Текст книги "Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ)"

Автор книги: Каин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 85 (всего у книги 158 страниц)

Размышления прервали три фигуры, которые направлялись в сторону дома. Я всмотрелся в силуэты.

Впереди бодро трусил Аргумент. Рядом с ним, чуть позади, устало тащился Гаврила, и даже с такого расстояния было видно, что он измотан, но доволен. Замыкал процессию Губов. Новый управляющий заповедником упрямо плелся, едва волоча ноги, и даже в сумерках я различил его растрепанный вид. Я усмехнулся. Похоже, Митрич действительно показал гостю настоящий лес. А затем проводил их до опушки. Дальше группу сопровождал довольный Аргумент.

Я вышел на крыльцо как раз в тот момент, когда гости вошли на задний двор, и уточнил:

– Как вам прогулка?

Подойдя ближе, Гаврила широко улыбнулся:

– Познавательно вышло. Мастер Дубов показал нам лес.

– И как вам наши владения? – уточнил я.

– Потрясающе! – с воодушевлением выдохнул Гаврила, несмотря на усталость. – Я даже не представлял, что здесь есть так много удивительного. Мастер Дубов показал нам столько всего… волчью тропу, гнезда редких птиц. И растения! Такие, что в учебниках не встретишь. Мастер Дубов рассказал, что в заповеднике живет старый медведь. Ему лет тридцать, может, больше. Огромный, с седой мордой. Митрич называет его Хозяином. Говорит, что медведь этот особенный, умный. Люди его не трогают, и он людей игнорирует. Живет в самой глубине леса, в старом буреломе. А еще там есть волки! Целая стая. Но они очень осторожные, к людям не подходят. Мы нашли только следы. Но Митрич сказал, что они за нами наблюдали. Я даже глаза их видел между деревьями – такие желтые, светящиеся…

Он замолчал, словно вспоминая. Затем покачал головой:

– Удивительное место – этот лес. Я нигде такого не видел.

Я перевел взгляд на Романа Победовича. Губов стоял молча. Только тяжело дыша, и смотрел куда‑то мимо меня. Дорогой охотничий костюм был перепачкан грязью, на щеке красовалась свежая царапина, волосы торчали во все стороны. Но больше всего меня поразило выражение его лица, на котором отображалась смесь потрясения, усталости и какого‑то нового понимания. Кажется, он только сейчас начал осознавать, куда попал.

– Роман Победович, вы как себя чувствуете? – участливо спросил я.

Губов вздрогнул, словно очнувшись от тяжелых раздумий, и перевел на меня расфокусированный взгляд:

– Я… мне нужно в комнату, – пробормотал он. – Переодеться и привести себя в порядок…

Не дожидаясь ответа, он прошел мимо меня в дом. И я отметил, что походка у него была какая‑то неуверенная.

Я посмотрел на Дроздова с немым вопросом. Но Гаврила пожал плечами:

– Сам не понимаю, – честно ответил он. – Может быть просто устал с непривычки?

Я покачал головой, отметив про себя, что мне нужно поговорить с мастером Дубовым. И узнать, как лешему удалось заставить гостя задуматься о своей судьбе.

– Идемте в дом, – произнес я, обращаясь к Дроздову. – Через полчаса подадут ужин. Успеете освежиться.

– Спасибо, Николай Арсентьевич, – кивнул Гаврила и направился внутрь.

Я немного постоял на крыльце, глядя на темнеющий вдали лес, а затем вернулся в дом. На пороге меня встретил Никифор:

– Княже, воевода заявил, что у него еще дела. К ужину не успеет. Просит передать, что появится позже.

– Понял, – кивнул я. – Тогда накрывайте на пятерых. Губов и Гаврила все же к нам присоединятся.

Никифор кивнул и скрылся на кухне, а я направился в свою комнату. Нужно было переодеться перед ужином.

Глава 30
Беседы за завтраком

Переодевшись в домашнюю одежду, я спустился в столовую. Марина уже была там. Она облачилась в вечернее платье, которое казалось не совсем уместным. Но вероятно, ей хотелось смутить своим видом гостей. Или она просто соскучилась по привычному блеску, который всегда сопровождал ее в столице. Сестре бросила на меня оценивающий взгляд и заявила:

– Ты кажешься задумчивым.

– Есть о чем думать, – уклончиво ответил я.

