Текст книги "Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ)"

Автор книги: Каин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 158 страниц)

За отворотом еще одной куртки я нашел сложенную карту, на которой были отмечены маршруты до точки, в которую следовало прибыть браконьерам. К карте прилагалась записка, в которой было написано, что транспорт прибудет через неделю, чтобы забрать груз.

Я поднялся на ноги, взглянул на сваленные в кучу вещи. А затем обернулся к Митричу:

– У меня есть одна идея, но для этого нужно будет все немного переиграть.

Леший вопросительно смотрел на меня, ожидая, когда я продолжу:

– Мне придется вызвать сюда патруль жандармов. Чтобы они составили протокол о том, что людей порвало дикое зверье.

Леший нахмурился, я же продолжил:

– Сегодня у меня назначена встреча с представителями «Бастиона». И я очень хочу обсудить с ними прибывших браконьеров. И если эти люди не дураки, они поймут намек.

Старик покачал головой, словно не верил в то, что «Бастион» поймет. Но все же произнес:

– Хорошо.

Он сделал знак, и из‑за деревьев тенями шагнули несколько лесовиков. Митрич что‑то сказал им, помощники кивнули и исчезли.

– Они стащат тела сюда и раскидают их по поляне, – пояснил он. – А потом зверье натопчет здесь следов.

Я только покачал головой. Зубов не дурак и поймет, что тут случилось. Нужно будет попросить его, чтобы он помог с отчетом.

– Хорошо. Спасибо, мастер Митрич. Только сделайте так, чтобы зверье оставило от этих людей как можно меньше целого.

– Сделаем, мастер‑князь, – ответил леший. – Идемте, я провожу вас к поместью.

Он развернулся и направился прочь. Я последовал за ним.

Глава 13
Предупреждение

До опушки леса мы дошли быстро. Деревья постепенно расступались, будто сами провожали нас до границы. Тени рассеялись, и впереди, за редкими деревьями, проступил силуэт особняка.

Леший остановился на окраине леса. Его фигура, сгорбленная под тяжестью лет и недюжей силы, казалась частью этого места. Как старая ель, что пережила многие бури и всё ещё держится корнями за землю.

– Ну что ж, мастер‑князь, дальше вы сами, – обернувшись ко мне, произнес он. – Лес сопроводил вас, а теперь пусть дом встретит.

– Спасибо, Митрич…

Я хотел что‑нибудь добавить, но не стал. В тишине леса любые слова казались лишними.

Леший лишь махнул рукой. Выпустил клуб дыма из трубки, шагнул в сторону и растворился среди деревьев, будто бы его и не было.

Я усмехнулся. Несколько мгновений постоял на опушке, вдыхая свежий, пахнущий смолой и хвоей воздух, а затем направился к особняку.

Мне показалось, что во дворе никого нет. Но стоило мне войти на территорию, как на тропе показался настороженный дружинник. Как только парень меня узнал, его плечи расслабились.

– Все спокойно? – спросил я.

– Никаких происшествий, Николай Арсеньтевич. Нас воевода предупредил, что вы отлучились по делам. Никто не пошел следом, так как не было велено.

– И правильно, – кивнул я. – А как вам новый сосед?

– Какой? – насторожился дружинник.

– Аргумент, – усмехнулся я.

– Собака славная, – тут же улыбнулся парень. – Мордатый такой, мохнатый, как медведь. Правда пока от нас подальше держится. Но Владимир Васильевич сказал, что пес обвыкнется пока в вольере. Он с него ошейник из цепи снял. Оказалось, что шерсть до самой кожи стерта. Но ран нет.

– Вот и славно, – кивнул я. – Надо следить, чтобы он хорошо ел. И привыкал к своим.

– Ваш Аргумент Ладе глянулся. Она от вольера не отходила полночи. Беспокоилась, чтобы пес не попытался вырваться и убежать в ночь.

– Собака неглупая. Вряд ли в лес рванула бы.

– Тут много нечисти, – нехотя пояснил дружинник. – Аргумент от этого может начать нервничать.

– О таком я не подумал, – я пригладил волосы и коротко попрощался с бойцом.

Затем прошел к террасе, поднялся по ступеням крыльца и вошел в гостиную.

