Текст книги "Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ)"

Автор книги: Каин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 158 страниц)

– Доброе утро, – произнес я.

Глава Совета обернулся, и я не без злорадства отметил, что брови его чуть взлетели вверх. Впрочем, только на долю секунды. Мастер‑советник быстро сумел вернуть себе благожелательный вид:

– Доброе утро, Николай Арсентьевич, – с показным радушием произнес он. – А вы… что здесь делаете?

Я позволил себе спокойную усмешку.

– Да так, мимо проезжал. Вот и решил заглянуть. А вы?

Он замер на секунду, а потом изобразил улыбку. Слишком ровную, чтобы быть искренней.

– Я?.. – Осипов слегка замялся, но тут же нашёлся. – Прибыл по делам Совета.

Я кивнул, делая вид, что верю.

– Зачастили вы к нам, мастер‑регент, – продолжил Осипов, но я услышал за показно‑шутливым тоном хорошо скрываемое раздражение

Я удивленно нахмурился:

– Думал, долг князя посещать заседания, разве нет?

– Я не про заседания. Помнится, вы заглядывали в гости к Альбине Васильевне, разве нет?

В голосе Осипова послышалась странная нота, которую я не смог распознать. Я хотел было ответить ему, но в холл начали прибывать другие члены Совета. За нашими спинами одна за другой заходили важные фигуры. Купцы в тяжёлых кафтанах с золотыми застёжками, мастеровики с загрубевшими руками и недовольными лицами, да и аристократы – в бархатных камзолах и с перстнями, отливающими цветами вечерней зари.

Я посмотрел на Осипова и тихо уточнил:

– Позвольте полюбопытствовать, мастер Осипов, зачем тогда прибыли остальные?

На секунду Осипов растерялся, видимо мой вопрос застал его врасплох. Но надо отдать должное мастеру‑советнику: он снова быстро обрел уверенность.

– Мы… запланировали небольшое предварительное заседание. Ничего серьёзного. Не хотели отвлекать вас от важных дел.

Я чуть прищурился.

– Ну раз уж всё равно заехал… Вы не против, если я останусь на это ваше предварительное заседание?

– Как скажете, мастер‑регент, – слишком быстро согласился Осипов, и по тому, как он тут же отвернулся, было ясно: мой внезапный визит немного спутал ему карты. – Прошу в зал совета.

На миг в глазах Осипова мелькнула досада, но он тут же надел на лицо прежнюю вежливую маску.

Сквозь высокие окна пробивались полосы света, разрезая пол на тёмные и светлые квадраты.

Он направился к залу. Я последовал за ним.

Зал Совета встретил нас тишиной. Солнечные лучи падали сквозь высокие окна, ярко освещая кресла с резными спинками.

Все уже сидели за столом. Но едва я вошел в помещение, все встали и склонили головы, приветствуя князя.

– Прошу, садитесь, – произнес я и прошел к своему креслу. Положил руки на подлокотники и постарался не выдать, что сердце у меня колотится куда сильнее, чем следовало бы. Казалось, что воздух в зале стал плотнее.

Купцы сидели плотной группой, переговаривались тихо, но с таким жаром, что даже их животы вздрагивали в такт словам. Мастеровые напротив, угрюмо оглядывали зал, словно боялись лишнего движения. Аристократы держались особняком, будто вся эта суета была им в тягость.

Осипов занял своё место и произнёс громко, с деланным торжеством:

– Мастера разных сословий, я собрал вас здесь для того, чтобы обсудить проекты промышленников перед предстоящим голосованием.

– А как же ведомства? – уточнил Климов.

– Все ведомства ознакомились с проектами промышленников и нашли их удовлетворительными, – довольно ответил Осипов. – Нарушений нет.

Я откинулся в кресле и ровно спросил:

– Все ведомства? И всё это… так быстро?

Осипов торопливо кивнул:

– Ради пользы княжества, мастер‑регент.

