Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 139 (всего у книги 301 страниц)

Мужик скрылся в кабине, и ЗИЛ, надсадно рыча мотором, стронулся с места.

– О, блин, приплыли, – вздохнул Напалм. – "Мужики такой печали отродяся не видали…"

– Может, придумают чего-нибудь, – пожал я плечами.

– Теперь понятно, почему никто навстречу не попадался, – задумчиво глядя на окраины Рудного, пробормотал начальник охраны.

– И что делать будем? – обернулся к нему Михаил Григорьевич. – Возвращаться нельзя.

– Нельзя, – подтвердил Константин. – Но и по окружной уже не проехать.

– Напрямик?

– Придется рискнуть. Думаю, успеем проскочить…

– Эй, вы чего это? – всполошился Кирилл Ефимович. – Надо возвращаться! Еще не хватало, чтобы буря в Рудном застала! Там и дорога-то не расчищена, поди!

– Да нет, многие напрямик срезают, – не согласился с ним начальник охраны и окликнул парня в камуфляжном полушубке: – Иосиф! Подойди, пожалуйста!

– Слушаю, – незамедлительно выполнил распоряжение охранник, оказавшийся тем самым колдуном.

Хрупкого сложения и невысокий, на фоне остальных бугаев он смотрелся затесавшимся в компанию тяжелоатлетов пианистом, и я даже удивился, что не обратил на это внимания с самого начала. Лицо Иосифа прикрывали поднятый воротник и опущенная на самые глаза шапка, и наружу торчал лишь длинный прямой нос, к которому теснились близко посаженные глаза. И вот эти самые глаза – слегка навыкате, темные и настороженные – пианисту принадлежать не могли совершенно точно.

– Что скажешь? – спросил у него Константин.

– Магическая буря приближается, – запрокинул колдун голову к черному небу. – Фон неоднородный, если нас накроет, очень приличную дозу хапнем.

– Как быстро она к нам приближается? И есть ли возможность заранее узнать, затянуло дорогу после Рудного или нет?

– Мне пять минут на подготовку понадобится, – предупредил Иосиф.

– Действуй, – разрешил Константин.

Парень отошел к своим саням и вернулся обратно уже с кожаным кофром. Выбрав место на обочине, он потоптался, уминая снег, и зазвенел ключами, отпирая многочисленные замочки.

– Тьфу ты, чертовщина какая! – сплюнул себе под ноги Кирилл Ефимович и поспешил отойти подальше от рассыпавшего вокруг себя какой-то черный порошок колдуна.

Несмотря на усилившийся ветер, тяжелые крупинки падали отвесно вниз, и вскоре на утоптанном снегу оказался начертан круг с вписанной в него пентаграммой. Парень ловким движением кисти вывел у своих ног какой-то сложный символ, а в следующий миг я уловил резкий выброс магической энергии.

Неподвижно замерший на месте Иосиф с усилием, будто разрывая видимое только ему полотно, развел руки, и воздух над пентаклем задрожал, а потом пространство потекло и начало изгибаться, словно его вспарывал невидимый глазу клинок. Поражавшая своей неестественностью прореха замерцала голубоватым сиянием, и в ней замелькал калейдоскоп обрывочных видений – крыши домов и закопченные руины, нитка дороги, заснеженные дворы. Но вскоре яркие краски потухли, полностью поглощенные темнотой грозового неба. И даже не грозового, нет – много, много более черного.

Никак не прокомментировав увиденное, колдун позволил прорехе затянуться и сотворил мерцающую полусферу размером с футбольный мяч. Подобно снежку, он уплотнил ее и подбросил вверх. Энергетический шар поднялся метра на три, и от него стали отделяться ярко сиявшие частички. Синеватые искорки, постепенно затухая, потекли на север, а Иосиф беззвучно шевелил губами, внимательно наблюдая, как окончательно теряет форму и разрушается сотворенное им заклинание.

– Сорок пять, – вслух произнес он, когда от сферы осталось полуразмытое светящееся пятно, а после и вовсе выдал совершенную тарабарщину: – Тридцать восемь градусов относительно базы, затухание ноль шесть. Расстояние до пика тринадцать километров.

– Чего это он? – толкнул меня в бок удивленный Напалм.

