Текст книги "Медведев. Пограничье. Ноналогия (СИ)"

Автор книги: Каин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 77 (всего у книги 158 страниц)

– Вы не пожалеете, – пообещал Савелий, ухватив меня за ладонь и тряся ее в своей. – Я такую статью напишу, что все зачитаются. Я докажу редактору, что чего‑то стою. И еще…

– Докажешь Луковичкиной, – почти ласково подсказал воевода, заставив парня сглотнуть.

– Всем, – тихо заключил он и робко улыбнулся. – Спасибо за доверие.

– У князя доброе сердце, – Морозов оттеснил репортера от меня и вручил ему диктофон. – Но нам пора. Всего хорошего.

– И вам… и князю… – забормотал Озеров пятясь.

Когда он все же отошел на достаточное расстояние, воевода повернулся ко мне и негромко сказал:

– Не знаю, что там из себя представляет Луковичкина, но этот Савелий ради того, чтобы она не попалась к вам на глаза, решился на подвиг.

– Вы слишком хорошего мнения о нем, – засомневался я. – Он просто увел у нее из‑под носа возможность взять интервью.

– Значит, ему оно нужнее, – философски заключил мужчина, и мы вместе направились к машине. – Едем домой?

Я кивнул:

– Да. Пора решать насущные проблемы.

Воевода сел за руль, завел двигатель, и авто выехало с территории. Морозов какое‑то время молчал, а потом все же не выдержал:

– Спасибо, что заступились за усопшего князя.

– Иначе и быть не могло, – ответил я.

– Досадно, что многие считают, что старик мало делал для княжества, – продолжил Владимир Васильевич. – Конечно, в последнее время он сдал. Но все же…

– Те, кто знают о нечисти, понимают, насколько важен князь для этих земель. Они не считают старого князя бесполезным, – напомнил я. – Что до остальных…

– Может попросить этого Савелия написать что‑то хорошее про вашего предшественника? – неуверенно предложил Морозов.

– Обязательно, – согласился я. – Я попрошу Веру Романовну составить список вопросов, которые надо будет осветить.

– Но тему про вашу невесту лучше оставьте нераскрытой, – внезапно посоветовал воевода.

– Почему?

– Пусть люди думают, что у вас есть избранница, – улыбнулся водитель. – Вы сюда прибыли временным регентом, и если вызывали интерес у женской части населения, то только у легкомысленных девиц. Но теперь все изменилось.

– У меня все так же должность регента, – напомнил я.

– Вы ведете себя не как случайный назначенец, – возразил воевода. – И местные матроны могут решить, что смогут вас оженить и укоренить в Северске.

– Вы ведь несерьезно? – усмехнулся я.

– А как считаете, зачем редактор решил отправить к вам свою племянницу? Неужто для интервью не нашлось кого‑то поопытнее? Не удивлюсь, если старый прохвост решил попытать удачу. Луковичкина и впрямь видная девица, я ее встречал. На такую правда хочется смотреть.

– Бедный Савелий, – я покачал головой. – Он ведь увлечен ею.

– Ну, быть может, после интервью с самим князем он сможет произвести впечатление на свою зазнобу.

– Хорошо бы, – я посмотрел в окно, за которым проносились дома и деревья. – Пусть парень и не самый находчивый, но мне он показался неплохим человеком.

– Репортер не может быть хорошим, – наставительно заявил Морозов. – Это такой народ, который ищет грязное белье. Вот и этот Озеров наверняка будет пытаться выведать у вас что‑то скандальное, чтобы потом вывернуть.

– Надо будет подготовиться, – вздохнул я.

– И подписать соглашение, чтобы без вашего одобрения статью не печатали, – добавил воевода.

– Разве это будет справедливо? – уточнил я.

– На войне все средства хороши, – хмыкнул мужчина.

Через зеркало заднего вида я смог заметить, как сузились глаза Морозов. Он явно размышлял о чем‑то. И мне подумалось, что воевода понимает в работе прессы больше, чем я.