В кресле у камина сидела Вера Романовна. Секретарь торопливо что‑то писала, склонившись над столом.

– С лесничим Митричем я встретился, – произнес я негромко, обозначая свое присутствие.

Девушка оторвалась от занятия, взглянула на меня. На ее лице расплылась улыбка. Мне подумалось, что все же хорошо, что мы ее наняли. Вера была проницательной, старательной и вовсе не производила хаос, о котором предупреждал Морозов. Она встала с кресла и направилась ко мне. И я заметил, что у секретаря в руках ежедневник, который я подарил ей накануне. Она держала его уверенно, но, заметив мой взгляд, чуть смутилась, как будто оказалась поймана на чём‑то постыдном.

– Николай Арсентьевич, я назначила встречу с представителями промышленников.

– Когда? – уточнил я.

– На два часа дня. Ресторан «Застава».

Я кивнул, взгляд невольно скользнул к обложке ежедневника. Тиснёные золотом буквы блеснули в свете лампы.

– Благодарю, – сказал я тихо и добавил, – У вас есть вопросы? Вы хорошо устроились?

– Все в порядке, Николай Арсеньтевич. Мне выделили хорошие покои. Я бы даже сказала, они слишком роскошные. Но Никифор наотрез отказался переселять меня в комнату попроще. Он заявил, что если буду всем довольна, то и работать буду лучше. Не захочу терять такие преимущества.

– А как Мурзик? – пряча улыбку, уточнил я.

– Обижается, что не даю ему чай, – девушка пожала плечами. – Но теперь я знаю, что ему это вредно…

Из‑под кресла донеслось недовольное стрекотание. Кажется, белка давала понять, что она не считает напиток вредным.

– Держите оборону, – произнес я с напускной серьезностью

Девушка слегка склонила голову, а я прошёл мимо и поднялся по лестнице. Ступени отозвались под ногой привычным гулом. Подошел к комнате, вынул из кармана телефон и открыл дверь. Нашел в списке контактов нужный номер. Нажал кнопку вызова.

– Слушаю, мастер‑князь, – послышался в динамике голос Зубова. – Если вы по поводу этого Курносова, то…

– Нет, что вы, – поспешно перебил я начальника жандармерии. – Просто сегодня на территории лесничего Митрича были найдены трупы нескольких браконьеров. Пришлите пару офицеров составить протокол. И если вас не затруднит – отправьте копию мне в управу.

– Лесничие могут сами составить протоколы о несчастном случае, – буркнул Зубов.

– Понимаю. Просто браконьеры… не местные. Из соседнего княжества. И мне очень хотелось бы передать бумаги представителям их мануфактур.

– «Бастион»? – догадался Зубов.

– Да.

– Ко скольки нужен отчет? – живо уточнил начальник жандармерии.

– К двум, – ответил я.

– Сделаем, – коротко ответил жандарм.

– Там… – начал было я.

– Митрич даст нам проводника, мастер‑князь, – оборвал меня Зубов. – Не извольте беспокоиться. Я понимаю, как надо все оформить.

Он завершил вызов. Я же убрал телефон в карман и направился в ванную. Времени до встречи было еще достаточно. Нужно было привести себя в порядок.

* * *

Горячая вода быстро убрала напряжение, оставленное после встречи с лешим и браконьеров. Я вышел из ванной, наскоро оделся, взглянул на себя в зеркало. Устало усмехнулся, стряхнул невидимую пылинку с герба на пиджаке. И вышел из комнаты.

Морозов уже ждал меня в гостиной. Он сидел в кресле и смотрел в горевший в камине огонь.

– Вера Романовна сообщила, что мы едем в город, – не оборачиваясь сказал он.

– Да, – ответил я, поравнявшись с ним. – Она сказала, где будет встреча?

– Сказала, – воевода с кислым видом кивнул и встал с кресла. – Тогда подам машину.

Я сел за стол, налил чая в пустую чашку, сделал глоток, чувствуя, как горечь придает мыслям ясности. А затем допил чай, перевернул чашку на блюдце, и направился к выходу.

