Текст книги "Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ)"

Автор книги: Каин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 108 (всего у книги 158 страниц)

– Как прошло открытие? – поинтересовалась она, как только мы вошли в помещение.

– Отлично, – ответил я, подходя к креслу. – Праздник удался. Спасибо вам за организацию фуршета.

Секретарь улыбнулась:

– Рада, что всё получилось.

– Спасибо, – я вытянул ноги к камину и довольно добавил. – Как же приятно вернуться домой после насыщенного дня.

– Я пойду отдохну, – сказала Марина. – День выдался долгим.

Я только кивнул. Сестра поднялась по лестнице на второй этаж, я же остался сидеть в кресле, глядя на огонь.

– Николай Арсентьевич…

Голос секретаря вырвал меня из раздумий. Я перевел на нее взгляд. Обеспокоенно уточнил:

– Что‑то случилось?

Вера покачала головой:

– Нет.

Она замялась, словно подбирая слова, а затем произнесла:

– Просто я внесла кое‑какие правки в проект лекарского фонда. Хотела вам показать. Но это, наверное, подождет.

Я покачал головой:

– Нет уж. Вам удалось меня заинтересовать.

Секретарь улыбнулась, подошла к столу и положила передо мной стопку листов Я склонился над ними, с интересом вникая в проект.

Она действительно проделала большую работу. Обновила все расчеты, добавила подробный план развития, расписала этапы создания фонда. Всё было продумано до мелочей.

– Впечатляет, – искренне признался я, откладывая бумаги. – Вы учли всё. И как у вас хватает времени чтобы все успевать?

Вера смущенно улыбнулась:

– Просто мне было интересно попробовать что‑то новое.

– Вы прекрасно справились, – похвалил ее я.

– Спасибо, я старалась. Думаю, через неделю можно будет вносить на голосование в Совете.

– Отлично, – заметил я, снова перелистывая страницы.

– И еще… – добавила секретарь.

Я отложил документы и посмотрел на секретаря.

– Можно добавить в управляющий совет фонда жрецов Синода, – произнесла она. – Без права решающего голоса, но думаю это перетащит Синод на нашу сторону. А уже они смогут быстро убедить лекарей, что фонд это дело благое. – К тому же, коллективное управление снижает риск злоупотреблений.

– И повысит доверие, – добавила Вера. – Люди будут видеть, что фонд это общее дело.

Я на мгновение задумался, а затем протянул:

– Гениально. Просто, но гениально. К тому же, жрецы понимают в лекарском деле, а значит, их присутствие в совете фонда будет профильным. Осталось только решить, кто будет управлять фондом. Это должен быть человек, которому доверяют и простые люди, и власть. Но для начала, достаточно и того, что вы проделали. С остальным разберемся после того, как согласуем проект с Советом. Я доработаю ваши идеи и постараюсь подготовить окончательный вариант к концу недели. Спасибо вам. Вы очень хорошо потрудились.

Она смущённо зарделась:

– Это моя работа, Николай Арсентьевич.

– Нет, – возразил я. – Это больше, чем просто работа. Вы вкладываете душу. И это заметно.

Вера на мгновение растерялась, а потом тихо произнесла:

– Спасибо. Мне действительно важно, чтобы всё получилось.

Она собрала бумаги, аккуратно сложила их в папку.

– Тогда я пойду. Вам нужно отдохнуть после такого дня. Я оставлю проект на столе в вашем кабинете.

– Спасибо, – ответил я.

Вера вышла из гостиной, оставив меня одного. Я откинулся голову на спинку кресла и прикрыл глаза. Довольно улыбнулся. Лекарский фонд, порт, обычные дела княжества… Работы было много. Но это была правильная работа. Нужная.

– Николай Арсентьевич? – раздался тихий голос.

Я открыл глаза. На пороге стоял Никифор с подносом в руках.

– Принес вам чаю, – объяснил домовой. – После такого дня вам нужно прийти в себя.

Он поставил на столик поднос, на котором дымилась чашка с ароматным травяным чаем. Рядом стояла тарелочка с печеньем.

– Спасибо, Никифор, – искренне поблагодарил я и взял чашку.

Домовой кивнул:

– По вам видно, что день был хороший. Тяжелый, но хороший.

– Да, – признался я и сделал глоток. – Все удалось на славу. Спасибо Вере.

– Вам очень повезло с секретарем, – заметил домовой.

– Очень, – согласился я. – Умница, способная…

– И просто красавица, – закончил за меня Никифор. – Вы отдыхайте, сил вам ещё понадобится много. Впереди дел хватает.

