Текст книги "Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ)"

Автор книги: Каин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 90 (всего у книги 158 страниц)

Глава 4
Хорошие новости

Морозов, словно прочитав мои мысли, отвернулся и начал гасить костёр, методично засыпая угли землёй. Мужчина вполне мог убрать огонь своей силой, но отчего‑то предпочел другой способ. Движения его были размеренными, спокойными, но я заметил, как напряжены широкие плечи.

– Пора возвращаться, – не глядя на нас, тихо произнес воевода. – Дорога до дома неблизкая.

Гаврила поспешно поднялся, бережно прижимая заслонку к груди. Лада молча собрала кружки и остатки припасов, с привычной сноровкой упаковала все в рюкзак.

Я допил настой, чувствуя, как тепло разливается по телу, прогоняя остатки того холода, что поселился внутри после разговора с лешим. Отдал кружку Ладе и тихо поблагодарил ее за заботу. Девушка смущенно кивнула в ответ.

– Готовы? – спросил Морозов, оглядывая нашу компанию.

– Готовы, – подтвердил я.

Мы двинулись обратно по тропе, которая лишь отдаленно напоминала ту, по которой мы шли к избе колдуньи. И обратный путь показался мне длиннее. Ноги гудели, рюкзак тянул вниз, а солнце поднялось уже высоко и припекало затылок. Морозов снова замыкал процессию, и я чувствовал его взгляд между лопаток.

Но я упрямо шёл дальше, не сбавляя темпа. Потому что воевода прав: нужно начинать тренироваться. Здесь, в Северске, князь не может быть слабым. Не имеет право отсиживаться в кабинете, пока другие делают работу.

Лада шла впереди всё так же уверенно. Гаврила ступал за ней, таща тяжелую заслонку. Он несколько раз спотыкался о корни, но так и не уронил свою ношу.

Когда мы, наконец, вышли на опушку, я почувствовал облегчение. Мы были почти дома.

– Не отставайте, Николай Арсентьевич, – не оборачиваясь, произнес Морозов, словно прочитав мои мысли. – Мы почти добрались.

– Хвала небесам, – пробормотал я не сдержавшись.

Воевода усмехнулся и ускорил шаг.

– Мне показалось, или обратно мы идем дольше? – на всякий случай уточнил я.

– Не показалось. Путь к дому вышел длиннее. Все дело в…

– … Северских особенностях, – подал голос Дроздов. – Кажется, я начинаю понимать, что в этих местах обычные законы не работают.

– Если бы вы начали что‑то понимать, то не стали бы говорить при Иволгине,‑ проворчала Лада.

– А что я сделал не так? – простодушно осведомился парень и бросил на меня вопросительный взгляд.

Я лишь пожал плечами, решив не вмешиваться в воспитательную беседу дружинницы и столичного гостя. Что‑то мне подсказывало: девушка затеяла этот разговор неспроста.

– Все было не так, – сурово припечатала Лада, внезапно остановившись.

Дроздов едва не врезался в нее и застыл, буквально уткнувшись носом в девичий лоб. Дружинница запрокинула голову, прищурилась и уточнила:

– Как ты выживал до сегодняшнего дня?

В ее голосе появилось странное эхо, которого Гаврила не заметил.

– Лада, – тихо, но строго сказал воевода. – Держи себя в руках.

Девушка резко развернулась и пошла по тропе дальше. Гаврила еще секунду постоял на месте, потом, наконец, выдохнул и зашагал вперед. Я заметил, что кончики его ушей покраснели.

– Он ей понравился, – сообщил мне Морозов, подходя ближе. – Потому и злиться. Того и гляди начнет крапивой хлестать.

– Странные в Северске обычаи, – хмыкнул я и заставил себя продолжить переставлять ноги.

Лес закончился внезапно, когда мне уже хотелось сесть под ближайшим деревом и объявить новый привал. Но завидев дом, я ощутил прилив сил.

Мы пересекли поляну и вошли на территорию особняка. Поднялись на террасу и остановились у двери, как раз в тот момент, когда створка открылась, и на пороге появился Никифор.

Домовой скрестил на груди руки, смерил нас долгим взглядом, словно пытаясь убедиться, что с нами все нормально, а затем удовлетворенно произнес:

– Живые, здоровые. Это радует.

