Текст книги "Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ)"

Автор книги: Каин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 78 (всего у книги 158 страниц)

Глава 17
Инцидент

Я вышел из кабинета, когда стрелки на часах показывали полдень. Закрыл за собой дверь, потянулся, разминая плечи. Медленно покачал головой из стороны в сторону, чувствуя, как хрустнули шейные позвонки, и лишь после этого переступил порог гостиной.

Марина сидела в кресле, поджав под себя ноги, словно кошка, устроившись на своем любимом месте. Лучи падали на ее лицо, высвечивая тонкие золотистые пряди волос. Взгляд сестры был устремлен куда‑то вдаль, в окно, где за стеклом колыхались ветви старых лип. Но едва я вошел в комнату, девушка вздрогнула, будто оторвавшись от своих грез, перевела взгляд на меня, улыбнулась, уточнила:

– Закончили с бумагами, мастер‑князь?

Я кивнул и подошел к столу, сел в кресло:

– Ну хвала Всевышнему. А я, было, уже думала, что вы решили провести весь день взаперти.

Я потер руками лицо, устало ответил:

– Просто накопилось много дел. Нужно было подписать заявки на выдачу жилья.

– И как? Сколько желающих на получение квартир из княжеского фонда? – склонив голову, лукаво уточнила Марина. И я заметил в ее глазах неподдельный интерес.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как мышцы шеи, наконец расслабляются:

– Достаточно.

Марина кивнула, и на ее лице промелькнуло одобрение:

– Выходит, твоя программа работает.

– Да, – согласился я. – Хотя даже сейчас нашелся один мошенник, который попытался получить вторую квартиру, наврав про детей и предоставив поддельные справки.

– Интересно, на что он надеялся? – пробормотала сестра.

Я пожал плечами:

– На то, что его заявка утонет в общей массе. Или что данные не будут пристально проверять.

– Главное, что его вовремя вычислили. Подобное надо пресекать на корню. Иначе поток желающих обмануть будет только увеличиваться. Одна успешная афера породит десяток подражателей.

Я усмехнулся. Открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент в кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Климова. Принял вызов:

– У аппарата.

– Доброе утро, Николай Арсентьевич, – послышался в динамике сбивчивый голос, и я нахмурился. Судя по тону, собеседник был взволнован. А глава гильдии мастеровых был не из тех людей, кого легко вывести из равновесия.

– Доброе, – осторожно ответил я. – Что‑то случилось?

Боковым зрением заметил, как Марина застыла в своем кресле, настороженно глядя на меня. Солнечный свет все также лился в окна, но атмосфера в комнате как‑то резко и неуловимо изменилась.

– Случилось, мастер‑князь, – подтвердил Климов. – В порту произошел инцидент.

Я сжал телефон так крепко, что побелели костяшки пальцев. Глава гильдии мастеровых сделал глубокий вдох, тщательно подбирая слова:

– Один из причалов частично обрушился, – продолжил он после паузы. – К счастью, обошлось без жертв. Артельщики еще не приступили к работам. Но если бы это случилось во время ремонта…

Он не закончил фразу, но этого и не требовалось. Я ясно представил себе картину: десятки людей на причале, который проваливается под их весом, тяжелые, летящие вниз балки, крики, кровь…

Я резко выпрямился в кресле, которое скрипнуло под внезапным движением:

– Очень интересное начало реконструкции, – пробормотал я, чувствуя, как волосы на затылке начинают приподниматься. – Как это могло произойти? Вы же проводили осмотр перед тем, как начать работы?

– До отправки заявок я несколько раз осматривал порт, чтобы оценить степень повреждений, – ответил Климов. – Сам полночи изучал чертежи. Все должно было выдержать. Но…

Он на несколько секунд замолчал, явно подбирая слова. В трубке слышалось тяжелое дыхание. А затем глава гильдии мастеровых продолжил:

– Несколько опорных балок были подпилены. Не до конца, а так, чтобы не сразу заметили. И сделано это было очень профессионально. Конструкция выдержала какое‑то время под собственным весом, а потом, когда нагрузка увеличилась, рухнула.