Глава 16
Рабочие будни

Морозов припарковал автомобиль у парадного входа и заглушил двигатель. Повернулся ко мне и сообщил:

– Прибыли, мастер князь.

– Спасибо, Владимир Васильевич, – кивнул я. – Что оградили меня от возможной опасности. И за то, что делитесь мудростью.

Воевода усмехнулся:

– Не за что. Это моя работа. Она мне не в тягость. Знаю, что мог бы доверить возить вас кому‑то из дружины. Но сдается мне, что я могу оказаться вам полезнее, чем та же Лада.

Я подумал, что при Морозове мне проще быть самим собой. Кивнул и вышел из машины, чувствуя, как прохладный воздух освежает разум. Поднялся по ступеням крыльца и потянул на себя тяжелую створку.

Гостиная встретила меня тишиной. Только с кухни слышался приглушенный звон посуды. Скорее всего, Никифор заканчивал готовить обед.

Марина сидела у камина, поджав под себя ноги, и с интересом читала книгу. Кажется, уже другую. Рядом с ней, на столике, стоял заварочный чайник и чашка, перевернутая на пустом блюдце.

– С возвращением братец, – не отрываясь от чтения произнесла она. – Как прошла поездка в порт.

– Интересно, – ответил я и подошел к столику. – Впервые был на репортерской конференции.

Сестра прикрыла страницы книги и окинула меня оценивающим взглядом.

– То есть, завтра про тебя будут писать во всех Северских газетах? – с интересом уточнила она.

Я взял заварник, налил отвара в чистую чашку и сделал глоток:

– Наверное. Еще выяснилось, что у меня, оказывается, есть невеста, – лукаво прищурившись, произнес я.

– Вот как? И кто же эта счастливица? – уточнила она.

– Сидит прямо передо мной, – просто ответил я.

Марина на мгновение нахмурилась, а затем звонко рассмеялась:

– То есть, меня приняли за твою избранницу? – сквозь смех произнесла она.

Я кивнул:

– Помнишь, мы с тобой ходили по городу? Видимо, кто‑то нас оценил и сделал выводы. В принципе, это было несложно. Цвета одежды Медведевские, герб семьи опять же.

– Вот это поворот! – Марина прижала ладони к щекам. – И теперь весь город думает, что я приехала из столицы как избранница князя?

– Судя по словам репортера, именно так, – подтвердил я. – Морозов, кстати, советует не разубеждать людей, а просто загадочно промолчать. Говорит, это защитит меня от матримониальных планов местной знати.

– Надо же, – сестра задумчиво посмотрела в окно. – Знаешь, в этом есть смысл. Если местные считают, что ты уже занят, не будут пытаться тебя сватать за каждую свободную девицу.

Я взглянул на нее, с улыбкой спросил:

– То есть, ты не против сыграть роль моей мнимой невесты?

– Почему бы и нет? – Марина подмигнула. – Это даже забавно. К тому же, защитит нас обоих от излишнего внимания. А то не ровен час, кто‑то из местной знати может решить, что я неплохая партия.

Я отхлебнул чай, чувствуя, как теплая жидкость согревает изнутри. С Мариной всегда было легко. Она умела найти светлую сторону в любой ситуации.

– А как ты провела день? – спросил я, меняя тему.

– О, это было очень познавательно, – оживилась сестра. – Никифор рассказывал мне о местной нечисти. Узнала столько всего интересного!

– Что именно?

Марина откинулась на спинку кресла, устраиваясь поудобнее:

– Например, о водяных, – начала она. – Они живут в реках и озерах княжества. Обычно мирные, но если кто‑то загрязнит воду или причинит вред водоему, могут жестоко отомстить.

Я усмехнулся, вспомнив истории о похождениях Ильи.

– Что не так? – заметив, как я переменился в лице, живо уточнила Марина.

– Все так, – успокоил ее я и быстро поинтересовался, чтобы сменить тему. – А как они могут отомстить?

