищной лапы. А может быть, даже от двух.

Я никогда в жизни не бежал так быстро. Земля едва касалась подошв, каждый шаг отдавался толчком в позвоночник, кровь стучала в ушах, а легкие словно раскалились. Но я не останавливался.

Позади раздался очередной оглушительный рев. Оглядываться не было необходимости. Я знал, что медведь с каждой секундой был все ближе к тому, чтобы схватить меня и подмять под огромной тушей. Казалось, затылок обдало жаром. Будто дыхание зверя уже касалось кожи. Тёплое, тяжёлое, с запахом шерсти, земли и чего-то едкого, мускусного. Этот запах вбивался в ноздри, проникал глубже, чем хотелось бы.

Дорожка уходила в сторону, но я не свернул. Просто побежал по прямой, срезая угол т рискуя запнуться о торчавший из земли корень дерева или угодить ногой в чью-нибудь нору. Но впереди уже виднелся забор. Он всё ещё казался слишком высоким, но выбора не было. Я чувствовал, как тело напряглось до предела. Руки, ноги работали сами, будто на автомате. А в голове билась только одна мысль: только бы успеть.

Я ускорился. Отменил плетение силового щита, и кровь закипела от остатков силы. В несколько широких шагов я подбежал к ограде, активировал плетение рывка, земля ушла из-под ног. А меня словно подхватил порыв ветра. И я с трудом поднялся над оградой. Пролетел над острыми пиками, которые венчали кованые прутья. Внизу мелькнула трава, чёрные линии тени.

И я тяжело приземлился с другой стороны забора, уходя в кувырок, чтобы погасить энергию прыжка. Мне показалось, что в позвоночнике что-то хрустнуло, но обращать внимания на такие мелочи мне не хотелось. Я просто распластался на спине, тяжело дыша и раскинув в стороны руки на влажной и прохладной земле.

Надо мной качались светлячки. Те самые, разноцветные магические. Они медленно кружили в воздухе, как будто наблюдали. Некоторые зависли почти над лицом и мерцали в такт тому, как стучала кровь в висках.

Где-то сбоку, за границей этого полубессознательного покоя, послышались голоса. Потом хлопки. Не сразу понял, что это аплодисменты. Кто-то стоял рядом и смотрел. Оценивал мое спасение. Мне лень было поворачивать голову, чтобы смотреть на то, кто подошел. Возможно, это был жандарм. Или кто-то из местных егерей. Но я просто улыбаясь лежал на земле. Мне было всё равно. Главное было в том медведь остался по ту сторону забора. А я был по эту. И был жив.

– Молодой человек, зачем вы так рисковали?

Прозвучавший рядом голос был ровным. Спокойным. В нем не было укора или претензий. Просто вежливая необходимость, с которой обычно общаются малознакомые аристократы.

Я медленно повернул голову. Первым делом увидел черные, начищенные до зеркального блеска ботинки, которые стояли довольно близко. Если бы я протянул руку, то мог бы пощупать их и определить, из чего они сделаны. Я поднял голову, чтобы рассмотреть человека чуть лучше и увидел слугу с гербом семьи Кировых. Ровная осанка, сдержанное лицо, короткая стрижка Даже стрелки на штанах брючного костюма, казалось, были выверены до миллиметра. Мужчина смотрел на меня с той самой выученной нейтральностью, которую слуги в доме оттачивают с юности.

Слуга протянул мне руку. Это движение было скорее ритуальным, чтобы не нарушить приличий. Я взялся за его сухую, холодную ладонь, и поднялся. Охнул, чувствуя, как в коленях всё ещё отзывается недавний бег. А все тело отзывалось дрожью.

– Мне ничего не грозило, – выдохнул я, всё ещё стараясь дышать ровно.

– Конечно, – кивнул мужчина, словно отметил это как факт, не споря, но и не соглашаясь. – Хотя эта зверюга, похоже, была иного мнения.

Он скользнул взглядом за мою спину. Я не сразу обернулся. Как будто внутренне не хотел видеть зверя. Но всё же повернулся через плечо.

За забором, в нескольких шагах от нас, стоял медведь. Большой. Даже огромный. Настолько, что я невольно задержал дыхание.