Он направился к выходу, но у двери остановился и обернулся:

– И не переживайте так сильно, мастер‑князь. Вы делаете всё правильно.

С этими словами он вышел из гостиной. Я же сделал еще один глоток, чувствуя, как горячий, ароматный отвар с травами и мёдом теплом разливается по телу, прогоняя остатки усталости.

Глава 8
Дела не ждут

Остаток дня прошел в обычных бытовых заботах. После ужина я ушел в кабинет. Сел в кресло, открыл папку с проектом лекарского фонда, и эта работа настолько меня увлекла, что в себя я пришел, только когда стрелки часов подошли к полуночи, а в кабинет заглянул Никифор и недовольным голосом сказал, что пора бы уже спать. В этом я был с ним согласен.

Потому с неохотой встал с кресла, чувствуя, как наваливается усталость от долгого, полного событий дня. Выключил свет, вышел из кабинета и поднялся в свою комнату, где быстро поужинал, разделся, умылся и лег в кровать. И едва голова коснулась подушки, как сон начал затягивать меня в свои объятия.

Проснулся же я от солнечного света, бьющего прямо в лицо. Приоткрыл глаза, поморщился и повернулся набок. Нащупал лежавший на прикроватном столике телефон, взглянул на экран. Понял, что времени было половина восьмого.

Потянулся, разминая затекшие за ночь мышцы, и сел на кровати. За приоткрытым окном щебетали птицы, а воздух в комнате был свежим.

С неохотой встал и направился в ванную, где быстро привел себя в порядок, и спустился в гостиную.

У камина с чашкой в руках сидела Вера. Она задумчиво смотрела в окно, время от времени отпивая из чашки настоявшийся отвар. И я невольно остановился на лестнице, любуясь девушкой.

Солнечные лучи падали на нее мягко, словно размывая лучами образ. В этом свете она казалась совсем другой. Не той собранной и деловитой Верой, что обычно сновала дома с обеспокоенным видом, а какой‑то загадочной и далёкой. Волосы, которые она всегда собирала в строгий узел, теперь были распущены и падали тёмной волной на плечи, переливаясь в лучах утреннего солнца. А ее взгляд был устремлён куда‑то за окно, мимо сада.

Почувствовав мой взгляд, девушка вздрогнула и быстро обернулась. И ее уютный образ мигом исчез, уступив место привычной деловой собранности:

– Доброе утро, мастер‑князь, – с улыбкой произнесла секретарь. – Чай ещё горячий.

Она кивнула на столик, где стоял заварочный чайник.

– Доброе, – отозвался я и вошел в комнату. – Как спалось?

– Хорошо, спасибо, – улыбнулась она. – А вам?

– Прекрасно, – ответил я. – Волки не воют по ночам и от этого спится крепче.

Подошел к столу, сел в кресло и налил себе настоявшегося отвара. Сделал глоток и довольно откинулся на спинку. Вздохнул и прикрыл глаза. После вчерашнего дня, полного суеты, эта гостиная казалась островком спокойствия.

– Утром приехал курьер, – послышался голос секретаря. – Привёз для вас срочное письмо из столицы.

Спокойствие мигом рассеялось. И я поставил чашку на стол:

– От кого?

– Сейчас.

Секретарь встала с кресла, подошла к подоконнику, взяла конверт, нож для бумаг и вернулась ко мне:

– Вот.

Я принял его, повертел в руках. На обороте красовался герб с изображением раскрытой книги и земного шара. И надпись:

«Императорский институт науки».

– Теперь понятно, – пробормотал я, разрезая конверт.

Вынул несколько листов с распечатанным текстом. Бегло пробежал взглядом по строчкам. Первым было обычное письмо, в котором директор Института благодарил меня за то, что я согласился принять экспедицию из столицы. Писать, как и говорить, Ларин умел. И делал это красиво и достаточно убедительно.

Вместо сухого короткого текста, который обычно пишет секретарь, письмо занимало целый лист. Ларин перечислял, к каким успехам приведет это, несомненно, взаимовыгодное сотрудничество, а также упоминал о помощи, который институт может оказать княжеству в качестве благодарности.

Я дочитал письмо, сложил пополам и бросил на стол. И взглянул на следующий лист, где нашел список участников предстоящей разведочной экспедиции. Всего было заявлено девять человек, и все они были исключительно учеными.

– Плохие новости? – осторожно спросила Вера.

Я поднял на нее взгляд:

– Пока не знаю. Мастер Ларин прислал список участников экспедиции.

– И много их приедет? – послышался за спиной голос Морозова.