– Методы мсти у них очень разнообразны, – ответила сестра. – Могут утопить обидчика, наслать болезнь на скот, испортить колодцы. Никифор говорит, что в старину им приносили дары: хлеб, мед, иногда даже животных в жертву.

– Приятно знать, что это в прошлом, – пробормотал я.

– Еще он рассказывал про домовых, – продолжила Марина. – Они живут практически в каждом доме. Обычно помогают хозяевам: следят за порядком, предупреждают об опасности. Но если их разозлить или не уважать, устраивают настоящий кошмар.

Я задумчиво покрутил чашку в руках, размышляя над услышанным.

– Еще Никифор упоминал о лешаках, – добавила Марина. – Они живут в лесу и любят морочить голову путникам: водят их кругами, сбивают с дороги. Есть способ защиты: нужно вывернуть одежду наизнанку, это сбивает их с толку.

– Народная мудрость? – уточнил я, вспомнив колонку Озерова с его приметами.

– Проверенная веками, – серьезно ответила сестра. – Никифор говорит, что многие старые способы защиты действительно работают. Главное знать их и уважать нечисть.

Я допил чай и отставил чашку.

– Запомню. Вдруг пригодится.

– Никифор хороший, – заметила Марина, и в ее голосе послышалась теплота. – Он сказал, что если что‑то понадобится, могу обращаться в любое время.

Я кивнул.

– Ты выглядишь уставшим, – глядя на меня, мягко произнесла сестра. – Может, стоит отдохнуть?

Я покачал головой и встал с кресла:

– Нужно еще поговорить с Верой. И доделать оставшиеся дела.

Сестра кивнула:

– Вот она, взрослая жизнь, – вздохнула она. – И завтра наверняка будет не легче.

Я кивнул и направился к выходу из гостиной. У двери обернулся:

– Спасибо, что выслушала. И за историю о нечисти тоже.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулась Марина и добавила. – Мой дорогой брат‑князь с невестой из столицы.

Я фыркнул, слыша за спиной ее смех. Пересек коридор, остановился у нужной двери. Толкнул створку, вошел в помещение и устало опустился в кресло. Взглянул на лежащий на столешнице лист, на котором рукой Веры были выписаны строчки с текущими делами. Напротив большинства пунктов стояли галочки‑отметки, что дело выполнено. Улыбнулся и придвинул лист поближе, пробежал взглядом по списку.

– Николай Арсентьевич.

Голос секретаря вырвал меня из раздумий. Я поднял голову. Вера стояла у входа, прижимая к груди ежедневник. Заметив, что я обратил на нее внимание, она смущенно улыбнулась:

– Простите, я не знала, что вы здесь.

Я пожал плечами:

– Просто хотел узнать, что на повестке дня.

– Ничего необычного, – ответила девушка и вошла в комнату. – Большинство срочных дел я уже выполнила. Сегодня пришли отчеты из ведомств, куда были перенаправлены жалобы граждан. Они в столе.

Я открыл верхний ящик и вынул стопку вскрытых конвертов. В каждом из них лежали бумаги, с печатями ведомства и подписями.

– Все они внесены в журнал входящей корреспонденции, – продолжила девушка. – И я сделала пометки связаться с ведомствами, если они пропустят установленные законом сроки для ответа. Остальное мелочи.

Она замерла, нахмурилась, словно вспоминая что‑то важное. А затем произнесла:

– Да, звонили из управы. Сказали, что сегодня вечером отправят посыльного, который привезет заявки на улучшение жилищных условий. Уж не знаю, о чем речь…

Я улыбнулся:

– Решил, что жилой фонд выморочного жилья должен работать на пользу княжества.

Вера кивнула:

– Очень грамотное решение.

– И еще: я хотел бы попросить вас помочь воеводе по…

– … вопросам вопросами по предстоящему интервью, – закончила за меня секретарь. – Я уже обсудила это с ним, и на удивление, мастер Морозов согласен некоторое время со мной поработать. Я как раз хотела этим заняться, но у меня еще осталось разобрать бумаги.