– Добрый день, Никифор, – устало произнес я.

– Такой он и есть, самый что ни есть добрый, мастер‑князь, – кивнул домовой и участливо уточнил. – Вымотались небось с непривычки‑то?

В его тоне слышалась тщательно скрытая ирония, но я сделал вид, что ее не заметил:

– Немного.

– Нашли‑таки избушку? – глядя на заслонку в руках Гаврилы, поинтересовался домовой.

– Нашли, – подтвердил Морозов. – И даже вернулись без особых происшествий.

– Так были происшествия? – насторожился старик.

– Иволгин был, – вздохнул я.

– Однажды он вырастет и станет хорошим, – усмехнулся Никифор и добавил, – или нет. Но надежда всегда остается.

– Добрый ты, – фыркнул воевода.

Домовой кивнул:

– Пойду‑ка на стол накрывать, – довольно заключил домовой. – Небось, шатаясь по лесу, по лесу аппетит‑то нагуляли.

Он развернулся и скрылся в доме. Мы вошли в прохладную гостиную. Я с облегчением сгрузил рюкзак на пол и спросил:

– Где моя сестра?

– Марина Арсентьевна в библиотеке, – не оборачиваясь, ответил Никифор. – Читает. Велела не беспокоить, пока не закончит главу.

Гаврила хотел было поставить заслонку у стены, но был остановлен грозным окликом:

– Чего это ты удумал?

– Что? – не понял парень.

– Это что такое?

– Заслонка печная, – не услышав подвоха в голосе домового, пояснил Дроздов. – Из колдовской избы. Каменному народцу нужна.

– Сам вижу. И эту погань я в доме не потерплю.

– Почему… погань? – удивленно промямлил Дроздов.

– Проклятая она, – со знанием дела объявил домовой. – На заднем дворе ей самое место. Чай не украдут.

– А если… – начал было Гаврила, но Никифор его перебил:

– А если ее и сподобиться кто‑то утащить, то Аргумент этому случиться не даст.

Гаврила кивнул. Подхватил заслонку и отправился в сторону террасы. А потом вдруг замер и обернулся:

– А ничего, что я ее трогал? Если она проклята…

Он настороженно посмотрел на меня, а потом на воеводу.

– Для дома она скверная, – с неожиданным терпением пояснил Никифор. – Мне тут такого не надо. Людям она вреда не причиняет. Об этом не беспокойся. Ступай.

Парень с облегчением выдохнул и направился прочь.

Никифор же повернулся ко мне:

– Мастер‑князь, вам бы отдохнуть перед обедом, – произнес он, и в этот раз голос звучал искренне. – Уж больно измотанным выглядите.

– Я в порядке, – возразил я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал достаточно убедительно.

Никифор покачал головой:

– Ну‑ну, – фыркнул он, многозначительно рассматривая меня.

Я взглянул на свою одежду и понял, что домовой прав. Куртка покрыта пылью, на рукавах налипли сухие листья, а о состоянии лица я даже думать не хотел.

– Пойду приведу себя в порядок, – согласился я.

– Правильно. В доме девицы и не стоит пугать их таким неприглядным видом. А не то от нас Вера Романовна сбежит.

– Не дождетесь, – проворчал Владимир Васильевич. – Она такое жалование себе выбила, что останется тут, пока княжеская казна не опустеет.

– Навсегда, стало быть, – философски заметил домовой и направился в сторону кухни.

Я же поднялся по лестнице в свою комнату. Какое‑то время постоял в тишине, прикрыв глаза. Хотелось прямо в этот момент упасть в постель и не вставать до самого вечера. Но я слишком хорошо понимал, что даже если домовой не поднимет меня на ноги, то это сделает сестрица. Она наверняка захочет узнать из первых уст о нашей прогулке.

Потому я привел себя в порядок в ванной комнате. Затем переоделся в приличный костюм и посмотрелся в зеркало. Устало улыбнулся и вышел из комнаты.

Вера ждала меня в гостиной. Она сидела в кресле, подобрав под себя ноги и задумчиво глядя в окно. Но заметив, что я вошел в помещение, девушка оторвалась от своего занятия и взглянула на меня:

– Вы стали звездой прессы, – улыбнулась она.