– Догадываюсь, – кивнула сестра. – Но давай хотя бы за ужином отдохни от всех этих твоих важных дел. Согласен?

Я усмехнулся:

– Постараюсь. К слову, ты выглядишь замечательно.

– Правда? – девушка зарделась и с сомнением уточнила, – Полагаешь такой наряд не слишком вычурный?

– Смотря на какой эффект ты рассчитывала, – я прищурился, осматривая ее пристальнее, чем собирался, – Надеюсь, ты не хочешь свести с ума кого‑то из наших гостей.

– О чем ты? – Марина сделала вид, что не понимает, о чем речь. Но ее глаза блеснули лукавством.

– Гаврила слишком наивен, чтобы устоять перед такой красавицей, – продолжил я с ленивой улыбкой. – А Роман Победович…

– Меня никто из них не интересует, – отмахнулась девушка и добавила с нарочитой обидой, – Почему ты исключил из моих вероятных жертв своего воеводу?

– За него я не беспокоюсь, – хмыкнул я. – Неспроста он держится от женщин подальше.

– Ты правда считаешь, что Морозов способен устоять перед той, кто решит его захомутать? – удивленно спросила Марина и покачала головой. – И ты считаешь наивным Гаврилу.

– Владимир Васильевич – кремень, – уверенно заявил я.

– Именно из таких и высекают искры, – бросила сестра и обернулась на вошедшего в столовую воеводу. – А мы о вас говорили.

Мужчина сбился с шага и вскинул бровь.

– И о чем же вы рассуждали? – подозрительно осведомился он.

– О том, что вы довольно привлекательный и в самом расцвете сил, – выдала Марина без тени смущения. – Брат считает, что вам стоит обзавестись супругой.

Я опешил от такого коварства сестры и лишь мотнул головой на выразительный взгляд воеводы. А Марина продолжила с только ей присущей беспечностью:

– Мне думается, что вы и без жены справляетесь. Вы мужчина видный, вам наверняка часто поступают предложения от представительниц противоположного пола.

– Вы это обсуждали? – с кривой усмешкой уточнил Морозов.

– Нет, – коротко ответил я.

– Да, – одновременно со мной заявила сестра и послала мне довольную улыбку. – Но обсуждала я. А наш князь был вынужден слушать.

– Мне не нужна супруга, – небрежно ответил воевода, проходя к столу. – Я слишком стар, чтобы потакать женским капризам или казаться кем‑то иным.

– Брак – это ведь не обязательно потакать… – начала было Марина, но мужчина ее прервал.

– Подстраиваться. Искать компромиссы. Становиться удобным, – принялся перечислять Морозов. – Все это придется делать, чтобы состоять в союзе. И я к такому не готов. Мне подобного не надо.

Сестра скрестила руки на груди, и ее лицо прияло выражение, которое я видел у педагогов, которые слушали размышления своих учеников.

– Конечно, – произнесла она негромко и перевела взгляд на Гаврилу, вошедшего в столовую.

Тот успел сменить одежду и смотрелся гораздо свежее в светлом костюме и белой рубашке. На его лице играла довольная улыбка.

– Добрый вечер, – поздоровался он. – Надеюсь, я не опоздал?

– В самый раз, – заверила его Марина и указала на свободный стул. – Присаживайтесь, Гаврила Платонович. Мы вам рады.

Дроздов сел за стол и старательно делал вид, что не смущен вниманием красивой девушки. Через минуту появился и Губов. Он привел себя в порядок: волосы оказались уложены, царапина обработанной, рубашка была не идеально выглаженной, но, кажется, он этого не замечал. Его взгляд оставался отсутствующим, словно мысленно молодой человек был где‑то очень далеко.

– Роман Победович, – обратилась к нему Марина, – как вам прогулка?

Губов вздрогнул и повернулся к ней. Мне показалось, что его зрачки заполнили всю радужку, но гость моргнул, и его взгляд стал осмысленным:

– Поучительная, – медленно произнес он и повторил. – Очень… поучительная.

Он тяжело опустился на стул и уставился на салфетку, которая лежала перед ним на столе. Выражение лица оставалось отрешенным. Словно его мысли вновь унесли его прочь.