– Я доделаю, – успокоил я секретаря. – А вы лучше помогите Владимиру Васильевичу.

Вера кивнула и вышла из кабинета, едва не столкнувшись в дверях с Никифором. Домовой нес поднос, на котором стоял заварочный чайник и тарелки с выпечкой:

– Легкий поздний обед, – сообщил он, поставив поднос передо мной на стол. Затем взглянул в окно и добавил. – Ну, или легкий поздний ужин. Тут как посмотреть. Ваша сестра сказала, что вы работаете в кабинете. Вот, я сюда и принес.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Я слышал, ты рассказывал Марине о местной нечисти.

Домовой гордо кивнул:

– Ваша сестрица проявила интерес, и я решил, что кто‑то должен ввести ее в курс дела, – произнес он. – Счел нужным поделиться знаниями. А еще сказал, что должность князя Северска очень важная и ответственная. Посерьезнее, чем в других волостях. Здесь граница между мирами тоньше, чем в других местах. Старый князь это знал и делал все, чтобы поддерживать равновесие.

– А теперь это моя задача, – тихо проговорил я.

– Вы справляетесь, – неожиданно сказал Никифор. – Лучше, чем многие ожидали. Даже нечисть это чувствует.

Я удивленно посмотрел на него и переспросил:

– Нечисть чувствует?

– К вашему мнению прислушиваются Митрич и Илья. А они не последние люди среди старшего народа. Это уже говорит о многом. Да и Зубов, который возглавляет новое ведомство по защите прав старшего народа опять же показатель. И всего этого вы добились меньше, чем за месяц. Потому что грамотно смогли разрешить разногласия.

– Иволгин… – начал было я, но Никифор меня перебил:

– Иволгин молод и горяч. Он еще поймет, что вы мудрый правитель и всей душой стоите за эти земли. Или уже понял, просто виду не подает.

– Спасибо, Никифор, – глухим голосом произнес я.

Домовой коротко поклонился и вышел из кабинета. Я налил себе отвара и принялся разбирать документы, которые не успела разобрать Вера.

За окном совсем стемнело. В свете лампы документы казались бесконечными, но я методично разбирал один за другим, делая пометки, подписывая нужные бумаги.

Когда я закончил, часы на каминной полке показывали десять вечера. Я отложил последний документ и потянулся, разминая затекшие плечи. День действительно выдался долгим. Но продуктивным. Я встал из‑за стола, погасил лампу и покинул кабинет.

Я встал из‑за стола, погасил лампу и покинул кабинет. В кармане зазвонил телефон и я удивленно поднял бровь. Вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Молчанова. Принял вызов:

– У аппарата.

– Хотел поздравить вас с интересной встречей с репортерами, Николай Арсентьевич, – послышался в динамике знакомый голос. – И сказать, что инициатива с жильем весьма хороший ход. Если вы не возражаете, я направлю в управу своего… человека, чтобы упростить проверку.

– Не сомневаюсь в талантах вашего представителя, но частное лицо в управе это немного против правил, – возразил я.

– Для этой задачи, ваш предшественник нанял нескольких работников фонда в качестве консультантов, – ответил мне Молчанов. – Так что закон нарушен не будет. Старый князь доверял нам, Николай Арсентьевич.

– Хорошо, – сдался я. – Отправляйте.

– И подписанные бумаги нужно будет отправить в фонд. Потому что именно он заведует домами, – напомнил Молчанов.

– Спасибо.

– Мы с вами в одной лодке, Николай Арсентьевич, – произнес глава фонда и завершил вызов. Я же убрал телефон в карман и вышел из кабинета.

В коридоре царила тишина. Лишь где‑то далеко тикали старинные часы. В гостиной не было ни души. Только в кресле валялся скомканный плед, да догорали в камине покрывающиеся золой угли.