Удивленно посмотрел на девушку. Вместо ответа секретарь взяла лежавшую на столе газету и протянула ее мне:

– Вот. Новость на первой полосе.

Я удивленно поднял бровь:

– Но…

– Да, мастер‑князь, – кивнула Вера. – Ваша слава выходит за пределы княжества.

Я покачал головой. Газета была столичная. Да, не из основных изданий, но тем не менее, она не была бульварной и часто продавалась на набережных и центральных улицах.

– «Как князь Северска за две недели победил бедность, безработицу и решил вопросы с жильем», – прочитал я заголовок. Задумчиво потер ладонью подбородок. – Действительно, «как…»

Открыл нужную страницу и принялся с интересом читать статью:

– Мастер‑регент Северского княжества был назначен на должность управленца совсем недавно, но успел отличиться целым рядом нововведений. После вступления в должность Николай Арсентьевич сменил руководство части ведомств…

Я оторвался от чтения и с удивлением взглянул на сидевшую в кресле Веру:

– Но это же неправда? Руководство я сменил только в работных домах, остальные сами подали в отставку…

– Читайте дальше, Николай Арсентьевич, – мягко посоветовала Вера.

Я покачал головой, но продолжил:

– Также регент взялся за восстановление порта, который числится на балансе княжества. Но недавний проект был по‑настоящему инновационным. Николай Арсентьевич выпустил местный указ, согласно которому, все нуждающиеся в улучшении жилищных условий, могут подать заявку в фонд «Завета». Князь уверил, что все нуждающиеся получат заветные квадратные метры.

Я прервался, откашлялся, взял стоявший на столе заварочный чайник и налил напитка в пустую чашку. Сделал глоток, прочищая горло, и продолжил:

– Заявление было слишком громким, привлекающим внимание. И наш репортер решил посетить княжество, чтобы узнать, так ли все на самом деле.

Дальше шло описание того, как репортер прибыл в Северск, описывая его «сонным, провинциальным городом, который живет по своим законам». Это я читал скорее тезисно, пока не подошел к главному:

– Ага, вот. Для получения данных репортер обратился в фонд Завета и поговорил с мастером Молчановым, который подтвердил информацию и даже показал договоры социального найма, согласно которым, новоселы получают квартиры. Число семей, которые получат жилье в ближайшие сроки, исчисляется сотнями. Многие все еще стоят в очереди, но как заверил нас мастер Молчанов, со дня на день получат договоры и ключи. Таким образом, молодой регент, который даже не вступил в должность, смог справиться с задачей, которую не могли решить более крупные соседи. Северское княжество является первым княжеством в Империи, которое в ближайшее время решит проблемы с бездомными и малоимущими семьями…

Я оторвался от чтения, свернул газету и положил ее на стол. Сел в кресло и откинулся на спинку. Взглянул в огонь в камине и сделал глоток отвара. Уточнил:

– Это единственная новость?

– Звонил мастер Климов, Николай Арсентьевич, – произнесла Вера после паузы

– Вот как? Что‑то срочное?

Девушка покачала головой:

– Просто просил передать, что порт будет сдан раньше срока, – произнесла она.

– Это действительно хорошая новость, – согласился я.

– Бригады работали в три смены, – добавила Вера. – Так что…

Я только кивнул:

– Выходит, порт успеет поработать до окончания сезона навигации.

Потерев переносицу, я пытался представить, как на такие новости может отреагировать мой отец. Отчего‑то мысль о нем заставила меня напрячься. Стоит позвонить ему и поговорить. По крайней мере, надо осторожно выяснить, что он думает о том, что я могу остаться в Северске.

– О чем размышляете? – живо уточнила Вера.

Я решил, что говорить о своих сомнениях не надо. И потому ответил после паузы:

– Стоит ли брать для восстановления другие объекты на балансе княжества, или попытаться начать что‑то новое.

– Например?

Я вкратце рассказал секретарю проект рыбных ферм. Девушка слушала внимательно не перебивая.

– Интересная задумка, – произнесла она, когда я закончил. – Если рыбы будут редких и дорогих пород, продукция будет пользоваться спросом даже в столице.

