Текст книги "Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ)"

Автор книги: Каин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 80 (всего у книги 158 страниц)

– Звучит убедительно, – одобрительно кивнул я.

– Главное – держать уверенный тон, – продолжил воевода. – Не показывать, что эта история испугала вас.

– Она меня не испугала, – возразил я. – Она меня разозлила. Кто‑то решил, что может манипулировать жителями моего княжества, распространять ложь. И этот неизвестный уверен, что ему это сойдет с рук. Но он ошибся.

В голосе прозвучала сталь. Морозов бросил на меня быстрый взгляд и усмехнулся:

– Вот с таким настроем и выходите к репортерам.

С этими словами он притормозил у здания управы и произнес:

– Прибыли.

– Спасибо, – ответил я, открыл дверь и вышел из авто. Воевода последовал за мной. Мы поднялись по ступеням крыльца и вошли в здание.

В холле уже была заметна необычная суета: несколько служащих торопливо переставляли стулья, готовя помещение для конференции. А у дверей стояло четверо человек в пиджаках с блокнотами. Они о чем‑то вполголоса переговаривались, но я заметил, как цепко незнакомцы осматривают весь холл.

– Зубов уже прислал людей, – произнес Морозов. – Оперативно.

– Мастер‑князь! – раздался знакомый голос.

Я обернулся. От лестницы ко мне спешила Альбина. И я заметил, что обычно невозмутимый секретарь выглядела слегка взволнованной:

– Со мной связалась Вера Павловна, – начала она, поравнявшись со мной. – Она обзвонила все редакции. Большинство подтвердили присутствие. Ожидается человек пятнадцать‑двадцать.

– Хорошо, – ответил я и направился к своему кабинету.

– Проведем встречу в малом зале на первом этаже, – продолжила женщина. – Мы уже готовим его. Поставим трибуну для вас, разместим стулья для репортеров…

– Спасибо, – поблагодарил я женщину. – Вы сумели все быстро организовать.

Секретарь только пожала плечами:

– Это моя работа, Николай Арсентьевич, – ответила она. – Я позову вас, когда будем начинать. И еще… – она понизила голос, придвинувшись ближе, – не пейте воду из фонтанчика. Для вас я поставлю графин.

– А что не так с водой? – насторожился я.

– Все так, – Альбина усмехнулась и вдруг показалась мне совершенно незнакомой. Ее глаза вспыхнули, как у кошки в темноте, но тут же огоньки потухли, словно их не было.

– Вам не о чем беспокоиться, – ласково, почти по‑матерински проговорила женщина. – И репортерам тоже не стоит переживать. Это ведь всем пойдет на пользу.

Я кивнул. Морозов бросил на меня тяжелый взгляд, в котором читалось: «а я говорил!».

Мы с воеводой поднялись на второй этаж и направились к моему кабинету, оставив секретаря в холле, следить за организацией предстоящей конференции. Я толкнул дверь и вошел внутрь. Прошел к своему столу, сел в кресло, откинулся на спинку. Морозов занял место у окна, чтобы держать под контролем кабинет, но при этом прикрыть меня в случае, если кто‑то попытает счастья и атакует с улицы:

– У вас еще есть время подготовиться, – мягко сказал он. – Если что – уточняйте. Я вам помогу.

– Спасибо, – улыбнулся я. – Вы просто находка.

– Это богатый жизненный опыт, мастер‑князь, – ответил воевода, но я заметил, как дрогнуло его веко, словно он говорил о чем‑то неприятном.

– Да, – протянул я. – Наверное.

Я достал из стола чистый лист бумаги и взял из подставки ручку. Пора было продумать каждое слово. От этого выступления зависело многое, слишком многое, чтобы позволить себе ошибку.

Глава 21
Конференция

Я набросал на листе несколько ключевых тезисов, которые хотел озвучить на конференции. Говорить нужно было четко, без лишних деталей, но и не скрывая очевидных фактов. Людям стоило понять: ситуация под контролем, а те, кто пытается раздуть панику, просто преследуют свои цели. И они неблагородные.