– Определяет, с какой скоростью на нас фронт надвигается, – с умным видом предположил я, хотя и не был в этом полностью уверен.

– Не, насчет этой светящейся фигни понятно, – продолжил допытываться пиромант, – а что он до этого делал?

– Ты не видел, что ли?

– А должен был?

– Не знаю, – пожал я плечами. – У меня все прекрасно разглядеть получилось.

Колдун тем временем вновь полез в кофр и достал оттуда исписанную неразборчивыми каракулями тетрадь и логарифмическую линейку. То и дело сверяясь с записями, он провел какие-то вычисления и обернулся к ожидавшим его вердикта зрителям:

– Если будем продолжать двигаться с прежней скоростью, успеем проехать, прежде чем нас всерьез накроет. За Рудным чисто, фронт движется со стороны болот на Октябрьский.

– С такой же скоростью по городу? – поморщился Михаил Григорьевич. – Как-то оно сомнительно.

– Какой запас по времени у нас будет? – решил прояснить ситуацию начальник охраны.

– Максимум ноль три. Но тогда, возможно, нас захватит самым краешком.

– Ноль три – это как?

– Среднюю скорость можно снизить самое большее на тридцать процентов, – пояснил Иосиф, запирая кофр, в котором фонил какой-то мощный артефакт. Какой именно, мне разобрать не удалось, а проявлять излишнее любопытство, пытаясь заглянуть внутрь, показалось неуместным.

– Ну что? – повернулся Константин к Михаилу Григорьевичу. – Как поступим?

– Кирилл Ефимович, твое слово, – решил посоветоваться торговец с компаньоном.

– А, решайте сами! – с каким-то непонятным раздражением махнул рукой толстяк. – Вы мое мнение знаете.

– Как думаешь, успеем? – с тяжелым вздохом спросил Михаил Григорьевич у начальника охраны.

– А куда деваться? – поморщился Константин. – Не возвращаться же!

– Тоже верно. Едем!

Глава 4

Рудный встретил нас резкими порывами встречного ветра, свистевшего в пустых окнах и срывавшего с крыш колючую снежную крупу. И сразу сделалось не по себе – пусть из-за неплотной застройки окраин у обоза пока еще оставалась теоретическая возможность для маневра, но высоченные сугробы делали такую возможность именно что теоретической. А дальше дома начинали тесниться друг к другу, и съехать с кое-как укатанной дороги уже нечего было и надеяться.

– Не нравится мне это, – пробормотал возница, наблюдая за обеспокоенно прядавшими ушами лошадьми, – ох не нравится…

– Ага, и не свернуть никуда, – поежился Напалм. – Случись что, и встанем намертво. Вот поедет кто навстречу – и что делать будем?

– Не, – шмыгнул носом дядька, – разъедемся. Тут вдоль дороги отстойники расчищены, можно разминуться будет.

– Часто напрямик ездите? – спросил я, одновременно пытаясь отправить вперед так и норовившее выйти из-под контроля ясновидение.

– Мы – нет, – мотнул головой дядька. – Мы обычно не спешим никуда. А некоторые только через город и катаются. Это, конечно, опасно, зато по времени неплохой выигрыш получается. Да и в оттепель на объездной дороге страх и ужас, что творится.

– Почему? – поинтересовался я, морщась из-за напора магической энергии, впивавшейся в голову сотнями колючих иголок.

Дворы ближайших домов то проявлялись перед внутренним взором, то исчезали, а до соседних улиц дотянуться предвидением и вовсе не получилось.

И это при том, что даже небо над нами еще не успело затянуть!

– Там болота, – подсказал Напалм. – Жуткое место, был как-то раз. А в городе крысюков полно.

– Точно! – кивнул возница. – Так и есть. Если крысюки полезут, главное – лошадей прикрывайте. Эти сволочи в первую очередь на них кидаются. А куда мы без коняг?

– А что за крысюки? – удивилась Марина.

– Крысюки – это такие твари, на крысу похожи, но размером с собаку. И прыгают не хуже обезьян. Запросто с крыши на голову сигануть могут. И умные, заразы. Понимают, что дохлую лошадь с собой никто не потащит и все мясо им останется.