Я кивнул:

– Но для старта нужны будут деньги. Или инвесторы. А кроме фонда Завета или Платонова никто денег под эту идею не даст. И оформить финансирование коммерческих ферм через фонд будет проблематично.

Вера кивнула. Открыла было рот, чтобы ответить, но разговор прервала Марина, которая вошла в гостиную с книгой в руках. Заметив нас, она остановилась, мягко улыбнулась:

– Братец вернулся. Как прогулка? Удалась?

– Вроде, – односложно ответил я.

– Нашли то, что искали? – уточнила девушка.

Я кивнул. Марина не стала углубляться в подробности, заметив мое мрачное настроение. Вместо этого она ловко поменяла тему:

– Кстати, я закончила читать книгу о местной флоре. Очень познавательно. Оказывается, многие растения здесь обладают целебными свойствами…

– Ты не поверишь, но Гаврила тоже этим интересуется, – заметил я. – Весь обратный путь он рассказывал Ладе про здешние травы.

Сестра улыбнулась:

– Он кажется милым парнем. Немного наивным, но искренним.

– Слишком искренним, – буркнул я. – Думаю, он здесь приживется.

Разговор прервал появившийся в дверях Никифор:

– Обед готов, – объявил старик. – Прошу к столу.

Дважды просить никого не пришлось. Мы поднялись и прошли в столовую, где за столом уже сидели Морозов и Гаврила:

– Мастер‑князь, – начал парень, как только мы вошли в помещение. – Я…

Я только махнул рукой, давая понять, что любую тему можно обсудить и после еды. Прошел к столу, сел в кресло. Марина и Вера тоже заняли свободные места.

Никифор начал разносить тарелки с дымящимся супом, от которых исходил аромат грибов и каких‑то трав. И мы приступили за еду. Никифор же встал в дверях, с довольным видом наблюдая, как мы с аппетитом трапезничаем:

– Как вам? – уточнил он, когда тарелки опустели.

– Очень вкусно, – ответил я, отодвигая посуду, и домовой кивнул, принимая похвалу:

– Вот и чудно. Тогда сейчас подам второе.

Никифор быстро собрал пустые тарелки и скрылся на кухне. Через несколько минут он вернулся с большим блюдом, на котором дымилось жаркое с овощами.

– А вот теперь это попробуйте, – начал он, раскладывая еду по тарелкам.

– Кстати, братец, – начала Марина. – Тебе уже сообщили, что ты настоящая звезда?

Она с интересом посмотрела на меня, ожидая ответа. Я пожал плечами:

– Если ты про ту статью, то да. Я ее прочитал.

– И как тебе? – с интересом уточнила девушка. – Гордишься собой? Ты ведь действительно сделал много хорошего…

– Не всем нравится, когда кого‑то ставят в пример, – вмешался Морозов, не отрываясь от своей тарелки. – Особенно когда в пример ставят молодого регента из провинции.

– Владимир Васильевич прав, – согласился я. – Сейчас найдутся те, кому эта статья придётся не по нраву. И они постараются найти в моей работе изъяны.

Вера задумчиво покрутила вилку в руках:

– Но ведь изъянов нет? – уточнила она.

– Всегда можно что‑то найти, если очень хочется, – заметил воевода. – Или выдумать, если найти ничего не получится.

– Давайте есть, пока горячее, – мягко предложил я.

Некоторое время за столом царило молчание, все были заняты едой. А после жаркого мы ещё немного посидели за столом, обсуждая статью. Разговор постепенно перешёл на более лёгкие темы. Гаврила, воодушевившись, начал описывать растения, которые видел в лесу:

– А знаете, – произнёс он, увлёкшись, – есть одна трава, которая встречается только возле старых дубов. Мастер Митрич говорил, что она помогает при…

Он осёкся, обвел сидящих за столом девушек, а затем резко покраснел и замолчал.

– Помогает от чего? – глядя на красного как рак Дроздова, с любопытством спросила Марина.

– От усталости, – быстро закончил Гаврила, явно что‑то недоговаривая.

Морозов прыснул в кулак. Я предпочёл не уточнять подробности, но по румянцу на щеках Дроздова было понятно, что речь шла о каких‑то деликатных свойствах растения.