– Вы уверены? – тихо спросил я.

– Абсолютно. Я отправил вам сделанные фото. Посмотрите.

Словно в подтверждение его слов, телефон пискнул. На экране появился значок сообщения, и я нажал на него, открывая. Взглянул на фото. И даже моему неопытному в строительных делах глазу было видно, что срезы на балках на фото были слишком ровные. Это были не рваные края от естественного разрушения, или неровные сколы от некачественного материала. Четкие, почти идеальные линии, оставленные острым инструментом. Кто‑то ослабил конструкцию, зная точно, где и как нужно резать, чтобы все выглядело случайным.

– Похоже на диверсию, – послышался в динамике голос мастерового.

– Или это просто желание сорвать стройку, – предположил я. – Создать проблемы, дискредитировать руководство строительства, показав, что оно некомпетентно, что нам нельзя доверять. Главный вопрос в том, кто мог это сделать?

– Доступ был у всех рабочих, – мрачно произнес глава гильдии. – У рухнувшего причала постоянно была толпа народа: строители, грузчики, но чтобы сделать это незаметно, нужны были знания и время. Это не дело рук простого чернорабочего.

– Значит, кто‑то из мастеров?

– Или тот, кто хорошо разбирается в строительстве, – подтвердил глава гильдии мастеровых. – Я усилил контроль на всех участках. Но если это повторится, без жертв уже не обойдется. Нужна тщательная проверка с привлечением жандармов…

– Никаких жандармов, – поспешно ответил я. – Это покушение на безопасность княжеских объектов. А значит, за дело должна браться дружина. Это наша внутренняя проблема, и мы справимся с ней своими силами. И еще: репортеры не должны знать про этот инцидент. Не должно просочиться ни единого слова, вы слышите? Потому что, если они пронюхают, через час это будет во всех газетах города. И в статьях информация будет приукрашена и искажена до неузнаваемости. Они переврут все, только бы продать тираж.

– Принято, – коротко ответил Климов. – Жду.

Он завершил вызов. Я убрал телефон в карман. Встал с кресла и подошел к окну, глядя на спокойный пейзаж и стараясь успокоить бурлящие внутри эмоции. Тишина в гостиной стала почти осязаемой.

– Что‑то случилось? – послышался за спиной обеспокоенный голос Марины.

– Случилось, – не оборачиваясь, ответил я.

Я слышал, как она поднялась с кресла, как прошуршало платье, как приблизились быстрые шаги. Марина остановилась рядом. Я ощутил едва уловимый аромат ее духов. Почувствовал тепло ее ладони через ткань рубашки, когда она положила руку на мое плечо. И вдруг осознал, как сильно напряжены мышцы.

– Что именно? – голос ее дрогнул. – Николай, ты меня пугаешь.

Я Обернулся. Марина смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Лицо сестры было бледным, на щеках проступил румянец. Девушка прижимала ладонь к груди, словно пытаясь унять внезапно участившееся сердцебиение.

– В порту обрушился причал, – коротко сказал я. – Жертв нет, но это очень похоже на диверсию. Климов прислал несколько фото с места катастрофы. Балки были аккуратно подпилены.

Марина ахнула, прикрыв рот ладонью:

– Диверсия? – дрогнувшим голосом произнесла она. – Но зачем? Кто…

– Вот этим и предстоит заняться, – ответил я, отошел от окна и направился к двери. – Нужно срочно связаться с Морозовым и ехать в порт.

– Я с тобой, – решительно заявила сестра.

Я остановился у двери, обернулся и покачал головой:

– Нет. Это может быть опасно. Если кто‑то действительно решился на подобное, то неизвестно, что еще он может предпринять.