Я поднялся на второй этаж. На мгновение остановился у комнаты Марины, заметив пробивающуюся из‑под двери тонкую полоску света. Сестра еще не спала, скорее всего, продолжала читать очередную книгу. Я хотел было постучать, пожелать спокойной ночи, но передумал. Пусть отдыхает.

Вошел в свою комнату, снял пиджак и повесил его на спинку кресла. Прошел к кровати и лег, укрывшись одеялом. В голове все еще мелькали события минувшего дня.

Завтра предстояло не меньше дел. Нужно было встретиться с членами Совета, обсудить с Верой вопросы по жалобам граждан, начать готовиться к интервью. И еще десятки мелких, но важных задач.

Но сейчас, в тишине ночи, все это казалось далеким.

Я закрыл глаза, чувствуя, как сон медленно накрывает меня своим покрывалом. И последней мыслью перед тем, как я погрузился в дрему, были слова Никифора: «Вы справляетесь лучше, чем многие ожидали». Отчего‑то от этих слов, на душе становилось теплее.

* * *

Утро началось с яркого солнечного света, который пробивался сквозь неплотно сомкнутые занавески. Я открыл глаза и некоторое время просто лежал, глядя в потолок и наслаждаясь тишиной. Затем с неохотой встал с постели, дошел до ванной, где наскоро привел себя в порядок, оделся и спустился в гостиную.

В гостиной меня уже ждала Вера:

– Николай Арсентьевич, – начала она. – Вчера вечером из управы привезли заявления от рабочих.

– Только заявления? – уточнил я, но девушка покачала головой:

– Мастер‑секретарь, что в управе сидит, свой хлеб не зря ест, – произнесла она, и мне послышалось уважение в ее голосе. – В первый же час приема, она повесила бумагу о том, какие документы надо приложить к заявлению, чтобы его рассмотрели в ближайшее время. Но все равно заявок очень мало.

Я кивнул:

– Хорошо. Значит, сейчас я займусь проверкой документов.

– Я уже рассортировала часть, – поспешно ответила секретарь. – В основном, заявки от семейных с детьми и тех, кто прибыл в Северск на заработки. Они ждут вашего одобрения и подписи.

Я встал с кресла:

– Тогда идемте, Вера Павловна.

Мы прошли в кабинет, где на столе уже лежали аккуратно разложенные стопки бумаг. Секретарь действительно поработала на славу: каждая заявка была снабжена краткой пометкой о сути просьбы.

– Вот эти, – Вера указала на первую стопку, – семьи с детьми. Всего восемь заявок. Все документы в порядке, я проверила. Здесь – молодые специалисты, которые приехали работать с артелями в порт. А эти…

Она замялась, а затем продолжила:

– Вы сами сказали, что жилье достанется не только рабочим.

Я кивнул. Подошел к столу, сел в кресло. Придвинул к себе первый пакет бумаг. Заявление от семьи Кузнецовых – муж, жена, трое детей. Живут в съемной комнате, условия стесненные. Прилагались справки с места работы, характеристики, даже рекомендательное письмо от заводского мастера. Чуть ниже, на заявлении, стоял штамп управы «Принято к рассмотрению» и чья‑то размашистая подпись «Не лжет».

Я усмехнулся. Подпись скорее всего принадлежала тому самому консультанту из фонда Молчанова. Поставил подпись на заявлении и перешел к следующему. И уже на заявлении наткнулся на надпись:

'Ложь. Наглая ложь. Живет в просторной квартире вдвоем с женой. Про детей соврал, чтобы получить вторую жилплощадь.

Я поднял взгляд на Веру, указал на надпись:

– Это правда, – подтвердила секретарь. – Пришлось беспокоить мастера Зубова поздним вечером, чтобы тот проверил информацию. Все написанное чистейшая правда.