Зверь топтался у самой решётки, раздувая ноздри. Шерсть лоснилась, плечи тяжело поднимались и опускались. Он шумно дышал, и казался недовольным. Вся его громадная туша выражала раздражение за то, что добыча ушла. Морда в складках, глаза чёрные, почти без белков. Он не рычал, не бросался, просто смотрел. С укором. Словно хотел сказать: «Ну и зачем ты сбежал? Так хорошо играли…»

Я подумал, что хорошо, что не видел его вблизи, когда бежал. Потому что тогда, возможно, не побежал бы вообще.

– А он хорош, – пробормотал я и провёл ладонью по голове. Пальцы зацепились за спутанные волосы. Кожа была горячей и влажной.

– Его привезли из Сибири, – произнёс слуга. Голос был ровный, словно бы объясняющий. – Доставка обошлась в целое состояние. Он почти не поддаётся магическому воздействию и эликсирам, так что охотиться на него было… непросто.

– Я заметил, – сказал я, с усилием выдохнув. Голос получился сиплым. И снова провёл рукой по волосам, разглаживая мокрые пряди.

На мгновение повисла тишина. Я чувствовал, как воздух вокруг начинает уплотняться от чужого присутствия. Это прибывший явно был не очень доволен моему здесь нахождению.

– Поэтому, – раздался недовольный голос, – никто в здравом уме не пошёл бы через парк без сопровождения егерей.

Этот голос был другим. Он звучал надменно, выверенно, с лёгкой снисходительностью, как у тех, кто привык, что их слушают прежде, чем видят. Я обернулся, хотя и узнал по голосу прибывшего человека.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Глава 2
Проблемы

К нам подходил полноватый мужчина в голубом спортивном костюме с белыми лампасами. Его лицо было гладким, с румянцем, губы были сжаты в довольную линию, глаза скользнули по мне с ленивым интересом.

Позади него, чуть в отдалении остановилась его свита, которая почти одновременно в знак уважения едва склонила головы. Слаженно, будто отрепетировано.

– Кто бы сомневался, – произнёс мужчина, глядя прямо на меня, – что именно вы окажетесь во владениях этого хищника этим вечером.

Я едва заметно усмехнулся и натянул на лицо вежливую улыбку и протянул ему ладонь:

– Мастер Киров. Рад встрече.

Собеседник крепко пожал мою руку и с улыбкой уточнил:

– Итак, мастер Медведев, – не торопясь продолжил Киров, как будто заранее знал, что диалог будет ему в удовольствие, – зачем вы проникли ночью на частную территорию? Неужели так хотелось воочию оценить красоту и мощь сибирского медведя?

Он приподнял бровь, чуть склонил голову, глядя на меня с вежливым любопытством, в котором слышалась прикрытая официальным обращением насмешка. Окружение за его спиной едва слышно переговаривалось, но мигом замолкло, когда я поднял взгляд.

– Вовсе нет, мастер, – ответил я спокойно. Голос немного хрипел. – Про меня действительно ходит немало слухов, и многие из них не самые лестные. Но даже самые ядовитые из них не рисуют меня глупцом. Я полез в парк не из праздного интереса. А просто хотел помочь. Спасти девушку, которая оказалась в беде.

Киров чуть качнулся, будто от слов стало прохладнее. Потом медленно поднял бровь:

– Девушку? Ночью? В охраняемом парке, за закрытым периметром? – он помолчал, позволяя своим словам осесть в сознании. – С вами точно всё в порядке, Николай Арсентьевич?

Я немного помедлил. А затем коротко кивнул:

– Да.

Одновременно с этим я оглянулся. Она должна быть здесь. Девушка в белом платье. Та, которую я держал за руку и которую я перебросил через ограду, потратив последние силы. Однако, сейчас её нигде не было.

– Я видел, как она падает в траву, – едва слышно пробормотал я.

– По периметру сада идёт защитный круг, – произнёс Киров. – Хотя вы и так в курсе. Вы же сами сняли плетение с участка ограды.

Он говорил так, как будто перечитывал рапорт охраны. В его голосе не было осуждения или издевки. простое перечисление фактов.

– Когда кто-то срывает защиту, сигнал поступает на центральный пост, и егеря выезжают на место. Это процедура, – хозяин парка развёл руками. – Всё фиксируется.

– Только приехали они не сразу, – заметил я не слишком громко.

Киров покачал головой.

– Они были на дальнем участке. И уложились в норматив в семь минут. Просто вы за это время успели устроить себе… ну, скажем, нестандартное приключение.