Машина уже стояла у крыльца. Воевода оперся на капот и, скрестив на груди руки, наблюдал, как я спускаюсь с крыльца. Едва я подошел к авто, он открыл для меня дверь, приглашая сесть. Затем обошел капот и сам занял место водителя. Завел двигатель и обернулся ко мне:

– Куда едем?

– В управу, – ответил я.

Воевода кивнул, и машина выехала с территории. За окном замелькали серые деревья, блестела мокрая дорога.

Некоторое время, в салоне царила тишина. Я сидел, откинувшись на спинку кресла, и думал о том, успеет ли Зубов передать мне копию протокола, или встречу придется переносить.

– Зачем вас искал Митрич? – спросил воевода, и его голос вырвал меня из раздумий.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент, навстречу нам с включенными проблесковыми маячками пролетела машина с синей полосой на борту. Она промчалась мимо нас, притормозила у поворота в лес, и, сбавив скорость, скрылась за деревьями. И я облегченно вздохнул: значит, Зубов должен успеет составить протокол.

Воевода же проводил машину полным удивления взглядом и повернулся ко мне, ожидая пояснений.

– В его лесу на его территории нашлись браконьеры, – ответил я.

Воевода повернулся ко мне, удивленно поднял бровь:

– Вот как?

– Залетные из «Милославской мануфактуры».

– Выходит, территорией ошиблись, – усмехнулся воевода, но я покачал головой:

– Скорее, как послание. Мол, мы все равно попытаемся здесь рубить.

– И что будете делать? – уточнил воевода.

– Симметрично ответить, – усмехнулся я. – Если получится.

Морозов кивнул, взгляд его стал тяжёлым.

– Опасная игра затевается, Николай Арсентьевич. Эти намеки уже переходят грань.

– На кону стоят очень большие деньги, – ответил я. – Так что рано или поздно границу они нарушат.

Воевода покачал головой, но ничего не ответил. Впрочем, по его взгляду я понял, что он согласен с моими словами:

– Я усилю охрану особняка, – произнес Морозов.

– Вряд ли они решатся действовать так открыто, – возразил я. – Тем более сейчас. Возможно, чуть позже. Попытавшись обставить все под самоубийство. Или подослав бретера для дуэли.

– Может, вы и правы, мастер‑князь, – согласился воевода. – Но охрану я все равно усилю.

– А, еще мы с Митричем обсудили проект заповедника, – произнес я, чтобы перевести тему разговора.

– Согласился? – спросил Морозов.

– Сказал, что попытается помочь, – ответил я. – Осталось обсудить этот же момент с Иволгиным. И мне кажется, это будет немного… сложнее. Особенно в свете новых обстоятельств.

– Вы о чем? – не понял воевода.

– Митрич уверен, что браконьеры пришли к нему через территорию Иволгина, – ответил я. – И попросил меня поговорить с соседом, пока не дошло до смертоубийства.

Воевода нахмурился:

– Видимо, молодой леший снова решил подставить Митрича.

– Все возможно, – спокойно отозвался я. – Узнаю, когда с ним поговорю.

Морозов усмехнулся:

– Так он все вам и рассказал. Скорее, начнет юлить и извиваться, чтобы выкрутиться.

Я пожал плечами:

– Поговорю и узнаем.

Машина въехала в город и запетляла по полупустым улицам и остановилась перед зданием управы.

– Спасибо, – произнес я и вышел из авто. Поднялся по ступеням крыльца, открыл дверь и шагнул в здание. Кивком поздоровался с дружинником на вахте, поднялся на второй этаж и вошел в свой кабинет. Закрыл за собой дверь и тяжело вздохнул, осматривая помещение. До встречи с промышленниками оставалось еще полтора часа. Нужно было чем‑то занять это время.

Я подошел к шкафу, распахнул стеклянные дверцы. Вынул бумажные папки, на корешках которых была надпись «Единый Имперский Реестр». Сложил их на столешницу. Развязал тесемки верхней и принялся перебирать бумаги.

Когда зазвонил стоявший на столе телефон, я перебрал почти все, отложив в сторону десяток самых интересных вариантов зданий. Я оторвался от своего занятия, взглянул на висевшие на стене часы. Удивленно нахмурился, не понимая, как быстро пролетел час. Взял трубку.

– Мастер‑князь, к вам курьер из жандармерии, – послышался из хрипящего динамика голос дружинника.

