Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 249 (всего у книги 301 страниц)

– Территория Лиги, – сразу же напомнил он.

– Я знаю. Но они ее не используют. А у меня есть проект на них. Сделать здесь дорогой район. Малоэтажная застройка, таунхаусы, рядом Красный проспект, до Поляны недалеко – продадим без проблем. И кирпич пригодится.

– Хм. – Он сложил руки на груди и сильно задумался. – Мне самому это не решить, придется договариваться. В том числе и с Лигой. Что от вас взамен в таком случае?

– Пятьдесят процентов.

– Не знаю, хватит ли… на всех.

– Инвестируйте деньги – и предложу семьдесят. – Я начал лить кипяток через ситечко с чаем. – Если я беру кредит, то финансовые риски на мне. А вы лишь участвуете в прибылях. И городу лучше: зачем в руинах нечисть разводить? Все станет благообразным, подконтрольным, чистое благополучие.

– Насчет этого никто не спорит. – Линев задумался еще глубже. – Никто не спорит. Гм, я так ничего не могу решить. И с Лигой пока никто ни о чем не договорится.

– Я так понимаю, что все течет, все изменяется. Сегодня не договорится, а потом, глядишь, и получится.

Вот как-то не сомневаюсь я в том, что скоро это получаться начнет.

– У вас к торговому району прилегают развалины. Здесь вечером проходить страшно.

– Да я все понимаю, Лига тут тоже как собака на сене. – Линев раздраженно махнул рукой. – Сколько там зданий?

– Пятнадцать. Можно сделать двадцать восемь квартир и спорт-клуб, например. Для начала.

Он заинтересовался, я это вижу. Как я и рассчитывал. Это не только оплата за карту, но и ему прямой интерес. И я не слишком много прошу на самом деле, он тоже это понимает.

– Юрлицо уже есть под эту работу?

– Пока нет. Нет согласия – нет и фирмы. Зачем плодить сущности?

– Ну да. – Его взгляд снова остановился на "арке". – Сколько она будет стоить?

– С оптикой, но без глушителя – под шесть тысяч долларов получается. Или даже больше, в зависимости от опций.

– Это к ней патрон? – Он вытащил из лежащего на столе снаряженного магазина солидную "бульку".

– К ней.

– По амулетам?

– Как дробовик будет. Но баллистика намного лучше, эффективная дальность и кучность в разы возрастают. И можно с глушителем использовать.

– Мы подумаем, может, закажем все же десяток, для спецов, – сказал он задумчиво. – Я все понял, в общем, – резко сменил он тему. – Я за выходные поговорю с кем надо. Потом устроим встречу. Проект интересный, городу бы подошел.

– А по кредиту на кирпичный завод? – уточнил я.

– Пробью. Тут могу сказать сразу – пробью, будет кредит, и оборудование закинем. Давайте ТЭО и бизнес-план, я сам занесу куда нужно. – Он взял кружку со стола. – Сахар есть?

– Да, конечно. – Я полез в тумбочку. – Просто сам без сахара пью, вот и не достаю.

Линев уехал, причем не в сторону их территории, а куда-то в другом направлении, они развернулись прямо от тротуара. Надеюсь, что он прямо к Перову, главе администрации рванул, мои проблемы решать. Ну помечтаю, что, нельзя?

Но при этом камень с души свалился – горячую информацию я передал в надлежащие руки, пусть теперь другая голова болит. Все равно нам с этого прямой пользы не было бы. Алмазы искать никто не полезет, бокситы нам не нужны, угольный разрез не потянем, да и вышибут, а вот так – в самый раз.

Так, ладно, на праздник мы вечером собираемся, день сегодня выходной, а до обеда еще далеко. А некоторым, таким как Мила, например, даже и до завтрака, насколько я могу судить по отсутствию активности. И вот пройдусь я, пожалуй, до брошенных домов. Проект так проект, огляжусь чуть подробней.

Натянул куртку, привычно проверил магазин и наличие патрона в стволе "кимбера", запасные магазины, амулеты и прочее, поднялся на первый этаж и вышел через парадный выход, не забыв за собой включить сигнализацию. Осторожность при нашей жизни – она прежде всего.