Затем я перечитал написанное, внес пару правок и отложил в сторону ручку. До начала конференции оставалось около часа.

– Как вы считаете, стоит упомянуть о письме напрямую? – спросил я у Морозова, который стоял у окна.

Воевода встрепенулся, словно все это время думал о чем‑то своем. Затем потер свежевыбритый подбородок и заговорил:

– Зависит от того, как поведут себя репортеры. Если кто‑то из них спросит напрямую о письмах, то отрицать бессмысленно. Лучше сразу признать факт рассылки и назвать это тем, чем оно является…

– Попыткой манипуляции, – согласился я. – Разумно.

Снова посмотрел на свои записи. И только сейчас осознал, что предстоящее выступление может казаться для меня гораздо более опасным мероприятием, чем казалось изначально. Потому что большим опытом выступлений перед репортерами я похвастать не мог. Тем более, если представители газет начнут задавать каверзные вопросы.

Раньше не было необходимости производить на прессу благостное впечатление. Откровенно говоря, порой было весело от того, как отец закатывал глаза, когда я вляпывался в очередную историю, которую репортеры расписывали особенно красочно. Я невольно поморщился, осознавая, что теперь эмоции князя стали мне понятными. Быть может, стоит позвонить ему и обсудить мою новую жизнь. Заодно было бы нелишним выяснить, зачем он отправил в Северск сестру. Отец души не чаял в Марине и не стал бы отсылать девушку в этот медвежий угол без особых причин. Я думал об этом уже не первый день, но не решался начать разговор с сестрицей. Хотелось, чтобы она сама обо всем поведала.

– Вы правильно поступаете, князь, – произнес Морозов почти торжественно, заставляя меня отвлечься от невеселых раздумий.

Я кивнул, понимая, что отступать поздно. Да и не собирался я отступать. Жаль, что не на кого было сбросить эту ношу.

– Нужно будет найти специального человека для таких вот случаев, – словно прочитав мои мысли, произнес воевода.

Я поднял взгляд на Владимира:

– Что вы имеете в виду?

Морозов подошел к столу, положив на край широкую ладонь:

– Что неплохо было бы нанять человека, который писал речи для таких вот выступлений, – пояснил он и добавил, пока я не успел возразить, – И это должен быть не свой человек, не секретарь. А тот, кто сумеет торговать лицом. Желательно не местный, но и не столичный, который у каждого будет оскомину вызывать. Знаете, что у нас не особо жалуют столичных. Вы не в счет, Николай Арсеньтевич.

– Конечно, – кивнул я, пряча усмешку. Потому что очкень хорошо понимал: не будь я княжеской крови, то никто бы мне не делал скидок и поблажек.

Морозов продолжил:

– Бывают такие типы, которые вызывают доверие и не раздражают: мордой вышли, язык подвешен и, при самом крайнем случае, могут признать, что ляпнули лишнего и уехать из княжества, получив расчет.

– Хорошая идея, – согласился я. – Но этот человек будет в курсе всей… внутренней кухни. Разве это допустимо?

– Для такого есть специальные договоры о неразглашении, – спокойно пояснил воевода. – В котором можно указать, что если человек проболтается, он попадет в острог. А на деле надобно использовать заговор на непреложную клятву. Если кто такую даст, то нарушить не сможет. Рот откроет и начнет нести всякую чушь. Начнет писать – и вместо складного рассказа выйдет у него срамная частушка или признание в супружеской неверности.

– Мне кажется, на такие условия никто не согласится, – засомневался я.

Владимир усмехнулся:

– Весь вопрос в том, какие выплаты за такую тяжелую работу пообещает князь – хитро ответил он.

Мужчина хотел было добавить еще что‑то, но разговор прервала трель телефона. Воевода вынул аппарат, взглянул на экран и произнес:

– Прошу прощения. Срочный звонок.

Он отошел к окну и тихо произнес:

– Слушаю.

Я снова взглянул на лист и принялся дорабатывать речь. Оставалось надеяться, что написанное не окажется сатирическим рассказом. Было бы ужасно неловко, если я начну при репортерах травить байки. Ведь никогда не был силен в подобном жанре.

