Текст книги "Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ)"

Автор книги: Каин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 137 (всего у книги 158 страниц)

Старший пленник едва заметно усмехнулся.

– Ошибаетесь.

– Возможно, – кивнул воевода и остановился возле третьего мужчины. Тот до сих пор почти не проявлял себя. Сидел, опустив голову, и тяжело дышал. Воевода внимательно посмотрел на его обувь. Затем присел и провёл пальцем по засохшей грязи на голенище.

– Глина.

– Здесь везде грязь, – хрипло сказал мужчина.

– Не такая, – задумчиво ответил Морозов растёр крошку между пальцами.

– Красная. В этой части леса почва тёмная, почти чёрная. Красная глина начинается ближе к старым карьерам.

Гаврила сразу оживился.

– Там есть заброшенная дорога. Ею почти никто не пользуется. Она выходит к старой лесопилке.

Старший пленник резко повернул голову к нему.

– Значит, лесопилка, – произнёс я.

– Я ничего не говорил, – зло бросил пленник.

– Ты и не должен был, – ответил Морозов и медленно выпрямился. – Лада, свяжись с дружиной. Пусть перекроют старую дорогу и проверят лесопилку.

Глава 29
Пустотник

Лада вынула из кармана телефон, посмотрела на экран и недовольно нахмурилась:

– Связи нет.

Митрич усмехнулся:

– А откуда ей здесь взяться? Ее и до побоища было не то, чтобы много. А уж опосля того, что вы на поляне устроили, еще день‑другой железки эти ваши дурить будут. Тут земля до сих пор волнуется.

Он постучал посохом по почве. Где‑то под ногами отозвался глухой, едва различимый гул, словно в глубине перекатывался камень.

Лада подняла взгляд на Морозова и произнесла:

– Тогда придется отойти подальше.

Воевода задумался всего на мгновение.

– Гаврила, сходите чуть подальше отсюда. Туда, откуда можно позвонить.

Дроздов сразу кивнул.

– Мы быстро, – пообещал он и направился вслед за девушкой.

– Не торопитесь, – произнес им вслед Морозов. – Передадите приказ и сразу назад. К лесопилке сами не суйтесь. Даже в ту сторону не смотрите.

Гаврила оглянулся и кивнул:

– Будет сделано.

Они исчезли за деревьями. Пленные проводили их взглядами. Особенно внимательно смотрел тот, на чьих сапогах Морозов обнаружил красную глину. И воевода это подметил.

– Не нравится, что мы нашли лесопилку? – спросил он.

Мужчина тут же отвернулся, не скрыв досаду на лице.Морозов подошел ближе.

– Там оружие? – уточнил он. – Машина? Или там должен ждать человек, забрал бы вас после нападения?

На последней фразе, пленный стиснул зубы так сильно, что мне показалось, что они раскрошатся. И этого оказалось достаточно.

– Третий вариант, – заключил воевода.

Старший пленник устало усмехнулся.

– Вы слишком многое о себе думаете.

– Это моя работа.

– Ваша работа – командовать местными дружинниками и кланяться князю. Не изображать из себя жандарма.

Митрич тем временем неторопливо подошел к ближайшему дереву и провел ладонью по коре. Ветви над нами едва заметно качнулись, хотя ветер почти стих.

– На старой лесопилке кто‑то есть, – произнес леший и все сразу посмотрели на него.

Митрич прикрыл глаза, будто прислушивался к далекому голосу.

– Откуда знаете? – спросил я.

Митрич лукаво прищурился:

– У каждого свои таланты и секреты, мастер‑князь, – загадочно ответил он и снова прикрыл глаза. На поляне снова повисло молчание, как будто любой, даже случайный звук, мог прервать этот транс лешего.

– Хм, а это уже странно, – произнес он после паузы. – Трое людей. Может, четверо. Прячутся в здании. Один ходит туда‑сюда, двое сидят. Еще кто‑то… не пойму.

– Почему? – спросил Морозов.

Леший медленно нахмурился.

– Будто нет его. Тень есть, шаги есть, а живого тепла от него нет.

– Мертвяк? – предположил воевода, но Митрич покачал головой.

– Не похож. Мертвые иначе пахнут. Этот будто… пустой.