Гаврила, напротив, не мог остановиться. Он будто не замечал состояния своего начальника и взахлеб рассказывал о том, что видел в лесу: какие им встречались растения, какие следы животных они обнаружили. Марина слушала его с явным интересом, иногда задавая уточняющие вопросы. Я слушал его вполуха, поддакивая в нужных местах. Мой взгляд то и дело возвращался к притихшему Роману.

– Вы не заметили в чаще лисицу? – внезапно уточнил Морозов. – Раньше она частенько подбиралась к ограде. А в последнее время мы ее не видим.

– Лису мы не встретили, – с сожалением признался Дроздов.

– Они редкие в этих местах, – раздалось позади, и я обернулся.

На пороге стояла Вера Романовна. Она прошла к свободному месту и устроилась за столом. Мне показалось, что в комнате стало немного светлее.

– Рад, что вы решили к нам присоединится, – сказал я.

– Освободилась сегодня пораньше, ‑девушка пожала плечами. – Да и Никифор посетовал, что мне не стоит трапезничать в одиночестве.

– Это правильно, – кивнул я. – Мы всегда вам рады за этим столом.

– Спасибо, – секретарь покосилась на воеводу, и тот удивил даже меня следующей фразой:

– Надо запретить Никифору носить вам еду в кабинет. Иначе вы совсем одичаете. К тому же я уверен, что вам достаются все самые вкусные пирожки, от которых страдает фигура и я.

– Вы? – усмехнулась Соколова.

– Все вкусности достаются вам. И это нечестно, – ответил мужчина.

– Здорово, что вы собираетесь за столом все вместе, – вздохнул Гаврила. – Это так необычно.

– Северск вообще место особенное, – заметила Марина. – Здесь многое не так, как в других княжествах.

– Это я уже понял, – улыбнулся Гаврила.

– Я тоже это понял.

Все обернулись к Губову. Роман Победович отложил вилку, откинулся на спинку стула и уставился в окно, где за стеклом сгущались сумерки.

– Что именно поняли? – осторожно спросил я.

Губов несколько мгновений помолчал, затем перевел на меня взгляд:

– Что я ничего не понимаю, – хрипло произнес он. – В этом лесу… там что‑то есть. Что‑то, чего я не могу объяснить. Я чувствовал это… всей кожей.

Он провел рукой по лицу. А затем тряхнул головой, словно пытаясь отогнать морок:

– Вы можете считать меня сумасшедшим… – продолжил он, но Морозов прервал его откровение:

– Никто таковым вас не считает. И многие здесь испытывают такие же эмоции, как и вы, – спокойно произнес он.

Губов уставился на воеводу:

– Вы серьезно?

– Вполне, – кивнул Владимир Васильевич. – Здесь, в Северске, многое работает не такое, как в столице. Чем быстрее вы это примете, тем лучше будет для вас.

Роман Победович молчал. По его лицу было видно, что он пытается переварить услышанное. Наконец он тихо произнес:

– Вы правы. Мне нужно время. Чтобы все обдумать. И быть может… понять.

– Конечно, – согласился я. – У вас будет столько времени, сколько вам нужно.

Ужин продолжился в молчании. Губов больше не произнес ни слова, лишь изредка бросая задумчивые взгляды в окно, где темнел лес.

Я же понял о том, что Митрич справился с задачей блестяще. Губов получил то, что ему было нужно: встречу с реальностью. Теперь оставалось дождаться, как он на это отреагирует.

– А указ о вашем назначении уже подписали? – как бы между делом уточнил Морозов.

– Да, – коротко ответил Роман Победович.

Когда ужин подошел к концу, Роман первым поднялся из‑за стола:

– Прошу меня извинить, – произнес он устало. – День выдался… непростой. Мне нужно отдохнуть.

– Конечно, – кивнул я. – Спокойной ночи, Роман Победович.

Он мотнул головой и вышел из столовой. Гаврила проводил его настороженным взглядом, затем неуверенно произнес:

– Роман Победович обычно не такой… молчаливый.

– Оно и к лучшему, – тихо произнес Морозов, но Гаврила его не услышал. Ну, или сделал вид, что не услышал.

– Надеюсь, он не собирается жаловаться в столицу, – с беспокойством добавил Дроздов.

– Не думаю, – покачал головой Морозов. – Он слишком горд для этого. Признаться, что его напугал обычный лес? Это ударит по его репутации.