Я покачал головой:

– Выходит, кто‑то решил воспользоваться ситуацией и попробовать обернуть это в свою пользу, наплевав на тех, кто реально нуждается, – пробормотал я, откинув заявление в сторону. – А потом эти люди будут жаловаться на то, что им отказали.

– Все как всегда, – подтвердила Вера.

Я взял следующее заявление. Бегло пробежал по списку документов, взглянул на пометку «консультанта» и подписал бумаги. Так, методично, мы проработали все девять семейных заявок.

– Значит, восемь квартир уже распределены, – подытожил я, откладывая последнюю пачку документов. – Что с остальными?

– Молодые специалисты порта, – Вера открыла следующую стопку. – Инженер, два механика, учитель и врач. Все приехали в Северск по приглашению предприятий.

Я кивнул и принялся изучать их заявки. Здесь, кроме стандартного набора документов, были еще рекомендательные письма от мастера Климова.

– Когда только глава гильдии мастеровых все успевает? – удивленно пробормотал я, расставляя подписи.

– Видимо, у него больше часов в сутках, – с улыбкой ответила секретарь, сортируя оставшиеся заявления по стопкам.

Я только кивнул. И когда с рабочими было покончено, я откинулся на спинку кресла и потер переносицу. Затем отложил ручку и взглянул на часы. Половина девятого. Время летело незаметно.

– Как прошла работа над вопросами к интервью? – поинтересовался я у девушки.

Секретарь слегка покраснела:

– Мы обсудили основные моменты. Владимир Васильевич предложил несколько… интересных идей.

– Например?

– Например, он считает, что нужно сделать акцент на преемственности власти, – Вера говорила осторожно, явно подбирая слова. – Показать, что вы продолжаете дело старого князя, а не пытаетесь все перестроить. Это успокоит консервативную часть населения.

Я кивнул. В словах Морозова была своя логика.

– И еще он предложил рассказать о конкретных делах, – продолжила секретарь. – Люди любят конкретику. Это убедительнее красивых слов.

– Воевода прав, – согласился я. – Что еще?

– Составили список тем, которые лучше не затрагивать, – Вера открыла ежедневник и достала из него сложенный листок. – Личная жизнь, планы по браку, отношения со столицей… Все деликатное.

– Разумно. А о чем говорить?

– О реформах в управлении, о работе с населением, о планах развития порта и дорог, – перечислила девушка. – О фонде старого князя и о том, как вы собираетесь продолжить его начинания. О поддержке местных предприятий, о жилищной программе…

Я слушал, понимая, что Вера и Морозов действительно хорошо поработали. У них получился продуманный план, о чем говорить, а о что лучше умолчать.

– Отличная работа, – похвалил я. – Передайте воеводе мою благодарность.

Вера улыбнулась:

– Обязательно передам. Он, кстати, просил напомнить, что перед интервью нужно провести еще одну встречу. Репетицию, так сказать. Чтобы вы были готовы к любым вопросам.

– Хорошо, – кивнул я. – Когда должен прийти Озеров?

– Завтра, в два часа дня, – ответила секретарь. – Я уже подтвердила время.

Я усмехнулся, вспомнив вчерашнюю встречу с взъерошенным репортером.

– Бедный парень, наверное, всю ночь не спал от волнения. Был очень рад.

– Возможно, – согласилась Вера. – Во всяком случае, он долго молчал в трубку. Словно впал в ступор. Но это хорошо. Отнесется к интервью серьезно.

В дверь постучали, и на пороге появился Никифор с угощением.

– Легкий завтрак, – объявил он, входя в кабинет.

– Спасибо, – поблагодарил я, когда домовой поставил поднос на стол.

Вера поднялась с места:

– Тогда я оставлю вас. Нужно вызвать курьера и передать подписанные документы в Фонд Завета.

Она забрала заявки и вышла, оставив меня одного. Я налил себе чаю и откусил кусок свежего хлеба с маслом. Откинулся на спинку кресла, довольно улыбнулся и взглянул в окно, за которым ярко светило солнце, обещая хороший день.