Но постепенно усталость давала о себе знать. Первая половина дня выдалась очень насыщенной, и теперь, после плотного обеда, я понял, как сильно измотала меня лесная прогулка. Поэтому встал из‑за стола и произнес:

– Прошу меня простить. Я хотел бы немного отдохнуть.

– Понимаю, – кивнул Морозов, старательно пряча хитрую улыбку. – День выдался очень тяжелым.

– Мы поговорим позже, – пообещала сестра.

Я кивнул и вышел прочь.

Глава 5
Легенды каменного народа

Я проснулся от едва слышного стука в дверь. Открыл глаза, не сразу понимая, где нахожусь. Солнце клонилось к закату, значит, проспал я несколько часов.

– Да? – отозвался я и с трудом сел в кровати, опустив стопы на прохладный пол.

Дверь приоткрылась, и в проём заглянул Никифор. Вид у домового был донельзя настороженный:

– Мастер‑князь, вы уж не обессудьте, что я вас побеспокоил. Но вроде уже и темнеть начинает. И в это время не стоит почивать. Потому как голова потом становится тяжелой, а мысли все больше дурные посещают…

– Ясно, – отмахнулся я, с удивлением обнаруживая у кровати теплые тапочки.

Они были сделаны из мягкого войлока, с тонкой вышивкой по краю, гибкой подошвой из толстой кожи. Стелька внутри оказалась мягкой и приятно теплой.

– Это твоя работа? – спросил я.

– Вы о чем, Николай Арсентьевич? – осведомился Никифор и быстро прошел в комнату.

Увидев, что я примерил обновку, старик расцвел.

– Я так и знал, что угадаю с размером. У вас стопа чуть больше, чем у старого князя. Но глаз у меня наметан. Да и посмотрел на циферки, которые на обувке вашей написаны изнутри.

Я поднялся, сделал пару шагов и признал, что тапочки на редкость уютные.

– Спасибо. От души, – искренне поблагодарил я домового. – Теперь по утрам будет приятнее вставать.

– А вам холодно было? – уточнил Никифор с невинным выражением на лице. – Сказали бы раньше, и я бы вас обеспечил тапочками сразу же. Мне несложно.

Я покачал головой, зная точно, что такой подарок Никифор бы мне ни за что не сделал несколько недель назад. А теперь, по мнению старика, я заслужил обновку.

– Спасибо, – повторил я и усмехнулся. – Значит разбудить меня ты решил только потому, что в Северске не принято спать в сумерках?

– Нет, конечно. Стал бы я вас по такому пустяку… – Никифор осекся и нахмурился, – заболтали вы меня, отвлекли. А ведь к вам гости пожаловали.

– Кто?

– Посланец от каменного народца, – просто ответил домовой. – Пришли за той заслонкой проклятой.

В словах собеседника чувствовалось облегчение. Словно Никифор не хотел держать вещицу колдуньи дольше, чем это необходимо. С меня же фраза про гостей мигом согнала остатки сна. Я быстро скинул с себя домашние штаны и принялся облачаться в приличную одежду. Домовой не стал меня смущать вниманием и привел в порядок разворошенную кровать.

Мне предстало поистине завораживающее зрелище: домовой взмахнул руками, словно дирижёр, и одеяло вознеслось в воздух. Простыня расправилась на матрасе, подушки запрыгали, принимая первоначальную форму. Одеяло мягко опустилось на постель, а затем скомканное у спинки кровати покрывало развернулось и заняло свое место.

Даже моего таланта мастера ветра не хватило бы для такой слаженной работы. У Никифора все получилось естественно и без усилий. Вещи будто ожили и замерли, когда домовой закончил работу. Она, к слову, заняла у него всего несколько секунд.

– Это потрясающе, – выдохнул я.

– Ась? – встрепенулся Никифор и на всякий случай оглянулся.

– То, что вы делаете…‑ продолжил я.

– Ох, я привык при старом хозяине не прятаться, – смутился домовой. – Обычно у нас не принято вот так… напоказ…

– Прости, я не должен был пялиться, – я развел руки в стороны.