– Разумеется, – согласился я. – Только как‑то все очень уж быстро. Для достаточно серьезного проекта. Может, стоит устроить прокурорскую проверку? Чтобы убедиться в законности решений. Уж очень быстро ведомства приняли решение.

В зале пронеслось лёгкое шевеление. Купцы переглянулись, мастеровики тихо закивали, аристократы нахмурились.

Осипов улыбнулся, но улыбка была холодной.

– Вы в своем праве, ваше сиятельство. Но обжаловать результаты вы можете и позже.

– Справедливо, – согласился я и осмотрел собравшихся за столом. Лица представителей от купцов и мастеровых были холодными и сосредоточенными. – Ну, раз уж все собрались, то давайте проголосуем сегодня? Чтобы не отвлекать мастеров‑советников от важных дел?

– Хорошо, – согласился Осипов. – Но перед этим, я хотел бы задать вам один вопрос. Вы начали восстановление порта, не так ли?

Он склонил голову и взглянул на меня, ожидая ответа. Я же только усмехнулся про себя, отметив, как быстро в Северске расползаются слухи.

– Пока не начал, – ответил я. – Только составил смету и хотел объявить конкурс, чтобы выбрать подрядчика.

Осипов недовольно поморщился:

– Такие важные вопросы для княжества стоит решать на совете, мастер‑регент, – сквозь зубы произнес он и поджал узкие бескровные губы.

Я кивнул:

– Как раз если уж вы устроили предварительное заседание, давайте и обсудим проект по восстановлению порта.

– В казне сейчас нет денег на такие масштабные проекты, – с холодной ухмылкой начал было Осипов, но я его перебил:

– Часть денег на начальные стадии дали меценаты, так что для казны это не будет ущербом. К тому же восстановление даст много рабочих мест. Да и работающий порт тоже. А заодно водный путь упростит логистику.

В зале послышались одобрительные голоса. Воздержались от комментариев только аристократы, которые по‑прежнему с надменным видом сидели в креслах. Вероятно, аристократии Северска было не интересно восстановление порта.

– А дальше? – живо уточнил Осипов. – После того как деньги от меценатов кончатся?

Он испытующе посмотрел на меня, но я спокойно выдержал его взгляд:

– Дальше будет видно, мастер Осипов, – ответил я. – Проект рассчитан на пару лет.

Осипов не смог скрыть довольной улыбки. Видимо, регент княжества был ему как кость в горле. И он очень надеялся, что после испытательного срока меня снимут с должности, поставив на пост кого‑нибудь более сговорчивого.

– За это время я решу вопрос с финансированием, – довольно закончил я. – А теперь давайте проголосуем. Не будем задерживать мастеров.

Глава 4
Голосование

Я откинулся на спинку кресла, позволяя себе минуту спокойствия, которая, судя по лицам собравшихся, выдалась только у меня. В комнате повисло напряжение.

Скользнул взглядом по лицам: кто‑то собрался принимать решение, кто‑то делал вид, что пришёл сюда случайно. Мимо проходил, вот и заглянул.

Не спеша, я достал из внутреннего кармана пиджака свою записную книжку. Она была пока еще не потрепанная, но уже с замятым корешком. Вслед за ней вынул ручку, щёлкнул кнопкой. В наступившей тишине щелчок прозвучал почти выстрелом.

Я перевернул пару страниц. Бумага шелестела, как старая хроника, и в этой тишине её шорох звучал особенно громко. Наконец, открыл чистую страницу и со скрипом, нарочито аккуратно, в верхней строке вывел: «Заседание первое».

Прочёл вслух себе под нос. Затем, удовлетворённо кивнул, отложил ручку в сторону и посмотрел на Осипова, ожидая, с какого места, собственно, начнётся сегодняшний спектакль.

Петр Ильич откашлялся. Неторопливо, будто предварительно репетировал речь в коридоре перед зеркалом. Встал, оглядел собравшихся. Сделал это чуть свысока, как важный человек, у которого за спиной не просто кресло, а целая система связей и папок с компроматом.