Я обернулся, взглянул на стоявшего в дверях воеводу.

– Доброе утро, мастер‑князь, – поздоровался он.

– Доброе, Владимир Васильевич, – ответил я, протягивая список Морозову. – Вот, сами посмотрите.

Морозов подошел ко мне, взял лист, пробежал взглядом по тексту. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметил, как слегка сузились глаза.

– Немало для разведывательное научной экспедиции, – закончив чтение, ответил он. – Что думаете?

– Передать списки Молчанову, – произнес я после паузы. – Может быть, он сможет узнать хоть что‑то про этих людей. Кто они, откуда, чем занимались раньше?

Морозов задумался, потирая подбородок:

– Кто он, откуда и что он за птица, – протянул он. – Но это можно узнать и без Молчанова. Зачем беспокоить уважаемого директора фонда по таким пустякам?

Я удивленно поднял бровь:

– Вы можете попытаться?

Воевода кивнул:

– Вы удивитесь, Николай Арсентьевич, но у меня есть знакомые за пределами княжества, – с улыбкой ответил он.

– Сколько времени это займет? – живо уточнил я.

Воевода пожал плечами:

– Несколько дней.

Я кивнул. Раз уж Морозов может узнать информацию про участников экспедиции, то Молчанова беспокоить и правда не о чем.

– Попробуйте, – попросил я.

Воевода сложил лист пополам и убрал его в карман.

– Займусь прямо сегодня, – произнес он.

– Спасибо, Владимир Васильевич, – поблагодарил я.

Мужчина кивнул, развернулся и вышел из гостиной, оставив меня наедине с Верой и мыслями о предстоящей экспедиции.

– Молчанова все равно нужно будет предупредить, – пробормотал я, вынимая из кармана телефон. – Он обещал помочь.

– Доброе утро, Николай Арсентьевич, – послышался из динамика бодрый и веселый голос Молчанова после одного гудка. – Судя по всему, у вас появилась новая информация по теме нашего недавнего разговора?

– Именно, – ответил я. – Утром пришло письмо от директора Императорского института науки. Ларин прислал список участников.

В динамике повисло молчание.

– Быстро же у него получилось согласовать все, – ответил Молчанов после паузы. – И сколько же их?

– В заявке указаны девятеро. Все ученые, по крайней мере, официально.

– По крайней мере официально, – повторил собеседник, и в голосе его мне почудилась усмешка. – Разумная оговорка. Вы хотите, чтобы я проверил кто они и откуда?

– И что они за птицы, – машинально повторил я услышанную сегодня фразу. – Нет, это решил взять на себя Владимир Васильевич. Просто хотел предупредить вас о том, что пора готовиться к приезду гостей.

– Спасибо, что ввели меня в курс дела, Николай Арсентьевич. Если будут новости – звоните, – произнес Молчанов и завершил вызов.

Я положил телефон на стол и несколько секунд смотрел в окно, за которым слегка покачивались ветви деревьев. И в гостиной снова установилась тишина. Но уже не такая безмятежная, как несколько минут назад.

– О чём задумались? – негромко спросила Вера.

– О предстоящей экспедиции, – ответил я. – Мне думалось, что мастер Ларин наведается в гости через несколько недель. Пока он создаст заявку, пока отберет кандидатов, пока подпишет все необходимые бумаги…

– Бюрократическая машина может вращаться куда быстрее, если это выгодно, – ответила секретарь.

– Если это выгодно, – задумчиво повторил я. – Хорошая фраза. Очень подходит для сложившейся ситуации.

Вера поставила пустую чашку на блюдце.

– Что нужно подготовить к их приезду? – глядя на меня, деловито спросила она, и я невольно улыбнулся. От утренней задумчивости не осталось и следа, и теперь передо мной сидела уже привычная мне Вера.

Она открыла лежавший на столе блокнот, приготовившись записывать, но я покачал головой:

– Это возьмет на себя Молчанов.

Секретарь кивнула, и мне показалось, что вид у нее был чуточку разочарованным.

– Хорошо, – ответила она и закрыла блокнот. – Тогда прошу меня простить. Я займусь своими делами.

Она встала с кресла и направилась к выходу.

– Вчера я немного доработал проект лекарского фонда, – произнес я.

Секретарь остановилась в дверях. Обернулась:

– Я уже посмотрела его с утра, – ответила она. – У вас очень хорошо получилось, Николай Арсентьевич.