– Спасибо, что предупредили, – ответил я и взглянул на Морозова. – Едем?

Воевода несколько мгновений смотрел на меня, затем кивнул:

– Едем, – решил он. – Только без геройства. Посмотрим издали, дождёмся людей и уже потом полезем внутрь.

– Разумно, – заметил Митрич. – Особенно с вашим плечом, мастер‑воевода.

Морозов бросил на него недовольный взгляд, но спорить не стал.

Старший лесовик из клана Иволгина шагнул вперёд.

– Мы идём с вами. Вам нужна будет помощь.

Морозов открыл было рот, чтобы возразить, но старший его перебил:

– Мы в своем праве, – произнес он, и остальные Иволгинские одобрительно зашуршали.

– Хорошо, – согласился я. – Но если на лесопилке действительно находится тот, кто организовал нападение, он нужен нам живым. Хотя бы до тех пор, пока не назовёт имена.

Лесовик перевёл взгляд на меня.

– А потом?

– Потом решим вместе, – уклончиво произнес я.

Лесовик поморщился. Ответ ему явно не понравился, но он всё же медленно склонил голову.

– Вместе, – повторил он. – Я запомню ваши слова, мастер‑князь.

Морозов тем временем посмотрел на дорогу, по которой ушли Лада и Гаврила.

– Подождём, пока они вернутся.

– А далеко отсюда до лесопилки? – поинтересовался я.

– Не то чтобы, – ответил леший. – А если еще и тропы знать…

С этими словами, он хитро усмехнулся и взглянул на меня. Морозов поднялся и посмотрел на Митрича.

– Пустой человек. Что это может быть?

Старый леший задумчиво поскрёб бороду.

– Много чего. Оболочка. Кукла. Тень, которой дали форму. Иногда человек сам от себя отказывается, и внутри остаётся пустое место. Только обычно пустота долго не живёт. Её кто‑нибудь да занимает.

– Кто‑нибудь? – переспросил я.

– Или что‑нибудь, – добавил Митрич и слегка нахмурился.

Морозов медленно выдохнул.

– Всё лучше и лучше, – пробормотал он.

– Зато скучно не будет, – заметил Дубов.

Из чащи донёсся хруст ветки и лесовики мгновенно повернулись на звук. Несколько копий поднялись одновременно, но уже через секунду между деревьями показалась Лада. Следом за ней вышел Гаврила.

– Передали? – спросил Морозов.

– Да, – ответила Лада. – Дружина уже выдвигается к старой дороге.

Митрич усмехнулся и снова коснулся ладонью ствола. Кора под его пальцами едва заметно потемнела, а где‑то в чаще прошёл тихий шорох, будто деревья одно за другим передавали друг другу весть.

– Те, кто на лесопилке, пока не двигаются, – сообщил леший спустя несколько мгновений. – Ждут.

Я поежился: отчего‑то, от этих слов мне стало не по себе.

Пленные сидели молча, но теперь их спокойствие выглядело натянутым. Самый молодой то и дело облизывал пересохшие губы. Старший, напротив, держался уверенно, хотя взгляд его стал слишком внимательным.

Морозов это заметил.

– Они приготовили ловушку? – глядя на пленного спросил он.

Ответа не последовало.

– Что будет, если мы войдём внутрь? – продолжал допытываться воевода.

Пленный усмехнулся.

– Узнаете, – зло прохрипел он.

Старший лесовик клана Иволгина шагнул ближе.

– Он слишком смел для человека, которого сковало дерево, что может раздавить его в любой момент.

Корни вокруг груди пленника едва заметно затянулись. Мужчина с хрипом втянул воздух, но продолжал улыбаться.

– Не трогайте его, – спокойно произнёс Морозов. – Пусть говорит.

– Он не говорит.

Воевода усмехнулся и присел перед пленником.

– Вы знали, что мы найдём лесопилку? – уточнил он.

Мужчина промолчал.

– Значит, знали.

– Там действительно ловушка, – заключил я.

Лада за моей спиной негромко выругалась. Митрич тяжело вздохнул:

– Теперь, мы хотя бы знаем, что может нас ждать, – заключил Морозов и поднялся на ноги. – Идемте, Николай Арсентьевич. Митрич, проведешь нас своим путем?

Леший кивнул, развернулся и направился в сторону деревьев. Мы последовали за ним.