Снег на улице, считай, совсем исчез, хотя ручьи вдоль выщербленных тротуаров еще бегут. Кстати, если плитку начнем штамповать, то перед магазином и баром тротуар в первую очередь выложим, а то как-то не соответствует имидж приличного места дырявому асфальту.

Проехавший по улице развозной "бычок" сбросил скорость, чтобы не забрызгать меня водой из лужи, я кивнул ему благодарно, уже вслед, так что водитель мою благодарность разве что в зеркало разглядел. Сегодня как-то уже совсем тепло, словно на праздник весна решила окончательно, что зима взяла и смылась из Форта до своего времени – до октября так примерно.

Паб еще закрыт, так что и на крыльце никто не топчется. Перед домом ни одной машины. Со стороны Павших музыка слышна, марши военные, и где-то там над площадью иллюзией развевалась георгиевская лента. Даже отсюда ее прекрасно видно. Кстати, если Хмелю удастся помещение Лысого заполучить, там есть смысл вывеску-иллюзию завести, поярче, чтобы прямо с Южного бульвара разглядеть можно было.

На Сиреневой, на противоположной стороне, у забора, еще оставалась полоса грязного снега, но было понятно, что жизни ей с пару дней осталось. А асфальт тротуарный тут как бы даже не получше, чем на Красном, – ходят здесь меньше. Почти даже и не ходят, если точней. Сиреневая конкретно никуда не ведет, если топать по ней до конца, то упрешься в Т-образный перекресток. А если дальше лезть через заброшенные дворики, то попадешь к городской стене, куда просто так никому и не надо.

Слева наш забор, дальше ворота каретного сарая, потом еще кусок забора – и поворот налево, там проулочек отделяет наш двор от следующего. По этому проулку мы из задних ворот и выезжаем обычно. А дальше торцом в эту сторону два кирпичных особняка, "спиной" друг к другу, за каждым по небольшому дворику – самое то, что надо.

Кстати, вот вопрос: а есть смысл их пополам делить или прямо продавать как большие городские особняки? Тогда сюда городская "элита", прости, Господи, за такое слово, переселиться может… Нет, лучше делить, нам для заселения района больше людей желательно. И опять же можно выкупить две квартиры и объединить, коль совсем припрет.

Кирпичный цоколь забора вполне уцелел, а вот решетки давно сняли. Но это можно легко и новые сделать, не проблема, много где заказать можно. Калитки тоже нет, но воротные столбы целы. Тут вообще все постройки хорошо сохраняются. Климат больно простой, без оттепелей, так что циклов замерзания в году мало. Даже если и есть где трещина, разрушается кирпич все равно очень медленно.

Двор особнячка завален всяким хламом, но хорошо хоть помои сюда никто не вывозил, только бытовой мусор. Деревяшки какие-то, проржавелое ведро, битый шифер, желтая рваная бумага. Но вони нет, даже весной, что очень радует. Хоть и не знаю, что в тех домах, которые дальше по улице, будет.

Крылечко, перила тоже кто-то снял с него, козырек над подъездом отржавел и отвалился. Но опять же не критично. Дверь вот старая разбухла и заклинила в полузакрытом положении. Пришлось приналечь. Сначала ручку оторвал и чуть с крыльца не скатился, потом уже за край самой двери взялся. Дернул несколько раз, она со скрежетом подалась.

Тоже какая-то контора тут была. Развалившаяся мебель, ряд стульев в коридоре. Никому не понадобились, никто не унес. Грязно, да, но при этом даже старый паркет нельзя сказать, что сохранился, но и не сгнил все же до конца. Интересно, что тут было раньше? Таблички у входа не осталось.

Что за звук? Мяв какой-то… ну да, мяв, с чем его спутаешь…

Это из того вон кабинета… кажется. Мявкнуло и затихло.

Стараясь идти потише, перекатываясь на внешней стороне ступни, сделал несколько шагов в сторону двери, заглянул в комнату.

Тихо.

Нет, не тихо, опять мявкнуло. Откуда?

Зашел в комнату, присел, оглядываясь.

Шкаф. Из-под шкафа это.

Плюнув на чистоту штанов, упал на колени, оперся на руки. Посветил под шкаф "шурфайром". В ярком свете отразились глаза. И смутно-полосатая куча меха.