– Ужас какой! – вздохнула Марина.

Я глянул на ближайшие дома, оценил разделявшее нас расстояние и усмехнулся – тут никакая обезьяна не допрыгнет. Слишком далеко. А пока стая по сугробам проберется, мы запросто этих тварей перестрелять успеем.

– Здесь нормально, – перехватил мой взгляд как раз в этот момент обернувшийся возница. – Тут опасаться нечего. Вот дальше, где старая застройка начнется, там ухо востро держать надо.

– А обязательно через центр ехать? – шмыгнул носом Напалм. – Не сейчас, я имею в виду, а вообще.

– Так короче, – философски пожал плечами дядька. – Если не через центр, то по времени выигрыша никакого не будет. Вот люди и едут. Ну а мы за ними, деваться некуда.

Я только вздохнул. Какой смысл срезать через город, если запросто можно головы лишиться? А с другой стороны, вовсе не факт, что в объезд намного безопасней получится. Там своих тварей хватает.

На хорошо укатанной дороге обоз немного растянулся, и первые сани почти потерялись из виду в пелене накатывавшей с юга вьюги – ветер в городе и не думал стихать, снег по-прежнему забивал глаза, а когда полуразвалившиеся коробки двухэтажных домов остались позади и мы въехали в частный сектор, стало только хуже.

Вдоль дорог потянулись едва выглядывавшие из сугробов трухлявые доски заборов; меж голых ветвей яблонь и вишен замелькал зиявший дырами шифер крыш, закопченные стены и печные трубы. Немного дальше в снежной пелене маячили смутно различимые силуэты стоявших наособицу пятиэтажек, но до них было еще ехать и ехать.

– Сейчас поселок проскочим, и почти сразу центр начнется, – предупредил возница и, взведя курки обреза горизонтальной двустволки, положил его себе на колени. – Не зевайте.

– Ты аккуратней с пушкой-то, – забеспокоился Напалм. – Пальнешь еще…

– Не учи отца, – усмехнулся в ответ дядька. – У самого, можно подумать, патрон не дослан.

– Не дослан, – подтвердил пиромант.

– Ну и зря, – покачал головой возница. – Лишнее движение в критической обстановке – не есть хорошо…

Напалм задумчиво глянул на ржавый короб остановки общественного транспорта с давным-давно выбитыми стеклами и, вздохнув, передернул помпу.

– У меня зажигательные в магазине, – предупредил он, – не пугайтесь, если что.

– Ерунда! – успокоил пироманта дядька. – Мои лошадешки и не к такому привычные.

Я тоже настороженно завертел головой по сторонам, но патрон в патронник досылать не стал. Не ворошиловский стрелок, мелкую дичь из винтовки бить. Если крысюки действительно такие шустрые, лишь впустую без боекомплекта останусь.

– Слушай, ты только зажигательные взял?

– Ага, – улыбнулся в ответ пиромант и заговорщицки подмигнул.

– Ну-ну…

Покосившиеся заборы частного сектора как-то враз остались позади, дорога пошла едва ли не впритирку с заброшенными домами, и у меня по спине побежали мурашки. Сложенные из камня и качественного кирпича, а не из рассыпавшегося от непогоды шлакоблока двух– и трехэтажные особняки ничуть не походили на засыпанные снегом холмы на окраине, и от этого становилось еще хуже. Выбитые окна, широкие трещины и уродливые шрамы целыми пластами обвалившейся штукатурки производили удручающее впечатление.

Запустение и безнадега, блин.

Запустение и безнадега.

– На окна цокольных этажей смотрите, – посоветовал возница. – Если крысюки полезут, то из подвалов.

– А как же прыжки с крыши? – удивился задравший голову Напалм.

– Забей, – посоветовал ему дядька. – Главное – стаю перехватить.

– Вас понял, – кивнул пиромант и повернулся ко мне: – Что скажешь, Евгений?

Я слегка ослабил контроль над ясновидением и сразу же поморщился из-за ударившей в затылок призрачной кувалды. А потом потоки взбаламутившей магические поля энергии и вовсе подхватили сознание и попытались закружить его в безумном хороводе, словно раскрытый в ураган зонт.