Перед тем как тронуться в путь, я ещё раз взглянул на пленников. Старший мужчина встретил мой взгляд спокойно.

– Вы не вернётесь, – процедил он.

– Почему?

Мужчина окатил меня ненавидящим взглядом и лишь потом ответил:

– Потому что тот, кто там, не любит незваных гостей.

Митрич повернул к нему голову.

– А кто любит?

Пленный злобно усмехнулся.

– Он уже знает, что вы идёте.

В лесу вдруг стало тихо. Исчез стрекот насекомых. Смолкли птицы. Даже ветер, до этого лениво качающий ветви, словно затаился.

Я ещё несколько мгновений смотрел на пленника, пытаясь понять, была ли в его словах настоящая уверенность или он просто хотел напугать нас перед дорогой. Мужчина выдержал мой взгляд и улыбнулся. Спокойно и почти торжествующе. От этой улыбки становилось не по себе.

– Да… идёмте, – наконец ответил я.

Митрич уже стоял у края поляны.

– А эти не сбегут? – Владимир Васильевич кивнул в сторону напряженных кукловодов.

– Земля их не отпустит. Но даже если у кого‑то и получится выбраться, то они ж не дураки, – отмахнулся Митрич. – Ежели сунуться в лес, то там их встретят лесовики. И подвешиванием над муравейником они не отделаются. Вы потом даже косточек их не найдете, уж поверьте.

После этих слов молодой пленник побледнел словно мел. Он не упал лицом в землю лишь потому, что корни надежно держали его на месте. Его более старший товарищ скривился, но мне показалось, что дураком он не был точно.

Леший постучал посохом по земле, и кусты перед ним едва заметно шевельнулись и раздвинулись. Перед нами открылась узкая тропа, которой ещё мгновение назад не существовало.

– По людской дороге пойдём долго, – пояснил леший. – А лесной путь короче. Ваша дружина наверняка на машине поедет и как раз поспеет к нашему приходу.

Старик повернулся ко мне и взглянул в упор. В его зрачках колыхнулось золото. Еще пару мгновений назад он казался добрым дедушкой. И вот уже от одного его вида каждый волосок на теле приподнялся. Перед нами стоял древний старец, который мог одним движением пальцев заставить реку уйти под землю. Я невольно сглотнул.

– Только под ноги смотрите, – предупредил леший, вновь принимая людской облик. – Не дай боги, споткнетесь и окажетесь не пойми где.

– В каком смысле? – поежился я.

– Лучше вам не знать, Николай Арсеньтевич, – Дубов покачал головой. – Мои тропы ложаться не там, где могут ходить человеки. И потому ступайте за мной осторожно.

Я подумал, что раньше старик не предупреждал меня об опасности. Хотя уже водил по своих дорожкам.

– В другое время земля спокойная, – пояснил старик, словно прочитав мои мысли. – Но сегодня вы тут натворили дел.

– Мы не нарочно, – смущенно пробормотал я.

– Как только лес не спалили, – вздохнул Митрич. – Иволгин едва с ума не сошел, когда увидел зарево. Решил, что погибнут молодые березки. Особенные, серебристые, которые нигде больше не растут.

– Хорошо, что вы вовремя поспели, – буркнул воевода.

– Нет худа без добра. Думаю, что теперь сосед позволит мне взять саженцы этих деревьев и посадить и на моей стороне, – рассеянно заметил Митрич и направился по тропе вперед.

Старший из Иволгинских коротко произнёс несколько слов на шуршащем языке. Его воины практически сразу попятились, исчезая среди деревьев. От этого зрелища я невольно вздрогнул. И подумал, что теперь не смогу без подозрения смотреть на лесные тени. Морозов легонько толкнул меня в спину, решив, что я замешкался. И мы направились за лешим.

Лада и Гаврила шли позади нас. Парень опасливо озирался, но девушка неожиданно положила ему на локоть узкую ладонь и сжала пальцы. Дроздов тотчас расправил плечи. Вскоре золотистое свечение за нашими спинами начало слабеть. Между деревьями ещё раз мелькнуло бледное, неподвижное лицо старшего пленника, с той же неприятной улыбкой, – и чаща окончательно скрыла его от нас.