Он помолчал, будто хотел посмотреть, дойдёт ли до меня смысл, и затем добавил, глядя мне в лицо:

– За весь вечер защита срабатывала только один раз. В тот момент, когда вошли вы. И больше тревога ни разу не поднималась. Так что официально заявляю, что никакой девушки там быть не могло.

Он легко и без злобы усмехнулся.

– Но звучит, конечно, великолепно. Николай Арсентьевич Медведев, спаситель незнакомки. Рыцарь на белом коне. Очень живописно. Газеты это оценят.

Я пожал плечами просто чтобы чуть развернуться, стряхнуть напряжение, сбросить остатки неловкости, и сразу почувствовал, как что-то остро, хлёстко полоснуло между лопаток. Не жаром, не болью в полном смысле, а скорее холодной, пронзительной линией, которая пронеслась под кожей. Я чуть дернулся, не успев скрыть реакции.

– Что случилось? – спросил Киров. Голос у него был резкий, как будто он вздрогнул вместе со мной. Спустя секунду он уже обошёл меня, окинул быстрым взглядом и, не дожидаясь ответа, повернул голову:

– Лекаря сюда. Срочно.

Меня удивило что он произнес это коротко, без обычной нарочитой вальяжности. Так говорят, когда по-настоящему встревожены.

Я снова чуть повернул голову, хотел что-то сказать, но в горле вдруг стало сухо. Всё вокруг будто разом потеряло резкость. Люди, звуки, движение – всё стало чуть в стороне. Словно отодвинулось.

– Почему вы не сказали, что ранены? – голос Кирова был ближе остальных звуков.

– А разве я ранен? – спросил я, не сразу сообразив, где именно болит. Всё тело уже становилось ватным. Мир перед глазами дрогнул.

Сзади, за оградой, вдруг снова раздался рев. Глухой, натужный – зверь не успокоился. Я повернул голову на звук и успел увидеть, как медведь встал на задние лапы. Он возвышался, почти касаясь верхушки забора. Его дыхание было тяжёлым, лапы подрагивали.

И тут забор вспыхнул, переливаясь огнями. Синим, глухим сиянием, которое расплылось по прутьям. Как волна. Магическая ткань натянулась и пошла кольцами, не позволяя зверю сделать ни шага дальше. Металл дрогнул, но устоял. Его словно удержали пальцы невидимой руки. Зверь не смог пройти. А я больше не смог стоять.

– Хороший зверь, – пробормотал я негромко.

А потом всё стало темнеть. Плавно, снизу вверх. Как будто кто-то затянул окно плотной тканью. Сначала я перестал чувствовать ноги. Я ещё успел подумать, что это просто усталость. И тут же провалился в темноту.

* * *

Сознание возвращалось медленно, будто я неспешно поднимался с глубины. Сначала я услышал, как где-то рядом шелестит бумага. Потом ощутил тепло, тяжесть одеяла, запах отваров и эликсиров с примесью сушёных трав.

Я открыл глаза и какое-то время смотрел в потолок. Свет в комнате был рассеянным и мягким. Окно было прикрыто тяжелыми шторами, практически не пропускающими солнечные лучи, только между неплотно сомкнутых портьер падала на паркет тонкая полоса света. Деревянная резная спинка кровати была похожа на ту, что стояла в гостевой комнате нашего особняка. Значит, я дома.

Повернув голову, я заметил, что в кресле у изножья сидит темноволосый мужчина лет сорока, в свободной белой рясе. Он сидел с прямой спиной, закинув ногу на ногу, и читал книгу, аккуратно перелистывая страницы. Бумага сухо хрустела под пальцами. Я почти сразу узнал её обложку из тех, что я возил с собой, но старался держать подальше от посторонних глаз. В Империи такие книги не печатали и уж точно не продавались в книжных магазинах.

Лекарь не сразу заметил, что я пришёл в себя. Перестал читать, аккуратно закрыл том, положил его на край стола и повернулся ко мне. Негромко спросил:

– Как вы себя чувствуете? Голова не кружится?

Я попробовал было ответить, но язык будто прилип к нёбу. Губы пересохли, горло саднило. Но с трудом я всё же хрипло выдавил из себя:

– Чувствую себя… нормально. Не кружится. Но… пить очень хочется.

Он кивнул, будто ждал именно этого ответа. Потянулся к столу, взял графин с чем-то тёмно-красным, налил в простой стеклянный стакан и, не торопясь, подал его мне.

– Клюквенный морс, – пояснил он, едва я принял стакан. – Пейте небольшими глотками, пожалуйста.