– Итак, уважаемые мастера, – начал он, поставленным голосом, с лёгкой усталой интонацией, будто всё это он уже говорил тысячу раз. – Вы наверняка уже ознакомились с предложением группы промышленников «Бастион».

Я заметил, как несколько купцов обменялись многобещающими взглядами.

– Напомню, – продолжил Осипов, – что «Бастион» обещал обустроить сеть лесодобывающих и перерабатывающих мануфактур.

Он произнёс это с таким выражением, как будто речь шла не о вырубке лесов, а о строительстве храма знаний. Ну или культуры.

– А значит, – продолжил он, делая паузу, – обеспечить в княжестве сотни рабочих мест, обустроить инфраструктуру в труднодоступных уездах.

Ещё одна пауза. Почти торжественная. А затем, Осипов наставительно поднял к потолку указательный палец и продолжил:

– И это только первый этап, мастера. Имейте в виду.

Кто‑то из купцов кашлянул в кулак, но это был не тот кашель, что от простуды, а который сопровождает сдерживаемое «ну‑ну». Двое из аристократов едва заметно нахмурились, будто в воздухе почувствовали не лесозаготовку, а аромат подвоха.

Осипов, отметил реакцию, попытался изобразить благодушную улыбку. Но та вышла холодной, натянутой, как будто ему в этот момент в обувь попала вода. Глаза же при этом остались холодно льдистыми.

Он свысока осмотрел собравшихся за столом.

– По старому закону, – начал Осипов, старательно выговаривая слова. – Совет должен проголосовать и определить, получит ли компания право работать в княжестве.

Он выдержал паузу, окинул всех изучающим взглядом, как будто пытался определить, кто в этом зале против прогресса и хочет остаться без благоустроенных мануфактур.

– Так давайте уже разрешим эту формальность, – продолжил он с нарастающим нажимом. – И позволим Северску развиваться.

В голосе зазвучал пафос, смахивающий на лозунг с митинга:

– Доколе мы будем выживать? Пора уже начинать жить.

Я поднял глаза от своего блокнота и с самым невозмутимым видом произнёс:

– Помедленнее. Я записываю.

Осипов чуть дёрнул щекой, но промолчал.

Зал Совета будто на миг затаил дыхание. Кто‑то приглушённо чихнул. Даже пыль в лучах утреннего солнца, казалось, остановилась в воздухе, решив, что сейчас произойдёт что‑то либо важное, либо весьма неловкое.

Я, не глядя ни на кого, аккуратно вывел на строчке слово и прочел его:

– Доколе…

И, подчёркнуто медленно, перешёл к следующей строке.

– Кто «за»? – прозвучало из уст Осипова, и его голос, хоть и был ровным, всё же дрогнул на последнем слоге, словно у актёра, который слишком рано понял, что аплодисментов может не быть.

В тот же миг по залу прокатилось шуршание – то ли от движения шелков и камзолов, то ли от внезапной нервозности в уважаемых умах. Аристократы, как по сигналу, начали поднимать ладони. Медленно с чувством собственного достоинства, как будто голосовали не за мануфактуры, а благословляли подданных. Пальцы у некоторых были украшены перстнями, и утренние лучи, пробившиеся через витражные окна, превратили их жест в кратковременный хоровод блеска и статуса.

Их поддержали два деревенских старосты. Те не блистали ни шелком, ни камнями, но руки подняли уверенно, будто решили: если уж начали, надо доводить до конца.

– Хочу отметить, кто был «за», – пробормотал я, не поднимая головы, и быстро сделал в блокноте пометки. Чернила немного растеклись на «А», и от этого слово «за» стало выглядеть подозрительно расплывчато.

Каждый из тех, кто только что уверенно голосовал, вдруг чуть заметно дрогнул. Кто‑то поправил манжету, кто‑то пригладил уже приглаженные волосы. Старосты переглянулись между собой, словно пытаясь убедиться, что всё сделали правильно, и никто один не остался на тонком льду.