Тропа то поднималась на покрытые мхом пригорки, то ныряла в неглубокие овраги, где под ногами тихо чавкала вода. Ветви цеплялись за одежду, корни норовили попасть под подошву ботинка, а где‑то над головой негромко перекликались ночные птицы.

Я старательно выверял каждый шаг, чтобы ненароком и впрямь не свалиться куда‑то, откуда сам вряд ли выберусь. Потому как понимал, что Митрич не шутил, говоря об опасности.

Сам леший двигался впереди уверенно, будто видел дорогу даже с закрытыми глазами. Стоило ему приблизиться к густому кустарнику, как ветви сами расходились в стороны. Упавшие деревья словно становились ниже, позволяя переступить через них без особого труда.

Морозов шёл рядом со мной. Раненое плечо явно давало о себе знать: время от времени воевода морщился и прижимал руку к груди. Но стоило мне посмотреть в его сторону, как лицо Владимира Васильевича вновь становилось невозмутимым.

– Может, стоило дождаться дружину на поляне? – негромко спросил я.

– Тогда мы потеряли бы время, – возразил он. – А сейчас хотя бы успеем осмотреть место.

Дорога до лесопилки заняла минут пятнадцать, хотя среди одинаковых стволов и ночных теней время ощущалось иначе. Постепенно запах сырой хвои сменился ароматом старого дерева, ржавого железа и застоявшейся воды.

Митрич замедлил шаг. Поднял ладонь, призывая нас остановиться, затем осторожно отвёл в сторону низкую еловую ветку.

– Почти пришли, – едва слышно прошелестел он.

И правда, впереди, в небольшой низине, показалась старая лесопилка. Здание было небольшим и приземистым.

Мы заняли позиции среди деревьев и некоторое время просто наблюдали за тёмным зданием. Бойцы Иволгинского клана уже были здесь. Их силуэты едва различались между стволами, но я чувствовал на себе внимательные взгляды лесовиков. А спустя несколько минут издалека донёсся едва слышный хруст веток под тяжёлыми ботинками. Звук постепенно приближался, и старший Иволгинский недовольно поморщился.

– Ваши люди топают по лесу очень громко, Владимир Васильевич, – произнёс он, обращаясь к воеводе. – Так они всех распугают. Если это ваша элита…

Он не договорил.

Морозов тоже поморщился, но промолчал, хотя по его виду было понятно, что замечание ему не понравилось. А через несколько мгновений между стволами замелькали куртки бойцов. Один из них подошёл к воеводе и едва слышно произнёс:

– Владимир Васильевич, прибыли по приказу.

Морозов кивнул:

– Хорошо. Слушайте внимательно.

Воевода коротко ввел прибывших в курс дела. И при упоминании пустого человека лица дружинников стали мрачнее. Один из бойцов машинально осенил себя знаком Всевышнего, другой коснулся спрятанного под воротником амулета.

– Окружите здание, – продолжил Морозов. – Без команды внутрь не лезьте. Если попытаются уйти – брать живыми.

– А если окажут сопротивление? – поинтересовалась Лада.

– Действуйте по обстановке.

Старший лесовик недовольно усмехнулся:

– Люди всегда говорят много слов перед тем, как начать бой.

Морозов посмотрел на него.

– А вы начинаете бой до того, как подумали?

Я заметил на лице воеводы довольную улыбку. Морозов явно получил удовольствие от того, что ему удалось вернуть замечание лесовика про громкий топот. Старший Иволгинский нахмурился, но я поднял руку, прерывая зарождающийся спор:

– Мы договорились действовать вместе.

Лесовик посмотрел на меня, затем медленно кивнул.

– Вместе, – повторил он.

– Тогда ваш клан перекроет северную тропу, – продолжил Морозов. – И старайтесь не показываться им на глаза.

Старший Иволгинского клана криво усмехнулся:

– По этому поводу можете не беспокоиться, мастер‑воевода.

– Я не сомневаюсь.

Лесовик коротко произнёс несколько слов, которые разнеслись по ветру скрипучим шепотом. Почти сразу среди деревьев началось едва заметное движение.

Силуэты лесовиков один за другим растворялись в темноте. Они двигались настолько бесшумно, что лишь редкое покачивание ветвей выдавало их присутствие.