Морозов вернулся к столу через пару минут. Убрал телефон в карман и произнес:

– Звонил человек из… следственной бригады.

– У вас и такая есть? – усмехнулся я.

Воевода пожал плечами:

– Не все дела можно поручить жандармерии. Поэтому нужно держать рядом людей, которые умеют вести скрытые расследования.

Я отложил ручку и посмотрел на стоявшего напротив Владимира.

– И что он говорит?

– Все подтверждает версию захода в порт с воды, – ответил воевода. – А вот с магическими маячками мы ошибались. Они были перенастроены. И сделано это было очень аккуратно, чтобы не поднять тревоги.

Я откинулся на спинку кресла и пробормотал:

– Вот оно что…

– Именно, – кивнул Морозов. – Специалисты подобного уровня – люди штучные. И в нашем княжестве таких точно нет.

– Значит, команда была пришлой, – заключил я. – И скорее всего, она покинула город задолго до того, как в княжестве поднялась тревога.

– Или направились либо пешком через леса, либо на перекладных.

Я посмотрел на часы. До конференции оставалось минут сорок. Снова взял ручку:

– Обсудим это чуть позже. Сейчас нужно закончить подготовку и решить вопрос с репортерской конференцией.

Морозов кивнул и отошел к окну, давая мне возможность сосредоточиться. Я склонился над листом, перечитывая речь, перечеркивая и переписывая текст. И когда до конференции осталось пятнадцать минут, я отложил ручку. Еще раз оценил текст. Получилось не идеально, но достаточно убедительно.

– Главное – не растеряться, когда начнут задавать вопросы, – пробормотал я.

В створку двери постучали. Я открыл было рот, чтобы пригласить войти, но дверь распахнулась без приглашения, и в дверном проеме появилась Альбина.

– Как вы тут, мальчики? – поинтересовалась она и бросила на Морозова лукавый взгляд.

Тот попытался придать лицу невозмутимый вид, но вышло у него недостоверно. Щеки его покрылись красными пятнами.

– Помощь не нужна? – продолжила Альбина и подошла ближе.

Она обогнула стол и встала у меня за спиной, очевидно, чтобы прочесть написанное.

– Князь справится, – буркнул воевода.

– Я здесь не для того, чтобы сомневаться, – отмахнулась женщина. – А чтобы убедиться – что все будет в порядке.

Владимир громко выдохнул и демонстративно прошелся по кабинету, чтобы затем устроиться в кресле напротив. Он закинул ногу на ногу и скрестил на груди руки. Всем своим видом воевода показывал, что недоволен присутствием секретаря. Однако выдержки Альбине было не занимать. Она беззастенчиво поправила пару слов в моих записях и вписала несколько своих.

– Поверьте, так будет лучше, – мягко пояснила женщина. – Во время выступления смотрите людям в глаза. Не надо избегать зрительного контакта. Обязательно взгляните на того, кто задал вопрос. Потом обратите взор на тех, кто стоит с правой стороны, затем – с левой. Выбирайте тех, кто смотрит на вас, и давайте им несколько секунд внимания. Так вы создадите у аудитории ощущение, что обращаетесь ко всем и к каждому в отдельности.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я.

Воевода явно имел на это свое мнение. И даже открыл рот, чтобы его озвучить. Но тут же скривился и потер шею.

– Этого еще не хватало, – ахнула Альбина и мигом оказалась за спиной у Морозова.

Тот не успел вскочить с места, как на его плечи опустились женские ладони. И словно пригвоздили его к мягкому креслу.

– Нам нужен здоровый воевода, – промурлыкала Альбина Васильевна и уверенно принялась разминать мышцы шеи своей жертвы.

Мужчина замер, вытаращив глаза. Возражать против нежданной помощи он не решился. Или просто его парализовало от близкого контакта с ведьмой.

– Не бережете вы себя, Владимир Васильевич. Вон какие плечи напряженные. А ведь на них все княжество держится…

Она наклонилась к уху воеводы и произнесла чуть тише, но вполне отчетливо:

– Князь у нас голова, а вы эту голову храните. Надо и о себе заботиться. И относиться к себе бережно.