– Э-эй, – как можно ласковей пробормотал я. – Ты что тут делаешь? Ты один, а, котей?

Кошек в Форте мало, очень мало. Их и на еду могут поймать, и всякой мелкой нечисти, которая здесь все же бывает, они попадаются. Я за все время, что живу здесь, бездомных почти и не видел.

– Вылезай, иди сюда. – Я протянул руку к кошке, но она подалась назад, стараясь вжаться в стену. – Нет, так не пойдет, ты меня сам звал. Или звала. Так что не кобенься давай, вылезай оттуда.

Не идет. Таращится, но боится явно.

Обругав боязливого кота, или кошку, я лег на живот на грязный пол, придвинулся как можно ближе.

– Тихо, тихо, сиди на месте, – шептал я, медленно вытягивая руку.

Кот, или кошка, вдруг решил в последний момент сбежать, как-то неловко рванул с места, но я успел схватить его, или ее, за заднюю лапу. Зверь в перепугу замяукал отчаянно и, кажется, даже от боли, но я, невзирая на сопротивление, подтащил его к себе, схватил второй рукой, откатился в сторону и неловко, без рук, поднялся на ноги. А затем, перевернув лапами кверху, прижал к себе.

Зверь замер, хоть и отчаянно боялся.

– Тихо, тихо, все, считай, что ты лотерейный билет вытащил, – вновь успокаивающе забормотал я. – Закончилась твоя жизнь бродячая, дурак… иди дурында… кто ты там?

Оттянул чуток хвост, глянул, кивнул.

– Дурак, значит.

Полосатый такой котик, явно молодой, осеннего, наверно, помета. Пушистый, но не слишком, с примесью сибирского, как мне кажется. А с другой стороны, обычный дворовый полосатик в нем проглядывает. Как и выжил-то, интересно, как зиму протянул?

– А это что у тебя?

На левой передней лапе… да там ожог в половину лапы… и не просто ожог, а от жгучей плесени. Кот не просто так мяукал, а от боли. И, похоже, он лапу даже не вылизывал, понял, что это для него вовсе смерть.

– А ну давай домой! – объявил я и рванул вместе с котом на выход.

Ветеринар. Есть же ветеринары в Форте, так? Тут же и лошади, и собаки все же случаются, не может не быть ветеринара. И праздник сегодня, как назло. Как всегда бывает: зуб заболит – так в пятницу вечером. Кот лапу обожжет – так в праздник.

Выбежал из-за поворота на Красный так, что какая-то тетка едва отскочить успела. Бегом к двери магазина… где ключи… вот они… только бы зверь сейчас вырываться не начал, вон он как дрожит.

Есть, открыл, влетел внутрь, закрыв за собой. Куда? Наверх или вниз? Пока вниз, там проще будет, и там и вода, и столы удобные, и аптечка.

Сбежал по лестнице, зажег свет в подвале, бегом к пустому верстаку.

Так, стоп, сначала дверь закрыть, чтобы кот не убежал, если вырываться начнет. Вот так, наглухо.

– Не боись, котярский, у меня тут аптечка есть, – я открыл шкаф и сдернул с полки сумку с ручкой, – а в ней от ожогов плесенью… думаю, что оно и для котов, и для людей.

Переместил слегка трепыхающегося кота под мышку, открыл сумку, нашел пластиковый флакончик-брызгалку и несколько марлевых тампонов. Кота на спину на верстак, он тут же, понятное дело, решил вырваться, полоснул меня когтями задних лап по рукаву и перчатке, но до кожи не добрался. Хорошая привычка перчатки носить, когда лезешь в незнакомое место.

Перехватил обожженную лапу выше ожога, не скупясь полил ее из флакона. Кот отчаянно замяукал, завырывался, я выронил флакон, потому что удержать зверя одной рукой было нереально, но с удовлетворением отметил, что чуть желтоватая, похожая на разбавленное оливковое масло жидкость, пахнущая чем-то вроде ромашки, покрыла весь ожог.

Кот вдруг обмяк, хоть и смотрел на меня испуганными глазами, а уши прижал к голове.

– Ага, легче стало? – спросил я. – Так и должно быть. Ты, похоже, совсем недавно влез, да? Сейчас отпустит, сейчас, не боись. И вообще, меня не боись, я не страшный.