Гаврила кивнул, явно успокоившись. Мы еще немного посидели за столом, обсуждая прогулку, но вскоре и Дроздов попрощался и отправился к себе, оставив нас в гостиной втроем.

– Мне тоже пора, – произнесла Марина. – Хотелось бы успеть немного почитать перед сном.

– Я могу дать вам одну книгу, которую нашла в библиотеке, – с готовностью предложила Вера.

Девушки допили отвар и поставили на стол пустые чашки. И я заметил, что они обе перевернули посуду по нашей домашней традиции. Усмехнулся: кажется, сестренка уже начинала здесь обживаться.

– Доброй ночи, – попрощался я.

– И вам, – улыбнулась сестра и вышла из гостиной.

Едва она скрылась из виду, я посмотрел на сидевшего напротив Морозова. Уточнил:

– Владимир Васильевич, – произнес я после паузы, – что думаешь насчет Губова?

Воевода усмехнулся:

– Митрич хорошо поработал. Наш столичный гость получил то, что ему было нужно. Причем в достаточном количестве. Чтобы многое переосмыслить, но при этом не попасть в дом скудоумия. Значит, не совсем бесчувственный.

– Как это? – не понял я, и Морозов пояснил:

– Некоторые люди способны ощущать присутствие нечисти, даже не понимая, что именно чувствуют.

– Вроде Гаврилы? – догадался я. Воевода кивнул:

– Губов, похоже, из таких. Теперь посмотрим, как он это переварит.

Я задумался. Это многое меняло. Если новый управляющий заповедником действительно обладал хоть какой‑то чувствительностью к сверхъестественному, то работать с ним будет либо проще. Все зависело от того, как он отреагирует на свои ощущения.

– А если он пожалуется в Синод?

Владимир усмехнулся:

– И что он расскажет? Что ему что‑то померещилось в лесу? Нет, Николай Арсентьевич, Губов не рискнет. Роман Победович человек столичный, и рассказать такое – значит поставить крест на карьере. Потому что в высоком обществе пойдут слухи. Да и такое высказывание бросит тень на семью. И папеньке проще будет сдать сына в дом скудоумия, чтобы сохранить репутацию.

Я откинулся на спинку кресла и задумчиво потер ладонью подбородок. В словах воеводы был смысл:

– Будем наблюдать, – решил я. – Может, из него выйдет толк. А может, сбежит обратно в столицу при первой возможности.

– Второе вероятнее, – хмыкнул воевода. – Но время покажет.

Мы помолчали. За окном сгущалась ночь, лес становился темной стеной. А затем воевода допил отвар и встал с кресла:

– Пойду проверю караулы. И распоряжусь насчет ночной охраны. Лишняя бдительность не помешает.

– Согласен, – кивнул я. – Спокойной ночи, Владимир Васильевич.

– И вам, мастер‑князь.

Морозов вышел, оставив меня одного. Я же переместился в гостиную. Опустился в кресло, глядя на угасающий в камине огонь. А затем поднялся и направился к себе в комнату. День был долгим, и мне нужен был отдых.

Поднялся на второй этаж, вошел в свою комнату, закрыл дверь. Наскоро разделся и упал в кровать. И почти сразу провалился в беспокойный сон, полный смутных образов темного леса и бегущих теней.

* * *

Проснулся я от ярких солнечных лучей, которые пробивались сквозь неплотно закрытые шторы. Некоторое время неподвижно лежал, глядя в потолок. Затем с неохотой встал и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Потом быстро оделся и спустился вниз.

В гостиной чувствовался аромат свежеиспеченного хлеба и настаивающегося травяного отвара. Скорее всего, Никифор уже хлопотал в столовой.

Словно прочитав мои мысли, из коридора высунулась лохматая голова домового:

– Доброе утро, княже, – приветливо поздоровался он. – Марина Арсентьевна уже позавтракала и ушла в библиотеку.

– А гости? – уточнил я.

– Гаврила Платонович вчера так устал после прогулки, что спит как убитый. А Роман Победович… – Домовой хмыкнул. – Тот вообще из комнаты не выходил. Велел не беспокоить.

– Понятно, – усмехнулся я. – Наверное, до сих пор переваривает впечатления.

– Или придумывает, как из Северска сбежать, – с ехидцей добавил Никифор. – Но что мы все о гостях? Прошу за стол. Завтрак уже готов.