– Я ж не девка красная, чтобы… – глухо пробормотал воевода и попытался встать на ноги.

Но ничего у него не вышло. Альбина пригвоздила его к месту легким движением рук и наставительно продолжила:

– Даже самый надежный дом может рухнуть, если за ним не смотреть. Никто не сомневается, что вы сильный и крепкий. Но не стоит забывать, что вы живой. А значит, о себе надо думать.

Я притворился, что читаю записи, чтобы не смущать Морозова еще больше. Альбина наконец его отпустила, шагнула назад и осмотрела фигуру замершего мужчины с ухмылкой сытой кошки. А потом словно невзначай взглянула на часы и сообщила:

– Николай Арсентьевич, репортеры собрались. Пора начинать.

Я глубоко вдохнул, расправил плечи и встал из‑за стола. Морозов двинулся следом, с трудом сдерживаясь, чтобы не обогнуть меня и не шагать впереди. За ним тенью скользила довольная Альбина.

– Идем, – сказал я, складывая листок с тезисами и пряча его во внутренний карман пиджака.

* * *

У входа в малый зал уже толпилось человек двадцать. Я узнал некоторые лица: Озеров в первом ряду нервно теребил блокнот, около него сидела представительница «Северской правды», пожилая дама в очках, которую я видел на конференции по открытию порта. Несколько незнакомых лиц, молодые репортеры с диктофонами и камерами.

Я прошел к трибуне. Разговоры в зале мигом стихли. Все взгляды обратились на меня. Где‑то щелкнул затвор камеры. Еще один. Вспыхнула фотовспышка.

Положил руки на трибуну, окинул взглядом собравшихся и начал:

– Я хотел бы начать конференцию с фразы «добрый день», но сегодня утром в порту случился неприятный инцидент. Злоумышленники испортили опоры, что вызвало обрушение одного из причалов порта. По счастью, обошлось без жертв.

По залу прокатился гул. Репортеры заговорили между собой, кто‑то что‑то торопливо записывал в блокнот. Я выдержал паузу, давая им время переварить информацию, а затем продолжил:

– Сразу после происшествия была создана следственная бригада, которая провела осмотр повреждения. Предварительные выводы однозначны: это была спланированная диверсия. Злоумышленники проникли на территорию порта, минуя охрану, и повредили опоры, чтобы все выглядело как несчастный случай. Ремонтные работы уже начались, и мы уверены, что успеем завершить их до намеченной даты открытия порта.

Гул усилился. Кто‑то из репортеров поднял руку, явно желая задать вопрос, и дождавшись моего кивка, встал с кресла:

– «Северская правда», – начал он. – По нашей информации, произошедшее в порту вовсе не диверсия, а простая халатность.

– Откуда у вас такая информация? – вкрадчиво поинтересовался я, и этот вопрос заставил репортера замяться.

– Это… – начал было он.

– Сегодня утром, в редакции газет пришло анонимное письмо, – перебил его я, чувствуя, как в голосе нарастает твердость. – Это письмо преследовало одну простую цель: сорвать открытие порта, опорочить руководство княжества, посеять панику среди жителей. Но я заявляю: мы найдем виновных и привлечем их к ответственности. Порт будет открыт в срок, несмотря ни на какие препятствия. А анонимный отправитель будет привлечен к ответственности за клевету. Распространение заведомо ложной информации с целью дестабилизации обстановки – это уголовное преступление, за которое автор письма понесет наказание.

Теперь в зале стояла полная тишина. Все смотрели на меня, затаив дыхание. Я окинул взглядом собравшихся. На лицах репортеров читалось самое разное: от искреннего беспокойства до профессионального любопытства. Озеров что‑то быстро записывал, не поднимая головы. Представительница «Северской правды» внимательно смотрела на меня поверх запотевших стекол очков. А затем поднялась с места:

– Николай Арсентьевич, – начала она. – Вы говорите о диверсии. Есть ли у следствия конкретные версии, кто мог организовать эту операцию?