Так, что я еще могу сделать? Бинтовать теперь только, но ведь он, гад, наверняка бинты обрывать начнет… ну и ничего, а я не дам обрывать.

Вот бинт… свободный конец…

С бинтом кот вступил в бой, поэтому несложный на первый взгляд процесс оказался куда трудней, чем я ожидал. Забинтовал плохо, вкривь и вкось, но как получилось.

– Блохи у тебя есть? – спросил я в сомнении, глядя на кота. – Наверняка ведь… нет, без ветеринара нам не обойтись.

Опять взял зверя на руки, кверху лапами, причем на этот раз он уже вырываться не собирался, похоже. С полки у телефона снял справочник, залистал, перекидывая страницы. Ветеринар, ветеринар…

Нашел двоих, ни один телефон не откликнулся. Праздник, не работают. Задумался, затем вытащил чарофон и решительно набрал телефон Салавата.

Тот откликнулся почти сразу.

– Привет, Гордеев это, Николай.

– Салам, – ответил тот. – Кого там у вас еще побили?

– Никого на этот раз. Салават, ты ветеринара хорошего знаешь, кто на вызов приехать может?

– Ветеринара? Ветеринара знаю. Кого лечить собрался?

– Кота лечить надо. Срочно.

– Могу я приехать, – засмеялся Салават. – Мне все равно кого лечить. Но возьму как за срочный выезд в праздник.

– Ну вот и приезжай. Если знаешь, как у кота лечить ожог плесенью, выводить блох, глистов и делать прививки. Если не знаешь, то дай ветеринара.

– Я не знаю? – даже возмутился он. – А моего кота кто лечит, по-твоему? Приеду сейчас. Ты в магазине?

Салават не обманул, взял как за срочный вызов и еще накинул, пожалуй. Но честно возился со зверем больше часа.

– Блох нет, – сказал. – Их вообще в Форте почти не бывает. Лапу подлечил, бинт он не сдерет, через два дня его к ветеринару на перевязку возьми. Прививки тоже там сделают, сейчас рано, а вот глистов прогнал, так что готовь лоток. Где держать будешь?

– Пока здесь, в мастерской. – Я постучал носком ботинка по полу. – Карантин типа.

– Правильно, пока здесь. Магазинчик "Природа" в Кишке знаешь?

– Ну… – задумался я, вспоминая, – знаю, кажется. По правую руку, с зеленой вывеской, так? Аквариумы еще в витрине.

– Точно. Вот у них кое-что для кошек есть, можешь глянуть. Они даже открыты еще, наверное. – Салават посмотрел на серебряные часы.

Хорошо зарабатывает он, все больше за счет того, что никогда никаких вопросов не задает.

– Понял, спасибо.

Я стащил со шкафа плед, которым любила накрываться Мила зимой, сложил его вчетверо и положил на свое кресло. Затем кресло откатил в угол, а на него положил сонного после легкого наркоза кота.

– Пошли, – сказал я, снимая куртку с вешалки.

– Ты же грязный, – показал мне на колени и на куртку лекарь. – Куда так пойдешь?

– Черт, и правда. Переоденусь.

– Меня сперва выпусти.

Выпустил. Потом побежал в квартиру, где меня встретила только что вставшая с постели Мила.

– Ты чего такой? И грязный еще? – спросила она, зевнув и прикрыв рот ладонью.

– Упал. Переоденусь. В мастерскую пока не спускайся, а если спустишься, то кота не выпусти.

– Кота? – Она непонимающе посмотрела на меня.

– Кота, кота.

– Какого кота?

– Полосатого такого. Кота я нашел, понятно? И принес. Он в мастерской.

– А если кот в мастерской, то ты тогда куда? – спросила она с подозрением.

– Здесь зоомагазин в Кишке, бегу, пока не закрылся.

Я даже не стал джинсы менять, чтобы не терять времени, просто почистил щеткой. Схватил другую куртку и понесся на выход, успев крикнуть:

– Сигналку только не включай пока!

Паб уже открыт, первые курящие на крыльце, они как индикатор. На улице людей прибавилось, в честь выходного и праздника. Пропустив пазик и тянущийся за ним старый "зилок", перебежал через улицу и почесал в сторону площади Павших, благо до нее рукой подать. А там и спуск в Кишку.