– Ну спасибо, – поблагодарил я и направился вслед за Никифором. Я вошел в комнату и остановился, оглядывая накрытый стол. Домовой, как всегда, постарался на славу.

В центре стола красовалось большое блюдо с золотистыми блинами, сложенными аккуратной горкой. Рядом стояли небольшие пиалы со сметаной и с вареньем из лесных ягод.

Чуть в стороне располагалась тарелка с нарезанным ломтями свежим хлебом. Рядом, на небольшом блюдце, лежал кусок сливочного масла.

А еще, на столе стоял высокий графин с каким‑то морсом:

– Клюква и брусника, – похвастал Никифор, заметив мой взгляд.

А в центре, на специальной подставке, дымился пузатый фаянсовый чайник с травяным отваром.

– Присаживайтесь, княже, – пригласил домовой, подвигая ко мне стул. – Все свежее, только что приготовил.

– Спасибо, – поблагодарил я, усаживаясь за стол. Взял блин, сложил его и полил вареньем. Никифор тут же налил мне чашку ароматного напитка. Пар поднимался над чашкой, согревая лицо.

– После вчерашнего дня вам нужно хорошо подкрепиться. День‑то предстоит непростой.

Я откусил блин и закрыл глаза от удовольствия. Тонкий, с хрустящими краями, пропитанный вареньем, он казался вершиной кулинарного мастерства.

– Здесь все дни непростые, – послышался от дверей голос Морозова.

Воевода прошел к столу, сел в свободное кресло и продолжил:

– Доброе утро, Николай Арсентьевич.

– Доброе, – ответил я.

Морозов осмотрел пустующие места и уточнил:

– А где остальные?

– Марина Арсентьевна в библиотеке, – ответил Никифор, подкладывая воеводе на тарелку блин. – А Губов захандрил.

Морозов усмехнулся:

– Такое бывает, – ответил он. – Особенно после столицы. Скучно здесь. Ни тебе салонов, ни приемов, ни цыган с медведями.

– Зато есть настоящие медведи, – заметил я, делая глоток отвара. – Митрич может показать, если Роман Победович того захочет. Правда, желательно показывать издалека.

Никифор, стоявший у буфета, хихикнул, показывая, что оценил мою шутку. Морозов усмехнулся, но промолчал. Некоторое время мы ели в тишине, наслаждаясь простой, но вкусной едой.

В коридоре послышались шаркающие шаги, а через мгновение, в столовую заглянул заспанный Гаврила.

Волосы гостя торчали в разные стороны, словно он всю ночь ворочался на подушке. Рубашка была застегнута криво. верхняя пуговица пропущена, что придавало ему вид рассеянного ученого. Веки Гаврилы слегка припухли, похоже он только что проснулся.

– Доброе утро, – зевнул он, проходя к столу. – Простите, что проспал.

– Ничего страшного, – заверил его я. – Присаживайтесь. Никифор, передай Гавриле Платоновичу свежих блинов.

Дроздов сел за стол. Осмотрел блюда и уточнил:

– Роман Победович…

– Уже проснулся, – заверил его Никифор, кладя на стоявшую перед Гаврилой тарелку блин. – Все с ним хорошо.

Гаврила растерянно кивнул и хотел было что‑то уточнить, но промолчал. Просто принялся за еду.

– Как спалось после вчерашней прогулки? – спросил Морозов.

– Прекрасно, – улыбнулся Гаврила, щедро поливая блин сметаной. – Хотя снились леса. Огромные деревья, следы зверей… Очень яркие сны.

– Это на людей так прогулки в нкяжестве действуют, – заметил воевода. – Свежий воздух, новые впечатления…

Дроздов кивнул и с аппетитом принялся за еду.

– Николай Арсентьевич, – произнес он после паузы, – Я хотел спросить…

Он замялся, явно подбирая слова. Я же откинулся на спинку кресла и с интересом ждал, пока Дроздов продолжит.

– Я хотел сегодня прогуляться по лесу рядом с усадьбой, – произнес наконец он и поспешно добавил. – Вы не подумайте, глубоко я заходить не собираюсь, так что не заблужусь…

– Конечно, – согласился я. – Только возьмите с собой Аргумента. В случае чего пес выведет вас к дому.