Сестра уже открыла было рот, чтобы поспорить. Ее губы сжались, а в глазах я заметил разгорающийся блеск упрямого противоречия. Но я резко произнес:

– Не спорь, пожалуйста.

Марина растерянно кивнула и опустила взгляд. Ее плечи поникли, руки беспомощно повисли вдоль тела. Я видел, как она борется с собой, как хочет возразить, но сдерживается.

– Мастер‑князь, – послышался голос домового.

Я обернулся. Никифор стоял в нескольких шагах, внимательно глядя на нас и явно пытаясь понять, по какому поводу начинается скандал.

– Срочно найдите воеводу. Пусть готовит машину и возьмет с собой нескольких толковых людей. Нам нужно в порт.

Домовой не стал задавать вопросов. Просто кивнул и скользнул прочь с той невероятной скоростью, на которую были способны только его сородичи. Я же открыл дверь и вышел на крыльцо. Свежий воздух ударил в лицо. Солнце ослепляло, и я прикрыл их ладонью.

Послышался рев двигателя, и через несколько мгновений, к ступеням подкатило авто. Я спустился с крыльца, открыл дверь и сел на переднее сиденье.

– Климов…

– Я уже в курсе, – ответил Морозов, и я заметил, как напряглись его широкие плечи под курткой, как побелели костяшки кулаков. Челюсти воеводы была стиснуты так сильно, что желваки ходили ходуном. – Часть дружинников уже выехала на место.

Он вдавил педаль газа, и машина, набирая скорость, и вылетела с территории, выбрасывая из‑под колес гравий и оставляя за нами облако серой пыли. Я повернулся к Морозову, уточнил:

– Что вы думаете по этому поводу?

– Кто‑то решил проверить нас на прочность, – сквозь зубы ответил воевода. – Ну или это была попытка убить вас. Вы же вчера были в порту. Осматривали причалы. За ночь до открытия вполне можно было перепилить толстые балки, не прибегая к силе.

– Слишком ненадежно, – возразил я. – Никто не знал, где именно я буду находиться.

Воевода не стал спорить. Просто сжал руль и смотрел на дорогу. В салоне на короткое время повисла тишина.

– А может, это дело рук нечисти? – осторожно уточнил я. – Вдруг кто‑то из них недоволен тем, что князь взялся за реконструкцию?

Воевода покачал головой:

– Вряд ли. Нечисть не работает пилой. Если бы они хотели разрушить причал, то сделали бы это иначе.

– Или это была умная нечисть, – возразил я, вспомнив рыбака, который прошел десять километров по холодному ручью до территории моего поместья, пытаясь ловить рыбу.

Воевода не стал спорить. Просто кивнул и уставился на дорогу. И я заметил, как его пальцы нервно постукивали по рулю.

* * *

Северск пролетел за окнами, и авто выехало на дорогу, которая вела к воротам. Я сразу заметил нескольких хмурых человек в серых куртках и кепках, которые дежурили у входа. Скорее всего, Климов дал им простую задачу: любой ценой не пускать на территорию никого подозрительного.

– Вы остаетесь в машине, пока я не осмотрю здесь все, – произнес воевода, когда авто подъехало к воротам.

– Нет, – твердо ответил я. – Я должен увидеть все своими глазами.

– Николай Арсентьевич…

– Это мое княжество, Владимир Васильевич, – прервал я его. – Моя ответственность. Я не буду прятаться в машине, пока вы разбираетесь с проблемами.

Морозов что‑то пробормотал себе под нос, но спорить не стал.

Люди у ворот пропустили авто на территорию. Рабочие стояли группами, о чем‑то переговариваясь, но работа почти не велась. Все взгляды были обращены в одну сторону. Туда, где виднелись обломки обрушившегося причала.

Среди собравшихся я заметил крепкую фигуру Климова. Глава гильдии мастеровых стоял у провала, глядя на груду обломков. И лицо его было темнее тучи. Едва авто остановилось, глава гильдии мастеровых направился к нам.