А потом все взгляды, как по команде, скользнули к Осипову. Тот сидел с выражением лица, будто вместо масла подложили в кашу вазелин. И вот он жуёт, а проглотить не может.

– Если кому‑то интересно моё скромное мнение… – начал я, откинувшись на спинку кресла и криво усмехнувшись, так, будто вот‑вот собирался рассказать анекдот, но знал, что никому не будет смешно. – Я не верю, что предложение «Бастиона» подходит нашему княжеству.

Пауза повисла в воздухе, будто сама задумалась над моими словами.

– Обещанные рабочие места, это, по сути, должности обслуги, – продолжил я. – Времянка с зарплатой. Никакого развития в крае не будет. Они желают сделать из Северска сырьевой придаток столицы. Вывезут лес, оставят пни и счета.

Осипов процедил, словно через зубы, тщательно отмеряя раздражение:

– Вы ознакомились с их проектом?

Я не стал отвечать сразу. Сделал паузу, чтобы донести до зала, что я тут не в игрушки играю.

– Да, – ответил я спокойно, глядя прямо на него. – Мне было предложено поддержать проект.

Некоторые за столом замерли, словно не ожидали, что разговор пойдёт в эту сторону. Осипов, на долю секунды, будто утратил опору под ногами, но быстро взял себя в руки. А я продолжил смотреть на него ровно, с тем интересом, с каким смотрят на карту, на которой маркером кто‑то пытается нарисовать границы чужого государства прямо поверх твоего сада.

– Много предложили? – негромко поинтересовался кто‑то из мастеровых. Без претензии, скорее из простого, человеческого любопытства: мол, сколько нынче платят за совесть?

– Много, – ответил я, не отводя взгляда и чуть приподняв подбородок. – Вот только я не продаюсь. И прошу у Совета поддержки в моём решении – не отдавать край пришлым.

В зале шевельнулись, заволновались.

– Пришлым? – с иронией уточнил один из дворян. Он лениво поправил перстень на пальце и со скептической улыбкой продолжил: – А разве вы сами, Николай Арсентьевич, не приехали недавно из столицы?

Некоторые в зале усмехнулись. Но незлобно, скорее с интересом. Мол, а что скажет наш столичный князь на такой выпад?

Я выдержал паузу, позволив вопросу повиснуть в воздухе, как горячий пар над котлом. И глядя прямо в глаза задавшему вопрос, едва заметно усмехнулся. Ответ напрашивался сам собой. И уж точно был не из числа стандартных.

– Фамилия, имя и отчество? – спросил я с обманчивой мягкостью и не менее обманчивой улыбкой, медленно раскрывая блокнот и поднося ручку к чистой строке.

– Что?.. – растерянно переспросил мужчина, будто я потребовал у него декламировать стих на латыни. Он даже оглянулся по сторонам, как гимназист, у которого вдруг спросили домашнее задание, а в тетради только одни каракули и кляксы.

– Вы задали мне вопрос, – пояснил я с той самой учтивостью, за которой всегда скрывается маленький воспитанный капкан. – Я хочу точно знать, кому даю ответ.

– Это интересует всех, – попытался ввернуть Осипов, бросив взгляд на смущенного аристократа.

– Обращение было ко мне, – перебил я, уже без попытки звучать вежливо. – И я желаю ответить. Но сначала хочу знать имя того, кому этот ответ предназначен.

Наступила неловкая тишина. Только не для меня. Я с улыбкой ждал продолжения беседы.

Где‑то за окном каркнула ворона. Громко, нагло, как будто тоже хотела что‑то добавить под протокол. Мне невольно вспомнилась та птица, что билась в окно у Альбины Васильевны. Возможно, она снова на посту. Смотрит, слушает… и, судя по интонации, тоже не в восторге от утреннего заседания.

– Антон Дмитриевич Перов, – ответил мужчина и приосанился, будто не просто назвал имя, а предъявил титул и родословную до девятого колена.