– Спасибо, – обрадовался Гаврила и поспешно уточнил. – А Аргумент… он меня не укусит?

– Нет, – заверил я. – Если будете вести себя спокойно. Аргумент – очень умный пес, понимает, кто свой, а кто чужой. Вы для него уже свой.

Дроздов кивнул, явно успокоившись. Доел блин и потянулся за следующим.

Глава 31
Прогулка

Завтрак закончился. Гаврила отставил в сторону пустую тарелку и встал из‑за стола:

– Прошу меня простить. Пойду готовиться к прогулке, – произнес он, и я кивнул:

– Хорошо. Будьте осмотрительны. И не отходите слишком далеко.

Дроздов вышел из столовой, оставив нас с воеводой вдвоем. И словно ожидая этого момента, в кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, и рука предательски дрогнула: на дисплее высвечивался номер Молчанова. Нажал на кнопку приема вызова и настороженно произнес:

– У аппарата.

– Доброе утро, Николай Арсентьевич, – послышался в динамике голос главы фонда. – Не волнуйтесь, все хорошо. Можно сказать, что я звоню вам с радостной вестью.

Спокойствие Молчанова начало передаваться мне и тревога отступила.

– Слушаю вас.

– Мои люди справились с поставленной задачей, – продолжил Молчанов. – И водные смогли вывести нужных вам людей.

– Так быстро? – удивился я, и в динамике послышался смешок:

– Вода была спокойна, – был мне ответ.

– А ваши люди? – уточнил я. – Те, что притворялись нашей группой?

– Ушли от погони, – произнес собеседник. – Можете не переживать, они в безопасном месте.

– Где они сейчас? – уточнил я, поднимаясь из‑за стола.

– Мои люди разместили их в старом охотничьем домике на окраине заповедника, – ответил Молчанов. – Раненому была оказана необходимая помощь.

– Они…

– Напуганы, но готовы сотрудничать, – закончил за меня глава фонда. – Чем быстрее вы начнете допрос, тем лучше. Пока они сговорчивы.

– Отлично. Спасибо, – поблагодарил я и завершил вызов. Убрал телефон в карман и повернулся к Морозову:

– Илья выполнил свою часть уговора.

Воевода пожал плечами:

– Я в нем не сомневался, – спокойно ответил он. – Можем ехать для разговора?

Я кивнул. Владимир допил отвар, перевернул чашку и встал с кресла:

– Если вы не станете менять наряд, как ваша сестрица, то можем отправляться в путь.

– Неужто она вас сумела задеть? – усмехнулся я.

– Бросьте, я взрослый человек, – отмахнулся воевода, но мне показалось, что его щеки потемнели от румянца. – Местами даже очень взрослый, – продолжил мужчина и потер шею.

– Вам стоит походить на массаж, – вспомнил я о просьбе ведьмы. – Говорят, что хорошие сеансы творят чудеса. Того и глдяи, будете двигаться, как в молодости.

– Ну, не настолько я развалюха, Николай Арсеньтевич. Пока еще по коленям не предсказываю погоду.

– А зачем ждать таких симптомов? – нахмурился я. – Если есть возможность…

– Это вам Марина Арсеньтевна насоветовала? Или Вера Романовна? Или… – Морозов подозрительно прищурился, и я поспешил развеять его подозрения.

– Мой отец не пренебрегает услугами хорошего массажиста. И имеет здоровую спину.

Видимо, я сумел обмануть воеводу, потому как он нехотя кивнул и даже соизволил сообщить:

– Может, вы и правы. Я подумаю…

– Надо выяснить, кто в Северске сможет вас принять, – бросил я с показной беспечностью, решив пока не отдавать визитку, которую получил от секретаря Управы.

– Может узнать у… – Морозов откашлялся, словно слова царапали ему горло, а потом все же продолжил, – у Альбины Васильевны.

– Думаете, что она поможет? – как можно спокойнее спросил я.

– Она точно знает, кому стоит доверить спину, – признал воевода и проворчал, словно извиняясь за свое предположение. – Не зря ж она ведьма.

– Могу узнать, – кивнул я.

– Только не говорите, что для меня, – торопливо добавил Морозов и на этот раз совершенно точно покраснел. – С нее станется прийти и самой проконтролировать, как мне будут делать массаж.

– Вы о ней скверно думаете, – хмыкнул я.