– Мастер‑князь, – поклонился он, как только я вышел из авто. – Благодарю, что приехали так быстро. Идемте.

Климов развернулся и направился к одному из причалов, где зиял провал.

– Рабочие распределены по территории на случай, если сюда решат пробраться репортеры, – не оборачиваясь, начал он.

– Надеюсь, они могут действовать с проникшими незнакомцами по своему усмотрению? – уточнил идущий чуть впереди меня воевода.

– Разумеется, Владимир Васильевич, – согласился Климов.

– А рабочие? – уточнил я. – Не расскажут о случившемся? Люди любят посплетничать, особенно о таких происшествиях.

Климов покачал головой:

– Им нет нужды. Я устроил собрание после того, как поговорил с вами. И донес вашу позицию. Рабочие согласны с тезисами о том, что жандармов на стройку пускать не стоит. Правда, у них на это свои основания.

Я кивнул. Рабочие понимали, что жандармы закроют объект до выяснения всех обстоятельств случившегося. А это означает остановку работ, потерю заработка, чего явно не хотел никто.

Чем ближе мы подходили к месту обрушения, тем отчетливее я видел масштаб бедствия. Целый участок причала превратился в груду обломков. Балки, доски, куски бетона – все это лежало в беспорядке, словно детский конструктор, разбросанный рассерженным ребенком. Климов подошел к краю причала, указал на несколько торчащих из‑под обломков балок:

– Вот здесь, – обернувшись ко мне, произнес он. – Видите срезы? Вот эта балка, и эта, и вон та дальняя.

Я остановился рядом с главой гильдии мастеровых, внимательно вглядываясь в сторону, куда указывал Климов. Даже с расстояния в несколько шагов, подпилы были видны отчетливо.

– Кто‑то знал, что делает, – пробормотал стоявший рядом воевода. – Это работа профессионала.

– Или хорошо обученного любителя, – добавил Климов. – В общем, человека, который разбирается в конструкциях.

Спиной я почувствовал множество взглядов. Обернулся. Рабочие наблюдали за нами издалека, о чем‑то перешептываясь. В их взорах и позах читался первобытный, животный страх перед неизвестной опасностью. Но кроме него, еще и болезненное, почти нездоровое любопытство.

Я обернулся к воеводе

– Начинайте допросы всех, кто работал на этом участке. Всех, кто имел доступ.

Морозов кивнул и направился к группе рабочих, которые сразу же напряглись, увидев приближающегося воеводу. Я последовал за ним…

Глава 18
Следствие

– Мастер Климов, – не оборачиваясь, произнес воевода. – У вас же есть списки всех рабочих, которые задействованы на реконструкции?

– Само собой, Владимир Васильевич, – подтвердил глава гильдии мастеровых, нагоняя нас. – Вот, я приготовил для вас…

Он протянул Морозову сложенный лист.

– Спасибо. Сделайте еще несколько экземпляров для моих людей. И еще. Я надеюсь, вы уже выставили посты из проверенных людей, чтобы никто не мог покинуть территорию?

– Конечно, мастер‑воевода, – с готовностью кивнул мужчина.

– Отлично, – подытожил мой помощник и направился к рабочим.

– Добрый день, – начал Морозов, подойдя к первой группе людей. – Я воевода князя Северска и мне хотелось бы поговорить с вами по поводу случившегося утром. Уверяю вас, это займет всего пару минут.

Рабочие переглянулись, а затем один из них, седоусый мужчина лет пятидесяти, кивнул:

– Охотно, мастер‑воевода, – произнес он. – Нам скрывать нечего. Мы люди простые и к князю относимся с уважением. Да, парни?

Группа ответила нестройным гулом одобрения.

Морозов улыбнулся:

– Это хорошо. Тогда я буду подзывать вас по одному, хорошо?

Он внимательно осмотрел группу собравшихся.