Я неспешно записал его имя в блокнот. Аккуратно, но с нажимом. Как будто от этой записи зависела судьба династии. Затем, не торопясь, постучал ручкой по краю страницы – тук‑тук, как лёгкое напоминание, что каждое слово сейчас идёт в учёт.

Повернулся к Перову, встретился с ним взглядом и усмехнулся – чуть‑чуть, без злобы, но вполне понятно.

– Моя кровь призвала меня в эти места, – произнес я спокойно. – Я приехал в Северск. Сам. Потому что так решил.

Перов чуть качнулся, будто не ожидал ответа с таким привкусом корней.

– И здесь я не для красоты, – добавил я, – а для дела. И сейчас мы решаем одно из этих самых дел.

Слова повисли в зале, как комья тумана: плотные, ощутимые. Наступившая в зале тишина, казалось, была абсолютной. Никто не шевелился, даже Осипов, кажется, задержал дыхание. Где‑то вдали скрипнула мебель. Или, может, это у кого‑то в душе зашевелилась совесть.

Перов молчал, но в его взгляде мелькнула тень сомнения. И, возможно, на этот раз он впервые увидел во мне не просто молодого князя с записной книжкой, а кого‑то, кто действительно собирается что‑то оставить после себя.

– Я понятно выразился? – спокойно, но внятно произнёс я, слегка склонив голову, словно давая шанс переспросить, пока не поздно. – У кого‑то ещё есть ко мне вопросы? Быть может, вы желаете что‑то обсудить со мной? Что‑то узнать? Развеять сомнения или глупые слухи? Я, как известно, всегда открыт для диалога.

Пауза. Приятная, насыщенная ожиданием и лёгким треском нервов.

– Кстати, – добавил я, словно между прочим, – я намерен открыть приёмные дни в Управе.

Половина зала вздрогнула, как от сквозняка.

– И если кто‑то из вас пожелает – приму его без очереди, – продолжил я и сделал красноречивый жест в сторону блокнота.

– Запишу в книжечку… – уточнил я, и в этот момент почти все присутствующие бросили на блокнот взгляд, в котором смешались интерес, тревога и лёгкая суеверная неприязнь. Смотрели как на змею в витрине: вроде не шевелится, но лучше бы накрыть чем‑нибудь тяжёлым.

– Я приму. Каждого. И каждому уделю время и внимание.

Осипов побледнел. Совсем чуть‑чуть, но заметно. Щека дёрнулась, пальцы сжались в замке перед ним на столе. Очевидно, такого поворота Петр Ильич не ожидал. Наверное, думал, что я буду отмалчиваться или, в лучшем случае, вести себя прилично.

Я махнул ему рукой с той самой лёгкой снисходительностью, которую он так любил использовать сам.

– Продолжайте, Пётр Ильич. Я закончил.

Осипов медленно выдохнул, будто собирался нырять с моста в ледяную воду.

– Кто «против» предложения «Бастиона»? – произнёс он чуть тише, чем раньше. И как‑то без прежней бодрости.

В этот раз проголосовали купцы и мастеровые. Я тоже поднял руку, поддерживая их.

Осипов сжал губы и уже собрался что‑то сказать, но не успел.

– Равное число голосов, – произнёс я спокойно. – Решение будет приостановлено. Пока мы не получим заключения всех ведомств и не убедимся, что проект не вредит княжеству.

Аристократы посмотрели на меня с явной досадой. И я заметил, как некоторые скривились, словно им подали к обеду постный суп вместо фазана. Старосты испуганно косились на меня, явно не зная, чем им грозит голосование.

Осипов же посмотрел на меня с плохо скрываемой неприязнью. Вежливой улыбки на его лице больше не было. И я понял, что время холодной войны осталось в прошлом. Отныне у меня начнется открытое противостояние с лояльной Осипову частью Совета.

– Как прикажете, мастер‑регент, – сказал он холодно.