Я кивнул:

– Следствие рассматривает несколько версий. Но оглашать их мы пока не торопимся, потому что эта информация подпадает под следственную тайну. Как только появятся конкретные результаты, мы обязательно об этом сообщим.

– А что насчет охраны порта? – выкрикнул кто‑то из середины зала. – Как злоумышленникам удалось проникнуть на охраняемую территорию?

Я внутренне напрягся. Вопрос был ожидаемым, но неприятным. Упоминать о возможной коррупции в жандармерии я не хотел.

– Мы проводим проверку действий охраны той ночью, – осторожно ответил я. – Пока рано делать выводы, но не исключено, что злоумышленники имели информацию о маршрутах патрулирования и расположении постов.

Репортер хотел было возразить, но я уже указал на другого:

– Следующий вопрос.

С места поднялась женщина средних лет в элегантном костюме:

– Как скоро жители смогут убедиться, что на самом деле никто не пострадал? Будет ли доступ к месту происшествия для репортеров?

Я кивнул:

– Как только следственная бригада закончит все необходимые работы на месте, мы организуем показательный тур по порту. Вы сможете своими глазами увидеть масштаб повреждений и убедиться, что никаких жертв не было.

Вопросы продолжали сыпаться один за другим. Я отвечал, стараясь держаться уверенно, не показывая волнения. Краем глаза я заметил, как направленные Молчановым люди рассредоточились по залу, цепко осматривая пространство.

– Николай Арсентьевич, какие меры безопасности будут предприняты, чтобы предотвратить подобные инциденты в будущем? – осторожно уточнил Озеров.

– Мы усиливаем охрану всех ключевых объектов, – ответил я. – Совершенствуем систему наблюдения и контроля доступа, чтобы избежать таких вопиющих вмешательств в дела княжества. Но главное: мы показываем всем, кто попытается действовать против княжества, что такие действия обречены на провал. Мы не отступим. Мы не свернем с выбранного пути.

Я сделал паузу, окидывая взглядом зал и ожидая следующих вопросов. Над местами вновь поднялись руки, но в этот момент, в конференцию вмешалась Альбина. Она прошла к трибуне, и с улыбкой произнесла:

– К сожалению, срочные дела княжества требуют вмешательства Николая Арсентьевича. Конференция окончена.

– Эти срочные дела как‑то связаны с диверсией в порту? – послышались голоса из зала.

– Нет, у князя очень много повседневных забот, – спокойно ответила секретарь. – Которые никак не связаны с инцидентом. Идемте.

Она кивнула мне, и я отступил от трибуны. В зале поднялся гул голосов, щелкали камеры. Мы покинули помещения. Несколько репортеров попытались подойти с дополнительными вопросами, но Альбина тактично перехватила их, напоминая, что конференция окончена.

– Что‑то случилось? – уточнил я, как только мы покинули зал.

Секретарь покачала головой:

– Дай им волю, они будут терзать вас до второго пришествия Высшего, – не оборачиваясь, произнесла она. – Тем более, вы уже сказали все самое важное.

Я кивнул:

– Спасибо, – сказал я, чувствуя, как напряжение начинает отпускать.

– Неплохо, – тихо одобрил подошедший воевода. – Вы держались уверенно.

– Надеюсь, это сработало.

– Сработало, – с готовностью подтвердил Морозов. – Вы сказали именно то, что нужно было сказать. Показали силу, но не агрессию. Признали проблему, но не паниковали. Репортеры получили материал для статей, который будет работать на вас, а не против. А если они решат устроить самодеятельность и как‑то исказить сказанное вами… вы отлично намекнули, про распространение ложной информации и уголовную ответственность за нее. Вы все сделали правильно, мастер‑князь. Теперь переждем немного в вашем кабинете, и можно двигаться дальше.

Мы поднялись на второй этаж и вернулись в мой кабинет. Я закрыл за собой дверь и тяжело опустился в кресло, откинувшись на спинку. Морозов занял свое привычное место у окна.

– Что дальше? – спросил я, массируя виски, пытаясь отогнать вызванную напряжением головную боль.

– Ждем, – просто ответил воевода. – Статьи выйдут завтра утром. Посмотрим, как отреагирует общественность.

