Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 243 (всего у книги 301 страниц)

Неожиданно грузовик перекосило на правый бок, и меня бросило на руль. Я извернулся, выпрыгнул наружу и покатился по снегу, а провалившийся под лед автомобиль в считаные мгновения скрылся под водой. Но под водой скрылась только машина: забурлили пузыри, послышался плеск, и в полынье возникла черная морда со страшенной пастью, полной острых зубов.

Острые когти неведомой твари вцепились в льдину, та обломилась под тяжестью чудища, и гадина вновь погрузилась под воду. А когда вынырнула – я уже выдернул из сумочки револьвер и для надежности перехватил его обеими руками. Полыхнул огнем выстрел зажигательной картечью, тварь конвульсивно дернулась и отправилась на дно. На этот раз – навсегда.

Перезарядив револьвер, я поднялся с заметенного снегом льда на ноги, по широкой дуге обошел полынью и вернулся на дорогу. До противоположного берега оставалось не больше пятнадцати метров, через метель там посверкивали яркие огни электрических ламп. Туда и похромал, припадая на отбитую ногу. На ходу высморкался, но тщетно – из носа так и текло.

Попалась еще одна полынья, в черном зеркале которой без следа пропадали падавшие с неба снежинки, пришлось обходить и ее. У берега снег оказался пропитан водой, ботинки и низ штанов моментально промокли, но куда больше беспокоила опасность уйти под лед. Поначалу удавалось выискивать надежные места, а потом я скакнул в сугроб на берегу, но оказалось, что берег дальше, а подо мной каша из воды и снега. Провалился по колено, с матами выбрался на дорогу и заковылял к укрепленному строению на крутом берету.

Высоченный частокол сбили из подогнанных друг к другу стволов северной лиственницы, поверху торчали железные штыри с намотанными на них витками колючей проволоки. По периметру горели алхимические "вечные" лампы, запитанные от пережигавшей в электрическую энергию фоновое магическое излучение установки Иванова-Гольца.

Изрядно запыхавшись, я поднялся на кручу и заколотил железным кольцом по калитке. Вблизи стало видно, что помимо вырезанных на дереве магических символов всюду в кажущемся беспорядке вбиты медные заклепки чародеев. Ну да – без надежной защиты в этих краях долго не продержаться.

Неожиданно где-то сверху послышался скрип; я стянул с лица алхимические окуляры и задрал голову.

– Ти кто? – спросил караульный с ярко выраженным кавказским акцентом.

– Прохожий, кто еще? – раздраженно ответил я.

– Откуда взялся?

– Пришел, блин! Откуда еще?

– Перекрестись!

– Может, еще лезгинку станцевать? – не выдержал я, но все же перекрестился. Ночевать на улице не хотелось.

– Один?

– Один!

– Заходи!

Лязгнул электрический замок, слегка приоткрылась дверь. Я приналег, распахнул ее и захлопнул за собой. Как оказалось, на один только частокол местные обитатели надеяться не стали, за деревянной оградой шла засыпь в полметра шириной и кирпичная стена. Кирпич был ломаным-переломаным, его точно использовали по второму или даже третьему разу.

– Деньги есть? – спустился во двор караульный с двустволкой и пистолетом Макарова в расстегнутой кобуре.

– А сразу чего не спросил? – несколько напрягся я.

– Мы не звери, на улице никого не оставляем, но, если карманы пустые, иди в ночлежку, – указал средних лет горбоносый кавказец на приткнувшийся к стене домишко. – А с деньгами все организуем в лучшем виде, понимаешь?

– Есть деньги, есть.

Караульный приободрился и вместо ночлежки отвел меня в добротный коттедж, большую часть первого этажа которого занимал просторный зал с многочисленными столами, скамьями и камином у дальней стены. В дальнем углу играли в нарды двое соплеменников впустившего меня мужчины.

Хоть там и было сильно натоплено, я сразу направился прямиком к очагу. Скинул куртку и в изнеможении плюхнулся на широкую скамью, оставив под рукой пистолетную сумочку.

– Как-то пусто у вас…

– Ночь, – просто ответил кавказец. – Что кушать будешь?

– Что есть, – ответил я, пытаясь расшнуровать заледенелые шнурки. – Чайник чая и обязательно суп.

– Все будет…

Караульный ушел на кухню, а я наконец избавился от промокших ботинок, вслед за ними стянул носки и убрал их сушиться к камину. Меня бил озноб. Бил озноб, болела голова, тошнило. Но пить экомаг спешить не стал и закинул в рот таблетку, только когда принесли тарелку горячих щей.