Я обеими руками обхватил стакан. Он оказался прохладным, гладким и тяжёлым. Прислонил тару к губам, сделал маленький глоток. Напиток был кислым, чуть вяжущим, с намёком на мед. И очень холодным. При первом глотке горло отозвалось болью, но потом стало легче.

Я пил аккуратно, стараясь, чтобы зубы не стучали о стекло. Руки всё ещё слегка дрожали.

– Спасибо, – сказал я, возвращая лекарю пустой стакан. Голос был все еще немного сиплым, но уже более уверенным.

Мужчина молча забрал пустую посуду, поставил обратно на поднос. А затем заметил, кивнув на лежавшую на столе книгу, которую еще недавно с интересом читал:

– Любопытную литературу вы читаете, юноша.

Я перевёл взгляд на лежавший на столике том.

– Я бы на вашем месте держал подобные издания на закрытой полке, – продолжил лекарь с ленивой интонацией, – подальше от любопытных глаз. Особенно в таких домах, как этот. А то не ровен час кто-то спросит, что вы нашли в этих крамольных текстах. Автор сего произведения, к примеру, всерьез сомневается в силе молитв. А это, без сомнений, ересь.

Я чуть приподнял брови и нехотя отозвался:

– Это не моя книга. Верните её туда, где ей место.

Лекарь усмехнулся. Не зло, скорее, так, как усмехаются взрослые, когда слышат от юноши нечто в духе «я просто мимо проходил, когда старшие дымили». Но спорить не стал. Просто аккуратно поднял книгу, не торопясь, как будто смаковал момент, и сунул её в свой саквояж. Потом потер ладони. И я сразу почувствовал едва уловимый всплеск силы, тонкий, будто по коже пробежал очень слабый электрический разряд.

Мужчина сделал несколько простых движений пальцами, и рядом с кроватью, в полушаге от меня, медленно выросла прозрачная, словно сотканная из легкого тумана фигура, похожая на анатомический атлас. Внутренние органы подсвечивались мягким красным светом, будто тихо пульсировали в такт дыханию.

– Повезло вам, – не отрывая взгляда от фигуры произнес лекарь. – Медведь едва зацепил вас со спины, практически пробив силовой щит. Повезло, что в поместье Кирова оказался весьма способный лекарь, который талантливо закрыл раны. Так что шрамов не останется. Вам стоит поблагодарить князя за то, что он не оставил вас в беде.

Я слушал, не перебивая. Пульс уже выровнялся, голова не кружилась, но слабость пока держала тело в постели. Лекарь тем временем продолжал:

– Вы потеряли много крови. Но организм молод и со всем справится. Всё остальное в пределах нормы. Даже проверка на алкоголь не дала результатов.

Я нахмурился:

– Какая ещё проверка?

Он взглянул на меня со снисходительной улыбкой.

– Ваш папенька был уверен, что вы от зверя убегали в состоянии… ну, скажем, глубокой рассеянности сознания. Я не спрашивал, откуда у него такие мысли. Но проверку он потребовал не один раз.

Лекарь говорил спокойно, без иронии, почти между делом. Но взгляд бросил выразительный. Прямой, внимательный, чуть выжидающий.

Я усмехнулся, и пояснил без удовольствия:

– Возможно, у него были на то причины.

– То есть вы впрямь в здравом и трезвом уме решили сократить дорогу через закрытую территорию, – проговорил лекарь. – Где живут дикие животные. И вам особенно «повезло» попасть прямо на участок, где обосновался тот самый неприятный медведь.

Я повернул голову на подушке, не спеша, и посмотрел на него поверх плеча. И поинтересовался, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно.

– А бывают приятные медведи?

Лекарь хмыкнул, видимо, догадавшись, что я не собираюсь каяться:

– Именно с этим на редкость сложно работать, – вздохнул он. – Сила на него практически не действует. Таких зверей почти не осталось, и именно потому его и доставили сюда. Мастер Киров имеет слабость к таким вот… экспонатам.

Я вяло кивнул. Нахмурился, покосился на стоявший на столике графин, но, поняв, что всё равно не дотянусь, только тяжело вздохнул. Почти все в Империи знали: князь Киров коллекционировал редких животных с тем же вкусом, с каким другие собирали оружие, фарфор или миниатюры. Его парк был закрыт, но при этом хорошо обустроен. Никакой жестокости, с животными. Даже наоборот, простор, защита, присмотр. Никто не мог упрекнуть князя в халатности. Даже этот медведь, несмотря на всю опасность, содержался в идеальных условиях.