– Пропусти, – распорядился я.

– Будет сделано, – ответил страж, и в динамике послышались короткие гудки.

Я закрыл папки, сложил их на край стола, оставив только те варианты зданий, которые мне понравились. Близко к центру, из кирпича, с толстыми стенами и сухими подвалами, в которых можно будет устроить архивы. Может быть, после разговора с промышленниками, выберу подходящее. Ну, или заберу документы домой и просмотрю их уже вечером.

Курьер вошел в кабинет спустя несколько мгновений. Сперва хлопнула входная дверь в приемной и тяжелые шаги, а через секунду в створку постучали. Видимо, дружинник предупредил прибывшего, что в приемной нет секретаря.

– Войдите, – произнес я.

Дверь открылась, и в кабинет вошел парень в форме курьерской службы жандармерии. Он остановился на пороге, склонил голову в приветствии.

– Проходите, – произнес я, и курьер подошел к столу. Открыл висевшую через плечо сумку и вынул несколько листов:

– Вот.

Я взял бумаги. Пробежал взглядом по ровным строкам отпечатанного текста, и довольно улыбнулся.

– Благодарю, – сказал я и почувствовал, как день начинает играть новыми красками. И мне будет, что показать на встрече с промышленниками.

– Можете быть свободны, – произнес я.

КУрьер склонил голову в прощании, развернулся и вышел из кабинета. Я же собрал разложенные на столе листы и поднялся с кресла. До встречи оставалось двадцать минут. И мне нужно было успеть.

* * *

Я вышел из здания управы, спустился с крыльца и сел в машину.

– Готовы? – спросил Морозов, как только я захлопнул за собой дверь.

– Теперь да, – довольно ответил я.

Воевода коротко усмехнулся и завел двигатель. Машина взяла курс к ресторану, в котором была назначена встреча, и я ощутил, как внутри поднимается странная, спокойная злость. Та, что ведёт к цели, пока враг ещё думает, что всё идёт по его плану.

К указанному месту мы опоздали на десять минут. Но это было только к лучшему. Машина остановилась на парковке напротив входа. Воевода заглушил двигатель и повернулся ко мне:

– Прибыли, князь.

Я кивнул, осматривая здание.

«Застава» располагалась в бывшем трактире при выезде из города. Отсюда, наверное, и было название.

Снаружи заведение выглядело основательно: тёмный кирпич, массивные дубовые двери с коваными ручками, над входом висел фонарь с матовым стеклом, в котором дрожал жёлтый огонь. На стене двери красовалась бронзовая табличка с выбитым гербом города.

Я вышел из авто, направился к крыльцу, у которых меня уже ожидал привратник. Мужчина поклонился и открыл передо мной дверь.

– Спасибо, – ответил я и вошел в холл.

Зал был просторным, с высокими потолками и широкими арками, украшенными деревянной резьбой.

Вдоль окон стояли тяжёлые, накрытые белыми скатертями столы, с массивными подсвечниками и потемневшими от времени латунными приборами. В центре зала возвышалась печь‑камин с кованой решёткой.

Посетителей почти не было. Видимо, заведение начинало заполняться только ближе к вечеру. Поэтому я сразу заметил две фигуры, которые сидели за дальним столиком, в углу.

– Добрый день, мастер‑князь, – послышался сбоку голос распорядителя. – Рады приветствовать вас в нашем заведении. Давайте я провожу вас к нужному столу.

– Спасибо, – не оборачиваясь ответил я.

Распорядитель обогнул меня и направился к столику, за которым сидели двое мужчин средних лет, в дорогих костюмах. Один из них то и дело посматривал на часы. Я последовал за ним.

– Добрый день, мастер Медведев, – произнес тот, что постоянно смотрел на часы.

– Добрый, – ответил я, присаживаясь в свободное кресло. – Простите, меня задержали дела.

– Неужто здесь так много дел? – со снисходительной улыбкой уточнил мужчина с массивным золотым перстнем. – Мне казалось, что тут тихое местечко, в котором ничего не происходит.

– Бывают и спокойные деньки, – согласился я. – Но сегодня с утра, в чаще у границы княжества нашли несколько… тел.