Я кивнул, глядя в окно. Внизу оживленно переговариваясь друг с другом репортеры. Кто‑то что‑то записывал в блокнот на ходу, кто‑то разговаривал по телефону.

– Интересно, какие статьи они напишут? – пробормотал я. – Поверят ли моим словам или все равно найдут способ усомниться?

– Поживем‑увидим, – коротко ответил воевода.

Глава 22
По следам

В кармане зазвонил телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Молчанова. Принял вызов:

– Слушаю вас.

– Вы неплохо выступили на конференции, Николай Арсентьевич, – послышался в динамике голос главы фонда. – Поздравляю вас.

– Спасибо, – осторожно ответил я. – Но вас тут не было. Неужели вам уже успели доложить…

– Но я звоню вам не по этому поводу, – продолжил Молчанов, игнорируя мой вопрос. – Мне удалось выяснить, откуда было разослано письмо.

– И откуда же? – я сжал трубку крепче.

– Городская библиотека Северска, – ответил собеседник. – Там есть несколько компьютеров с выходом в сеть. И работать с ними могут все желающие.

– Спасибо, – произнес я.

– Вас там встретят и расскажут, что удалось узнать, – коротко добавил Молчанов и завершил вызов. Я же несколько мгновений сидел за столом, глядя на погасший экран телефона.

Затем откинулся на спинку кресла, поднял взгляд на Морозова, который стоял у окна и произнес:

– Молчанов нашел точку отправки письма.

Воевода обернулся, внимательно осмотрел меня, и я продолжил, поднимаясь из‑за стола:

– Городская библиотека. Молчанов обещал, что там нас встретят и расскажут подробности.

Морозов нехотя кивнул и пробурчал:

– Что может быть скучнее библиотеки?

– И чем вам не угодило это заведение? – усмехнулся я.

– Там всегда требуют тишины, – пояснил мужчина и пожал плечами.

Воевода замер, потом неуверенно потер шею и затылок.

– Вам помог массаж Альбины Васильевны? – предположил я.

Морозов резко обернулся ко мне, и в его взгляде мелькнуло то‑то похожее на уязвимость.

– Эти ваши шутки…‑ бросил он и поправил воротник куртки.

– Какие уж тут шутки, – я застегнул пуговицы пиджака. – Уверен, что наш секретарь талантливая женщина. И если она взялась разминать ваши мышцы…

– Без моего согласия, – резко отметил воевода.

– Не заметил, чтобы вы сопротивлялись, – я спрятал усмешку за покашливанием.

– Полагаете, что мне стоило оттолкнуть даму? Оскорбить ее грубостью? – насупился помощник. – Я не так воспитан.

– То есть, вы не решились обидеть Альбину? Терпели ее прикосновения? Они показались вам неприятными?

Морозов не стал отвечать. Он фыркнул, отошел от окна и направился к двери. Я последовал за ним.

Секретарь сидела в приемной, глядя в монитор и что‑то быстро набирая на клавиатуре. При нашем появлении она слегка приосанилась.

– Репортеры уже разошлись, – не отрываясь от своего занятия, произнесла женщина, – Люди, которых прислал этот ваш Молчанов, проследили за тем, чтобы никто не задерживался рядом с управой.

– Надеюсь, не силовым методом? – уточнил я.

Альбина отвлеклась от монитора и взглянула на нас, спустив очки на кончик носа.

– Что вы, Николай Арсентьевич, – удивленно произнесла она. – Молчановские умеют быть, когда нужно, настойчивыми. И вежливо, но доступно донести правильно мысли. Я эту братию знаю. Потому не беспокоилась о порядке в Управе. Да и воду все выпили. А значит, хулиганить никто не стал бы.

– Спасибо, – поблагодарил я секретаря, делая мысленную заметку, быть с ведьмой настороже.