Морозов тем временем жестом руки разделил дружинников на две группы. Одна начала обходить здание с юга, другая остались возле старой дороги, перекрывая возможный путь побега.

Рядом со мной остались Лада, Гаврила, пара дружинников и Митрич. На плечо лешего опустилась крупная сова, которая повернула ко мне голову и щелкнула клювом.

– И тебе привет, – одними губами произнес я, а потом обратил взгляд в сторону лесопилки.

Старое здание стояло в низине между деревьями. Длинное, тёмное, с провалившейся крышей и заколоченными окнами. У одной стены высилась покосившаяся башня для опилок. Рядом чернели ржавые, заросшие травой рельсы.

На первый взгляд лесопилка казалась давно покинутой, но стоило присмотреться внимательнее, как за одной из заколоченных рам мелькнул слабый блик. Я замер, всматриваясь в заколоченное толстыми досками окно. Внутри горел бледный свет. Он то разгорался, то почти гас, словно кто‑то раз за разом раздувал тлеющие угли.

– Там движение, – едва слышно произнёс я.

Морозов сразу повернулся к зданию. Лада крепче сжала оружие, а Митрич нахмурился, прислушиваясь к чему‑то, недоступному остальным.

И словно почувствовав наш интерес, свет в окне погас. На несколько секунд лесопилка полностью растворилась в темноте, а затем изнутри донёсся медленный, протяжный скрип.

Входная дверь открылась, и на пороге появился высокий, худой человек в длинном тёмном плаще. Он остановился под навесом и посмотрел прямо на нас, хотя мы скрывались среди деревьев.

– Я уже начал думать, что вы не придёте, мастер‑князь, – произнёс он негромко.

Глава 30
Переговоры

Голос незнакомца донесся до каждого из нас так отчётливо, словно мужчина стоял прямо напротив.

Рядом едва заметно шевельнулся Морозов. Воевода медленно поднял здоровую руку, предупреждая дружинников не делать резких движений. Лада застыла чуть позади него. Гаврила, до этого напряжённо всматривавшийся в темноту, казалось, даже перестал дышать.

А вот сидевшая на плече Митрича сова неожиданно распушила перья. Птица вытянула шею, глухо щёлкнула клювом и попыталась взлететь, но старый леший мягко придержал, положив пальцы на спину.

– Тихо, – едва слышно произнёс он и на этот раз в голосе Дубова не было и намёка на привычную насмешку. А боковым зрением я заметил, что взгляд Митрича был прикован к человеку на лесопилке. Словно леший боялся потерять его из виду.

– Это он? – шёпотом спросил я.

Старик медленно втянул воздух носом, словно пытался почуять далёкий запах. В его глазах снова проступило золотистое сияние, но почти сразу погасло.

– Пустой, – прошептал он.

Незнакомец тем временем спокойно ждал, с холодным интересом рассматривая нас. Он не пытался приблизиться, не прятал рук и вообще выглядел на удивление безобидно. Если бы не место и обстоятельства, его вполне можно было принять за случайно забредшего сюда беззаботного путника.

– Не подходите к нему, мастер‑князь – тихо произнёс Морозов.

Я только кивнул:

– Признаться, у меня и в мыслях не было приближаться к этому… человеку.

Последнее слово я произнес скорее по инерции. Потому как называть чужака человеком взаправду я бы не стал. Мужчина стоял совершенно неподвижно, словно идол или кукла в музее восковых фигур. Даже полы длинного плаща, которые ветер слегка шевелил по краям, казались живее своего владельца.

Незнакомец чуть склонил голову и обвел взглядом местность.

– Вы можете не прятаться, – произнёс он. – Мне прекрасно известно, где находится каждый из вас.

Из темноты справа донёсся едва различимый шорох, и незнакомец медленно повернул голову именно туда, где несколько минут назад исчез старший Иволгинский.

– И ваши новые друзья тоже, – добавил он.

Стоявший рядом Митрич вдруг нахмурился.

– Не нравится мне это, – прошептал он и коротко посмотрел под ноги.

Я проследил за его взглядом и заметил, как тонкая лужица у корней ближайшей сосны едва заметно дрожала. По поверхности расходились крохотные круги, один за другим, хотя вокруг стояла абсолютная тишина.