Я положил на стол листы протокола. Мужчины украдкой переглянулись, но я это подметил. И бодро продолжил:

– Браконьеры. С «Милославской» мануфактуры. Не повезло, конечно, ребяткам. Зверье порвало их так, что опознать их можно будет разве только талантливым лекарям.

– А с чего вы взяли, что это были люди с «Милославской»? – уточнил один из представителей, и я заметил, как на его лбу выступила испарина.

– В вещах погибших обнаружили квитанцию о выданном жаловании, – спокойно ответил я и словно невзначай поинтересовался. – А «Милославская» вроде бы входит в вашу группу мануфактур?

Я обвел собравшихся за столом полным любопытства взглядом.

– Видимо, они случайно пересекли границу и зашли на вашу территорию, – после недолгой паузы ответил один из пришлых.

– Случайно, стало быть. Конечно, всякое случается. Быть может, кто‑то незаметно для себя преодолел много километров по чужой земле, не понял, что тропы отличаются от привычных. Вероятно, даже не догадался, что ставит капканы и силки там, где делать этого им никто не позволял. Случается, наверно, и такое. Однако настоятельно вас прошу, господа, предупредите остальных работников ваших мануфактур, чтобы больше так не делали, – я потер переносицу, словно меня стала беспокоить головная боль. – Зверье, которое попробовало человечину, будет рыскать по округе в поисках новой добычи. Так что если они опять случайно заблудятся…

Я недоговорил. Просто развел руки в стороны, словно предупреждая, что за их сохранность я не отвечаю.

Мужчины снова коротко переглянулись, и наконец один из представителей выдавил:

– Звучит как угроза.

– Неужели? – я поставил локти на стол и устроил на скрещенных пальцах подбородок. – Сдается мне, что я всего лишь предупредил вас о возможных последствиях для глупых людей, которые по нелепой случайности зайдут на территорию Северска. Места у нас глухие, леса дремучие, звери лютые…

Под конец монолога голос мой сделался слегка хриплым. Сидящие за столом евда заметно подались назад, словно им стало не по себе от моих слов.

– Мы вас услышали, Николай Арсентьевич, – заявил, наконец, один из них.

– Вот и славно, – натянуто улыбнулся я и откинулся на спинку кресла. – О чем вы хотели со мной побеседовать? У меня не так много свободного времени. Княжество у меня тихое, но дел в нем хватает и везде нужен глаз да глаз.

Глава 14
Фонд

Промышленники молчали. То один, то другой бросал косые взгляды на копию протокола, аккуратно положенную на стол. Бумага, кажется, жгла им глаза. Я выдержал паузу и произнёс ровно:

– Если вы по поводу того, что я заморозил ваш проект, то могу повторить: я рассматриваю и даю оценку каждой заявке. Но выбираю так, чтобы это было выгодно княжеству.

Мужчина в дорогом костюме и с лицом человека, привыкшего к согласию по первому слову, нахмурился. И я заметил, как его пальцы нервно теребят браслет золотых часов, словно надеясь, что золото станет оберегом и поможет ему со мной договориться.

– Помнится, мы предлагали вам любую помощь, мастер‑князь, – проговорил первый. Голос у него был ровный, но дрогнул на полуслове, и в этой дрожи чувствовалось раздражение, едва прикрытое вежливостью. Словно вместо приглашения он протянул мне чек и теперь недоумевал, почему я его не обналичил.

– В сегодняшней газете, между прочим, – вставил второй, склонив голову с натянутой улыбкой, – напечатали объявление о конкурсе на реконструкцию порта.

Сказал он это с таким видом, будто лично держал в типографии руку наборщика.

– Мы готовы вложить в это дело любую сумму, которую вы назовёте, – продолжил он, и голос у него стал мягким, как сливочное масло в жару. – Достаточно всего лишь намекнуть, Николай Арсентьевич. Мы готовы стать для края… опорой.

Он сделал паузу, ожидая, что я растрогаюсь. Но в его словах я скорее услышал не предложение, а подкуп.

Я развёл руками, как человек, которому и отвечать‑то неловко, потому что всё уже давно решено:

– Увы, мастера, деньги на восстановление порта уже найдены. Мы справимся своими силами.