– Как скажете, – ответил седоусый.

Он сделал знак, и остальные работяги отошли в сторону, оставив нас втроем.

– Как вас зовут? – уточнил воевода.

– Сидором кличут, – ответил мужчина, приглаживая пышные усы. – Я глава артели, которая занималась демонтажом старого настила.

– И как вам работается? – живо спросил Морозов. – Всего ли хватает?

– Всего вдосталь, мастер‑воевода. А если чего и понадобится, мы напрямую к мастеру Климову обращаемся. Он все быстро доставляет.

– Климов всегда был за простых рабочих, – заключил Морозов.

– Всегда, – согласился Сидор. – Потому мы его главой гильдии и выбрали, чтобы он интересы представлял.

– Сразу видно, мастер Климов хороший человек, – заключил воевода.

Я удивленно поднял бровь, глядя на Владимира и не понимая, как это относится к допросу по поводу инцидента. Однако обратил внимание, что Сидор перестал смотреть на нас с подозрением, а потом и вовсе заулыбался.

И спустя пару фраз, воевода плавно начал переходить к теме событий, потому быстро выудил нужную ему информацию.

– Ловко, – оценил я, когда Морозов закончил беседу и отпустил Сидора.

Воевода только пожал плечами:

– Всегда проще общаться, когда нашел с человеком взаимопонимание. Заметили, что Сидор сначала был напряжен?

Я кивнул:

– Это понятно. Тяжело говорить с воеводой, да еще и в присутствии князя.

– А отвлеченным разговором я просто показал, что мы с вами обычные люди. И беседа пошла на лад.

– Вы очень хитрый человек, Владимир Васильевич, – признал я.

– Просто у меня богатый жизненный опыт, – ответил Морозов. – Потопчете землю с мое и тоже начнете знать подход к каждому, оценив его одежку и манеру держаться.

Он хотел было подозвать следующего рабочего, но в этот момент, на территорию заехала машина с номерами семьи. Она притормозила рядом с нашим авто, двери открылись, и из салона вышло несколько дружинников, в одной из которых я признал Ладу. Бойцы бегло осмотрелись и, заметив Морозова, направились в нашу сторону.

– На дорогах поставлены патрули не из жандармов, – отчитался один из бойцов, поравнявшись с нами. – Досмотры на вокзалах усилены.

– Промышленники? – уточнил воевода.

– Под наблюдением, – ответил парень.

Морозов кивнул:

– Можешь поставить метки на всех, кто здесь находится? – уточнил он.

– Сейчас посмотрим, – произнес парень, потер ладони, разгоняя энергию, и от него в разные стороны потянулись едва уловимые волны силы.

– Готово, – ответил он. – Здесь сто сорок восемь человек. На каждом я оставил искру.

Морозов развернул лист, который передал ему Климов, и кивнул:

– Значит, все на месте, – ответил он. – Если кто‑то захочет покинуть объект – немедленно сообщишь мне.

– Сделаю, – произнес парень.

Воевода повернулся к Ладе.

– Осведомители опрошены, – ответила девушка. – Но никто ничего не знает.

– А мастер Молчанов?

– Вовлечен в процесс. Если что‑нибудь проведает, сообщит лично вам или мастеру‑князю.

– Спасибо, – поблагодарил дружинников Морозов. – Возьмите у мастера Климова копии списков. Займитесь опросом рабочих с другой стороны площадки. Нужно проверить всех, кто был здесь утром.

Лада кивнула, но воевода остановил ее взмахом руки.

– Прошу, быть помягче с людьми. Им и так не по себе от случившегося. Не хватало еще, чтобы народ начал косо глядеть на коллег. Или того хуже – решит вершить самосуд.

