Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 225 (всего у книги 301 страниц)

Пока крутил колеса, мысли одолели. Про Милу. Как-то совсем озадачил меня Хмель. Озадачил тем, что в истории появился труп со следами пыток. А кто-то забрал документы из квартиры трупа. А Мила от кого-то прячется. Так что логично предположить, что калька у нее, а кто-то эту кальку хочет. И то ли понял, что она у Милы, то ли просто Милу обнаружили.

Почему именно так? Почему не она участвовала в убийстве? Ну вот не знаю, но я немного верю в собственное умение чувствовать людей. Чувствовать в них зло или добро. Пытать даже плохого человека и потом его убить – надо жить за определенной чертой. Но убитый не был плохим человеком, все говорят, что он был увлечен наукой и безобиден во всем остальном. То есть пытать и убить такого – это уже совсем за гранью. А в Миле зла не было. Я бы почувствовал, наверное.

Но вот вопросов возникает очень много. Зачем просто подруге ученого второй комплект документов? Какие такие данные могла давать ученому бывший режиссер? А главное – где их брать? Я никогда от нее не слышал ничего о каких-то экспедициях, интересе к науке, желании последить за перепадами магического поля в Приграничье… это все настолько не та Мила, с которой я встречался, что… гм.

Значит, калька кому-то нужна. Как там Хмель сказал? Влияние геологии на стабильность энергетических полей?

А что это может значить? И что вообще понимать под геологией? Тут что, кто-то бурит почву, чтобы геологию оценивать? Не слышал о таком. Или это не геология? Я и про геологов здесь особо не слышал, если честно. На чем он тогда свою науку выводил? Опять странно. И какой в этом может быть криминал?

У него даже здесь геология за хобби была, насколько я понял. А данные он брал, получается, из открытых источников, так? В библиотеке? Ну, может быть. Я имею в виду по той самой геологии данные. А замеры давала ему Мила? Все? Или какие-то конкретные? И у кого брала она эту информацию? Кто у нас замеряет интенсивность поля?

Вот это бы уточнить неплохо. Вот кто замеряет, у того и была нужная информация. Патруль?

Отвлекся, позвонил Мстиславу. Получил ответ:

– Патруль обычно замеряет, да. С них требуют, ну и дозы препаратов по интенсивности же рассчитывают.

– Спасибо.

Но на территорию Туманного патрульные не заходят. И на территорию Города тоже. Как и городские на территорию Форта, особенно после того, как гарнизон и остальные броней обзавелись. Раньше, говорят, дорогу по границе Туманного городские вообще своей считали, катались и стреляли во все, что не нравилось, теперь притихли. Катаются только до Лудинского НПЗ и обратно с конвоями. Такую нитку перерезать – никаких проблем нет теперь, так что обе стороны ценят там мир и равновесие.

Торговцы остаются, которые в Город ездят. Но и торговцы фортовские предпочитают городскими товарами затариваться на своей территории, на оптовых базах. Туда ездить не любят: проверками задалбывают. То есть… то есть замеры там, скорей всего, делают городские. Если замеров много. Но и пометок вроде бы много на карте было. На кальке.

Ну, думай дальше.

Братство. Есть пометки и с их территории. Кто у них за все эти замеры отвечает? Может, Хмель узнает.

В чем может быть ценность самого знания? Не попасть под выброс? Перепад напряжения поля? Не угодить в "Черный квадрат"?

Вот сомневаюсь. Это такое знание, что его бы сделали открытым в первую очередь. А продать его нельзя. Ну если и можно, то все равно раскроют. Болезни от перебора радиации – местный бич, за то, чтобы этого избежать… тут, может, даже Семера бы в такое дело инвестировала. Слишком все на глазах, все видели кого-то, знали кого-то, кому пришлось переселиться в гетто.

Так… а если все перевернуть с ног на голову? А если нестабильность поля показывает что-то в геологии?

Это что получится? Что, зная правильные параметры изменения поля, можно что-то находить под землей?

Та-ак… а вот какие значения напряжения поля, или как там это правильно называть, принимает у Лудинского НПЗ? У угольного карьера на границе с Городом? У шахт возле Рудного? У Черного провала… хотя нет, там своих глюков хватает, хоть это и шахта какая-то. Или глюки как раз от этого?

А вот за такие данные и убить могут. И пытать, а потом убить. Просто запросто. И от таких людей – да, лучше прятаться, если у тебя калька. Или даже если они могут хотя бы заподозрить, что калька у тебя.

Но почему уехала? Если ее нашли ведьмы, то это вовсе не конец. Есть враги, но есть и друзья. Дом у нас как крепость, а случись чего, можно и в "Царстве Аида" квартирку снять, туда вся Гимназия вломиться не сможет. Что не так?

Или Мила и не Мила вовсе? И боялась, что это вскроется?

Это мне важно?

А вот на этот вопрос я пока ответить не могу. Знаю мало. И труп ученого покою не дает немножко.

И решив пока завязать над этим думать, я с удвоенной энергией навалился на болты.

Саня закопался в делах начисто, к его столу в мастерской даже подходить было страшно, еще долбанет чем-нибудь. Поэтому я просто спросил, как у него дела, получив в ответ: "Все нормально, разбираюсь".

– Сань, прогнозы есть? Я не давлю, просто нам планировать надо.

– Сегодня закончу.

– Это точно? Или лучше на завтра рассчитывать?

– Часа через три будет готово, – сказал он и показал пальцем на некую диаграмму в экране лэптопа. – Я уже заряды телепорта и батареи соединил, сейчас просто идет перепрошивка. Инициатором поставлю любое вторичное заклятие с дистанционной активацией. Хотя бы "дымовую завесу", ее активировать просто и быстро.

– Завесу заметят…

– Да не будет никакой завесы, – отмахнулся Саня. – Просто срабатывание через ретранслятор, – он постучал пальцем по деревянному пятачку, лежащему на столе. – Просто второе заклятие как бы сталкивает первое с места, и портал открывается.

– Ага, понял, – закивал я. – Ты за сигналкой следи, чтобы враги не прошли, а я к Хмелю. Сань, точно сегодня? Потому что мы прямо сейчас начинаем.

– Точно, точно.

Ну раз точно, я отправился в паб. Хмель был за стойкой, Дмитрий просто сидел в зале, за дальним столиком, с чашкой чаю и книгой. Я уселся на табурет напротив хозяина, спросил:

– Ну что, поехали общаться с нашим гостем?

Хмель зачем-то глянул на часы, потом спросил неожиданно:

– Кофе или чаю хочешь? Мне собраться надо.

– Да только что с Беленьким пил.

– Не стемнело еще.

– Пока соберешься – и стемнеет, – я обернулся к окну. – Ты лучше соберись, и здесь подождем.

Слава кивнул и заглянул на кухонку.

– Теть Маш! Я отъеду на пару часов, как договорились, хорошо?

Тетя Маша, приятная такая дама бальзаковского возраста, сменила Хмеля за стойкой, а я пересел к Дмитрию.

– На моей поедем, – сказал я. – Ты за рулем тогда. Высадишь нас на Балояна, знаешь где?

– Параллельная.

– Точно. И езжай, наверное, на рынок или в Кишку, в ваш магазин, где ждать удобней.

– На рынке.

– Вот на рынок и езжай, жди звонка. А подберешь нас на Юннатской, где магазинчик "Продукты". Мы из двора выйдем.

– Хорошо.

Хмель появился минут через пять, кивнул, что готов. Выехали мы через ворота заднего двора, для того чтобы не двигать "сабербен", а заодно на случай, если наблюдение ведется. Машина серая, уже почти стемнело, задняя аллея не освещается – так лучше. Ехать, правда, пришлось все равно по Красному, потому что заброшенный район чистится редко и плохо, причем по какой-то только чистильщикам известной схеме. То есть никогда заранее не знаешь, где проехать получится, а где нет. Доехали до "Берлоги", клуба с довольно бандитской репутацией, куда ходит больше всякая блатота как раз с Северной окраины, а затем свернули налево.

– Через Автозаводскую выезжай, лады? – сказал я Дмитрию.

– Я помню.

– Ну и отлично.

Северная окраина была застроена больше хрущовками, пятиэтажными и девятиэтажными. Район, как я понимаю, и до провала здесь был не очень, с репутацией, так сказать, а после провала так и вовсе в гетто в детройтском стиле превратился. Разруха, граффити на всех стенах, варщики в каждом доме и барыги, банчащие наркотой, чуть не в каждом подъезде. Район был как раз оплотом Семеры, ее члены все родом отсюда, но кроме по-своему солидной Семеры, здесь обитало еще несколько банд, дерущихся, а иногда и воюющих между собой за право контролировать территории и получать долю с обосновавшихся там наркоточек. Кроме того, из этих банд набирались мелкие мокрушники-исполнители, пехота низового уровня, и лишь немногие, если не помирали в молодости, вырастали для членства в Семере. А других перспектив тут и не было, в общем.

Граничила Северная окраина с гетто, от которого ее отделял серьезный периметр безопасности, и там же неподалеку находилось автохозяйство, в котором на постоянной основе обосновались наемники Лиги. Говорят, что уличную преступность они там заметно прижали, теперь человек хотя бы имеет возможность пересечь этот район, не будучи избитым и ограбленным, и это в лучшем случае, но Семеру они не трогали, а скорей даже наоборот.

Улица Балояна была маленькой, скорей даже переулком, темной и освещалась лишь тем скудным светом, который падал из окон близлежащих домов. Эти дома хотя бы обитаемы были, потому что пустых здесь едва не половина.

– Вот здесь, – сказал Хмель, показав чуть расчищенное пространство в сугробе, наметенном снегоочистителем.

Дмитрий тормознул, мы вывалились из теплой кабины на мороз, а "экспедишн", подмигнув задними огнями, свернул направо и исчез из виду. Оставлять тут машину на улице не только нарушение конспирации, но и самоубийство для машины – или разберут, или просто изувечат, потому что руки чешутся. Хотя во дворах машины местами стояли, где расчищено, все больше всякие старые "жигули". Думаю, что местным авторитетным пацанам принадлежали, поэтому и целы.

Я уже по привычке быстро дотянулся до кобуры с "сигом", ножа в кармане и "Щелчка", посмотрел на Хмеля, который, похоже, занят был тем же самым, дождался кивка – и мы пошли. Быстро протопали по скользкой извилистой тропке между двумя домами, по такой же тропке, подпертой с двух сторон замусоренным снегом, местами подсвечивая себе фонариками, пересекли по диагонали неширокий двор с торчащими железяками, оставшимися от когда-то существовавшей здесь детской площадки, прошли мимо дома заброшенного, откуда, как мне показалось, слышны были чьи-то голоса.

На шпану бы местную не нарваться, но надеюсь, что их мороз разогнал если не по домам, то с улицы. Такие и были в пустом доме, наверное. Заперлись в уцелевшем помещении, экран включили и там тусуются. Или Л-13 пользуют, или траву. А может, там торговая точка, барыга с покупателем говорил.

Еще две пятиэтажки. Из тех двух, меж которых мы прошли, пустовала левая, а здесь пустует правая. А левая жилая. И к ней даже как-то дорожка расчищена, а на ней следы от пикапа, которые мы же вчера вечером и оставили. Второй подъезд, квартира сразу налево, однушка.

Дверь в подъезд была железной и на удивление солидной, но без замка. В самом подъезде темнота, запах мочи и какой-то плесени, все стены и потолки измалеваны. Где-то сверху, этажа через два, мужик с теткой ругаются за дверью, за дверью справа пьяный голосит, причем такое впечатление, что сам с собой. Если и есть в Форте дно ниже этого места – я его не видел. В гетто и то приличней, там люди больные, но нормальные, а тут…

Хмель постучал в дверь условным стуком – тук-тук, тук, тук, тук-тук-тук. Замок сразу же щелкнул, и поначалу заслонивший собой весь дверной проем Грачев отступил в сторону и запустил нас в квартиру.

– В окно засек нас? – спросил я, протягивая руку.

– Ну да.

Вооружен он был помпой десятого калибра, одет тепло, хоть куртка и расстегнута. Отапливались здесь буржуйками, а запас угля в квартире почти отсутствовал. Тут вообще почти все отсутствовало, кроме изодранного дивана, который служил постелью для хозяина квартиры, нескольких ящиков на кухне и на удивление роскошного ковра на стене, но изгаженного и порезанного ножом. И еще то ли хозяину, то ли кому-то из его гостей когда-то достался баллончик с краской, и это сильно отразилось на стенах. При этом никакой смысловой нагрузки все эти красные загогулины не несли.

– Наш друг как? – спросил Хмель.

– У себя в апартаментах, – Ваня кивнул на люк в полу. – Достать?

Хмель
10 января

Северная окраина – место, где здравомыслящему человеку делать нечего, от слова «совсем». И совершенно все равно – бандит этот здравомыслящий человек или добропорядочный обыватель. Такое уж это место.

И если северо-восток Форта еще более-менее "причесали", то в районе гетто никаких подвижек к лучшему за последние годы не произошло. Пусть крупных банд там поубавилось, а самых одиозных личностей отстреляли наемники Лиги, но суть района от этого нисколько не изменилась.

Наркотики, безработица, безнадега.

При таком раскладе преступность не победить. Да никто и не пытался, ведь жили там не те, кому больше некуда ехать, а те, кому это делать незачем. Пропащие души.

Я Северную окраину не любил и бывал там нечасто. Обычно проезжал по центральным улицам на автомобиле и во дворы не сворачивал. А сегодня вот – пришлось…

Когда мы с Николаем Гордеевым дотопали до снятой моим помощником квартиры, нервы звенели, будто натянутые струны. Нет, от местной шпаны мы бы отбились, но если начнется заварушка, сразу лиговские наемники подтянутся. А у нас – мало того что с Лигой отношения натянутые, так еще похищение человека статья не из легких. И ладно бы коммерса какого похитили, так нет – кондуктора. Тут сразу вышкой дело пахнет, никакие связи не помогут.

Это на адреналине лихим кавалерийским наскоком проблемы решать хорошо, а так посидишь полночи, в вой сирен вслушиваясь, – такого страха натерпишься, просто караул.

И даже когда Иван дверь отпер, я нисколько не успокоился. Хотелось только одного – выпотрошить Фомина и убраться отсюда; пришлось себя даже сдерживать.

– Говорить буду сам, – предупредил я Николая. – И внизу. Там антураж лучше.

Иван умудрился отыскать квартиру на первом этаже с люком в подвал. Не знаю, кто обустроил для себя эту нору, но к делу он подошел творчески: пробил в полу дыру, а каморку внизу отгородил от основного подвала железной дверью.

Там мы кондуктора и поместили. И криков слышно меньше, и подвал – это всегда подвал. Подвалов люди боятся на каком-то инстинктивном уровне. Не всех и не всегда, разумеется, но когда прикован наручниками к трубе отопления, тебе и без того не по себе, а темнота и сырость добивают окончательно.

– Не шумел клиент? – спросил я, пока Иван убирал загораживавший дыру в подвале лист.

– Нет, таблетки отличные.

Таблетки я выдал помощнику из собственной аптечки. Приобретал успокоительное для особо буйных клиентов, но не использовал ни разу, а теперь вот пригодились.

Я посмотрел на часы.

– Когда последний раз давал?

– Три часа назад.

– Нормально, уже отходить должен.

Иван включил фонарь, но я сразу его забрал и попросил:

– Карауль.

В подвал мы спустились вдвоем с Гордеевым. Николай сразу проверил, надежно ли прикован пленник к трубе, потом отошел ко входной двери и прислонился к ней плечом.

Я с сомнением посмотрел на соседа и обреченно вздохнул. Скрыть от него информацию о своем таинственном поставщике не представлялось возможным, а настаивать на разговоре тет-а-тет мне и в голову не пришло. Все сейчас в одной лодке, все рискуем одинаково. Жизнями своими рискуем, не чем-нибудь.

Я положил фонарь так, чтобы он светил прямо на Фомина, и спросил:

– Ну что, Игорь, допрыгался?

Кондуктор вздрогнул. Узнал, значит.

– Вы пожалеете! – ожидаемо заявил Игорь, закрываясь от фонаря свободной ладонью. – Я работаю на людей, с которыми даже контрразведка не связывается!

– На Жилина, что ли? – с некоторой даже ленцой поинтересовался Гордеев.

– Нет! – вскинулся Фомин. – Особисты промзоны от вас мокрого места не оставят!

– Не оставят, – кивнул я, – но, Игорь, сам посуди – каковы шансы, что они отыщут нас здесь, прежде чем мы вывернем тебя наизнанку?

Кондуктор оглядел заплесневелые стены, ржавые трубы и сырой пол – и невольно поежился. Но присутствия духа не потерял.

– Виктор Петрович этого так не оставит! – упрямо произнес он. – Я знаю, ты берешь у него таблетки, но я беру больше! Я для него основной покупатель!

Я опустился на корточки и сочувственно поцокал языком.

– Слишком сильно по голове получил? Совсем ничего не помнишь? Дружок, да ты ведь Семена застрелил. Виктор Петрович тебя с потрохами сожрет и не поморщится!

Фомин враз посерел. И так бледный был, а тут натуральным образом под остатки штукатурки замаскировался.

– Это случайно вышло! Я не хотел! – выдавил он наивное оправдание. – Я не хотел!

– И что с того? Виктор Петрович, знаешь ли, всерьез настроен. – Я достал аптечный пузырек и поднес его к фонарю. Подкрашенная марганцем вода засияла зловещим оттенком багрянца. – Он специально для тебя сделал. Знаешь, что будет, если вколоть?

– Нет, – хрипло выдохнул Фомин.

– Да ладно! – заулыбался я. – Знаешь, конечно! Ты умрешь. Но не сразу. Совсем-совсем не сразу. В этом весь смысл.

– Зачем? Вам это зачем?! – сорвался на крик кондуктор. – От моей смерти вам одни проблемы!

– А как же око за око, зуб за зуб? – напомнил я старое правило. – Ты ведь дважды посылал людей меня убить.

– Нет!

– Так это Жилин приказал? – спросил Клондайк, желая связать кондуктора с нашим недоброжелателем.

– Да какой еще Жилин? – продолжил запираться Игорь.

– Мы Платонова освободили, – напомнил тогда Николай и отлип от стены. – Слышал ведь?

Кондуктор вжался в угол. Мой сосед пугал его даже больше неведомой микстуры Бородулина.

– Платонова похитил Жилин. Вопрос только в том, кто несет за это ответственность. Он действовал сам по себе – или это была твоя идея избавиться от конкурента?

– Нет! Я ничего не знал!

– Чего ты не знал? – спросил я. – Ну говори уже! Говори!

– Жилин давно хотел забрать вашу сеть, – нехотя признал Фомин. – В прошлом году договорился с кем-то, чтобы вашего кондуктора ему доставили, но не срослось…

– С кем-то? – хмыкнул Гордеев, но Игорь пропустил его возглас мимо ушей.

– Похищение его идеей было! Только его!

– Меня убить хотели, чтобы Платонов стал сговорчивей без поставщика?

– Это все мимо меня проходило!

Я рассмеялся.

– Серьезно? А когда я насчет машины позвонил, это тоже мимо тебя прошло?

– Испугался просто, – облизнул губы Фомин. – Я позвонил Остапенко, предупредил, попросил на дно залечь. А он вместо этого парней взбаламутил!

– Нормально так взбаламутил, – хмыкнул я. – Самого его кто убрал?

– Не знаю. Он напрямую на Жилина завязан был.

– Как ты с Жилиным связался? – спросил Клондайк.

Игорь горестно вздохнул.

– Таблетки Бородулина – это золотая жила, а меня пасли постоянно. Нужен был человек, чтобы вывозить их из Форта и делать закладку недалеко от окна. Договорился с Остапенко, он тогда к нам водителем устроился. Сработались.

– Там как продаешь? – поинтересовался я.

– Как элитные биодобавки, – нехотя ответил Игорь.

– Подожди, Слав, – придержал меня Гордеев. – Жилин как в вашей схеме нарисовался?

– Поначалу все неплохо шло, – поежился Фомин, – раз или два в месяц меня точно через Границу посылали, но пару лет назад как отрезало, в офис перевели. И точно знаю – на мое место никого не взяли. Просто свернули деятельность, и все.

– И ты стал искать другого кондуктора? – догадался Клондайк.

– Найти свободного кондуктора нереально. Они все под кем-то. Остапенко предложил к Жилину обратиться.

Я вздохнул.

– И Жилин в итоге эту тему под себя подмял.

– Подмял, – признал кондуктор.

– Виктора Петровича ему сдал? – спросил я.

– Нет! – откровенно испуганно вскинулся Фомин. – Не было такого!

– Точно?

– А какой от меня тогда толк? На ту сторону я не хожу, реализация там тоже без меня идет. Я таблетки достаю – мне за это платят. Сдам химика – либо кукиш к носу подведут, либо вовсе грохнут.

– Так и так грохнут, – обнадежил его Гордеев. – Не дергайся, не мы. Если договоримся…

– Чего вам надо? – спросил Фомин, и в голосе его прозвучала смешанная со страхом надежда.

– Сдаешь сеть, – произнес я, прежде чем успел вставить слово Клондайк, – все контакты, все каналы на той стороне. Это не обсуждается, лекарства будем поставлять теперь мы.

– А мне что с того?

– Ты Семена убил! – напомнил я. – Виктор Петрович тебе больше ни таблетки не продаст. Он тебе больше не доверяет, понимаешь? И это еще мягко сказано.

Игорь поник.

– Не переживай, если договоримся, мы тебя к делу пристроим, – ободрил его Клондайк. – Товара ты больше касаться не будешь, денежка начнет сразу на счет в банке капать. Это если каналы передашь. Сколько именно – решим. Но не обидим. Назначим процент, дальше видно будет.

– Там Жилин всем теперь заправляет, – напомнил Игорь.

– Вот! – протянул Гордеев и присел рядом с кондуктором. – Жилина с этой темы надо подвинуть. Но это наша забота. Мы с ним сами поговорим. – Он достал из кармана телефон и включил его: – Ты только скажи на камеру сегодняшнее число…

– Зачем еще?

– За тем же, зачем меня убить пытались, – хмыкнул я. – Если ты и в самом деле химика не сдал, без тебя всей схеме грош цена, таблеток Жилину больше не обломится. Проще договориться будет.

– Он вас и слушать не станет!

– Станет, – веско произнес Николай и улыбнулся: – Мы ему хорошие отступные предложим. Просто назови сегодняшнее число на камеру.

– Можно без этого обойтись, – заметил я, – но тогда твоя готовность к сотрудничеству лично у меня вызовет большие сомнения…

– Я скажу! Скажу! – решился Фомин, и уже через пару минут мы с Гордеевым поднялись в комнату с сохраненным на карту памяти десятисекундным роликом.

Клондайк еще раз просмотрел его, спрятал телефон в карман и решил:

– Встречу назначим на завтра, в обеденное время, когда машин на улицах меньше.

– Идет, – кивнул я и подошел к колченогому столику, на котором были разложены вещи кондуктора. Хитрый подвес обреза, пара патронов двенадцатого калибра, бумажник, записная книжка с местными телефонными номерами, алхимическая ручка, прочая мелочевка. Ничего интересного.

– Ну как? – не удержался от вопроса сидевший у окна с ружьем на коленях Иван Грачев.

– Порядок, – уверил я его. – У тебя как, запасов хватит до завтра здесь посидеть?

– А потом? – насторожился Иван.

– А потом мы этого персонажа отпустим, – успокоил я его. – Только отмашку я сам дам, хорошо?

– Отлично просто, – заметно успокоился Грачев, которому не хотелось иметь отношение к мокрухе. – Не будет потом проблем?

– Нет, – рассмеялся я. – Договаривающиеся стороны пришли к взаимопониманию. Он еще к нам будет пиво пить ходить.

Мы с Николаем вышли за дверь, и там я сразу согнал с лица беспечную улыбку.

– Значит, отпустишь? – спросил Николай.

– Отпустишь? – переспросил я. – То есть это моя головная боль?

– А чья еще? Он тебя убить хотел, и с поставщиком тебе разбираться. Сам смотри, заложит нас, нет.

– А что мне с ним еще делать? Убить? Я убивал людей за то, что они сделали. Я убивал людей, чтобы помешать им что-то сделать. Но я не могу убить человека, который, может, что-то сделает, а может, и не сделает!

– Если он настучит особистам, чем вам это грозит?

– По деньгам потеряем. По закону нас прижать нечем.

– А у твоего Виктора Петровича не будет проблем?

– Его не тронут. Все упирается в деньги и только в деньги, – решил я и придержал соседа. – И вот еще что, Коль. Ты меня очень обяжешь, если не скажешь Платону, как моего поставщика зовут. Так всем лучше будет. А то Платон шебутной, сболтнет где лишнего – всем нам боком выйдет. И по новой сети мы тебя в долю возьмем. Лады?

– Обсудим, – ухмыльнулся Николай. – Сначала с Жилиным разобраться надо.

– Надеюсь, Игорь не навешал нам лапши на уши, – пробормотал я, спускаясь на крыльце. – Иначе рискуем серьезно вляпаться.

– Завтра узнаем, – спокойно произнес Клондайк. – Завтра…

И у меня невесть с чего от этих слов по спине побежали мурашки.

Завтра. Завтра узнаем.