Слова мои повисли в воздухе. Лица собеседников при этом изменились с той же скоростью, с какой замирают музыкальные шкатулки, когда крышку захлопывают. Один нахмурился так, будто ему внезапно стало дуть из окна. Второй, тот, что ещё минуту назад улыбался, с почти театральным радушием замер. Улыбка исчезла с его лица, будто её и не было. Маска сползла, обнажив скуку или раздражение. Мне было трудно точно сказать, какое из двух чувств он испытывал.

Над столом повисло молчание. Густое, тяжёлое, как скисшее тесто. А потом один из представителей медленно придвинулся ближе, пальцы его мерно застучали по дереву стола. Делал он это негромко, но достаточно, чтобы задать ритм.

– Я не понимаю, почему вы отказываетесь от нашей помощи, мастер Медведев, – произнёс он с натянутым спокойствием. – Мы ведь хотим для княжества того же, что и вы. Благо. Развитие. Стабильность. Но вы словно бы… отвергаете добрую волю «Бастиона».

Сказано это было слишком вежливо, чтобы звучать как жалоба, и чересчур гладко, чтобы не иметь подводного течения.

Я позволил себе тонкую улыбку. Поднимаясь из‑за стола, я спокойно произнёс:

– Вскоре я дам окончательный ответ. За это можете не переживать.

Кивнул вежливо, едва заметно, обозначая прощальный поклон, и одёрнул лацканы пиджака. Не спеша направился к выходу. Но, пройдя пару шагов, остановился. Словно что‑то вдруг вспомнил. Не то слово забыл сказать, не то вежливость во мне проснулась.

Я обернулся через плечо:

– И, мастера… еще раз настоятельно прошу: обязательно передайте вашим рабочим, чтобы не пересекали границу, – я вздохнул. – Лесники, увы, не могут уследить за всеми угодьями, – продолжил с невинной улыбкой. – А хищного зверья тут полно. И всякое может случиться. Нашим жандармам и без того хватает работы. А здесь ещё, представляете, протоколы о несчастных случаях…

Представители промышленников переглянулись. Один поднял брови, другой отвёл взгляд, оба скосили глаза на лежавший протокол, как будто он мог сам вычеркнуть пару строк и исправить положение. Стало тихо. Тише, чем до этого.

Я кивнул, словно подводя итог:

– И я очень надеюсь, что семьям погибших будут произведены выплаты. Всё‑таки они не виноваты в том, что их родственники так глупо заблудились.

Голос у меня был мягкий, почти сочувственный, но слова ложились тяжело, как мокрый снег на крыши.

– Тела официально будут выданы на «Милославскую». Вернее… то, что от них осталось.

Я сделал паузу, позволяя им прочувствовать вес сказанного. Один из них побледнел, второй как будто стал ниже ростом.

– Надеюсь, у вас найдётся мимик для опознания. Уж не представляю, кто с этим справится, но работа, согласитесь, не из приятных. Всё выглядит очень скверно, скажу я вам. Не рекомендую вам самим смотреть… Хотя, это вам решать. Может, вам будет даже полезно… увидеть все своими глазами.

Собеседники снова переглянулись. На их лицах застыло выражение тяжёлое, почти каменное. Словно кто‑то только что закрыл перед ними дверь, но оставил окно с осколками, торчащими из рамы.

Я больше не стал ничего добавлять. Развернулся и, не дожидаясь ответа, вышел из зала. Потому что всё, что нужно было сказать, уже сказано. И услышано.

– Как вам наше заведение? – с улыбкой поинтересовался распорядитель, когда я уже подходил к выходу.

– Великолепно, – ответил я, толкнув дверь. – Обязательно посещу его ещё при хорошем настроении и в соответствующем костюме.

Воздух на улице оказался свежим и прохладным, с лёгким ароматом прибитой дождем пыли и скошенной травы – как глоток реальности после приторного застолья. Я неспешно спустился по ступеням крыльца и направился к машине. Морозов уже сидел за рулём, с видом человека, который всё знает, всё понял и теперь просто ждал подтверждения своей догадки.

Едва я сел, он повернулся ко мне:

– Ну, как прошла встреча?

– Надеюсь, промышленники поняли намёк с браконьерами, – произнёс я, глядя в окно.