На площади, как обычно в праздник и бывает, было людно. На противоположной ее стороне выстроился ряд балаганчиков для детей – тир, карусель, какие-то качели. Детей там хватало, а для родителей рядом уже открылась уличная шашлычная – тоже признак весны. И кстати, мороженое продают, его выпускать начали. Как слышал – под Лигой мини-заводик, где-то недалеко от Госпиталя. Могут ведь, когда хотят, есть от них и польза.

У спуска в Кишку и вовсе толпа была. Снизу тоже слышалась музыка, вроде даже что-то джазовое, народ по ступенькам шел и вверх, с покупками, и вниз, за ними. Какой-то парень на плече тащил китайский велосипед типа горного, еще местами завернутый в бумагу. Интересно, где он рассчитывает кататься и как долго? Тут сезон-то всего месяца три, пожалуй. Хотя можно и три месяца поездить. Лето, к слову, тут обычно хорошее, солнечное и совсем не дождливое, хоть за это спасибо природе или кому там.

В самом начале перехода расположилось трио музыкантов – труба, контрабас и простенькие ударные. Ни открытого футляра, ничего другого я перед ними не заметил. Или для души играют, или после каждого номера публику обходят. Люди вокруг них стояли, к слову, даже протискиваться пришлось.

Так, вон магазинчик электроники, в котором я закупаюсь обычно, и где-то здесь должен быть этот самый, который "Природа" называется. Ну да, вон же, та самая зеленая вывеска. Аквариумы в витринах, всякие рыбки в аквариумах. Когда-то даже думал завести аквариум у себя в студии, для оживления интерьера, да как-то все не мог собраться это сделать. Зато теперь кота завел. Если он думает, что я его отпущу, то он глубоко ошибается. Хотя подозреваю, что он и сам уже не собирается никуда.

Продавцом оказалась молоденькая девушка с круглым курносым лицом и толстой косой, эдакая "Аленушка", одетая в полосатый свитер под дубленой безрукавкой. Она сидела с книгой за прилавком, но сразу поднялась, стоило мне войти внутрь.

– Здравствуйте, мне все для кошек нужно, – объявил я о своей нужде прямо с порога.

– А что именно? – "Аленушка" чуть озадачилась.

– Наполнитель у вас есть? Лоток?

– Наполнитель? Есть древесный, из опилок делают. – Девушка показала на стопку мешков без всякой маркировки. – Всех устраивает.

– Давайте мешок на испытания. Лотки? Миски? Игрушки?

– Только миски, – вздохнула девушка. – В Форте мало животных. Рыбок вот хорошо покупают. Котят спрашивают, но где их брать? Со щенками то же самое. А миски хорошие, из нержавейки, на резине. Возьмете?

– Возьму. Корма у вас тоже нет, верно?

– Откуда? – Она покачала головой. – А если и бывает, то дорого. Вы мясника магазинчик наверху знаете?

– "Свин и Кур" который?

– Да, он самый. Для котика курочки можете взять.

Куда я теперь денусь…

– Возьму, что еще остается. Хозяйственный же есть в Кишке, верно?

– Есть, по той стороне, через два входа. – Она показала рукой, затем взяла у меня монетки.

– Спасибо. Буду заходить. Зовут вас как?

– Алена.

– Очень приятно, – задавил я усмешку.

Хозяйственный, такой же маленький и тесный, был где девушка и сказала, там я купил моток толстой веревки. Затем рванул из перехода наверх.

"Свина и Кура" я знаю хорошо, они только мясом торгуют и прямо в магазине разделывают. Магазинчик небольшой, в зале темновато, за мясника тут тщедушный с виду дядька в очках, похожий до изумления на Вуди Аллена. Пахнет кровью, на полу опилки. Я взял пакетик с куриными грудками, заодно упаковку яиц, которыми тут тоже приторговывали, сложил все в пакет, рассчитался и попрощался.

Потом обоняние мое уловило запах свежих булочек. С ванилью. Пекарня была в этом же доме, но на углу. Булочки с чаем я люблю, равно как и с кофе, и Мила любит, хоть и ругается каждый раз, когда я их приношу. У нее диета, понимаешь. Подумал, махнул рукой на ее диету и направился в пекарню.