Альбина кивнула, и я заметил, как ее цепкий взгляд задержался на Морозове чуть дольше обычного. Воевода, словно почувствовав ее внимание, поспешил вперед, явно желая побыстрее покинуть приемную. Это походило на бегство. Я невольно проследил за реакцией секретаря. И удивился, заметив, что женщина не была расстроена. Напротив, на ее лице расплылась хитрая довольная усмешка. Затем она перевела взгляд на меня и обратилась ко мне вполголоса:

– Николай Арсентьевич, голубчик, могу ли я вас попросить об одолжении?

Я подошел ближе к ее столу и кивнул. Женщина подалась вперед и заговорщически продолжила:

– Наш Морозов – очень упрямый человек. Он никогда не признается в своей слабости. Даже если это будет грозить ему проблемами со здоровьем.

– Полагаю, вы правы, – согласился я.

– Но вам перечить он не станет, – заворковала Альбина. – Уверена, что вы сможете уговорить его заняться своим здоровьем. Вы не представляете, как на общее самочувствие влияет хороший массаж.

– Доверяю вашему опыту. Но вы ведь не специалист в этом деле? – осторожно осведомился я, представив, как ужаснется Морозов, если я ему стану навязывать подобную помощь.

Альбина округлила глаза и вернула очки на переносицу.

– Князь, неужто вы считаете, что я предлагаю свои услуги? – с вызовом уточнила она. – Это как минимум неприлично. У меня есть профессия. Одно дело размять затекшую шею вашему помощнику. Но трогать его в неглиже… – дама гулко сглотнула и продолжила слегка осипшим голосом, – я не такая, Николай Арсентьевич. Между прочим, я не замужем. И не собираюсь портить свою репутацию.

– Конечно, – поспешно согласился я. – Простите, я имел в виду другое.

– Что же? – простодушно уточнила Альбина, но в ее глазах плясали чертята.

Я понял, что меня загнали в угол, и потому просто пожал плечами.

– Что вы хотели предложить, любезная Альбина Васильевна? – спросил я и оглянулся в сторону двери. – Мы торопимся.

– Конечно, – смягчилась женщина и протянула мне картонный прямоугольник. – Вот. Тут адрес массажного кабинета, где Владимиру Васильевичу смогут помочь. Там работает отличный специалист, который вмиг поставит его на ноги.

– Так, вроде, он не падает, – обескураженно бросил я и тотчас же об этом пожалел.

Альбина нахмурилась и разочарованно протянула:

– Когда упадет – будет поздно. Вы слишком молоды, чтобы понимать…

– Вы правы, – я сунул визитку в карман и попятился. – Спасибо за помощь и ваше неравнодушие.

– Я такая, – секретарь улыбнулась, и в комнате враз стало светлее. – Добрая и полезная. А вы ступайте. Воевода вас заждался. Я отсюда слышу как он напрягает слух, чтобы понять, о чем мы с вами секретничаем. Не надо его нервировать.

Я вышел из приемной и спустился по лестнице. Морозов стоял внизу пролета и старательно избегал смотреть мне в глаза. Мы вышли на крыльцо. Возле здания и правда уже не было ни души. Поэтому мы спокойно подошли к авто:

– Где эта библиотека? – уточнил я, открывая дверь.

– В центре города, – пояснил Морозов. – Минут пятнадцать езды.

Я сел в салон, воевода устроился за рулем. Завел двигатель, и машина плавно тронулась с места.

На некоторое время, в салоне повисла тишина. Я откинулся на спинку сиденья, глядя в окно на проплывающие мимо дома. А затем уточнил:

– А что, если в библиотеке мы ничего не найдем? Что, если злоумышленники предусмотрели и это?

Воевода бросил на меня быстрый взгляд:

– Тогда будем искать другие зацепки. Рано или поздно мы найдем, где они просчитались. Идеальных преступлений не бывает. Всегда остаются какие‑нибудь следы.

Я кивнул:

– Хотелось бы найти их до того, как негодяи натворят еще дел.

– Мы будем готовы, – твердо перебил меня Морозов.

Я кивнул, но тревога не отпускала. Что‑то подсказывало мне, что впереди еще много сюрпризов. И не все они будут приятными.

Автомобиль свернул на узкую улицу, обсаженную старыми липами. Впереди показалось массивное здание из серого камня с высокими окнами и колоннами у входа. А над дверью висела табличка «Городская библиотека Северска».