– А если нет? – уточнил Морозов с кривой усмешкой.

Я пожал плечами, без всякой драматичности:

– Лес большой. Зверью тоже что‑нибудь жрать надобно. Особенно если браконьеры хороши на вкус. Ну, ежели, конечно, не попадутся сначала лесовикам. Те, я думаю, посуровее медведя будут.

– Куда дальше? – спросил воевода.

– Сперва нужно кое‑кому позвонить, – пробормотал я, вынимая телефон из кармана. Набрал номер, и почти сразу в динамике раздался голос, в котором усталость перемешивалась с церковной сдержанностью:

– Слушаю, мастер‑князь.

– К вам должен был заглянуть водяной, – сказал я, тоже не тратя время на приветствия – Для регистрации.

При упоминании водяного, голос на том конце вмиг изменился: в нём появилась бодрость, деловитость и лёгкий отблеск паники, словно за спиной у собеседника вдруг вспыхнул святой огонь.

– Приходил такой, Николай Арсентьевич, – отрапортовал он почти по‑военному. – Получил все необходимые бумаги в кратчайшие сроки, так сказать. Всё оформлено. По форме и с печатью.

Я довольно усмехнулся:

– Спасибо.

– Служим Всевышнему и Северску, – поспешно ответил жрец, а потом, чуть понизив голос, добавил с нажимом: – Вы уж… запомните, что я пошёл вам навстречу.

– Обязательно, – кивнул я, хотя он этого не видел. – Запишу вас в свою книжку в список хороший поданных империи.

С этими словами я завершил вызов, убрал телефон в карман и повернулся к Морозову:

– Владыка рек уже получил все документы. Значит, можно ехать к мастеру Лаптеву, чтобы обсудить его нового сотрудника. Пора Илье входить в штат – с печатью, пайком и, если повезёт, аквариумом у окна.

Морозов чуть усмехнулся, но ничего не сказал.

– Но сперва, – продолжил я, – нужно заехать к нашему Курносову. Проверить, сдержал ли он своё обещание. Или уже пора жандармерии заводить розыскной лист. С особой пометкой «умеет прятаться среди шелков и бисера».

Воевода кивнул, завёл двигатель, и машина мягко тронулась с места, будто тоже чувствовала: день ещё не окончен, и у князя еще есть дела.

* * *

Машина свернула на уже знакомую улицу и плавно остановилась у особняка с покорёженной оградой, где ворота по‑прежнему напоминали о том, что ветер – штука опасная. Особенно в руках князя.

– Прибыли, мастер, – произнёс Морозов, осматривая столбы ворот, к которым ещё недавно крепились створки. Один из них стоял чуть вбок, другой был выворочен и валялся поодаль.

– Вижу, – кивнул я, осматривая двор.

Дом Курносова выглядел так, будто в нём больше не жили. Ставни плотно закрыты, ни света, ни звука. Двор был почти пустой, только пара дружинников на крыльце, лениво перебрасываются фразами, будто обсуждают не службу, а вчерашнюю гулянку.

– Видимо, всё же съехал, – заключил Морозов прищурившись.

– Сейчас узнаем, – ответил я и выбрался из машины.

Я направился к пустующему провалу ворот – теперь уже больше похожему на рот, которому выбили зубы. Дружинники на крыльце, завидев меня, как по команде прекратили разговор, будто боялись, что я сейчас начну задавать вопросы с протоколом в руках.

– Добрый день, – произнёс я вежливо, не спеша, словно просто проходил мимо.

Один из офицеров перевёл взгляд на автомобиль, из которого я только что вышел, и, судя по выражению лица, мысленно пересчитал все свои служебные промахи. Потом мигом вытянулся в струну, склонил голову и бодро, даже с энтузиазмом, отрапортовал:

– Доброго дня, мастер‑князь!

Я усмехнулся, махнул рукой:

– Давайте без официоза. Где хозяин дома?

Дружинники переглянулись. Один почесал висок, другой хмыкнул, а затем, будто проиграв в камень‑ножницы‑бумагу, другой из них неуверенно подал голос:

– Так… ещё с утра вместе с семьёй отбыл.

Я удивлённо вскинул брови.