– И то верно, – фыркнул Никифор и прищурился, – Поправьте ворот пиджака. А то он торчит. И волосы надобно пригладить. Негоже вам выглядеть как воробей после дождя.

Я быстро последовал советам домашнего духа и остался доволен отражением в зеркале.

– Хоть сейчас на прием к самому Императору, – прокомментировал Никифор, и я улыбнулся:

– Тогда идем.

Мы спустились в гостиную, где нас уже ждали Морозов и Лада. Компанию им составили два невысоких человека. Они сидели в креслах у камина, а на столе рядом стоял заварочный чайник и четыре чашки. Гости общались с воеводой, но я видел настороженность в их глазах. Судя по всему, каменный народ не привык доверять людям.

Гости были одеты в простую цветастую одежду из грубой ткани. На ногах носили сапоги с широкими голенищами. Они показались широкоплечими, коренастыми, с коротко стриженными густыми волосами. Единственным, что выдавало в гостях нелюдей, были глаза. Тёмные и глубокие, как колодцы.

– Добрый вечер, – поздоровался я.

Они обернулись, отставили чашки и поднялись с кресел. Молча поклонились. Очень низко, почти до земли.

– Здравы будьте, княже, – хриплым голосом произнес один из гостей. – Обычно мы не заходим в человечьи дома. Но у вас все по покону. И хозяин милостливый… – он коротко кивнул Никифору, который тут же приосанился, – и помощник евойный сытый.

Бельчонок, о котором шла речь, лениво потянулся на спинке кресла. Он хитро посматривал на чашки с недопитым чаем, которые гости оставили на столике. Но Лада тотчас догадалась о намерениях питомца и ловко перевернула посуду.

– Мы соблюдаем законы края, – сказал я, надеясь, что подобного ответа от меня ждут.

Мои слова пришлись гостям по душе. Они обменялись взглядами

– Потому мы и решили, что с вами можно иметь дело, – пробасил второй гость. – Со старым князем у нас не особо гладко все складывалось. Хотя он был недурным человеком. Но не вышло у нас понимания.

– Спасибо, что дали нам шанс все исправить.

– Это для всех будет только на пользу, – гость посмотрел на меня черными глазами, и мне показалось, что в глубине его зрачков мелькнули огненные искры.

– Мы пришли забрать то, что вы нам обещали, – глухо проговорил гость постарше и переступил с ноги на ногу. Доска под ним скрипнула, словно мужчина весил куда больше, чем казался.

– Конечно, – кивнул я. – Нужная вещица ждет вас снаружи. Прошу за мной.

Я направился к выходу на задний двор. Гости зашагали следом.

Всю дорогу до террасы я молчал. Гости, которые шли в полуметре от меня, судя по всему, тоже не были особенно разговорчивыми.

Я вышел наружу, осмотрел двор и сразу заметил заслонку, которая лежала на скамейке. Неподалеку маячил Аргумент. Завидев нас, пес коротко гавкнул. Затем он неуверенно завиляв хвостом. Пес словно понимал, что вещь очень ценная, и что ее нужно охранять. И теперь, когда за ней пришли, он всем своим видом говорил: «Вот, хозяин, я тут присматривал, работал.»

Я улыбнулся и спустился по ступеням. Подошел к защитнику и потрепал его по холке:

– Спасибо, без тебя ее наверняка бы украли. Ты большой молодец.

– Украли? – послышался за спиной удивленный голос одного из представителей каменного народа. – Почему тогда вы не назначили для нашей святыни охрану?

Я обернулся. Гости стояли в нескольких метрах от меня, удивленно переглядываясь. И судя по их виду, я понял, что они приняли похвалу пса за чистую монету.

– Ну… защита была, – начал было объяснять я, и в этот момент заметил на лице одного из гостей довольную и очень лукавую улыбку:

– Не переживайте, князь, мы понимаем ваше трепетное отношение к животным, – пояснил один из гостей. – Вы думаете, что они вас понимают…

Аргумент недовольно покосился на говорившего, прижал уши к голове и негромко зарычал.

– Видимо, они и правда понимают, – ответил я, оценив реакцию пса. – И ваши слова ему неприятны.

Гости снова переглянулись. И в этот раз на их лицах застыла растерянность и непонимание. Итеперь уже победно улыбнулся я.