Пришлось, образно говоря, зонт сложить и, свернув предвидение в узкий щуп, пробежаться им по терявшимся в снежной мгле домам, мимо которых предстояло двигаться обозу. Но даже и так вскоре нестерпимо заломило зубы и виски, а перед глазами замелькали белые точки. И ладно бы стоило напрягаться, так нет – ясновидение просто не справлялось с магическими помехами.

– А хэ зэ, – поморщился я и вытер выступившие на глазах слезы. – Ничего не скажу.

– У Евгения на такие дела чутье, – пояснил пиромант удивленному вознице.

– Но не сегодня, – вздохнул я и краем глаза заметил, как из подвального окна соседнего дома на снег хлынул серый поток.

– Ох, мать! – вытаращил глаза сидевший напротив меня пиромант и вскинул дробовик.

Я только успел завалиться набок, а в следующий миг из ствола "моссберга" вырвался длинный сноп огня, и по ушам ударило оглушительное: БАМ!

Напалм передернул цевье и выстрелил второй раз, хотя особой необходимости в этом уже не было – полдюжины словивших зажигательный заряд тварей просто раскидало по сторонам, и набравшее силу алхимическое пламя моментально превратило их тушки в бесформенные куски обугленного мяса.

– Н-но! Пошли! – взмахнул вожжами даже не подумавший схватиться за двустволку дядька, и перепуганные лошади понесли нас вперед.

Охранник из кативших следом саней взмахом руки отправил в подвальное окно бутылку с зажигательной смесью, и разбившаяся о раму стекляшка расплескалась во все стороны дымно чадящим племенем. Немедленно послышался пронзительный визг, но мы уже мчались прочь, и постепенно все звуки утонули в заполонившем голову звоне.

– Вот это ты дал! – заорал пироманту крутившийся на козлах дядька. – Вот это дал!

– В следующий раз, – произнес я, не слыша собственного голоса, – предупреждай, чтобы успел голову в снег зарыть.

– И меня тоже, – судорожно сглотнула Марина. – Что это было вообще?

– Крысюки, – объяснил нервно оглянувшийся возница. – Слушай, Костя, а чем у тебя патроны набиты?

– Не знаю, – пожал плечами пиромант. – Уже снаряженными покупал.

– Только очень громкие они, – поморщился дядька, сунув руку под ушанку. – Так и оглохнуть недолго.

– Зато какой эффект!

– Хорошо хоть ветер встречный и снег, – вздохнул я, – а то бы весь город о нашем приближении знал.

– Это точно, – кивнул возница.

– Фигня война, – махнул рукой Напалм и, стянув с головы шапку, вытер ею вспотевшее лицо, на котором явственно проступили зеленовато-белые пятна.

Да я и сам чувствовал себя не лучшим образом. И дело было вовсе не в привычной уже ломоте под левой лопаткой, нет – катившиеся навстречу валы магической бури врезались, подобно призрачным таранам, пронизывали насквозь и, вызывая тошноту, уносились дальше.

А еще ветер и снег! Уже и соседних саней во всей этой пурге почти не различить!

Одно хорошо – нападения бандитов в такую непогоду можно не опасаться. Ни один отморозок сегодня из укрытия не выползет ни за какие коврижки. Правда, для всякой нечисти сейчас, наоборот, самое раздолье, а еще неизвестно от кого отбиться проще!

Гул ветра, уколы снега, тряска саней.

В голове ухает тупая боль, перед глазами мелькают непонятные обрывки видений, не давая толком разглядеть проглядывавшие из пурги развалины со снежно-черными провалами окон.

Плохо… плохо!.. плохо!!

Мне – плохо.

И больно!

В голове так и звенит – вот-вот сознание потеряю. Скоро даже пошевелиться не в состоянии буду. И это тоже – плохо, очень плохо!

Пересиливая сковавшее тело онемение, я дотянулся до левого предплечья и стиснул нашаренную под одеждой бутылочку с Л-13. По жилам немедленно заструилась снимающая усталость ледяная свежесть, боль стихла, а уже через несколько мгновений убойная доза впрыснутого в кровь наркотика ударила в голову. Из меня разом будто воздух выкачали; подобно сдутому шарику, я развалился на скамье, и сознание закачалось на гребне волны, готовое в любой момент сорваться в столь притягательное забытье.