Мне показалось, что девушка сейчас возмутится, что ей дали отдельное указание. Но она выслушала начальника, кивнула и вынула из кармана небольшой камушек, закрепленный на шнурок. Накинула его на шею и спрятала кулон под курткой. Затем группа быстро разделилась на пары и отправилась к стоявшим поодаль рабочим. Морозов покосился на уходящую прочь Ладу и тихо пояснил мне:

– Вторая часть ее души иногда может заставлять ее вести себя сурово с людьми. Есть у нее такая особенность. И человеческая часть может не осознавать происходящее.

– А этот камень блокирует ее силу? – предположил я.

– Для того чтобы с ней справится, понадобиться кое‑что побольше амулета, – усмехнулся Владимир и добавил, – камень начинает греться, а порой даже оставляет ожог. Тогда Лада понимает, что надо усмирить своего духа. Она справляется и знает, что я не пытаюсь ее обидеть.

– Тяжело ей, – я покачал головой.

– У каждого своя ноша, – возразил собеседник и пожал плечами. – И непосильной Всевышний не дает. В этом я уверен.

Я не успел ничего ответить, как воевода подозвал следующего рабочего, и завел с ним разговор.

* * *

К полудню все рабочие были опрошены. И я с удивлением отметил, что к каждому человеку Морозов искал индивидуальный подход. Он то интересовался качеством инструментов, сетовал на бюрократию, которая мешает нормальной работе, беспокоился об условиях труда. Это вызывало расположение людей. Собеседники оживлялись, начинали жаловаться на свои проблемы. Кто‑то говорил про дурную погоду, кто‑то пенял на пересоленную в обед кашу. Другой человек заявил, что стоило перед началом работ провести ритуал, который умилостивил бы водяного.

– Сдается мне, что это русалки испортили подпорки, – тихо поделился с нами этот человек, поправляя пояс, покрытый мудреной вышивкой. – Они и не на такое способны, уж поверьте.

Мужчина оглянулся, убеждаясь, что нас никто не подслушивает, и сообщил почти шепотом:

– Если водяной не одобрит восстановление порта, то не ждите хорошего, милсдари.

Воевода многозначительно поднял бровь, а потом с таким же заговорщическим видом осмотрелся и сообщил:

– И многие с тобой согласны?

Работник потер затылок и неопределенно повел плечом.

– Есть те, кто так считает. Мы особо не брякаем языком. Потому как за такое могут не только на смех поднять, но и решить, что за всеми бедами стоят верящие в нечистых.

– Неужто ты думаешь, что мы перед таким проектом не убедились, что главный… – Морозов бросил взгляд в сторону плещущейся недалеко воды, – не против стройки.

– Неужели… – ахнул мужик и тотчас осенил себя коротким охранным знаком. Потом он перевел на меня полный надежды взгляд.

Я кивнул, давая понять, что воевода говорит правду.

– Так это все меняет, – посветлел работник и потер ладони. – Значит, все получится.

– И другим передай, – посоветовал Владимир Васильевич. – Только тихо. Не надо будоражить народ.

– Все сделаю в лучшем виде, мастера, – поклонился мужичок и отошел к стайке своих приятелей.

Только с одной группой воеводе было тяжело найти общий язык. Но это было понятно: судя по синим смазанным татуировкам на руках, работники принадлежали к группе каторжан. Такие жили по старым правилам, и сотрудничать с представителями власти им было неприемлемо. А еще, судя по всему, они знали все способы воеводы втираться в доверие, и на контакт не шли. Так что потеряв десять минут, Морозов спокойно произнес:

– Запомни, мальчик, и своим передай. Я не последний человек в княжестве. И очень не хочу ухудшать вашу жизнь. А я могу это сделать, поверь.

Он внимательно посмотрел на рабочего.

– Пугаете, мастер‑воевода? – оскалился тот. – Я уже пуганый.

Воевода покачал головой и заговорил приглушенным голосом, словно делился чем‑то особенно ценным и тайным:

– Очень сомневаюсь. Есть вещи куда страшнее, чем каторга. Например, когда я потеряю терпения, то попросту вызову сюда жандармов. Мастер Зубов остановит работы на неопределенный срок, пока разбирательства не закончатся. И за это тебе твои товарищи спасибо не скажут.