Морозов припарковался у тротуара, заглушил двигатель. Повернулся ко мне и произнес:

– Прибыли.

Я кивнул и открыл дверь. Мы вышли из машины и направились ко входу. Я толкнул створку и вошел в просторный холл.

Внутри стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом переворачиваемых страниц. Несколько посетителей сидели за столами, углубившись в чтение. За стойкой администратора находилась женщина. Определить ее возраст было совершенно невозможно. Ей могло быть как двадцать, так и шестьдесят. И дело не в волосах мышиного оттенка, собранных в тугой узел на затылке, и не в вязаной шали, наброшенной на плечи. А в ее осуждающем взгляде, который прятался за толстыми стеклами очков. Едва мы вошли, она подняла голову и строго взглянула на нас, будто мы совершили страшное святотатство, впустив в библиотеку шум улицы. Но когда женщина нас узнала, ее лицо вытянулось от удивления.

– Добрый день, – негромко произнес я, подходя к стойке. – Мы…

– Мастер Молчанов предупредил о вашем визите, мастер‑князь, – перебила меня женщина, поднимаясь с места. – Но я вас ждала ближе к вечеру. Меня зовут Екатерина Павловна, я заведующая библиотекой.

Она обошла стойку, застыла в паре шагов от меня и неловко поклонилась.

– Очень приятно, – кивнул я. – Мастер Молчанов сказал, что вы сможете нам помочь.

– Конечно, – согласилась Екатерина Павловна и воровато оглянулась, словно беспокоилась, что своим голосом разбудила местных духов. – Идемте за мной.

Она провела нас через зал, мимо высоких стеллажей, заставленных книгами, к небольшой двери в дальнем углу. Открыла ее и жестом пригласила войти.

– Спасибо, – поблагодарил ее я и шагнул в помещение.

Кабинет оказался маленьким, но уютным. У окна стоял письменный стол, заваленный бумагами.

– Устраивайтесь, – попросила Екатерина Павловна, указывая на свободные кресла.

– Спасибо, – я присел. – Мастер Молчанов просто наш спаситель.

– Наш тоже, – улыбнулась женщина. – В прямом смысле этого слова. Фонд Завета содержит библиотеку. Без денег, которые дает нам мастер Молчанов, нам пришлось бы несладко. Когда в подвале появилась плесень – он помог с ремонтом. Он обновляет подписки на издания, закупает книги. Знаю, что его к нам направил старый князь. Достойнейший был человек…

Я кивнул, понимая, почему Екатерина Павловна так охотно согласилась помочь нам.

– Итак, наш общий знакомый попросил меня проверить, не использовал ли кто‑нибудь библиотечные компьютеры для отправки каких‑либо сообщений сегодня утром, – продолжила женщина. – Я проверила журнал посещений и логи использования техники.

Она достала из ящика стола тонкую тетрадь в потрепанном переплете и положила перед собой:

– Вот журнал. Правда, должна сразу предупредить: он ведется довольно формально. Посетителям положено записывать свое имя и время, когда садятся за компьютер, но мы не проверяем документы. Поэтому имена могут быть вымышленными.

Морозов нахмурился:

– Значит, отследить конкретного человека практически невозможно?

– Боюсь, что так, – вздохнула заведующая. – Но есть кое‑что интересное.

Она открыла журнал и перевернула несколько страниц:

– Сегодня ранним утром к нам пришел человек. Записался как «Иван Иванов».

– Остроумно, – пробормотал воевода.

Я усмехнулся: Иван Иванов было именем, которым называли найденные неопознанные трупы.

– Он просидел за компьютером около получаса и ушел. Это было сразу после открытия. Я проверила аппарат, за которым работал этот человек. С него действительно были отправлены несколько электронных писем.

Она снова открыла ящик стола, вынула распечатку и протянула ее мне. Я пробежал взглядом по строчкам. Адреса получателей действительно совпадали с теми изданиями, о которых говорил Озеров.

– А видеонаблюдения у вас есть? – спросил Морозов.

Екатерина Павловна рассеянно покачала головой: