Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

– Леха, Длинный, прикрывайте вход, мы выше поднимемся, – скомандовал Диего.

Правильно, нам не хватает только, чтобы сзади кто-то подошел.

На лестнице обрывки старого картона, какие-то изломанные рейки, на площадке между этажами насыпано битого стекла, но его кто-то оттолкал в угол. Давно оттолкал, потому что уже сверху грязи накопилось. Еще пролет, потом какое-то шуршание на втором этаже, словно нечто пробежало по грязному коридору и остановилось.

Диего показал пальцем направо, я кивнул – звук именно оттуда. Но это не значит, что мы так на это купились, потому что у многих тварей хватает мозгов охотиться с умом, то есть отвлекая и нападая с другой стороны.

Жестом Диего обозначил направления, кому куда выглядывать, я перехватил дробовик поудобней.

– Хоп!

Разом выглянули из-за угла, стволы в разные стороны. В луче фонаря синим вспыхнули чьи-то глаза, приземистый силуэт метнулся в сторону, но тут же поймал заряд картечи, взвыл, выбросил из себя струю огня, свалился, получил еще заряд, затих.

– Диего?

Он не стрелял.

– В комнату заскочил, двое их здесь, – сказал охотник, держа коридор под прицелом. – Леха, поднимись сюда!

– Иду! – донеслось снизу.

Послышались быстрые шаги, к нам на второй поднялся Длинный.

– Надо все комнаты проверить, – быстро сказал ему Диего. – Где-то там еще одна снежная обезьяна. – Он показал направления стволом.

Ага, вот это кто… сам не видел, но слышал. Считается отродьем Стужи, убивается огнем, как мы уже заметили. Главная проблема – умеет глаза отводить, нам амулеты помогли, получается. А если бы амулетов не было, то могли бы порвать. И они всегда стаями, насколько я слышал. Двое – это стая?

Диего с Лехой настигли тварь во второй по счету комнате справа. Грохнуло три выстрела, она даже взвыть толком не успела. Еще сильней запахло паленым. Дальше мы проверили весь этаж и даже на чердак заглянули, но ничего живого больше не нашли, разве что на чердаке опять мутировавшего серого мха лохмы везде были, а по внутренней поверхности уцелевшей кровли еще и жгучая плесень пошла.

А вот вид из окна со второго этажа был хоть куда. Низинка, дорога… там, похоже, как раз бульдозер разворачивался. Даже Форт, наверное, было бы видно, если бы его корпуса бывшего цементного не закрывали.

Выудил из подсумка дальномер, нацелился на ближний сугроб разворота – двести тридцать один метр. Ну, метров на пять прибор обманул, потому что по белому снегу мерил, но это не принципиально.

Так, а недострой четырехэтажный как?

С него видно место хорошо… и виден вход в тот корпус, в который мы не полезли. Сколько от меня до недостроя? Почти четыреста… и до корпуса двести четырнадцать… Значит, от недостроя до места стрелки… с пятьсот, прикидочно. А до корпуса оттуда хорошо если чуть больше ста метров… такая вот геометрия получается.

– К стройке пойдем? – спросил Диего.

– Обязательно. Просто обязательно.

Внизу втолкнули обувь в снегоступы и побрели дальше, опять Диего головным. Тут он совсем заозирался, потому что две обезьяны – не стая. На обезьян они вообще-то не сильно похожи были – насколько я разглядел, они вообще ни на что не похожи, поэтому и назвали так, от балды, я думаю. Но двигались на двух ногах, сильно согнувшись. А так и когти, и зубищи в пасти вроде волчьей – страшноватая тварь.

По дороге пришлось переходить какую-то бесконечно давно выкопанную канаву, в которой Диего разглядел пару облачков тьмы. Леха пальнул в них из своего гранатомета, ослепительно-яркий свет выжег их мгновенно. Но это только зародыши, разрастись они – пришлось бы смываться, скорее всего.

Почти на подходе к стройке я в свой прицел еще два гнезда снежных змей нашел, которые пришлось обходить, а на самой стройке заметил тусклое голубоватое сияние чьей-то ауры, в двух экземплярах.

Если тусклое и еле заметное, то это не человек, у человека аура куда ярче. Если голубоватая, то почти наверняка тварь – производное от Стужи. А если учесть двух убитых снежных обезьян, то это, скорее всего, еще две. Или больше.

Дошли до стройки, обнаружив у входа в нее сразу три вагончика-бытовки. И почти целые, разве что без окон, потому что сделаны из какого-то слоистого пластика. Пошли вверх по бетонной лестнице всей кучей, ощетинившись стволами. На уровне второго этажа ветер резко усилился, на третьем еще больше. И там же, на третьем, на нас разом кинулись три обезьяны.

Расстояние было минимальным, метров десять, наверное. Одной я попал картечью в башку, свалив на месте и превратив морду с оскаленной пастью во что-то вроде горелки, но две добежали до нас. Одна свалилась под ноги Диего, схватив три заряда, а еще одна успела вцепиться когтями в ногу Длинному, и только потом он ее добил, выстрелив в башку практически в упор, отчего нас заляпало ошметками серого, словно бы гнилого, мяса.

– Твою мать, – Леха зажал ладонью кровящую рану.

– Замри, – Диего рванул молнию на аптечном подсумке. – Сейчас все сделаем… Вы идите, там еще этаж, – обернулся он к нам с Дмитрием.

Мы аккуратно поднялись, но ничего враждебного больше не обнаружили. Бетонные перекрытия, бетонные опоры, местами стенки выложены из пеноблоков, местами еще не выложены. Вот и все. И ветер пронзительный. Но видимость с этого места отличная – и на кирпичный корпус, и на окна конторы, и на место стрелки.

– Надо бытовки проверить, – сказал я задумчиво. – Если в них спрятаться можно, то это оптимальная позиция.

Если не считать того, что мы нашли ледяного ходока без руки, ноги и головы практически возле пикапа, отход и эвакуация прошли без приключений. Пикап легко развернулся на снегу, так же легко добрался до дороги, и совсем скоро мы прошли контроль на КПП у Западных ворот. Потом Диего повез Леху в больницу, а мы с Дмитрием заехали за гусеницами для «сабербена», а потом погнали на сервис, к Беленькому. «Сабербен» был уже починен, ну и колеса нам сменили на гусеницы перед тем, как отдать машину. И даже когда мы уезжали, Сема пританцовывал вокруг нас в тихой тоске, изо всех сил интригуя и намекая на то, что надо сделать его исключительным дистрибьютором таких вот комплектов.

"Сабербен" пришлось загнать во двор через задние ворота, которые открылись с большим трудом, потому что машины как-то неожиданно размножились. Надо бы "шеви" продать, что ли…

К этому времени все уже съехались, даже Платон, который должен остаться "охранять форт" вместе с Милой. Собрались у нас в подвале под магазином, там я расчертил схему наших действий, опросил народ, как кто понял, а потом все принялись за сборы.

В общем-то в моих сборах был один ключевой момент: я открыл шкаф, в котором было собрано то, что однажды Дюпре передал через Платона, – оружие из моего дома. А среди этого оружия было одно, которое я собирался взять с собой завтра: винтовка "Баррет М107a1" пятидесятого калибра. Пули этой винтовки и так должны были вышибать защитные амулеты, массы хватало, но на случай, если у кого-то есть алхимические амулеты вроде тех, что мы взяли из тайника, у меня была еще одна коробка патронов. Десять штук всего, где в каждой пуле был маленький алмаз на ноль-два каратика, мне таких Хмель достал в свое время. Железный корень таких ускорений не выдерживает, так что противоамулетные пришлось делать вот так, с алмазами.

Винтовка пристреляна, прицел выведен на пятьсот метров, два магазина к ней и глушитель QDL – специальный для этого калибра, с компенсатором отдачи и большой трубой, весом больше двух кил. Со стройки я место разборки достану легко, никаких проблем.

Задумался больше над тем, что брать за основное оружие – дробовик или короткий "марлин"? Потом все же предпочел "марлин" с оптикой, установленной "по-скаутски", то есть сдвинутой вперед. Для стрельбы навскидку очень удобно после некоторой практики. По сравнению с дробовиком карабин мне пару сотен метров прицельной дальности дополнительно даст, а там открытых пространств хватает.

Пока я на разведку ездил, приезжал Кузьминок. Оставил много всякого магического барахла, которое Хмель с Саней распределили между нами, среди всего две ракетницы с чародейской начинкой, и еще пару я отдал Дмитрию. Он со мной за наводчика пойдет. После моей сегодняшней прогулки в тех краях как-то и не хочется без чего-то специально против Стужи выходить.

По паре гранат на нос, большого боя не ждем, так что хватит. Амулеты, прочее все, аптечка чтобы у каждого… нормально. У нас на всех зимний камуфляж есть, охотничий, теплый, Хмель с Иваном маскхалаты добыли. Наборы для выживания в холоде, потому что придется ждать. Даже если по плану пойдет, это все равно несколько часов, околеешь в тридцатиградусный мороз на месте сидеть.

А вообще атмосфера в подвале сейчас знакомая, хоть и подзабытая. Группа "на войну" собирается, каждый занят своей экипировкой, оружием, мыслями, друг друга стараются не отвлекать, потому что забудет твой товарищ что-то важное – и что потом делать?

Потом подвал оставили в распоряжении Дмитрия и Платона, где они завалились спать на матрасах, а остальные разошлись.

Мила к вечеру выглядела какой-то растерянной и явно озабоченной, так что пришлось успокаивать, говоря, что все будет хорошо, на что она кивала, но как-то мои уверения не очень подействовали.

Хмель. Самые события

Суббота

Терпеть не могу вставать ни свет ни заря, особенно когда под боком тихонько посапывает Ирина, а на улице темень и холод собачий. Да и кому такое понравится?

Даже без учета риска схлопотать пулю пролежать несколько часов в сугробе – приятного мало само по себе. А именно этим нам и предстояло сегодня заняться. И где! На северной промзоне! Мало того что придется выехать из Форта – брр, аж мурашки по коже, – так еще операция намечалась в месте, куда даже патрульные исключительно усиленными группами выбираются. Пусть семеровские и забили стрелку на самой окраине промзоны, практически в прямой видимости городских стен, да только особой роли это не играло: на исчадий Стужи мы могли нарваться и там.

А магическое поле! Интенсивность его в тех местах намного превышала силу излучения не только в Форте, но по всей округе. Аномалия, блин…

Северная промзона и в самом деле была самой настоящей аномалией. Развалины цементного завода, прилегающих к нему предприятий поменьше, заброшенных складов и административных строений Патрулем практически не контролировались, несмотря на все прилагаемые к этому за последнее время усилия. Более-менее безопасными считались центральные улицы и кварталы вокруг базы отдельной первой роты.

Люди здравомыслящие обходили северную промзону стороной, но у нас помимо людей здравомыслящих хватало откровенных психов и отморозков, напрочь лишенных инстинкта самосохранения. Эта беспокойная братия охотилась на заселивших развалины тварей, попутно резала друг друга и всех, кто подворачивался под горячую руку, но главную опасность представляли все же не люди и не создания из плоти и крови, а исчадия Стужи. Повышенный магический фон тянул их словно незримый магнит, и нападения всяческой нечисти случались там куда чаще, нежели даже в приграничных с Севером районах.

И вот теперь я еду на пресловутую Эс-Пэ-Зэ практически по доброй воле. Парадокс, да и только! Чего только в жизни не случается!

Я тихонько выбрался из-под одеяла, Ирина слегка заворочалась и спросила:

– Ты куда?

– Тише! – шепнул я. – Встреча с контрагентами, вернусь к вечеру. Дверь запри, уходи через черный ход.

– Параноик… – сонно пробормотала девушка, переворачиваясь на другой бок.

– В оружейном магазине останутся Мила и Платон, проснешься – иди к ним. И как с работы вернешься – тоже.

– Зануда… – послышалось в ответ.

Тогда я переставил стул к шкафу, встал на него, пошарил на антресолях. Под руку попался задвинутый к стене сверток, вытащил его и спустился в темный бар.

Рано, холодно, темно.

И это внутри, а что же тогда на улице творится?

Оставив звякнувший металлом сверток на стойке, я спустился в подвал, подкинул в топку угля и вручную отодвинул от входа в потайную комнатушку стеллаж. Отобрал из остатков арсенала Клима стеклянные шары с зажигательной начинкой и очки с колдовскими линзами, потом прихватил коробку осветительных ракет, чаромет и жестянку с боеприпасами к нему и поднялся обратно в бар.

Для начала развернул тряпичный сверток, в котором оказалась короткая сабля с кованым эфесом, крупным хрустальным шаром в навершии рукояти и легким, практически невесомым булатным клинком. Не ржавый тесак, который получил от Климова, но настоящее произведение искусства.

"Крыло бабочки". Фетиш коллекционеров и бойцов Братства. Оружие это рубило не только и не столько клинком, сколько наложенными на него заклинаниями. Второй блок чар при необходимости добавлял вес при ударе или, наоборот, уменьшал его в замахе, позволяя владельцу более экономно расходовать силы в схватке. Единственным недостатком подобной конструкции был значительный расход энергии, но недостатком это было лишь отчасти – оружие предназначалось тем, кто хотел и мог покончить с противником одним-двумя уверенными ударами.

Я к таким виртуозам не относился, несмотря даже на детское увлечение фехтованием и относительно недавнее обучение в Братстве, но так мне и не пришлось тратиться на покупку сабли. Сабля была краденой.

Знаю – воровать нехорошо, и в свое оправдание могу сказать лишь, что при переезде Братства в Туманный холодное оружие со складов распродавалось едва ли не по цене лома. Как раз в то время акцент в обучении смещался с рукопашного боя на огневое подавление на коротких и средних дистанциях, поэтому на рынок выбросили просто неимоверное количество мечей, топоров и копий, запасенных впрок.

Изредка попадались среди всего этого хлама действительно ценные вещи, вот такие раритеты мы с Климом и выискивали на складах. Все шло хорошо, пока в одном из пакгаузов меня не приложило охранным заклинанием, которого там просто не могло быть. На этом нашему приработку пришел конец, хорошо хоть первоначальный капитал сколотить успел.

А "Крыло бабочки" я просто не смог продать. Как чувствовал, что еще пригодится.

Я провел пальцем по сложным узорам булата, сунул клинок в ножны и выложил перед собой пилюли. Но не семь, как обычно, – на этот раз таблеток было девять.

На случай выхода за городские стены Бородулин предложил схему, несколько отличавшуюся от базовой. Три зеленые таблетки, две фиолетовые, а красные не требовалось принимать вовсе.

Наполнив стакан кипяченой водой, я снял с запястья браслет часов и начал одну за другой закидывать в рот таблетки. Под конец меня слегка замутило, но головокружение вскоре прошло, тело наполнила легкость, мир стал четче и резче.

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, взял одну из пустых пол-литровых бутылочек и наполнил ее самогоном, только не настоянным на травах, а обычным. Термос с чаем убрал в рюкзак, к пополненной лекарствами аптечке и биноклю, туда же на всякий случай сунул несколько брикетов прессованной с орехами кураги. Во внешний карман положил пластиковую бутылочку с бензином и зажигалку. Завернутый в маскхалат чаромет отправился в спортивную сумку, равно как и жестянка с зарядами для него, сигнальные ракеты и гранаты.

После этого я тихонько прокрался наверх, выгреб из ящиков термобелье, кофту и утепленного двойника моих карго-штанов. Куртку решил не менять, она на морозе нисколько не шуршала, а расцветку скроет маскхалат. Новую взял только лыжную шапочку – белую и тоже с прорезями для глаз.

После этого быстро оделся, нацепил поверх шапочки колдовские окуляры, перетянул куртку ремнем с саблей, по карманам рассовал патроны к револьверу. Дабы не путаться, на вылазку отобрал лишь зажигательную картечь.

Осторожно постучали в дверь, я отодвинул засов и впустил внутрь запорошенного снегом Ивана, с перекинутой через плечо сумкой.

– Ничего не забыл? – спросил у него, возвращаясь к стойке.

– Нет, – шумно выдохнул Грачев, потер щеки и скрылся в кладовке. Обратно он вышел уже с ружьем и патронташем.

Вновь раздался стук в дверь, но на этот раз постучались с черного хода. Подошли Николай, Дмитрий и Саня-чародей, компанию им составили Платон и Мила. Я роздал всем бутерброды и чай, потом отозвал кондуктора в сторону и попросил:

– Присмотри за моей.

– Присмотрю, – пообещал тот.

После этого мы быстро собрались и вышли на задний двор, где прогревался забранный Николаем из ремонта внедорожник на странных гусеницах-катках. Я забрался на заднее сиденье вместе с Саней и Дмитрием, сумку устроил в ногах. Иван как самый габаритный занял пассажирское место спереди.

– Коль, думаешь, не будут проверять на выезде? – спросил я, сняв меховые варежки, надетые поверх тактических перчаток с подогревом.

– Не должны, – ответил тот, выезжая со двора. – У нас командировочное на базу первой роты.

Я кивнул. Удостоверение резервиста вовсе не гарантировало отсутствия досмотра при выезде из Форта, но официальное предписание сводило риск проверки к минимуму.

Нормально все будет.

Надеюсь.

На дорогах транспорта не было совершенно, до Западных ворот домчались в пять минут. Николай остановил машину перед закрытым въездом в отстойник и убежал в караульное помещение.

Надолго он там не задержался, вскоре нам освободили проезд, еще и помахали на прощанье. Мы беспрепятственно миновали отстойник и выехали за ворота.

Я выглянул в боковое окошко и невольно поежился. Простор! Кругом, куда ни взгляни, один простор! В Форте на горизонте так или иначе маячат стены, а здесь всюду белая пустошь. Пугает. А осознание того, что колдовская защита больше не прикрывает от текущей с Севера магической энергии, пугает вдвойне.

От ворот мы проехали к объездной дороге, свернули на нее и покатили на север. По левую руку то и дело маячили какие-то развалины и фундаменты разобранных зданий, по правую – до самой Стены тянулось лишь ровное заснеженное поле. Напрямик срезать углы никто не пытался; хватало там и волчьих ям, и мин, обычных и магических. Да и гарнизон не зря ел свой хлеб: по нарушителям служивые огонь открывали без предупреждения.

Изредка предутреннюю темень разрывали яркие лучи прожекторов, мрачными силуэтами росли вверх башни с многочисленными бойницами огневых позиций. Стена тянулась мрачной и неровной лентой, где-то она была сложена из бетонных блоков, где-то вобрала в себя заброшенные дома с оранжевыми пятнами заложенных кирпичом оконных проемов.

– Экомагом пора закинуться! – скомандовал Саня и начал раздавать таблетки.

– А можно мне две? – попросил я и уточнил: – Две пластинки.

– Так корежит? – удивился чародей, протягивая пару блистеров таблеток, снижающих воздействие магического излучения.

– Нет, но скоро начнет. – Одну за другой я выщелкнул все пилюли себе в ладонь, достал из рюкзака бутылочку и побросал пилюли в самогон.

Уловив знакомый запах, Николай потянул воздух носом и спросил:

– Слава, это что у тебя там?

– Самогон, – спокойно ответил я и принялся трясти бутылку, добиваясь полного растворения таблеток.

– Я беспокоюсь за тебя, Слава, – хмыкнул Николай. – Точнее, за твою дееспособность к концу поездки.

– Ерунда, – отмахнулся я. – Одно время только так и спасался. Вечно слегка датый был. Под хмельком. Отсюда и прозвище.

– Погоди! – встрепенулся Саня-чародей. – Тебя Хмелем прозвали разве не из-за фамилии?

– Э-э-э… – протянул я, кляня свой длинный язык, потом качнул головой: – Нет.

– То есть ты не Хмелев по паспорту? – даже обернулся назад от удивления Николай.

– Ну не совсем. Все сложно, в общем…

– Ты хоть Вячеслав Владимирович?

– Вячеслав Владимирович, – подтвердил я, – даже не сомневайся.

Гордеев покачал головой и ничего больше говорить не стал.

Я сделал осторожный глоток, скривился от мерзкого вкуса и убрал бутылку в рюкзак. После этого в очередной раз напомнил всем очертить свою позицию чародейским порошком.

– Иначе колдун или ведьмы могут почувствовать.

Все покивали, только Николай покачал головой:

– Мы далеко будем.

– С такой защитой даже "Вампиром" сложнее ауры различить, – заявил я. – Плюс отражающие пули амулеты фонят, их тоже не так заметно станет. – Опустил колдовские окуляры на глаза и добавил: – А то светитесь как рождественские елки!

– Не бухти, – буркнул Саня. – Сто раз уже все оговорено…

Я промолчал – если на то пошло, то светился амулет лишь у меня. Остальные взяли с собой одноразовые алхимические поделки.

– Дядя Слава! – повернулся ко мне Иван и оттянул рукав, демонстрируя охвативший запястье браслет. – А он надежный вообще?

– Чрезвычайно надежный, – вздохнул я. – "Архангел", до девяноста включений по одной секунде, итого полторы минуты чистого действия. Отводит вообще все, за исключением чисто магических снарядов.

– А себе почему такого не взял? – удивился Грачев.

– Чтоб наверняка загнуться? – фыркнул я. – При активации они магический фон серьезно увеличивают. Вам ничего, а мне и даром не надо. И так таблетки горстями жру.

Я достал из сумки жестянку с зарядами к чаромету и начал одну за другой вынимать массивные металлические пластины на три гнезда каждая. Шесть штук рассовал по кармашкам разгрузки, из оставшихся двух вынул патроны и вставил в барабан.

– Это что? – зевнул Саня. – "Плазменные цветы"?

– Они самые, – ответил я, устроил чаромет на коленях и посмотрел в окно. А там серая хмарь, лишь чудилось в небе непонятное свечение. Но это нормально – Бородулин о подобном побочном эффекте предупреждал. Не страшно.

Объездная дорога была прилично укатана, внедорожник на своих гусеницах шел по ней ровно-ровно, словно по гоночной трассе, и очень скоро меня укачало.

Сам не заметил, как задремал.

Клондайк. Цейтнот

Суббота

Утром, далеко затемно, в доме началась суета. Быстро допаковывались рюкзаки и подсумки, потом со всем этим добром потянулись в паб, на "централизованный завтрак", который состоял из горячих бутербродов с чаем. Потом суета усилилась, я расцеловал Милу, попросил не беспокоиться, люди потянулись к задней двери, а я побежал вперед, заводить "сабербен".

Потом был недолгий рывок до Западных ворот, быстрый проход КПП по служебным удостоверениям без всяких досмотров, потом пробег по снежной дороге вдоль Стены, освещаемой пока лишь светом фар. В машине было тихо, никто не разговаривал, разве что Саня уже привычно заставил принять всех экомаг, да никак не мог уняться Хмель, нервный и дерганый.

Дорогу я со вчерашней поездки запомнил хорошо, так что и в темноте ориентировался. И как раз с полноценным рассветом мы выехали примерно в то же самое место, где вчера съехали с дороги. Я повторил вчерашний маршрут к метизному, с удовлетворением отмечая, что занесло все следы, въехал на то же место, но не стал останавливаться у забора, а медленно поехал по захламленной территории завода. Хотелось упрятать машину получше.

Упорство было вознаграждено – самый дальний цех оказался пустым, и ворота открыты. И сами ворота выходят на обратную сторону, так что даже предположить, что здесь что-то может быть, уже трудно. "Сабербен" легко вскарабкался на высокий бетонный пол, звук двигателя неожиданно громким эхом отразился от стен, а потом сразу стих.

– Рубеж спешивания, – усмехнулся я. – Станция Березай, кто ехал – вылезай.

Распахнулись двери, люди тут же начали натягивать снегоступы, надевать, вынимая из багажника, рюкзаки. Я потянул длинный тяжелый чехол с "барретом", закинул за спину.

– Пока идем вместе, потом разделяемся.

Теперь Диего не было, к сожалению, так что колонну возглавил я. С пролома в заборе осмотрел окрестности в "рунный прицел", убедился, что гнезд снежных змей не прибавилось, а те, что были, на тех же местах и остаются, а затем мы пошли.

Сегодня было проще, дорога знакома. После перехода через пути наши маршруты разошлись – Хмель с Иваном и Саня с ними отправились в здание конторы, а мы с Дмитрием потащились на стройку. Хоть и открыты туда все проходы, но позиция лучше не придумаешь, я с нее куда хочешь дотянусь. Поземка не мешает, видимость нормальная. Вот если снег вдруг пойдет, тогда все станет хуже.

Но снега, кажется, не ожидается. Если присмотреться, можно даже предположить, что сегодня будет ясно. То есть, читай, холодно. Еще холоднее.

На подходе к стройке я принял ближе к бетонному забору, чтобы он хоть как-то следы прикрывал, потом с опаской заглянул в знакомую канаву, но новые зародыши Тьмы там пока еще не возникли, перешли спокойно. В очередной раз проверил, где гнезда снежных змей, обошел их и оказался возле бытовок.

Вытащил из подсумка обычный туристический "мидлэнд", вызвал Хмеля. Тот откликнулся почти сразу.

– Мы на месте, ведите наблюдение. Как понял, прием?

– Да понял я, – без всякой уставщины ответил Хмель.

У них позиция удобная для наблюдения за местом встречи бандитов, они в помещении окнами на ту сторону сидят. А нам только с верхних этажей стройки наблюдать, так там околеешь от холода.

Бытовка же была… как бытовка. С одной стороны даже стекла уцелели, так что мы могли наблюдать за тылами. С другой прикнопили к раме степлером предусмотрительно прихваченный с собой лист толстого полиэтилена, так что внутрь задувало лишь через неплотно прикрывающуюся дверь, но мы от нее отсели подальше. Тут даже мебель была, если таковой считать старый скрипучий стул и пластиковый ящик из-под бутылок, на которых мы и расселись. Растянули на полу печку-экран из толстого листа фольги, и через несколько минут в помещении стало совсем пристойно, температура если и не к нулю поднялась, то почти к нему.

Затем я расчехлил "баррет", чехол убрал в рюкзак, навертел на ствол тяжелый глушитель. Ствол тут недлинный, всего двадцать дюймов, как раз из расчета на дополнительную длину. Ну и пристрелян он с глушителем.

– Ни фига себе зенитка, – с уважением посмотрел Дмитрий. – Где взял?

– Моя.

– Такие легальны, что ли? И глушак?

– Все легально, – ответил я с уклоном в философию. – А за глушак две сотни налога уплачено, так что тоже легально.

– Весело жил.

– Да нормально. Скучнее, чем сейчас, – я огляделся, – но лучше. Точно лучше.

– А обратно никак?

– Говорят, что пока никак. Ты меня практически грохнул тогда, энергетика как-то у меня там перестроилась. Если пойду с Платоном назад – там меня заново и накроет.

– У меня то же самое.

У Дмитрия был рак в терминальной, здесь он магическими средствами его залечил, а вот если вернется обратно – рак тоже вернется. Как новый. Так что он здесь навсегда. А вот я бы побарахтался все же, если можно. Я, конечно, немного романтик, но жизнь в Фэрбэнксе нравится мне куда больше.

Так, у меня к "баррету" всего два десятизарядных магазина. С собой двадцать обычных патронов и десяток "алмазных". Соответственно набил один такими, а другой другими. Как с кучностью у алмазных – не знаю, даже не испытывал. Думаю, что похуже, чем у стандартных матчевых. Хоть я старался сделать все как можно аккуратней.

Подошел к окну, оглядел в свой карманный прицел окрестности, но ничего подозрительного не обнаружил. Глянул на часы – до времени разборки, если Линев все точно вызнал, еще три часа. Проверил связь с Хмелем, послав три тональных сигнала, получил три в ответ. Принимают, все в порядке.

Как бы кстати был магический глушитель. Саня расписывать расписывал, каким крутым он может его сделать, только пока не сделал. И не брался, насколько я понимаю. Некогда ему. То то, то это. Недосуг.

Бытовка, к сожалению, совсем прогреться не могла, все тепло в щели и в дверь вытягивалось, но некое подобие убежища в ней все же образовалось. Сидели, по крайней мере, расстегнувшись. На холоде главное не вспотеть, именно пот выгоняет из тебя все тепло. Те же чукчи даже белья не носили никогда, а одежду шили в два слоя, мехом внутрь и мехом наружу, выворачивать можно. И если человек взмок, то он сперва раздевался, чтобы остыть, а одежду выворачивал. И сухим слоем внутрь надевал. На хорошем охотничьем камуфляже даже молнии в разных местах есть, чтобы если взмок ты, по сугробам карабкаясь, то мог расстегнуться, проветриться и обсохнуть.

Однако сигнал с рации пришел несколько раньше, чем я ожидал. И не тоновой, а голосом, что означало нечто непредвиденное. Хмель говорил шепотом:

– В цех две ведьмы и два вооруженных мужика зашли. Со стороны метизного. Зашли и сидят тихо, похоже.

– Принял, пошел наверх. Прием.

– Я все.

– Конец связи.

Мы тихо вышли из бытовки, стараясь не хлопнуть дверью, и выбрались на лестницу. Позицию я наметил на третьем этаже: оттуда и обзор достаточный, и сам не будешь заметен. Быстро поднялись по заледенелым бетонным ступенькам без перил, выбрались на этаж, осмотрелись, убедившись в том, что на нас никто не нападает, а дальше подобрались к недостроенной стенке, пристроившись за ней и расстелив коврики. Винтовку пока в сторону отставил, взявшись за "карманный прицел". Дмитрий же быстро начал сыпать кругом из пробирки алхимический порошок, который собирался в какую-то противоестественную аккуратную линию.

Да, вход в цех виден от меня хорошо, равно как и цепочки следов на снегу. Но ворота все же прикрыты, как и были раньше, и что делается внутри – понятия не имею.

– Мить, держи мой прицел и давай на ту сторону. Окрестности метизного осмотри на предмет всяких аур.

– А ты?

– У меня еще монокуляр есть.

– Понял.

Он отполз назад и уже там на четвереньках двинул к торцевой стене.

Ага, вон Ивана вижу, он в окно выглядывает. От цеха прячется хорошо, зато с моей стороны его видно. А в цеху по-прежнему тихо.

Потом вернулся Дмитрий, отдал прицел, сказал, что ничего не обнаружил. То есть только эти четверо здесь – и все. А зачем? Будет не разборка, а бойня? Или что? Понятно, что ведьмы могли только на той стороне Семеры выступить, которая под них пошла. И что они замыслили?

У меня с какой частью Семеры проблемы? С той, что под ведьмами, – у других, я думаю, ко мне никаких претензий нет. По-хорошему, тогда поддержать бы огнем противную сторону, но в цех заглянуть не получается.

Просто пойти туда в пешем порядке? Что-то сомневаюсь я, что это хорошая идея. Я бы на месте ведьм выставил там всякие ловушки прямо в воротах и сразу за ними, а тот, кто придет, в эти ловушки бы угодил. Обнаруживать их я не умею.

Сколько еще ждать? Да не меньше часа, продрогнем скоро.

Я вытащил из рюкзака лист фольги, подсунул под коврик, на каком лежал, отломил проволочку включателя на самом первом изгибе. Теперь будет греть долго, но понемногу. Не думаю, что ведьмы с такой дистанции засекут, слишком маленький выброс энергии идет. Дмитрий, глядя на меня, поступил так же. Да и круг прикрывать должен.

Потом один из мужиков в белом маскхалате показался в воротах и, к моей радости, попытался открыть их пошире. Получилось у него это не сразу и не до конца, но все же створка отодвинулась. А затем вторая. Теперь получалось разглядеть какое-то движение внутри. Ведьмы, похоже, сидели у окон, и разглядеть их не получалось, а вот наемники время от времени ходили по цеху. Один даже вышел на улицу и долго смотрел куда-то в сторону метизного, словно ожидая чьего-то появления.