Лекарь чуть подался вперёд, поправил поднос с графином на столике, и менторским тоном добавил:

– Судя по всему, вы не заметили табличку на входе.

Голос мужчины был спокойным, как у лектора в университете, который терпеливо обьяснял недалекому студиозусу очевидные вещи. Я не ответил. Просто чуть отвёл взгляд. Потому что таблички на ограде парка не было. Ни предупреждающей, ни запретной. Но я почти не сомневался, что она появится. И окажется ровно там, где положено, если я вдруг решу вернуться и пересмотреть маршрут.

– Я не собираюсь жаловаться, если вы об этом, – тихо сказал я.

Лекарь кивнул, будто и не ждал другого ответа.

– Господин Киров тоже не станет предъявлять вам претензий, – послышался голос от двери.

Я невольно поморщился. Гаврила умел появляться неожиданно. Ни шагов, ни скрипа дверей. Просто в какой-то момент слуга в этом доме оказывался рядом. Как будто был в комнате всё это время.

Я повернул голову. В дверном проеме, сложив за спиной руки, стоял высокий мужчина, как всегда прямой, сдержанный, почти без эмоций на лице.

– Ладно, мне пора, – тут же отозвался лекарь. Он говорил быстро, уже в движении. – Если будут жалобы на самочувствие – зовите.

Он не стал прощаться. Просто поправил рясу, перехватил саквояж и направился к выходу. У двери разминулся с Гаврилой, чуть кивнув, в знак приветствия. Слуга проводил его взглядом, коротким и нейтральным, как будто просто отметил кто вышел из комнаты и в каком состоянии.

И как только лекарь исчез в коридоре, Гаврила вошёл в комнату, едва слышно прикрыв за собой дверь.

– Угораздило же вас, мастер, – качая головой, негромко проговорил слуга, подходя к кровати.

– Главное, что остался жив, – махнул рукой я. – И даже, вроде бы, цел.

– Святая правда, – с лёгким вздохом отозвался он. Уточнил:

– Как вы себя чувствуете?

Я не сразу ответил. Осторожно подвигал сначала плечами, потом шеей. Всё отзывалось нехотя, но почти без боли. Сел, на кровати опустив ноги на пол, который оказался довольно прохладным. И тихо ответил.

– Я в порядке. Только тело затекло. Но в целом ничего не болит. Лекарь говорил, что мне сильно повезло. Его предшественник успел прочистить и закрыть рану ещё на месте.

Гаврила кивнул:

– Вы потеряли много крови. Почти сутки были без сознания. Лекари по очереди вливали силу, разгоняли кровоток, чтобы не было провала. И следили за вашим состоянием.

Я кивнул, не сразу. Потом, помедлив, поднял на него взгляд:

– А та девушка? – спросил негромко. – Что с ней?

Вопрос прозвучал почти машинально, но внутри поднималась тревога – не вспышкой, а глухим эхом. Как будто я снова стоял у забора, сжимая чужую ладонь в темноте.

Гаврила нахмурился. Лоб пересекла неглубокая складка, но взгляд остался ровным. Несколько секунд он молчал, будто что-то обдумывал, а потом проговорил:

– Про девушку мне ничего не известно. С вами хочет побеседовать Арсений Сергеевич.

Я на мгновение прикрыл глаза. Потом осторожно открыл их снова и, не слишком надеясь на чудо, уточнил:

– Он уже в курсе, что я пришёл в себя?

Слуга медленно покачал головой:

– Лекарь, что дежурил у вашей постели, наверняка уже доложил, что вы очнулись. Так что да, мастер, он уже знает.

Я с трудом удержался, чтобы не выругаться. Лекарь наверняка был обязан доложить старшему семьи то, что нерадивый сын очнулся. Неохотно кивнул. Вставать не хотелось. Но откладывать тоже было нельзя. В доме такие вещи не прощались. Даже если ты только что очнулся после встречи с медведем.

Я сел на кровати, нащупал стопами обувь. Опёрся ладонью о матрас, выпрямился. Тело отзывалось плохо, но более-менее слушалось. Дал себе пару секунд, чтобы просто постоять, привыкая к новому положению.

– Что же, – выдохнул я негромко. – Идём.

Гаврила коротко кивнул и шагнул к двери. Я последовал за ним, стараясь идти ровно, не держась за стены.