Навеянные вырвавшимся на волю ясновидением образы в один миг смыл шквал наркотического бреда, и засевшие в голове крючья всеведенья перестали рвать череп на части. Несколько минут я с трудом сохранял ясность рассудка, но потом достаточно быстро полегчало, а когда догадался закатать на лоб маску и подставить под порывы ледяного ветра раскрасневшееся лицо, и вовсе стало невообразимо хорошо.

Ничего не болит, снова бодр и полон сил.

Замечательно все просто!

Вот только бы на Л-13 так не подсесть. А то втянусь еще…

Напалм тем временем перегнулся через борт и в буквальном смысле слова исторгал из себя завтрак на дорогу.

Все, порог восприимчивости перейден. Теперь уже неважно, уник ты или обычный человек, нестабильность магического поля слишком сильная. Уникам в такой ситуации даже хуже придется, пожалуй. Ну, по крайней мере, тем, у кого такой замечательной бутылочки с собой нет…

– Эвон как его полоскает, – обернулся возница, вытряхивая набившийся в бороду снег. – Неужели укачало?

– Магическая буря, – пояснил я. – Марин, ты как себя чувствуешь?

– Замерзла, – пробормотала с носом закутавшаяся в меховой капюшон девушка. – Долго нам еще?

– Город почти проехали, если с бурей разминемся, дальше проще будет, – пытаясь хоть что-то разглядеть в бесновавшейся вокруг вьюге, ответил дядька и достал из кармана пузырек с таблетками. – Эй, Костя, может, тебе экомага съесть?

– В задницу экомаг, – прохрипел пиромант, в глазах которого мне почудились отблески нехорошего, злого огня. – Сейчас сдохну…

"…если кого-нибудь не сожгу".

Этого он, разумеется, вслух не произнес, но я его прекрасно понял и так. Пиромантам еще хуже приходится, чем ясновидящим, – их от избыточного притока энергии просто распирает. И Напалму, похоже, до самовозгорания недалеко осталось.

– Как знаешь, – пожал плечами дядька и, мельком глянув в черное, затянутое низкими тучами небо, закинул в рот таблетку. – Мне хорошо помогает.

Тут дорога потянулась вдоль длинного трехэтажного здания, очень удачно прикрывшего нас от ветра, и вьюга немного стихла. И даже колебания пошедших вразнос магических полей стали доставлять куда меньше неприятных ощущений, чем раньше.

Или все дело в наркотике? Да нет, Напалму тоже полегчало.

Неужели успели с бурей разминуться? Похоже на то. Выходит, нас лишь самым краешком зацепило, и страшно даже подумать, что сейчас в эпицентре творится.

Если застрянем или потратим время на поиски объезда – хана. Никакой экомаг не поможет. Мы с Напалмом еще немного потрепыхаемся, а колдун из охраны точно копыта откинет. Гимназисты к перепадам напряжения магических полей даже больше, чем наша братия, чувствительны. Загнется, как пить дать загнется.

– Фух! – тяжело вздохнул пиромант. – Отпустило, кажись.

– И вьюга стихла, – выглянула из капюшона Марина. – Прорвались?

– Хорошо бы. – Возница запрокинул голову к по-прежнему черному небу и обрадованно ткнул варежкой в светлую полоску над крышами. – Точно! Совсем немного осталось…

Неожиданно сквозь навеянную наркотиком безмятежность пробилось кольнувшее сердце дурное предчувствие, и я лихорадочно завертел головой по сторонам. Не сумел заметить ничего подозрительного и от безысходности потянулся к ясновидению.

Уж лучше б этого не делал! Пусть магическая буря и поутихла, но растворенный в крови наркотик помешал правильно рассчитать силы, и в сознание вместо предвидения ворвались совершенно бредовые и никак не связанные друг с другом галлюцинации.

Я – совершенно голый и с ножом в руке – иду по залитому кровью кафелю. Подошвы липнут к полу, но мерзкое ощущение вдруг сменяется обжигающим холодом шершавого бетонного пола. Душевая как-то незаметно становится складом, заваленным мешками с селитрой, но почти сразу полутемное помещение разрезает узкая прореха, ведущая в другой мир. За ней – засыпанный снегом ночной лес. А еще кусочек юга. Там тепло.

Вот только это лишь иллюзия. Тепло – иллюзия. На самом деле я стою под стеклянным куполом, и сверху на меня уставился чей-то абсолютно синий глаз. И прятаться от этого ледяного эрзаца всевидящего ока уже слишком поздно.

Доминик, зараза, не предупредил…

Усилием воли выкинув из головы весь этот бред, я часто-часто задышал, прогоняя дурноту, и досадливо скрипнул зубами.

Гадство, какое гадство!

Наркотик не позволял использовать предвидение, а нехорошее предчувствие и не думало утихать. Нет, оно лишь усилилось и лезвием ледяного клинка вонзилось под левую лопатку.

Я отвернулся от своих спутников, беззвучно выругался и недоуменно заморгал, вдруг приметив мчавшуюся нам вдогонку тень. Законы тяготения на нее не распространялись, и призрачная тварь легко сигала через дорогу с одного дома на другой, нисколько не смущаясь тем, что бежит по отвесной стене. Тут из снежной пелены вынырнули еще две призрачные гончие, и стало ясно, что дело пахнет керосином.

– Гони! – на мгновенье позже меня уловив опасность, заорал ехавший в санях позади нас гимназист, и начался сущий бедлам.

Возница от души стеганул лошадей, но нормальную скорость на заметенной снегом дороге саням было не набрать. Пятна беспроглядной черноты мчались вперед, буквально обтекая сорванные ветром с крыш снежинки, и расстояние между нами стремительно сокращалось.

Навстречу сотканным из самой тьмы созданиям зазвучали частые хлопки выстрелов, но картечь оказалась не в силах причинить им никакого вреда. Летящие по стене оставшегося позади здания тени явно приготовились к последнему рывку, и тут в игру наконец вступил Иосиф.

Сорвавшаяся с его пальцев шаровая молния врезалась в угол трехэтажного особняка, и вместе с обломками кирпича во все стороны сыпанули ослепительно-белые искры. Брызги колдовских огней прожгли в оказавшейся ближе других к эпицентру взрыва твари сразу несколько дыр, и прорехи начали быстро расползаться, разъедая саму сущность странного создания.

Попавшая под удар гончая рухнула в сугроб, а ее товарки стремительно сиганули через дорогу, но меж сведенных ладоней колдуна уже разгорелось новое сияние. Скрученное в слепяще яркий шар боевое заклинание устремилось к преследователям и взорвалось, прежде чем те успели увернуться. Резанувшее по глазам сияние в один миг выжгло из окружавшего пространства всю тьму, и от жутких тварей не осталось и следа. Лишь выбравшаяся из сугроба тень успела юркнуть в подвальное окно, прежде чем ее заметил тяжело дышавший колдун.

– Вот блин! – Напалм вытер покрывшееся испариной лицо и покачал головой. – Не уверен, что смог бы их всех за раз… – Сообразив, что чуть не ляпнул лишнего, он замолчал и поспешил поправиться: – В смысле зажигательными патронами этих тварей вряд ли пронять…

– Ох-хо! – обернулся к нам возница. – Михал Григорьич как в воду глядел, когда колдуна нанять решил!

– Раньше без колдунов, что ли, ездили? – удивился я.

– Без них. А только наняли – и сразу спас…

Тянувшаяся вдоль длинного забора дорога вильнула в сторону, и в лицо вновь полетел колючий холодный снег. Ветер тоже усилился, а колебания магического поля и вовсе начали напоминать волны, бьющиеся о скальный берег в девятибалльный шторм.

Рано радовался – с бурей мы пока еще окончательно не разминулись! Вон как метет! Не видно ни зги.

Тут снежную пелену пронзили лучи мощных фар встречного автотранспорта, и ехавшие впереди сани резко замедлили ход.

– Что за дела? – насторожился возница.

– Похоже, навстречу кто-то попался, – предположил я.

– Тут ведь не развернуться! – всполошился пиромант.

– Пойду пройдусь, – выпрыгнул я на дорогу, заметив, как мимо наших саней пробежали сначала двое охранников, а потом Иосиф в обнимку со своим неизменным кофром.

– Евгений! – забеспокоилась Марина. – Не уходи!

– Сейчас вернусь. Только посмотрю, что там стряслось.

На самом деле сидеть в санях и ждать у моря погоды было просто невмоготу. Хотелось что-то делать, куда-то идти, да просто бегать по кругу, лишь бы избавиться от разъедавшего меня изнутри зуда!

Нет, все же не стоит наркотиками злоупотреблять. Так и свихнуться недолго.

Пересиливая порывы сбивавшей с ног вьюги, я пробрался мимо саней в самое начало обоза и, закрывшись варежкой от летевшего прямо в лицо ветра, осмотрелся по сторонам. Как оказалось, мы и в самом деле наткнулись на пытавшихся обогнать бурю горемык, и, что хуже всего, разминуться на узкой дороге не было никакой возможности. Слева – стена дома, справа – глухой забор и переулок, перекрытый сугробом едва ли не в человеческий рост высотой.

Выход один: кому-то придется сдавать назад. И поскольку с санями такой фокус точно не пройдет, остается только убедить в этом наших коллег по несчастью, прикативших на двух увешанных гирляндами мощных фар КамАЗах.

Но вот переговоры на этот счет явно не задались…

Свист ветра, едва не сбивающая с ног метель, колючие волны магической энергии и – несколько яростно ругающихся мужиков. Сюрреализм чистой воды, но такова уж человеческая природа.

Как же можно просто сдать назад, не помотав перед этим нервы ближнему своему? А уж первому встречному без препирательств и вовсе никак уступить нельзя. Сам себя после этого уважать не будешь. И по барабану, что из-за дурацкого гонора мы теряем драгоценное время, а шансы опередить бурю уменьшаются с каждой минутой у обеих сторон.

Поправив ремень закинутой за плечо винтовки, я подобрался еще чуть ближе к спорщикам и прислонился к торчавшему из сугроба обломку бетонного забора. Михаил Григорьевич и Кирилл Ефимович к этому времени из переговоров уже выбыли, и препираться с невысоким мужиком в зимнем камуфляже остался один начальник охраны.

– Да не можем мы отъехать! – заорал Константин, перекрикивая шум ветра. – У нас дюжина саней! До вечера сдавать назад будем!

– Тогда во двор заезжайте! – безапелляционно заявил представитель товарищей по несчастью, которые оказались нам вовсе не товарищами.

Я заметил свисавший у него с плеча компактный пистолет-пулемет и на всякий случай, подавшись немного вбок, укрылся за бетонным столбиком. Не стоит на всеобщем обозрении торчать, если, того и гляди, стрельба начнется. Охранники как с нашей, так и с той стороны к такому развитию событий уже готовы – оружие на изготовку, все настороже.

И надо сказать, вооруженного народу у КамАЗов собралось едва ли не вдвое больше, чем у нас. Обозников-то в расчет можно не принимать, толку от их двустволок будет немного.

– Какой во двор?! – теряя терпение, махнул рукой Константин на перегородивший проезд сугроб. – Ты как снег расчищать предлагаешь?

– А мне какое дело? – осклабился мужик. – Мы возвращаться не будем!

– Да вам метров тридцать всего назад до отстойника сдать, а там разминемся! – продолжил взывать к здравому смыслу начальник охраны. – Слушай, давай не будем терять время, мы просто не сможем отъехать. Даже если попытаемся, нас тут всех вместе бурей накроет. Вам-то какой интерес здесь торчать?

– А почему мы возвращаться должны? А? Вы какие-то особенные, что ли?

– Да не сможем мы просто! – в сердцах крикнул Константин и потер изуродованную шрамами щеку. – Ты пойми, либо решаем вопрос быстро, либо всем мало не покажется!

– А чего ты мне тыкаешь? – моментально зацепился за слова набычившийся мужик, которого начало трясти от злости. – Ты не тыкай, понял?!

– Не буду, – очень спокойно пообещал начальник охраны, но меня от такого тона пробил озноб. Чувствовалось в его голосе нечто жутковатое. – Давай просто решим проблему…

– Проблему? У кого проблема? Это у вас проблема будет! Ты понял?

– Что я должен понять?