Морозов сделал паузу, внимательно глядя на рабочего, а затем продолжил:

– Впрочем, может так сложиться, что Зубов попросту отправит вас всей бригадой в острог. Вы же, как я понимаю, отбывали наказание? Вот поэтому вы и станете первыми подозреваемыми. Причем запрут вас в блоке, где находятся такие же подозреваемые в преступлениях против Императора и конституционного строя Империи. А условия содержания там куда тяжелее, чем в общей массе с ворами и жуликами.

– Права не имеете! – поспешно возразил каторжанин.

– Твоя правда, – вынужден был согласиться Морозов. – Но система иногда допускает ошибки. Когда найдут настоящих виновных, вас выпустят из острога. Перед вами даже извиняться. Вы получите право на реабилитацию своего честного имени. Но я вас уверяю, за тот короткий промежуток, пока вы будете сидеть в застенках особого отделения, вы станете совершенно другим человеком.

Эта речь имела успех, и каторжанин очень активно пошел на контакт, рассказав все, что видел и что знает. И даже пообещал поспрашивать про случившееся у других рабочих, за что получил от Морозова благодарность.

К полудню мы встретились с остальными дружинниками. И сверили списки.

– Все заявленные на месте, – произнес воевода.

– Объект никто не покидал, – добавил дружинник, который ставил метки.

– Никто не видел ничего странного, – отчиталась Лада.

– Это и удивительно, что за все утро на такой оживленной площадке никто ничего необычного не заметил. – Воевода задумчиво потер подбородок.

– Выходит, что кто‑то проник на объект ночью, – заключил я.

– Охрана тоже ничего не видела, – ответил один из дружинников. – Они из бывших жандармов. Патрулируют территорию раз в час, ставят на территории маячки, которые поднимают тревогу, когда к ним приближается чужак.

– Значит, группа, которая проникла на стройку, знала все маршруты патрулей, – ответил я. – И места, где установлены маячки.

– Скорее всего, они зашли со стороны воды, – добавил Морозов. – Так было бы проще.

– Охрану порта нужно усилить, – подытожил я. – Чтобы полностью исключить такие… проникновения. Потому что я уверен: эти недоброжелатели будут мешать реконструкции и обязательно попытаются сорвать открытие.

– Князь прав, – согласился воевода. – Если диверсия произойдет при репортерах – это будет катастрофа. Им только дай возможность разнести плохие вести. Сюда вмиг стянуться всякие бездельники, чтобы поглазеть и посплетничать. Лада, найди через мастера Молчанова нескольких человек, которые усилят охрану.

Девушка кивнула:

– Будет сделано, Владимир Васильевич.

– Ну а мы поедем и поговорим с Ильей, – заключил Морозов и направился к авто. Я последовал за ним.

* * *

Машина въехало на центральную площадь. Затем притормозила у какого‑то неприметного здания. Водитель заглушил двигатель и повернулся ко мне:

– Мне нужно поговорить с одним… человеком, – произнес он, сделав ударение на слове «человек». – Может быть, он в курсе, кто стоит за происшедшим.

– Я пойду с вами, – начал было я, но Владимир нахмурился:

– Этот… мой знакомец немного недоверчивый. И не особенно хорошо относится к человекам. Он вряд ли сможет открыто говорить в вашем присутствии, – пояснил он. – С вами эта беседа может занять куда больше времени, Николай Арсентьевич.

– Хорошо, – не стал спорить я, и воевода кивнул:

– Спасибо за понимание. Он личность занимательная. Когда‑нибудь обязательно познакомлю вас с ним. Но не сегодня.

С этими словами он открыл дверь, вышел из салона и направился к зданию. Я же какое‑то время глядел в окно, а затем покинул автомобиль, чтобы прогуляться и размять ноги.