Толкнул дверь на пружине, окунулся в самый аромат, такой, что слюни потекли совершенно неконтролируемо. Глянул на застекленный прилавок с пирожными – вообще затосковал. К тому же пекарня – она не только пекарня здесь, она еще и кондитерская, а заодно и кафетерий. У окна три столика, два сейчас пусты, за одним две женщины кофе пьют, как раз с пирожными. Одна худая и темноволосая, а другая пухлая, белая и румяная. Ей, наверное, уже можно с пирожными и притормозить.

За прилавком упитанная немолодая тетка в белом халате и чепце. Поздоровалась, она меня помнит, все же захожу иногда.

– Что возьмете?

– Две "наполитаны" с кремом… и две… – тут я задумался, – и две с шоколадом, пожалуй.

Вообще, я всего две взять хотел, чтобы Мила меньше ругалась, но как-то всего за двумя заходить Несерьезно, как мне кажется. Две дополнительных можно потом съесть. Ну или сразу, например.

Тетка взяла пакет из шуршащей бумаги, нагнулась к прилавку, к поддончику с булочками. Где-то рядом хлопнула дверь, я скосил глаза на окно. Почти перед ним у тротуара припаркована "буханка" с надписью "электросети" на борту. Мы вообще-то взносы в "Паевую Электрокомпанию" уплатили, вот-вот должны к нам в здание электричество провести, провода уже провесили вдоль улицы.

Я посмотрел на потолок – и точно, у этих уже лампочка висит. И вон выключатель новый на стене, так что провели.

Тетка выложила пакет на прилавок, одновременно с этим за спиной у меня скрипнула дверная пружина, кто-то вошел.

Я обернулся. Без всяких подозрений, просто реакция на движение за спиной. И столкнулся взглядом с молодым парнем, лицо которого показалось до боли знакомым.

Его реакция оказалась куда более показательной – он оторопел на секунду, явно удивленный встречей со мной, потом дернулся – то ли за оружием, то ли собираясь бежать.

Я так пока и не понял, кто же это такой, но движение показало, что действовать надо сразу, до того как сообразишь. До пистолета мне дальше тянуться, а вот жезл "парализатора" прямо в левом рукаве, только петлю пальцем зацепить, что я и сделал.

Парень быстро и сноровисто отдернул полу куртки, потянувшись за оружием, но жезл уже был у меня в руке, а дистанция между нами всего пара шагов. Так что вооружиться он не успел, я просто шагнул вперед и ткнул жезлом его в плечо.

Тонкий стерженек на конце жезла с легким хрустом переломился, по руке пробило волной холода, а противник мой завалился в сторону, столкнув с места стол и заставив женщин за соседним столиком хором взвизгнуть.

– Патруль! Сохранять спокойствие! – объявил я.

Я вывалил все сумки и пакеты на пол, вытащил пистолет, скинув его с предохранителя.

И кто это? Да это же тот самый боец, которого мы под Лудином в плен взяли и на Платона сменяли… А что он тут делал? А я попробую угадать… только потом, когда закончим. Он еще с пару часиков в отключке полежит, так что время есть.

Аккуратно выглянул в окно. В "буханке" за водилу сидит один, а кто еще в кузове может быть – тут я без понятия, боковые окна затонированы насмерть. Что они будут делать дальше, после того как обнаружат, что их товарищ не возвращается? Или не они, а он – может, там лишь один водитель.

Машина задом в сторону нашего дома повернута, но там два окошка в дверях, наблюдать вполне можно. Этот и мог быть наблюдателем, не думаю, что трех человек пришлют… но это если следить. А если не следить, то могут сколько угодно прислать.

– Спокойно, всем спокойно, – повторил я на всякий случай, хотя присутствующие дамы изображали из себя неподвижные статуи.

Черт, номера машины отсюда не вижу… надо звонить Линеву, пусть он присылает людей, СОБР или кого там еще, я один не рискну ничего предпринимать.

Вдруг в "буханке" разом распахнулись две двери – водительская и задняя боковая, что справа. Двое крепких мужиков, явно вооруженных, решительным шагом направились в нашу сторону.

Твою мать, если они войдут в пекарню… тут же гражданские! А, к черту все, не получится тихо!