– Вот как? А почему мне не сообщили?

Дружинник растерянно кивнул, мол, что поделаешь:

– Так, он утром вернулся со службы. Собрал самое необходимое… и уехал из города.

Произнесено это было с такой интонацией, будто Курносов всего лишь вышел за хлебом, а не покинул место с поднятыми воротами и невыполненным обязательством.

– А пока они вещи собирали, – вмешался второй, чуть оживившись, – к ним приезжали какие‑то люди… в белых рясах. А с ними ещё один – важный такой, в очках, с портфелем.

– Люди в рясах и портфель, – пробормотал я. – Ну‑ну. Что за делегация?

Дружинник нахмурился, потер лоб так, будто память у него хранилась где‑то под кожей:

– Они на машине приехали. Логотип на двери был… как голубь. Летящий. В клюве ветка. И надпись «Фонд Завета». Вроде как благотворители.

– Вот как, – кивнул я, хотя больше хотелось цокнуть языком.

– А, – вспомнил дружинник, хлопнув себя по карману, – этот человек… в очках… он просил вам позвонить. Номер оставил.

Он достал из нагрудного кармана мятый клетчатый листок, вырванный из блокнота.

– Просили перезвонить? – уточнил я удивлённо, принимая бумажку с написанным с номером.

– Он предупреждал, что приедет кто‑то из управы, – ответил дружинник, пожав плечами. – Правда, не сказал, что прибудет сам князь…

– Спасибо, – кивнул я и убрал записку в карман.

Дружинники синхронно поклонились. Я же попрощался, коротко и без лишней торжественности, а потом развернулся, направляясь обратно к машине. Под ногами похрустывал мелкий гравий, воздух стоял тишайший, как будто сам дом затаил дыхание.

На миг мне показалось, что за мной наблюдают. Кто‑то из окон – с тем тихим упрёком, с каким смотрят портреты предков в забытых залах. Но стоило мне обернуться, как всё исчезло. Пусто. Закрытые ставни. Ни звука.

– Может, в особняке домовой остался, – пробормотал я себе под нос. – Или какой‑нибудь дворовой. Или просто мерещится всякое. Северск всё‑таки. Тут даже тишина иногда переглядывается.

По дороге к машине я вынул из кармана телефон, развернул бумажку, на которой цифры были выведены с таким нажимом, будто писавший пытался оставить след сразу и в блокноте, и в судьбе. Набрал номер. Гудки тянулись неспешно, пока в динамике наконец не раздался незнакомый голос:

– Добрый день, Николай Арсентьевич. Признаться, не думал, что в гости к Курносову заглянет сам князь.

– Стараюсь проверять всё лично, – ответил я сухо, без украшений. – С кем имею честь беседовать?

– О, простите, где мои манеры, – голос тут же стал извиняющимся, с лёгкой ноткой учтивости. – Меня зовут Тимофей Платонович Молчанов. Я мастер‑распорядитель «Фонда Завета». И хотел бы сообщить вам, что Курносов исполнил своё обещание. Сделал щедрое пожертвование со всех своих счетов. Даже переписал особняк и несколько домов в губернии. Более того, он даже на собак дарственную выписал.

Голос его звучал гладко, как отчёт, прочитанный перед зеркалом. Будто всё происходящее вовсе не скандал, а великая благотворительность, которой ещё и гордиться положено.

– Вот как… – пробормотал я с искренним удивлением, приподняв бровь. – А…

– Поверьте, Николай Арсентьевич, – перебил меня Молчанов спокойным тоном, – у нас есть лучшие ищейки, которые знают многое о жителях Северска.

Он сделал паузу, словно ждал, что я похвалю бдительность этих самых искателей. Я не проронил ни слова, и он продолжил:

– Да, Курносов смог оставить себе кое‑что, это правда. Но основное – особняк, счета, несколько участков – он честно передал Фонду. Всё оформлено. Всё прозрачно. Можете проверить. Ни одна копейка не исчезла.

Я нахмурился. Не от недоверия, а скорее от легкого внутреннего царапанья: откуда, спрашивается, взялся этот «Фонд Завета»? А главное: почему я о нём узнаю по факту, как о дальнем родственнике, приехавшем на похороны с уже заказанным памятником?