– Держите. Как договаривались.

Я взял с лавки заслонку и протянул ее гостям. Один из пришлых робко шагнул ко мне, бережно взял ее и прижал заслонку к груди. На его лице скользнуло что‑то похожее на облегчение.

– Мы перед вами в долгу, мастер‑князь, – торжественно произнес он. – Клянемся корнями гор.

Я кивнул. Потому что уже знал легенду про то, что каменный народ верит в то, что у гор раньше были корни. Пока один из богов не взял их, чтобы сковать цепь и посадить на нее огромного волка, который должен уничтожить все живое. И пока цепь его держит, мир находится в равновесии. Так что клятва была очень высокой. По меркам старшего народа.

– Рад был помочь, – ответил я.

Он покачал головой:

– Это не просто помощь. Вы вернули то, что хранит память. Память о нашей сестре.

Я замер. Сестре?

– Та, что стала колдуньей, – тихо пояснил второй гость. И мне показалось, что он заговорил впервые с тех пор, как я с ними поздоровался. – Она была дочерью одного из кланов каменного народа. Ушла к людям когда‑то и забрала с собой эту вещицу. Заслонка – это последнее, что осталось от её былой жизни.

Он немного помолчал, смотря куда‑то в сторону деревьев. А затем продолжил:

– Уходя в леса, она забрала эту вещь из человеческого дома. В ней все еще таится огонь наших предков. Для нас эта залонка – часть нашего наследия. Но мы не могли забрать её сами. Дом не пускал нас. Но вы сумели ее добыть. И мы вам благодарны за это.

– Почему ваша сестра вас покинула? Почему ушла к людям? – не удержался я от вопроса.

Лица гостей помрачнели. Тот, что казался мне моложе, ответил:

– Потому что её сердце забрал человек. Слабый, смертный. У нас не принято выбирать себе в пару людей. Потому что мы слишком разные. Но она решила стать ведьмой, чтобы продлить век любимого человека. У нее были знания о травничестве и мастерстве создания эликсиров нашего народа. Но наши снадобья не могут помогать людям. Так завещано поконом. И она разделила с ним свои годы. Они жили долго. Намного дольше, чем положено людям. Однако обмануть судьбу не смогли. Ее супруг почил. Наша сестрица могла обратиться к нам. Восстановить связь с горами и вернуть себе молодость. Но предпочла остаться в том доме, где была счастлива. Там она стала смертной.

В его словах звучала печаль.

– Она мертва? – спросил я.

– Давно, – ответил мужчина, что держал заслонку. – Теперь мы можем похоронить её как надо. С памятью о том, кем она была. До того, как любовь, а потом и боль потери изменила её.

Они снова поклонились:

– Долг наш перед тобой, князь Северска. Просить можешь. Камень ответит.

– Если понадобится помощь, – медленно произнёс я, – я обращусь к вам. Но сейчас… сейчас просто рад был помочь.

Тот, что держал заслонку, понимающе кивнул:

– Мудрые слова. Камень помнит тех, кто мудр.

Они молча склонили головы передо мной. Потом развернулись и направились к калитке.

– Вы мудро поступили, княже, – послышался за спиной голос воеводы, когда гости вышли за ограду, и их силуэты поглотил сумрак. – Не стали требовать платы сразу. Теперь у вас появились союзники. Из тех представителей старшего народа, с которыми не мог договориться прежний князь. Каменный народ долгов не забывает. Они из тех, кто долго помнит.

Я обернулся. Воевода стоял у ступеней террасы, внимательно глядя на меня. И мне показалось, что в его взгляде мелькнуло что‑то вроде гордости за меня.

– Я просто сделал то, что считал правильно, – ответил я.

– Вот именно, – улыбнулся Морозов. – Потому и растёте вы, княже. Потому и принимает вас край.

– А эта история, которую они мне рассказали… – начал я, понимая, что воевода, скорее всего, все слышал.

– Иногда такое случается, – кивнул Морозов. – Редко, но бывает. Каменный народ создан кем‑то из старых богов. По легенде их вырезали из камня и вдохнули в них жизнь. Поэтому они и живут сотни лет. А людской век короток.

– Вот оно что, – пробормотал я.