– Под землей словно кто‑то ворочается, – добавил леший, заметив мое удивление.

На несколько мгновений, у лесопилки повисла тишина, словно весь лес разом затаил дыхание.

Стих ветер, перестали покачиваться верхушки сосен. Даже сова на плече Митрича перестала шевелиться и лишь смотрела куда‑то в сторону старого здания круглыми, блестящими глазами. И в наступившей тишине я вдруг слишком отчётливо услышал собственное дыхание.

Где‑то рядом едва слышно скрипнула кожа ремня на плече одного из дружинников. Чуть дальше кто‑то осторожно переступил с ноги на ногу, и этот тихий звук показался неприлично громким.

А затем снизу снова пришёл гул. Он был настолько слабым, что я сперва решил, будто мне почудилось. Но через мгновение земля под подошвами едва заметно дрогнула. По луже у корней сосны прошла новая рябь, которая кругами расходилась по тёмной воде.

Митрич крепче сжал посох. Гаврила медленно оглянулся на лес, словно ожидал увидеть между деревьями что‑то огромное. Лада же, наоборот, смотрела только вперёд. На человека у лесопилки. Но я заметил, что она стиснула кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Сам незнакомец всё это время оставался спокоен. Он просто стоял под покосившимся навесом и терпеливо ждал.

Где‑то далеко в чаще вдруг хрустнула ветка. Я невольно повернул голову на звук и почти сразу пожалел об этом. Потому что за спиной, в темноте между стволами, мне на мгновение почудилось движение. Словно сама ночь стала гуще и сдвинулась на пару шагов ближе.

– Не нравится мне эта тишина, – едва слышно произнёс Морозов.

И словно только и ждал наших слов, незнакомец на крыльце медленно улыбнулся.

– Поговорим? – предложил он

Я бросил короткий взгляд на Морозова, но воевода едва заметно покачал головой.

– Поговорим, – громко ответил я и сделал шаг вперед. – Только для начала представьтесь.

Незнакомец издал короткий смешок:

– Мое имя вам ничего не даст, мастер‑князь. А фамилия слишком известна, чтобы ее называть. Можете называть меня Вестником.

Морозов тихо хмыкнул.

– Как оригинально.

Незнакомец повернул с интересом голову в его сторону.

– Владимир Васильевич Морозов, – произнёс он. – Воевода Северского княжества. Человек, который всю жизнь уничтожал то, чего не понимал, а теперь вынужден защищать тех, кого раньше считал грязью. Иронично, не правда ли?

Он склонил голову, с интересом ожидая ответа. Лицо Морозова не изменилось. Только пальцы здоровой руки медленно сжались в кулак.

– Я ожидал большего, – ответил он нехотя.

Вестник просто пожал плечами и повернулся ко мне:

– Мой хозяин заинтересовался вами, Николай Арсентьевич, – нараспев произнес он.

– И поэтому он устроил нападение и пытался меня убить? – уточнил я и махнул рукой в сторону леса.

Ответом мне был еще один короткий смешок:

– Вы серьезно думаете, что вас хотели убить? Бросьте, Николай Арсентьевич. Если бы вас хотели убить. вас не спас бы даже воевода. Вам просто хотели показать, что некоторые решения имеют последствия.

– Очень своеобразный у вас способ вести переговоры, – ответил я. – То есть ваш Хозяин просто хотел, чтобы я согласился.

– Просто подумали о том, что предложение может быть выгодно всем сторонам, а отказ может привести к последствиям, – повторил Вестник. И от его слов я почувствовал, как внутри начинает подниматься злость.

– Благодаря вашим действиям, мастер Иволгин лежал сейчас в моём доме между жизнью и смертью, – стиснув, прошипел я и сделал шаг вперед. – Поляна заповедного леса изуродована. Река ушла под землю. А вы стоите здесь спокойно объясняете, что всё произошло из‑за чьего‑то каприза?

Вестник только развел руки. На его лице не мелькнуло ни сожаления, ни хотя бы тени неловкости. Он даже не попытался сделать вид, что произошедшее его хоть сколько‑нибудь задело. Словно я говорил ему не о важном представителе старшего народа, который едва не погиб, а о разбитом во время переезда ящике.

