Текст книги "Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ)"

Автор книги: Каин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 158 страниц)

– Девица, что мне звонила, – заговорил Климов, усаживаясь поудобнее, – просила языком не трякать о том, куда я иду.

Он коротко усмехнулся. Видно, что он уже прожил достаточно, чтобы не удивляться странным просьбам, но всё ещё не утратил способности иронизировать над ними.

– Будто кто‑то и впрямь посмеет меня спросить, куда я собрался. Или я начну отчёт давать каждому встречному. Да я, когда на погост отправлюсь, сделаю это молча. Но я так понимаю, – продолжал он, уже прищурившись. – что просто так бы просить меня помалкивать не стали.

Он посмотрел на меня в упор, взглядом тяжёлым, как молот на наковальне.

– Все так. Я попросил секретаря передать вам просьбу, чтобы наша встреча была тихой.

– Только не говорите, мастер, что вы решили сделать мне предложение переехать отсюда куда‑нибудь… в сторону столицы.

– Нет, мастер Климов, – отозвался я спокойно, протягивая ему пачку бумаг. – У меня к вам серьёзный разговор. Купцы согласились профинансировать восстановление порта.

Климов взял документы быстро и принялся деловито просматривать написанное.

Начал читать, шевеля губами, будто проговаривал про себя, чтобы каждое слово легло как надо. Кустистые брови его то и дело вздрагивали – один раз подскочили вверх, второй – насупились, а потом снова поднялись.

– Мда… – только и сказал он, не отрываясь от текста. – А говорили, в княжестве нынче всё тихо.

– Все документы уже подписаны, – начал я аккуратно. – Осталось только провести конкурс на бригады, которые займутся восстановлением. Как того требует закон.

Климов не отрывался от текста, но чуть склонил голову вбок, как мастер, который уже догадывается, где в чертеже подвох.

– И я хочу, чтобы строительством занялись люди, которые не будут присваивать себе деньги, – продолжил я. – Купцы дают средства через князя, а это значит, они заинтересованы, чтобы всё шло честно.

Я сделал паузу, дал словам осесть, а потом добавил:

– А значит – попытаются контролировать процесс.

Климов задумчиво потер ладонью подбородок, шершаво провёл пальцами по щетине, как будто хотел вычесать оттуда сомнения. В его взгляде уже не было прежней колючести. Теперь там было больше размышления, даже интерес.

Потом он поднял глаза на меня и прямо, без обиняков, спросил:

– А Совет?

И тут голос его стал особенно весомым, почти глухим, как звук молотка по дереву.

– Осипов вряд ли обрадуется этой идее. Уверен, у этого… мастера над Советом уже давно есть свои планы на землю, где порт стоит. И планы у него, наверняка, без участия мастеровых.

Я слегка улыбнулся. Потому что догадался: если уж Климов начал говорить об Осипове без обычной осторожности, значит, интерес у него появился серьёзный. И теперь разговор у нас пошел всерьез.

– Осипов наверняка будет против, – признал я, развёл руками, словно показывая: чудес не обещаю. – Но он не единственная сила в княжестве. Купцы уже подписали договор. Деньги будут у нас, и распоряжаться ими будет управа.

Я чуть наклонился вперёд, делая голос спокойным и уверенным:

– А с представителями от гильдии мастеровых голоса Совета разделятся пополам.

Климов приподнял одну бровь, уголок его рта дёрнулся в сторону, так и не став улыбкой.

– Этот старый интриган всё равно попытается сделать, как ему нужно, – пробурчал он.

– Поживём – увидим, – пожал я плечами. Спокойствие это лучшее оружие в таких вопросах. Нервничать в ближайшее время будет Осипов. А мы будем делать дела.

Климов снова взглянул на меня. Но теперь – иначе. Взгляд у него стал тяжёлым, прицельным, как у человека, который подбирает не гвоздь, а молоток: мол, подойдёт ли? Не сломается ли? Стоит ли с этим работать или потом придётся переделывать.

Я выдержал этот взгляд. Пусть оценивает. Люди вроде Климова доверяют не словам – они доверяют материалу.

А затем гость, будто перерезал тугой узел обговоренной темы, и спокойно произнёс:

– Я составлю бригады для восстановления. И подам заявку на конкурс.

Я кивнул:

– Отлично.

– Зачем вам это, Николай Арсентьевич? – внезапно осведомился Климов. – Вы ведь тут регент. Вы уж простите мою дерзость, но поговаривают, что вы приехали сюда, чтобы пересидеть скандал.

– Кто такое говорит? – усмехнулся я и добавил, – Пусть лают. Это значит, что они не принимают меня всерьез. Такое мне только на руку.

– Вы очень похожи на старого князя, – внезапно хмыкнул Климов. – Он умел взглядом дерево к земле прижать. И в вас это есть. Я такое вижу.

Я лишь кивнул в ответ.

Он тоже кивнул коротко, по‑мужски:

– Я также вижу, мастер‑князь, что вы решили помочь краю. Это хорошо.

На этих словах повисла пауза. Не неловкая, а рабочая. Такая, в которой уже всё сказано, и главное – каждому все стало ясно.

Сквозь высокие окна лучи солнца легли на деревянные панели зала, подсвечивая пыль в воздухе, как на старых фотоснимках.

Я сидел молча, прислушиваясь не к звукам, а к самому моменту. И почувствовал: лёд тронулся. Не рухнул, не растаял, а именно тронулся. Первый шаг сделан. И, похоже, теперь я буду бороться за будущее Северска не в одиночку.

А затем мастер Климов поднялся из‑за стола. Тяжёлый стул, на котором он сидел, глухо скрипнул по паркету, как будто прощался с хозяином.

– До встречи на Совете, мастер Медведев, – коротко бросил гость, глядя на меня с чем‑то похожим на уважение.

– До встречи.

Климов направился к выходу. Его шаги были тяжёлые, размеренные, и каждый из них гулким эхом отдавался в приёмной, будто здание само прислушивалось к уходящему мастеру.

А потом хлопнула входная дверь, словно поставив точку в конце важного письма.

Я остался сидеть за столом, чувствуя, как в кабинете стало тише, но при этом – не пусто. И вдруг пришло странное ощущение. Спокойное, ровное, как тёплый свет на выбеленной стене.

Вдруг подумалось, что здесь я на своём месте. Не временно. Не формально. Не по поручению из столицы. А по‑настоящему.

Потому что если такие люди, как Климов, говорят: вижу, – значит, ты что‑то всё‑таки делаешь правильно. Даже если ещё сам не до конца в это веришь.

Я медленно поднялся с кресла. На мгновение задержал взгляд на своём отражении стекла, которое закрывало полки с документами. И на секунду мне померещилось, что тот, кто смотрел на меня из глубины отражения, казался другим человеком: с более жёсткими чертами лица и более взрослым взглядом.

Я поправил пиджак, глубоко вдохнул. Внутри крепло твёрдое, холодное ощущение: это только начало. Договор – это всего лишь первый камень в фундаменте. А настоящая борьба впереди. И бороться придётся не только за восстановление. Бороться надо будет за людей, за доверие, за саму возможность удержать княжество на плаву.

Я взял документы и вышел в коридор. Впереди были дела, которые мне предстояло взять на себя. Как князь.