– Идемте в дом, – ответил я и направился к террасе. Аргумент вильнул хвостом и куда‑то побежал. Видимо, решил, что его обязанности по охране заслонки выполнены, и теперь можно заняться своими делами.

Я поднялся на террасу. Морозов с улыбкой открыл передо мной дверь, и я вошел в дом. В гостиной у камина уже сидела Марина с книгой, а Вера что‑то записывала в блокноте. Гаврила раскладывал на столике свежие травинки, принесенные из леса, и выглядел донельзя серьезным. Но все подняли головы, когда мы вошли.

– Ну что, отдали то, за чем приходили гости? – живо поинтересовалась секретарь.

– Отдал, – кивнул я, устраиваясь в кресле. – Кажется, они остались довольны.

Вера кивнула:

– Это хорошо. Такие союзники всегда пригодятся. Мама когда‑то рассказывала про каменный народ. Говорила, что если им приглянуться, то найдешь лучших союзников. А уж раз им не понравишься, но хоть из кожи вон вылезешь, а ничего от их не получишь.

– Ежели не злоупотреблять их доверием, то можно найти поддержку на многие годы, – добавил Морозов, присаживаясь напротив. – Они помнят как добро, так и зло. И если их обмануть, они могут стать очень опасными врагами.

– Не собираюсь я их обманывать, – ответил я. – У меня и так достаточно забот.

Марина улыбнулась:

– Что можно получить от каменных людей? Булыжники?

– Они могут открыть шахты и замуровать их. Могут запереть пути в свои пределы и никого не выпустить с узких троп. Могут повернуть горные реки. Обрушить камни с высоких склонов. А еще они владеют самоцветами и рудами, что скрыты в глубине гор и земли.

Гаврила часто заморгал, наверняка пытаясь понять, не шутит ли воевода. Мне подумалось, что рано или поздно он все узнает о Северске. И торопить этот процесс не стоит.

– А где Роман Победович? Что‑то давно его не видно, – осведомился я.

– Он отправился в казарму к дружинникам, – удивил меня Морозов.

– Мне казалось, что Губов у себя в комнате, – рассеянно отозвался Дроздов и добавил, – А что он делает у дружинников? Там же… – парень запнулся и покраснел, очевидно, решив, что начальник пытается познакомиться с Ладой.

Вдруг парень быстро сгреб все травы со стола и рассовал их по карманам. Затем поднялся на ноги и решительно направился к выходу.

– Мне надо пройтись, – заявил он и вышел.

– Потеряли мы Дроздова, – хмыкнул воевода и добавил, – мне стоило ему сказать, что наш Победович захотел потренироваться на свежем воздухе. А ребята его уверили, что колоть дрова для бани – куда лучше любой тренировки.

– Тут есть баня? – оживилась Марина.

– Наш столичный гость рубит дрова? – с недоверием спросил я.

– У него не особенно хорошо выходило, когда я его видел в последний раз. Но Роман настроен серьезно. Он хочет доказать самому себе, что на что‑то способен.

– А что с Гаврилой? – уточнила Вера Романовна. – Почему мы его потеряли?

– Кажется, его очаровала Лада, – пояснил я. – При встрече с Иволгиным сегодня она оберегала нашего гостя. Так что, вполне возможно, симпатия взаимна.

– Вы виделись с тем мрачным человеком? – осведомилась Марина и зябко повела плечами.

– Он не человек, – напомнил Владимир Васильевич и бросил на меня напряженный взгляд.

Я помнил, что должен поговорить с ним о том, что узнал от лешего. Но не был готов к беседе прямо сейчас.

Разговор прервал Никифор, который вошел в гостиную с подносом в руках:

– Забрали? – коротко поинтересовался он. Я кивнул, и домовой расплылся в довольной улыбке:

– Вот и чудно. От этой вещицы за версту несло чужой силой. Тут такому не место.

– Мы уже это поняли, – усмехнулся Морозов.

– А я вам тут отвара принес, – добродушно продолжил домовой. – На лесных травах. Самое оно для вечера.

Он поставил поднос на столик, разлил напиток по чашкам.

– Спасибо, Никифор, – поблагодарил я и взял и сделал глоток.