– Чай сразу? – спросил кавказец. – Или со вторым?

– Сразу. И второе тоже сразу.

Суповая тарелка была приличных размеров, и все же расправился я со щами в пару минут. Слегка обжег язык, зато согрелся и даже немного пропотел.

На второе принесли банальные макароны по-флотски, но привередничать не приходилось. В конце концов ночь на дворе. Да и оголодал.

– Еще что-нибудь? – уточнил караульный.

– Комнату, – ответил я, прожевав. – Есть свободные комнаты?

– Есть, – подтвердил кавказец и выложил на край стола ключ с биркой.

– Сколько с меня?

– Сейчас скажут.

Парень надел ушанку и ушел на улицу, а один из крепышей оставил игру в нарды и двинулся ко мне.

– Говоришь, пешком пришел? – спросил сильно располневший мужик в спортивном костюме.

– Пешком.

– И долго шел?

– Не, недолго, – покачал я головой, наливая себе вторую кружку горячего травяного чая. – От реки.

– А там?

– А там грузовик мой остался.

– Вот как? – озадачился толстяк. – По переправе ехал? Она же закрыта! Сам знак ставил! Все до моста в объезд едут.

– Вьюга, – пожал я плечами.

– Повезло, что жив остался.

– Это точно.

– Так это надо отметить? – перешел к делу местный заправила. – Девочку?

– Нет, – отказался я. – Спать.

Хватит с меня уже девочек. С одной решил съездить на экскурсию, в итоге чуть голову не оторвали. И как ловко в оборот взяли! Будто знали, что моя слабость – умные, красивые и с большими титьками. Или даже знали…

Но кавказец отходить не спешил.

– Ты посмотри сначала, – всерьез вознамерился он запустить руку в мой кошелек. – Шикарные телочки, других не держим!

– Не, спать.

– Не хочешь на ночь брать – возьми на час!

– Сто грамм коньяка – и баиньки.

Толстяк фыркнул и отправился за выпивкой.

– Только хорошего! – предупредил я.

Коньяк оказался неплохим, правда, и содрали за него немало. Примерно в такую же цену встал бы час наедине с местной жрицей любви. Но я заплатил не торгуясь.

Как ни крути, коньяк лучше. От него разве что голова наутро тяжелой будет, а общение с местными ночными бабочками на пользу здоровью точно не пойдет. Никогда не знаешь, что на винт намотаешь.

В несколько глотков я влил в себя коньяк, взял ботинки и чайник и босиком отправился в выделенную мне комнату на втором этаже. Задвинул за собой засов, разделся и отключился, даже не успев натянуть одеяло.

Проснулся от стука. Стучали в голове, так поначалу показалось. Потом только понял, что колотили в дверь.

– Чего? – прохрипел я пересохшим ртом. Толком не выспался, голова была чугунной, глаза слезились, а нос не дышал.

– Чек-аут! – ответили с характерным акцентом.

– Чего?! – опешил я, но все же выбрался из-под одеяла и, пошатываясь, подошел к двери.

– Время выезжать! – повторили из коридора.

Я отодвинул засов, приоткрыл дверь и выглянул из комнаты. Руку с револьвером спрятал за спину.

– Все! Время вышло! – объявил вчерашний толстяк.

– Серьезно? Только лег!

– Час дня уже, дорогой, – обиделся распорядитель. – За кого ты нас принимаешь? Чек-аут с двенадцати до часу, правила для всех одни!

– Подожди! – встрепенулся я. – Уже час?

– Ну да! Освобождай комнату!

– Подожди, – вновь попросил я, ежась от неприятного холодка. – На Форт поедет кто-нибудь сегодня?

– На Форт? – задумался кавказец. – Нет, никто не собирался. Утром колонна прошла. Можешь до Соколовского доехать, там пересесть. Но это уже завтра, наверное, только. Туда к вечеру доберетесь. Сегодня на санях поедут. Час или два у тебя есть, можешь пообедать.

При одной только мысли, что придется трястись по холоду в санях, а потом искать попутку до Форта, сделалось дурно. Самочувствие оставляло желать лучшего; меня подташнивало и морозило, болело горло и давило бронхи, а из носа текло не переставая. И голова просто раскалывалась. Не доеду.

– Нет, – отказался я, – не вариант.

Поисковое заклинание наверняка действует до сих пор. Туманный – вотчина Братства, отсюда меня не выдадут, но, если перехватят по дороге, обозники точно защищать не станут. Отдадут и забудут. Нет, на санях не поеду.