Я довольно улыбнулся и хлопнул ладонью по столу:

– Ну, раз на повестке дня нет других вопросов – тогда заседание окончено. Все свободны. И Петр Ильич, – я повернулся к главе Совета, – не стоит забывать приглашать меня на заседания. В следующий раз я могу подумать, что вы намерено исключаете меня из принятия важных решений для края.

– Мы собирались просто посовещаться… – промямлил мужчина, отчаянно бледнея.

– Это Совет, а не ваша гостиная. И все, что здесь обсуждается, касается края. Следовательно, напрямую касается меня. Если в следующий раз вы не уведомите меня надлежащим образом, я буду вынужден подать официальную жалобу на работу Совета и правомерность ваших действий. Я понятно пояснил?

Осипов кивнул и опустил голову.

Я встал из‑за стола и неспешно направился к выходу, чувствуя спиной холодный, полный ненависти взгляд Осипова.

* * *

Я вышел из здания Совета, спустился по каменным ступеням, чувствуя, как порывы прохладного ветра обдувают лицо. И только на нижней ступени я заметил, что площадь была пуста. Казалось, город замер выжидая. Что ж, сегодня мне удалось выиграть время. Но выигрыш этот был похож на глоток воздуха перед бурей.

Морозов ждал меня в авто. И едва я сел на пассажирское сиденье, он повернулся ко мне и уточнил:

– Ну? Как прошло заседание, мастер‑князь?

– Мнения по поводу промышленников разделились, – ответил я и откинулся на спинку сиденья. – Аристократы и старосты поддержали проект.

– А купцы и мастеровые? – уточнил воевода.

– Эти выступили против, – произнес я. – Так что мне удалось заморозить предложение промышленников.

– Хорошо же, – подытожил воевода и завел двигатель.

Я вздохнул:

– Это временное решение. Судя по недовольным лицам аристократии и Осипова, промышленники собираются вложить в этот проект очень большие деньги. И просто так не отстанут. У них, например, есть возможность подать жалобу на решение, потому что голоса разделились поровну…

– Не понимаю, зачем им Северск? – покачал головой воевода. – Как будто на княжестве свет клином сошелся.

Я кивнул, глядя в окно. За стеклом тянулись дома. И произнес:

– Земля здесь богатая. Леса густые, реки. Вот и прутся желающие присвоить добро.

– Так‑то здесь и нечисть есть, – заметил воевода. – Которая просто так эти земли не отдаст.

Я промолчал. И в салоне на время повисла тишина.

– Куда едем, Николай Арсентьевич? – уточнил воевода. – Домой?

Я открыл было рот, что неплохо было бы заехать в управу, но в этот момент в кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат. Нахмурился, тяжело вздохнул. На экране высвечивался номер приказчика промышленников:

– Домой пока рано, – пробормотал я и принял вызов:

– У аппарата.

– Доброе утро, Николай Арсентьевич, – послышался в динамике голос приказчика. – Мне доложили, что вы отклонили наш проект.

Он замолчал, ожидая моей реакции. Надеялся, что я начну оправдываться. Но вместо этого я поинтересовался:

– Кто вам доложил?

Как мне показалось, этот безобидный вопрос на несколько мгновений поставил собеседника в тупик. Но приказчик быстро сориентировался:

– Один добрый человек, который переживает за будущее вашего княжества, – уклончиво ответил он. – Тот, кому небезразлична судьба Северска. Жаль, что мы с вами не смогли найти общего языка.

В последней фразе прозвучало слишком много показного сожаления. Но я снова не стал реагировать на эту попытку манипуляции.

– Хотя может быть у нас есть шанс договориться? – уточнил промышленник. – Просто я прибыл в вашу ды…

Он с трудом удержался, чтобы не сказать «дыру», но вовремя замолк и быстро поправился:

– В ваш город, чтобы решить этот вопрос на дружеской ноте.