Я кинулся к выходу. С разбегу толкнул дверь, вскидывая оружие, заорал: "Стоять!" – и тут же открыл огонь, потому что стоять как раз никто и не собирался. Оба они разом рванули из-под курток короткие пистолеты-пулеметы.

У меня был выигрыш во времени, мое оружие уже направлено на цель, поэтому я успел выстрелить в каждого из них. Оглушительно бахнули синие вспышки – мои пули рванули в поле амулетов, один из противников упал, точнее – просто сел на задницу, прикрыв лицо рукой, второй получил двойку в середину корпуса, но не свалился, а выстрелил в меня. Я укрылся в тамбуре пекарни, но вот амулет, как мне показалось, не сработал, хотя пуля прошла совсем рядом.

Я присел, удерживая ствол в направлении цели, прикидывая, как бы поудачней высунуться, но услышал шаги по асфальту, быстро удаляющиеся.

Больше в той стороне удаляться некому, я дернулся следом и тут же спрятался за угол – короткая очередь выбила из этого самого угла кирпичную крошку.

Сзади ударом распахнулась дверь, я обернулся рывком и увидел своего "пленного", выскочившего на улицу. Он был очень быстр, даже выстрелил первым, но пуля прошла над головой, потому что единственное, что я успел сделать, – упасть на колено, увернуться я не успевал по-любому, а с амулетом творилось что-то не то. Я выстрелил двойкой в ответ. Первый выстрел пулей "с корнем" вышиб амулет, оглушив меня и его, вторая пуля ударила в бедро. Вторая "двойка" прилетела ему опять в ноги, но он уже свалился, выронив пистолет.

Я обежал его, оттолкнув оружие пинком в сторону, выронил почти пустой магазин из "кимбера", втолкнул на его место полный.

Зафырчал мотор "буханки", я услышал, как фургон тронулся с места. Захлопали выстрелы – противник превентивно не давал мне высунуться из-за угла. И когда я все же рискнул высунуться, уазик уже свернул в боковую улицу.

Я обернулся к раненому и выматерился – снег и земля вокруг него были залиты кровью, которая фонтаном хлестала из бедра. К тому времени, как я успел выдернуть из джинсов ремень, раненый умер. Похоже, что я пробил бедренную артерию. Повезло, короче.

А затем послышался вой сирены – на выстрелы неслась еще одна "буханка", но на этот раз с синей полосой и мигалкой на крыше. Дружинники.

Я положил пистолет на землю и поднял руки, причем в левой у меня было удостоверение.

Когда я с сумкой спустился в подвал, Мила и Саня встретили меня обличающим:

– Твой кот сделал лужу! – И оба синхронно показали в угол, где и вправду на полу виднелась небольшая лужица.

Сам кот при этом сидел в другом углу с недоумевающим видом, чуть поджав забинтованную лапу, явно пытаясь понять, что тут не так.

– Ну так и правильно, пора, – пожал я плечами. – Сань, тащи швабру. Мила, салфетку подай, пожалуйста.

Сам я полез в топочную, где в углу были составлены пластиковые канистры. А затем, вытащив нож, я взялся разрезать одну двадцатилитровую вдоль, по шву, чтобы получить максимально просторный лоток. Пока такой, затем уже нормальный привезу. Затем, когда Саня с гордым видом протянул мне швабру и поставил ведро с водой на пол, я взял у Милы салфетку, краешком приложил к луже, после чего махнул Сане рукой и сказал:

– Все, можешь мыть.

Саня сделал возмущенное лицо, но протестовать не стал, быстро затер лужу. Кот наблюдал за всем с любопытством, бояться он уже явно перестал. Четко на место лужи я поставил импровизированный лоток, отсыпал в него наполнителя и бросил сверху смоченный в кошачьей моче кусок салфетки.

– Это зачем? – спросил Саня.

– Кошки свой туалет по запаху находят. Затем он пойдет в него снова, а как привыкнет, так мы начнем лоток двигать куда нам удобно.

– А куда нам удобно? – спросила Мила.

– В топочную, я думаю. Или в Санин угол.

– Да щас! – возмутился он. – Он еще и со стола у меня все посворачивает.