– Освобождайте дорогу!

– Ты же сам видишь, не можем.

– А меня не колышет! – завелся бугай и ткнул Константину пальцем в грудь. – Лучше не зли меня!

Неожиданно я уловил слишком уж упорядоченное для царившего вокруг хаоса биение магической энергии и сразу связал его с выглядывавшим из кабины дальнего КамАЗа человеком. Толком разглядеть его помешала метель, но в том, что это колдун, сомневаться не приходилось.

Теперь понятно, почему они так борзеют. Полтора десятка автоматчиков плюс колдун – ну как при таком раскладе можно каким-то торгашам дорогу уступить?

– Освобождайте дорогу! – рявкнул мужик, лицо которого налилось дурной кровью. – Или… – он глянул мимо Константина на ряды саней и гаденько улыбнулся, – или мы бурю в машинах переждем. Съел?

– Слушай, клоун, – произнес потерявший терпение начальник охраны и придвинулся к собеседнику почти вплотную. Дальнейшее сказанное им помешал расслышать шум ветра, но мужика эти слова, без всякого сомнения, проняли до самых печенок.

Скривившись, он молча развернулся и зашагал к грузовикам. Распахнул дверцу кабины и только начал что-то говорить, как, получив по лицу босой пяткой, уселся задницей в сугроб.

– Какого хрена?! – Вывалившийся из кабины парень в майке-алкоголичке и камуфляжных штанах едва не упал следом, но сумел удержаться на подножке и вскинул пистолет-пулемет. – Страх потеряли, твари?!

И одной длинной очередью он срезал запряженных в ближайшие к грузовикам сани лошадей. А в следующий миг и сам рухнул в снег с простреленной головой – каким-то неуловимым движением выхвативший из кобуры пистолет Константин выстрелил в него навскидку, но умудрился при этом всадить пулю точно промеж глаз.

Воспользовавшись всеобщим замешательством, начальник охраны метнулся за сани и, перехватив оружие двумя руками, опустошил магазин в стоявших у грузовиков людей. И тут уж выстрелы загромыхали с обеих сторон.

Грохот очередей, визг рикошетящих от бетона пуль, ржание бьющихся на снегу коней, крики людей.

Хаос.

Спрятавшись за бетонный столбик, я скинул варежку в снег, несколькими судорожными движениями передернул затвор винтовки и осторожно выглянул обратно.

Как ни странно, особого преимущества вооруженные автоматами отморозки поначалу не получили. Дробовики и жезлы "свинцовых ос" позволили охранникам оттеснить лупивших беспорядочными очередями парней ко второму КамАЗу и разбежаться по укрытиям, прежде чем иссякли заряды в отводивших от них пули амулетах.

Решив лишний раз не высовываться, я рискнул прибегнуть к ясновидению, но рвавшие магическое поле помехи и убойная доза Л-13 не позволили в полной мере оценить ситуацию. А потом сознание призрачным огнем опалил отголосок напитываемого энергией боевого заклинания, и стало ясно, что медлить нельзя.

Привстав, я сразу заметил размахивавшего руками колдуна, с кончиков пальцев которого срывались оранжевые искры, и поспешил приладить цевье винтовки на плоскую верхушку столбика. Упер приклад в плечо, поймал заклинателя на мушку и плавно потянул спусковой крючок.

Громыхнул выстрел, ствол лишь слегка подкинуло, и все же попытка вывести из игры заклинателя канула втуне – оставившая явственно различимый ясновидением след пуля вдруг вильнула в сторону и вместо колдуна прошила брезент тента.

Матерно помянув все защитные амулеты, вместе взятые, я ухватился за рукоятку затвора, перезарядил трехлинейку и вновь выругался, обнаружив, что за это время гимназист успел спрятаться за кузов "КамАЗа".

А в следующий миг нестерпимо заломило зубы. Во рту появился металлический привкус, и после нескольких редких хлопков полностью смолкла вся стрельба. Точнее, перестали стрелять ружья и автоматы. Жезлы "свинцовых ос", как и прежде, продолжали бесшумно плеваться смертью, и теперь преимущество оказалось уже на нашей стороне. Что ни говори, не одними атакующими чарами гимназисты полезны…