– Потери случаются, – спокойно произнёс он

В его словах не было ни сочувствия, ни той фальшивой вежливости, которой обычно прикрывают равнодушие.

Митрич рядом со мной едва заметно изменился в лице. И в его взгляде появилось что‑то тяжёлое, не человеческое. Пальцы на посохе медленно сжались, а кора ближайшей сосны тихо затрещала, будто дерево тоже услышало ответ.

– Вы же не ребёнок, мастер‑князь, – спокойно продолжил Вестник. – Любое серьёзное решение имеет цену.

– Для вас, смотрю, особенно удобно, когда эту цену платят другие.

И в этот момент я окончательно понял: ему было всё равно не потому, что он ненавидел Иволгина или желал смерти Морозову. Просто всё это не имело для него значения. В его мире всё это было лишь допустимой погрешностью на пути к нужному результату.

– Посредник проявил излишнее усердие, – ответил Вестник после паузы.

– Платонов? – уточнил я и сделал шаг вперёд. Владимир Васильевич тут же попытался удержать меня здоровой рукой.

– Николай Арсентьевич, не стоит, – произнес он, и эта фраза заставила меня остановиться.

– Передайте своему Хозяину, – произнёс я, – что его предложение меня больше не интересует. Я вижу, как он ведёт переговоры.

– Он может дать Северску очень многое, – вкрадчиво произнес Вестник. – Сами посмотрите.

Он провел перед собой рукой, и вокруг него будто дрогнул воздух. Мир стал серым, даже луна среди облаков на мгновение потускнела.

Чья‑то сила словно оторвала меня от земли и подняла в воздух. И с высоты птичьего полета я вдруг увидел Северск, который простирался подо мной. И сначала я даже не понял, что смотрю именно на свой город. Слишком уж он изменился.

Там, где ещё совсем недавно тянулись знакомые кварталы с тесными улочками и скромными домами, теперь лежал огромный, сияющий город. Залитые светом фонарей улицы стали шире, расходясь ровными линиями, как на чертежах очень амбициозного архитектора. Камень мостовых казался идеально ровным и блестел так, словно его каждый день полировали вручную.

Вдоль улиц тянулись ряды богатых особняков с колоннами, балконами, лепниной, стеклянными галереями и широкими лестницами. Их фасады сверкали свежим светлым камнем, а в окнах не было ни одного темного стекла. Казалось, в этом Северске не существовало проблем, с которыми я уже успел познакомиться слишком близко.

Однако, самое странное и даже пугающее зрелище ожидало на центральной площади. Там возвышался памятник человека с моим лицом. Скульптор явно хотел придать моему образу величия. Потому сделал фигуру выше и шире. А выражение лица очень напоминало то, которым обладал мой батюшка. Те же поджатые в недовольстве губы, презрительный взгляд, сведеные у переносицы брови.

Сердце в груди отчего‑то заныло. Дышать стало тяжело.

Новый Северск казался княжеством, которому больше не нужно просить, торговаться или оправдываться. Город выглядел так, будто мог диктовать условия соседям, столице, да и всему миру. Я видел всё это так отчётливо, будто будущее уже существовало. Нужно было лишь согласиться. Сказать всего одно слово.

И я уж открыл рот, когда кто‑то с силой ударил меня по спине. Воздух вышибло из лёгких и видение рассыпалось.

Я с трудом удержал равновесие, чтобы не упасть. Согнулся и закашлялся обернулся:

– Какого… – прохрипел было я, но стоявший рядом воевода только ответил:

– Потом поблагодарите.

Митрич резко стукнул посохом по землю. Земля вздрогнула и ветви вокруг лесопилки одновременно качнулись, а из почвы возле крыльца начали подниматься тонкие корни.

– Я предупреждал, – прорычал старик.

Корни метнулись к ногам незнакомца, но тот даже не попытался уйти.

Древесные плети обвили его лодыжки, поднялись к коленям, и вдруг прошли сквозь тело, как сквозь дым. Словно на крыльце лесопилки стоял не человек, а призрак.

Митрич на мгновение замер, удивленно глядя на происходящее.

– Вот погань. – пробормотал от.

Фигура на крыльце задрожала. Края плаща начали расплываться в воздухе. А через мгновение, из здания донёсся крик.

– Внутри! – крикнула Лада и Морозов резко повернулся.