– Именно поэтому я тебе всегда советовал за собой убирать, – ответил я нравоучительно. – Никто не может запретить коту прыгать по столам… когда сможет. – Я посмотрел на его поджатую лапу.

– В топочную ставь, – буркнул Саня.

– Дорогая, ты грудку не сваришь? – протянул я пакет из "Свина и Кура" Миле. – И можно одно яичко вкрутую, на всякий случай.

– Я теперь и коту готовить буду? – Она аж задохнулась от возмущения.

– Не всегда, – успокоил я ее. – Просто я сейчас буду занят.

– Это чем?

– Делать когтеточку. – Я достал из пакета моток веревки. – Это важно, кот нуждается в когтеточке. Ему нужно когти точить.

– Ну это вообще, – закатила она глаза.

– Да ладно, ты его полюбишь, я уверяю.

– Ты лучше толком скажи, что случилось.

– Что случилось? Горожане за нами приглядывают. Кстати, Саня, я что-то интересное нашел. – Я вытащил из кармана несколько патронов, которые беспардонно вылущил из магазина, изъятого из пистолета убитого, и странный браслет-амулет, из резинового кольца и металлического пятачка. – Не посмотришь, что это? Только пули выбью, подожди. Мил, ну что ты ждешь? Торопись, кот голодный!

В общем, работа у нас закипела. Сначала я затолкал поочередно четыре патрона в желтый прозрачный молоток под названием "буллет пуллер" и выбил из них пули, после чего отдал их Сане. Затем взял метровый обрезок нетолстой доски и начал плотно мотать на него веревку. Это уже для кота. Когтеточка будет.

Спасибо Кузьминку, держать меня на месте стрельбы долго не стали, на всякий случай. Он сам приехал на происшествие, быстро раздал приказы, так что уже через двадцать минут я скорым шагом направился домой, успев ему лишь рассказать, что видел и кто это такой. Насчет уведенного амулета говорить ничего не стал. Сначала сами проверим, что это такое.

Кот между делом веревкой заинтересовался и подошел поближе. Подумав, сел на пол и начал здоровой лапой разматывающуюся веревку ловить, видимо помогая мне по мере возможности. Саня уже возился со своим оборудованием, Мила дома варила куриную грудку, так что все были при деле.

Спустилась Мила ровно тогда, когда я закончил с веревкой. Она покосилась на кота, который развалился на ее пледе, затем сказала:

– Я ее порезала и остудила, – и с этими словами протянула миску с кубиками белого куриного мяса. – И зачем ты принес этого кота?

– На счастье. И вообще. Что ему, на улице пропадать? Он бы умер уже завтра, в жгучую плесень влез.

– Ну если только так, – смилостивилась она. – Обедать пойдем?

– Я булочки принес, – вспомнил я. – Может, здесь перекусим? А то вечером все равно объедимся, Хмель же пригласил.

– Свяжешься с тобой…

Любой праздник – это подвал паба у Славы. Традиции иметь все же хорошо, наверное. Накрытый стол, хорошее пиво, ну и не только пиво. Своя компания, постоянная. И тихо, и уютно, и безопасно, что существенно по нынешним нелегким временам. О чем болтали? Больше о моем происшествии, понятное дело.

– Следили они, скорей всего, за самим домом. Хвостов ни за кем не пускали, поэтому наблюдатели из контрразведки их не засекли…

– А ты случайно нарвался, – добавил Дмитрий.

– Именно так, – кивнул я. – Вошел в Кишку в одном месте, вышел в другом, вернулся необычным маршрутом. В результате меня не видели. И к тому же, не войди этот мужик в кондитерскую или войди кто-то другой – я бы и не заметил ничего. Хотя ничего удивительного в этом нет, было бы скорее странно, если бы за нами не следили.

– Утомили они уже, следивши, – вздохнул Платон. – Вот где все это сидит. – Он похлопал себя сзади по шее. – Вот.

– Тут ты неоригинален. Но есть кое-что интересное. Сань?

Саня вытащил из кармана пластиковый пакетик, в котором лежала распиленная пополам пуля.

– Пробивает любой амулет, в том числе и алхимический. – Он выложил пакетик на стол. – Как будто его и нет.

– Макаровская? – спросил Дмитрий, взяв пакет со стола.