– Я о ней совсем не думаю. – буркнул Владимир Васильевич и направился к выходу.

– Княже, вы куда‑то собрались? – послышался за спиной голос Никифора.

– По делам, – не оборачиваясь, ответил я. – Вернемся к вечеру. Если что‑то срочное – передай Марине или Вере Романовне. Они со всем справятся.

– Хорошо, – ответил домовой, и мне показалось, что его голос прозвучал немного растерянно.

Мы покинули дом и направились к лесу. Утреннее солнце поднялось достаточно высоко, но воздух все еще был свежим и прохладным.

– Надеюсь, Митрич уже в курсе происходящего, – пробормотал я, и воевода кивнул:

– Наверняка. Иначе Молчанов бы выделил нам проводника.

Морозов оказался прав. И едва мы вошли в лес, как на тропе появилась знакомая фигура

– Здравы будьте, мастер‑князь, – поздоровался леший. – Воевода, рад видеть в добром настроении.

Мы кивнули в ответ и Митрич продолжил:

– Молчанов просил проводить вас к брошенному домику. Говорит, дело важное.

– Так и есть, – подтвердил я.

Старик не стал расспрашивать подробности. Вместо этого просто произнес:

– Дорога неблизкая. Стоит поторопиться.

Леший повернулся и направился вглубь леса. Мы последовали за ним.

– Как там наш столичный гость? – спросил Митрич, бросая на меня хитрый взгляд. – Оправился от прогулки?

– Сидит в комнате, обдумывает, – ответил Морозов.

– Вот как? – удивился леший. – Не сбежал сломя голову в столицу?

– Нет, – произнес я. – Уж не знаю, что вы там ему показали…

– Простой северский лес, – ответил леший. – С его… особенностями.

– Это какими, например? – полюбопытствовал я.

– Ну, сына Берендея, например, – произнес Митрич. – Он здоровым вымахал. Знакомить, правда не стал. Так, показал со стороны.

– Не видел его, – признался я.

– Он людям почти не является, – ответил леший. – Иначе слухи пойдут, и в лес охотников набежит.

– А кто это? – уточнил я.

– Медведь, – ответил за старика Морозов. – За лесом приглядывает, Митричу помогает.

– Он все же больше человек, чем медведь, – добродушно добавил леший. – Правда, оборачиваться он не умеет. Слишком много времени провел в звериной шкуре. А еще показал Стаю.

– Оборотней? – догадался я.

– Их, родимых, – подтвердил Митрич. – А еще продемонстрировал дом старухи, которая здесь живет. В гости мы, понятное дело, заходить не стали…

Я вопросительно посмотрел на воеводу, и тот ответил:

– Есть тут одна. Мужа своего со свету сжила, и теперь его призрак в подвале держит.

Я покачал головой. Перед глазами встал образ, как старуха убивает своего мужа, а затем скидывает тело в подвал.

– Почему ее тогда не… – начал было я и осекся. – Ну…

– Не убьют? – прямо спросил Морозов, и я кивнул. – Потому что проклята она, Николай Арсентьевич. Вот и живет здесь уже какое столетие.

– А она людям не мешает? – осторожно уточнил я.

– Она, почитай, в самой чаще обитает, – успокоил меня Митрич. – Раньше там несколько домов было. Да остальные давно уже покинули. А муженек ее покойный получше всяких людских сигнализаций. Воет на всю округу день и ночь, стоит кому поблизости показаться.

– Вот оно что, – понял я.

– Так что местные туда носа не кажут. Ну а приблудные…

Митрич развел руки, словно говоря: за всеми не уследишь.

– Теперь понятно, что такого увидел Губов. И почему он пришел подавленном состоянии, – подытожил я.

– Легко отделался, – согласился Морозов. – От такого недолго и с ума свихнуться. А он почти в здравом уме.

– Ну, лучше я с безопасного расстояния покажу, чем он сам найдет, – резонно заметил Митрич, и мы, не сговариваясь, кивнули, соглашаясь со словами лешего. – Но все же удивил меня ваш гость. Не думал, что он характер проявит и останется в Северске. Отчего‑то был уверен, что парень этой же ночью по дороге рванет в сторону железнодорожной станции. Даже попросил своих лесовиков при случае сопроводить его, чтобы волки не задрали по пути.

– Добрый вы, – усмехнулся я.