– Дядь, а дядь, купи газету, – послышался звонкий мальчишеский голос.

Я обернулся. В нескольких шагах от меня стоял худой мальчишка лет двенадцати худощавый и юркий, как стриж. Копна светлых, слегка всклокоченных волос торчала из‑под поношенной кепки. Веснушчатое лицо с любопытными карими глазами лучились энергией, а на губах играла предприимчивая улыбка. В руках он сжимал несколько нераспроданных номеров газет, которые явно пытался реализовать до конца дня. По тому, как уверенно мальчишка держался на площади и подходил к потенциальным покупателям, было видно, что газеты он продает уже давно.

Я улыбнулся, сунул руку в карман:

– Смотрю, торговля сегодня идет бойко, – заметил я, кивнув на стопку прессы.

– А то! – хитро сощурился парнишка. – Уже какую партию продаю. Уж больно сегодня в номере новости интересные.

– Уговорил, шельмец, – протянул я, и вынул мелкую купюру. – Держи…

– Я на сдачу свечку в храме Синода за ваше здравие поставлю, – с готовностью пообещал малец, принимая деньги. – Вот, держите, мастер‑князь.

Он протянул мне номер газеты. И я удивленно поднял бровь:

– А ты почем знаешь, что я князь?

– Так ваше лицо на первой полосе, – бесхитростно ответил паренек.

С этими словами он развернулся и побежал прочь, на ходу выкрикивая заголовки:

– Жилищная реформа князя Медведева! Князь от народа заботится о простых гражданах! Не упустите возможность узнать все из лучшей газеты города.

Я посмотрел ему вслед, усмехнулся и покачал головой. Зашагал к авто, сел в кресло и развернул газету.

Мальчишка не обманул. Мое лицо и правда было на первой полосе. Снимок был взят с репортерской конференции, где я отвечал на вопросы. К слову, на фотографии я казался серьезным и даже немного суровым. Я взглянул в зеркало заднего вида, чтобы убедиться – выгляжу ли я добрым. Но из отражения на меня смотрел совсем не тот парень, который приехал в Северск недавно. Я на самом деле изменился. Лицо заострилось, глаза смотрели цепко.

– Может стоит подстричься, – пробормотал я и провел пальцами по отросшим прядям волос.

Под моим снимком красовался громкий заголовок «Князь от народа». Я открыл нужную страницу и принялся читать статью:

«Вчера были запущены работы по реконструкции порта, которые в рамках программы по восстановлению княжества, инициировал Великий Князь Николай Арсентьевич Медведев. Мастер‑князь совсем недавно встал во главе Северска, но за это время успел отличиться множеством инициатив, которые пошли исключительно на пользу и процветание княжества. На торжественном открытии реконструкции князь пообещал обеспечить жильем всех, кто оказался в сложной ситуации. Наш репортер Лизавета Луковичкина побывала в управе князя, где принимают заявки, и поговорила с секретарем…»

В целом, статья вышла интересной. Читалась легко, и я не заметил, как пролетело время. Только хлопнувшая дверь машины смогла оторвать меня от чтения. Я сложил газету и повернулся к Морозову, который сел за руль:

– Что сказал ваш осведомитель?

– Он не знает, кто мог пробраться в порт, – ответил воевода и завел двигатель. – Но очень постарается нам помочь. А раз пообещал, то сделает все возможное.

Владимир Васильевич покачал головой и продолжил:

– Странно все это. Очень странно. Группа людей проникает на объект, устраивает диверсию, и про это не знает ни Молчанов, ни мой осведомитель. А эти люди в курсе всего, что происходит в княжестве. Их не обмануть и глаза им не отвести.

– Может быть Илья сможет нам помочь? – предположил я. – Все же порт находится в его вотчине.

– На него вся надежда, – пробормотал воевода, и авто плавно выехало на дорогу.