Она хотела сказать что‑то еще, но осеклась. Потом повела плечами, развернулась и вышла из гостиной, оставив меня одного. Я сделал глоток отвара и снова откинулся было на спинку кресла. И разочарованно вздохнул: островок спокойствия, которой была гостиной несколько минут назад, испарился. А вместе с ним ушла расслабленность и умиротворения. Поэтому я вздохнул, встал с кресла и направился в кабинет.

* * *

Я вошел в помещение, сел за стол, придвинул папку и раскрыл её на том месте, где остановился. И снова погрузился в работу.

Отвлек меня негромкий, но настойчивый стук в дверь.

– Войдите, – не отрываясь от своего занятия, произнес я.

Створка открылась, и в комнату заглянул Никифор:

– Завтрак подан, Николай Арсентьевич, – произнес он.

Я улыбнулся, отложил карандаш, которым вносил правки, и размял затекшие плечи. Встал с кресла и ответил:

– Иду. Такое нельзя пропускать.

И направился вслед за домовым в столовую.

– Все работаете, работаете, – бурчал по дороге Никифор. – Так и слечь недолго. Вот, к примеру, старый князь…

При упоминании предшественника я мгновенно насторожился, и даже почти нагнал идущего впереди Никифора. Но домовой как‑то резко осекся и замолчал.

– Что со старым князем? – спросил я после паузы.

Мой спутник не обернулся. Только чуть ускорил шаг.

– Ничего, – буркнул он. – Оговорился.

– Никифор, – позвал я.

Что‑то в моём голосе заставило его остановиться. Домовой помолчал секунду, потом всё же обернулся. И я заметил, что собеседник понял, что сказал лишнего, и теперь мучительно соображает, как бы выйти из положения.

– Тоже любил работать допоздна, – произнёс он наконец. – И это ни к чему хорошему не привело.

– Почему? – продолжил настаивать я.

– Слег он, – хмуро ответил домовой. – Поэтому я всегда и говорю: отдыхать тоже иногда нужно.

В глазах старика блеснули слезы, которые тот быстро смахнул. Я с сомнением посмотрел на стоявшего передо мной Никифора:

– А чем он занимался? Ну, до того, как слечь.

– Много чем, – ответил домовой. – Тоже, как и вы, хотел много всего полезного внедрить. Работал день и ночь. И куда его это привело?

Некоторое время я молчал, обдумывая услышанное. Морозов упоминал, что мой предшественник хотел внедрить много всего полезного для княжества. Но этому помешала его внезапная болезнь.

– А ты думаешь, что он…

– Сам умер или помогли ему? – закончил за меня домовой. – Поди знай. Слухов среди старшего народа много ходит. Мастер Морозов знает про это поболее меня. Все‑таки он начальник дружины и за безопасность князя отвечал.

В его словах мне показалась плохо скрытая ирония. Но я только кивнул, делая вид, что ее не заметил:

– Спасибо, Никифор.

Домовой нервно махнул рукой и двинулся дальше. Я пошёл следом в столовую, где все уже собрались за накрытым столом.

По центру возвышалась большая фарфоровая тарелка с кашей, от которой поднимался лёгкий парок и шёл густой, сладковатый запах топлёного молока. Рядом расположилась корзинка со свежеиспеченным хлебом, масленка с плотно уложенными кусочками сливочного масла и блюдо с сыром, нарезанным тонкими, почти прозрачными ломтиками.

Все, кроме Морозова, уже собрались за столом. Даже Губов, к моему удивлению, сидел в одном из кресел. Правда, вид у директора заповедника был все еще отсутствующим.

Заметив меня, Марина улыбнулась:

– Наконец‑то, – произнесла она. – Никифор уже дважды порывался идти за тобой, братец.

– Один раз, – невозмутимо поправил домовой.

За столом тихо засмеялись. Я занял своё место, и Никифор начал раскладывать по тарелкам кашу. Все принялись завтракать, и за столом на короткое время воцарилась тишина. Марина намазывала масло на хлеб и о чём‑то вполголоса переговаривалась с Верой. Боковым зрением я заметил, как сидевший рядом со мной Дроздов то и дело косится в мою сторону, явно не решаясь завязать разговор. Губов держал в руках чашку с чаем, но почти не пил – просто смотрел куда‑то за окно.

– Роман Победович, – негромко обратился я к нему, – как вам спалось?

Директор заповедника вздрогнул, словно я вернул его из далёких мыслей, и посмотрел на меня.

– Вполне сносно, – ответил он. – Благодарю.

Губов немного помолчала, а затем произнес:

– А когда вы поедете в этот фонд?

Я удивленно поднял бровь:

– А зачем вам?