– Иногда бывает, – не стал спорить старик.

Митрич ускорил шаг, и мы поспешили за ним. Лес становился гуще, деревья плотнее. Я невольно поглядывал по сторонам, опасаясь заметить тень перевертыша или кого пострашнее. Хоть и понимал, что рядом с лешим такие встречи невозможны. Воевода же шагал легко, едва смотря на тропу.

– Уже близко, – произнес леший, указывая трубкой вперед. – Вон, видите просвет между соснами?

Я кивнул, и проводник продолжил:

– Вот нам туда и надобно.

Действительно, впереди между деревьями показалась небольшая поляна. В центре которой стоял старый охотничий домик. Сложенный из потемневших от времени бревен, он выглядел заброшенным, но еще крепким. У входа стояли парень и девушка в свободных одеждах. Мое зрение показывало их истинную сущность: люди Ильи. Да и кроме них, я ощущал тут чужое присутствие. Скорее всего, люди Митрича присматривали за домиком из чащи.

– Вот и пришли, – произнес леший, останавливаясь на краю поляны. – Сами управитесь? Или вам подсобить надобно? Ежели что, то могу припугнуть лиходеев. У меня тут поблизости есть пара зайцев…

– И чем могут напугать зайцы? – осведомился я, решив, что старик надо мной подсмеивается.

– А вас хоть раз пинали задними лапами здоровенные зайцы? – усмехнулся Митрич. – Вы в доме белку опасаетесь и чаю ей не наливаете.

– Откуда вы знаете? – удивился я.

– Я много о чем ведаю, – отмахнулся старик. – А ежели моим зайцам дать волю, то они будут носиться так, что никто с ними не сладит. Запустите их в дом и через пару минут они ваших пленных запугают так, как и волки бы не сумели.

– Справимся без зайцев, – кивнул я. – Спасибо, что проводили.

– Мне было несложно, мастер‑князь, – усмехнулся леший. – Если что понадобится – я неподалеку буду. Кликните, услышу.

Старик развернулся и скрылся между деревьями так же бесшумно, как и появился.

Мы с Морозовым направились к домику. Охранники, увидев нас, выпрямились и коротко поклонились:

– Мастер‑князь. Воевода.

Они были неуловимо похожи друг на друга: оба высокие, тонкокостные, с широкими лицами, длинными волосами, на влажных прядях которых отражалось солнце.

– Как они? – уточнил я, стараясь не рассматривать их слишком пристально.

– Что им будет? – удивился парень. – Мы с ними всю дорогу возились как с детьми. Вроде контрабандисты, а воды боятся.

– Спасибо, – пробормотал я. – Понимаю, что дело было рискованное…

Девушка улыбнулась, показав два ряда острых тонких зубов.

– Были задания и опаснее, Николай Арсентьевич, – произнесла она. – Если вам нужна помощь, то я могу помочь разговорить этих недотеп.

Я взглянул на Морозова, и воевода кивнул: мол, соглашайтесь, лишним не будет.

– Я бы не отказался, – ответил я. – Если вам несложно.

– Они сильно напуганы, – весело произнесла девушка. – Так что сопротивляться почти не могут.

– Сопротивляться чему? – уточнил я, но помощница уже толкнула дверь, входя в дом. Мы с воеводой последовали за ней.

Стоило нам переступить через порог, как в нос ударил запах пыли и затхлости. Помещение оказалось совсем небольшим, с низким потолком. Единственное окно с мутными стеклами практически не пропускало свет.

Крыша явно просела от времени и непогоды. Сквозь дыры в помещение проникали солнечные лучи. Стены были покрыты копотью, местами на отсыревшей штукатурке проступала зеленоватая плесень.

У противоположной стены стоял массивный стол, изрытый зарубками и потемневший от времени. Вокруг него приткнулась пара покосившихся стульев. В углу приютился старый очаг из почерневших камней.

Справа у стены стояло несколько грубых топчанов, на котором и сидели пленные. Едва дверь открылась, они как по команде взглянули в нашу сторону. И на бледных лицах проступил страх. Все трое выглядели измученными. Одежда на них была перепачкана грязью, и изорвана. На небритых лицах красовались ссадины и синяки. Троица старалась держать связанные руки так, чтобы это не причиняло боли. Раненый поморщился, видимо, плечо давало о себе знать.