– Первая группа – ко входу! – крикнул он дружинникам. – Вторая держит периметр! Лада со мной!

Дружинники сорвались с мест. Одновременно с ними, справа между деревьями мелькнули Иволгинские. Я же снова посмотрел на крыльцо. Вестник всё ещё стоял там, только теперь сквозь его тело просвечивала дверь.

– Передайте Хозяину, – произнёс я, – в следующий раз пусть приходит сам.

Улыбка незнакомца стала шире.

– Он придёт, – ответил он. – Теперь вы его заинтересовали.

А в следующий длинный плащ с тихим шелестом осел на доски. Вестник растворился в воздухе, будто его и не было.

– Ненавижу такие фокусы, – пробормотал Морозов.

Я кивнул и хотел было ответить что мне такое тоже не по душе, но в этот момент, со стороны лесопилки снова донёсся крик. Мы с воеводой переглянулись и не сговариваясь, бросились к зданию.

Внутри лесопилки пахло старой древесиной, сыростью и машинным маслом, которое за прошедшие годы успело глубоко въесться в доски.

Под ногами хрустели опилки и осколки стекла.

Лада шла первой, держа оружие наготове. Морозов двигался следом, стараясь не подставлять раненое плечо. Я оказался между ним и Митричем.

Старый леший вошёл последним и сразу поморщился.

– Мёртвое место.

– В каком смысле? – спросил я.

– Деревья давно срублены. Земля под полом зажата камнем. Плохо слышу.

Прекрасно. Именно здесь мы и решили искать людей. Впереди послышалась возня.

– Чисто! – крикнул дружинник.

– Здесь двое!

Мы ускорили шаг. В бывшем машинном зале обнаружились двое мужчин.

Один лежал у стены, связанный по рукам и ногам. Второй сидел на полу возле старой колонны, привалившись к ней спиной. Оба были живы. И оба выглядели так, словно пережили нечто крайне неприятное.

Первому было около пятидесяти. На виске запеклась кровь, рубашка была разорвана. Второй оказался значительно моложе. Он дрожал всем телом и смотрел перед собой совершенно пустыми глазами.

Морозов присел возле старшего.

– Кто вас связал?

Мужчина поднял голову.

– Он.

– Кто?

Губы пленника задрожали.

– Человек.

– Очень полезное описание.

– Он был человеком!

Мужчина почти закричал.

– Сначала.

Морозов замер. Я подошёл ближе и тихо уточнил:

– Что произошло?

Пленный перевёл взгляд на меня и неожиданно побледнел.

– Князь…

– Да.

– Нам говорили, что вы не придёте.

– Кто говорил?

Мужчина закрыл глаза.

– Платонов.

Вот теперь мы получили имя. Морозов медленно выпрямился.

– Лично?

– Нет. Его человек. Мы никогда самого Платонова не видели.

– Что вам приказали?

– Ждать здесь.

– Зачем?

– Если группа провалится, мы должны были забрать тех, кто сможет уйти.

– А потом?

– Уехать.

– Куда?

Мужчина зажмурился сильнее.

– Не знаю.

Морозов внимательно посмотрел на него.

– Врёшь.

– Не знаю! Нам должны были сообщить! – выпалил пленник.

– Кто?

Мужчина осекся и замолчал. Митрич тем временем подошёл ко второму мужчине.

Молодой по‑прежнему смотрел перед собой. Леший присел рядом. Провёл ладонью перед его лицом. Но никакой реакции не последовало.

– Эй, человек, – позвал леший. Но ответа не было.

Митрич нахмурился.

– Вот это плохо.

– Что с ним? – спросил я.

Старик положил ладонь парню на грудь. Несколько секунд прислушивался.

– Живой.

– Это мы видим.

– Нет, – медленно произнёс леший. – Тело живое.

Я почувствовал, как внутри неприятно похолодело.

– А остальное?

Митрич посмотрел на меня.

– Пусто.

Морозов тихо выругался. Молодой человек вдруг вздрогнул. Мы все разом повернулись к нему. Его голова медленно поднялась. Губы растянулись в улыбке. Той самой, которую несколько минут назад я видел у Вестника.

– Вот теперь, – произнёс парень совершенно чужим голосом, – Хозяин действительно хочет познакомиться.