– Снова хочу увидеться с Ингой, – признался мужчина, и я увидел, как едва заметно покраснели его щеки, а выражение лица снова приняло мечтательный взгляд. – В прошлый раз наша встреча была слишком… спонтанной. И я так увлекся беседой, что совершенно забыл взять у нее контакт для связи.

Я кивнул, тщательно пытаясь скрыть улыбку:

– Понимаю. Но увы, в ближайшие пару дней в город я не собирался.

Губов чуть посмурнел:

– Может быть, мастер Молчанов знает ее контакты? – продолжал настаивать он. – Хотя он‑то наверняка знает телефон своей подчиненной. Не могли бы вы…

– Это уже будет вторжением в личную жизнь, Роман Победович, – мягко произнесла Марина. – Одно дело, если бы девушка сама согласилась дать вам свой номер телефона и совсем другое пытаться вызнать его у ее начальства.

Директор заповедника на мгновение замер, а затем кивнул:

– Да, вы правы, – неохотно произнес он. – Это было бы… бестактно. Тем более, при первом звонке Инга может решить, что я какой‑нибудь рекламный агент, который продвигает услуги всяких заведений. Или еще чего хуже – мошенник. И не возьмет трубку. Или сразу добавит мой номер в черный список.

– Святая правда, – согласилась сестра.

– Тогда как же быть? – растерянно произнёс Губов, переводя взгляд с Марины на меня.

Я некоторое время помолчал, обдумывая ситуацию. Затем произнес:

– Есть один способ.

Директор заповедника посмотрел на меня с такой надеждой, что я едва сдержал улыбку.

– Приехать в фонд самому, – сказал я. – По какому‑нибудь делу.

Губов на секунду задумался.

– Но у меня нет никакого дела к фонду, – растерянно произнес он после паузы.

– Вы директор заповедника, – произнес я. – А фонд Завета вполне может заниматься помощью экологии. Я даже попрошу отвезти вас в город.

Губов уставился на меня с видом человека, которому только что открыли очевидную истину, до которой он почему‑то не смог догадаться сам.

– Это… разумно, – медленно произнес Роман Победович. – Очень разумно.

Дроздов, молчавший всё это время, негромко хмыкнул и потянулся за хлебом. Это была, пожалуй, самая живая реакция с его стороны за всё время завтрака.

– Только заповедник спонсирует Институт Науки, – растерянно произнес Роман Победович.

Я хитро прищурился и ответил:

– Скоро в наш край прибудет экспедиция от мастера Ларина. И фонд Завета наверняка заинтересуется о сотрудничестве с ними. Вы же вроде бы работаете на Петра Федоровича?

Губов кивнул, и я продолжил:

– Можете устроить переговоры с мастером Молчановым по поводу предстоящей совместной работы. Фонд может предоставить проводников, профинансировать часть работ… По закону княжества, отказать им институт будет не в праве.

Губов кивнул и, наконец, сделал глоток отвара. Вид у него стал заметно бодрее:

– Отличная идея, Николай Арсентьевич, – одобрил он. – Спасибо вам. Хотя Петр Федорович ни о чем таком меня не просил, я все же проявлю инициативу.

– Не так давно я виделся с мастером Лариным, – ответил я. – И он очень переживал, что уже который день не может с вами связаться.

От этих слов Роман Победович слегка побледнел:

– Просто события последних дней… – сбивчиво начал он.

– Прекрасно понимаю вас, – заверил его я. – Поэтому я сказал ему, что у вас что‑то вроде… акклиматизации. Но когда вы выздоровеете, то непременно свяжетесь с ним.

– Само собой, – кивнул Губов. – Он мой непосредственный руководитель. Правда, задач у меня пока немного…

– Вы можете возглавить предстоящую экспедицию, – предложил я. – Как директор местного заповедника. В лес вам идти, конечно, не стоит, для этого вы еще недостаточно восстановились. Но назначить преемника вместо себя, вы вполне можете. Например, Гаврилу Платоновича. Если он, конечно, согласится.

Я перевел взгляд на сидевшего рядом Дроздова, и тот, просияв, закивал:

– С радостью, – поспешно произнес он.

Роман Победович некоторое время молчал, пристально глядя на меня. Затем произнес:

– Отличная идея. Эти леса…

Он поспешно осекся и воровато осмотрелся по сторонам и тихо продолжил:

– Принадлежат Северску и его жителям, но я как директор заповедника, вполне могу руководить теми, кто работает на моем участке.

Мы с Мариной переглянулись, и я заметил, как сестра тщательно пытается скрыть улыбку. А сам же я подумал, что не такой этот Губов в конце‑концов и пропащий, раз усвоил урок…