– И я не отказываюсь от мира, – ответил я. – Просто ваша группа компаний не единственная, кто хочет работать в княжестве. И я пока выбираю, кто может предложить наиболее… интересные условия. Как вы понимаете, мне тоже небезразлична судьба княжества. И я очень хочу, чтобы оно получило как можно лучшие условия.

– Поверьте, наши условия будут самыми лучшими, – торопливо заверил меня приказчик. – Рабочие места, работные дома, дороги. Я слышал, что вы хотите восстановить порт. Очень хорошая идея. Если вы нуждаетесь в спонсорах – мы можем даже стать меценатами этого мероприятия. Сколько денег вам нужно по смете? Все это без требований возврата. Порт пригодится нашей группе компаний.

– Я уже нашел меценатов, – перебил я промышленника. – Мне просто нужно ознакомиться с остальными предложениями.

В динамике послышался тяжелый вздох:

– Хорошо, Николай Арсентьевич, – ответил промышленник после недолгой паузы. – Буду ждать вашего решения.

– Ожидайте, – произнес я и завершил вызов. Убрал аппарат в карман.

– Промышленники? – не поворачиваясь ко мне уточнил воевода, и я кивнул, глядя в окно. Город постепенно оживал. Торговцы уже открывали лавки, но при всём этом в воздухе витало что‑то тревожное:

– Осипов, похоже, доложил, как прошел совет, – пробормотал я. – И приказчики начали искать другие способы, чтобы продавить решение.

– Вот же упрямые, – вздохнул Морозов. – Даже отказ на них не повлиял.

Воевода повернулся ко мне и уточнил:

– А зачем вы сказали, что приостановили рассмотрение, пока не ознакомитесь с остальными проектами?

– Потому что после такого ответа, в Северск могут отправить проверки из столицы, – глядя в окно, хмуро ответил я. – Нас этим не напугать. А если проверки ничего не найдут, начнутся другие способы взаимодействия.

Воевода покачал головой. Произнес:

– Так куда едем, князь? Домой?

Я покачал головой:

– В управу.

Морозов кивнул, не задавая лишних вопросов, и повернул руль. Машина мягко выехала на главную улицу, ведущую к зданию управы.

* * *

Авто остановилось у входа в Управу. Морозов заглушил двигатель, повернулся ко мне и уточнил:

– Вы надолго, мастер‑князь?

Я пожал плечами:

– Хочу доделать один проект. А затем попытаться попасть на прием в экологическое ведомство.

Я задумался от пришедшей в голову идеи и добавил:

– А еще нам нужно найти здание для нового министерства по контролю нечисти.

– Это несложно, – ответил Морозов. – Пустующих зданий в Северске полно.

– Значит, нужно выбрать подходящее, оформить заявку аренды, и подумать, как провести новое ведомство по бумагам, – заключил я и повернулся к Морозову. – В управе же есть список зданий, из которых можно выбирать?

– Где‑то был, – ответил воевода, но мне показалось, что его голос прозвучал очень неуверенно.

– Значит, поищу, – заключил я. Открыл дверь, вышел из авто. Поднялся по ступеням крыльца, вошел в помещение. Кивнул в знак приветствия вскочившему охраннику, прошел по лестнице и вошел в кабинет. Сейчас я хотел один проект, связанный с портом. Благо, что возможностей старый князь мне оставил достаточно.

Я сел в кресло, вынул из стола листы бумаги. Вынул из подставки ручку. Вздохнул, вынул из кармана телефон и некоторое время смотрел на экран. А затем набрал нужный номер. Трубку взяли почти сразу:

– Слушаю, Николай Арсентьевич? – послышался из динамика голос Веры.

– Не могли бы вы записать меня на прием в экологическое ведомство? – уточнил я.

– Хорошо. – ответила секретарь. – На какое время?

– Скажем, через пару часов.

– Будет сделано, мастер князь, – послышалось в динамике, и Вера завершила вызов. Я же положил телефон на стол, откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно, где серое утро постепенно уступало место дневному свету. Впереди был долгий день. И я уже знал: простым он не будет.