– Ну не знаю… – развел руками толстяк. – Комнату освобождай, а дальше как знаешь…

– На машинах в Форт поедут в ближайшее время? Может, братья?

– Братья перед нами не отчитываются, – отмахнулся кавказец, но тут же прищелкнул пальцами. – Стой! Завтра ведь воскресенье? Завтра с самого утра автоколонна пойдет. Мимо нас в шесть проезжать будут.

– Попутчиков берут?

– Да, пазик будет.

– Продляю, – без колебаний решил я тогда.

– На сутки?

– Да, только разбудите, чтобы не проспал.

– Есть будешь?

– Нет.

– Коньяк, девочки?

– Туалет где у вас?

– На этаже, – махнул рукой кавказец, указывая в дальний конец коридора. – Платить когда будешь?

– Завтра, сразу за все рассчитаюсь, – решил я и попросил: – Чаю пусть принесут.

– Как скажешь, дорогой, – улыбнулся распорядитель. – Любой каприз за твои деньги.

– А то как же, – хмыкнул я, закрыл дверь и с трудом натянул на ноги сырые ботинки. Сходил в туалет и только вновь забрался под одеяло, как уже принесли чай.

Я выпил сразу два стакана и улегся в кровать. Меня морозило и откровенно штормило, но плохое самочувствие и общая слабость объяснялись скорее простудой, переутомлением и злоупотреблением стимуляторами, нежели стали реакцией организма на магическое излучение.

"Но в Госпиталь надо сходить сразу по возвращении в Форт…" – подумал я, с этой мыслью и уснул.

Клондайк

3 мая, воскресенье

Никакой паники мы все же поднимать не стали, все шло своим чередом. Ну пусть даже Милу и нашли, но что дальше-то? Похищать? Это целая операция, учитывая тот факт, что горожане, скорей всего, вообще через Россию действуют. По такой долгой цепочке, на пути которой стоят визы и много чего другого, быстро не среагируешь.

На Милу частные детективы, к слову, заявлять не стали. Что это означает? А то, что либо они сами, либо кто-то за них принял решение не баламутить воду. Рассчитывают, скорей всего, что она тут и останется. Спекуляция, понятное дело, фактов у меня маловато, но спекуляция логичная.

И все же теперь ей действительно лучше со мной. Я тут остаться не могу, а вдвоем нам будет безопасней даже там. Разберемся. Да и не вдвоем мы, нас там целая куча, включая вполне квалифицированного чародея. Не считая союзников. Разберемся, разберемся.

К воскресенью почувствовал, что таблетки мне дали серьезные, не витаминки. Появилась заметная изжога, которую еле загасил, а в комплекте к этому еще и странное ощущение, какое бывает, если быстро в горы поднимешься, – ватность в голове и ушах. И я просто чувствую, что это то ли пилюли не тянут меня защитить, то ли они и есть всему причина.

В воскресенье выехали с утра пораньше целой колонной. Дюпре на своем пикапе, следом Мила с Платоном на еще двух пикапах, загруженных с горой, а за каждым еще и прицеп с лодкой. И в довершение картины – я, за рулем большого пятитонного военного грузовика М952А2, размалеванного камуфляжными пятнами, – американского аналога нашего "Урала". Купили мы его непланово: я увидел в продаже и немедленно подсуетился. Со своего личного счета заплатил. Пришлось даже с Платоном поругаться малость, который считал, что грузовик не нужен.

– Как не нужен? – возмущался я. – Сам смотри: мы сюда прямо на нем, так? Втроем теперь, ты, я и Мила. Грузовик грузим товаром под край, тонны на три, нам потом еще с поля выезжать, так?

– Ну?

– Вы берете два внедорожника, как раньше возили. С прицепами.

– И в чем выигрыш?

– Ты арифметику учил? В трех тоннах дополнительного груза. На одних гусеницах можем до хрена зарабатывать. Или чем еще.

– А, ну да! – Платон хлопнул себя по лбу.

На этой драматической ноте спор и завершился.

Ехали медленно, грузовик этот нормально едет до семидесяти в час, как и "Урал". Зато, как и его русский коллега, прет уверенно. Шесть на шесть все же, к тому же двигатель мультитопливный, ему все равно, что в него лить. Бензин, солярка, биодизель, даже отработанное машинное масло годится, только профильтруй. Честно скажу – я бы "Урал" или КамАЗ предпочел, они мне привычней, да и проходимость все же чуть-чуть лучше, но по дорогам Америки на них не поездишь, не сертифицированы. А этот грузовик вполне легален, так что никаких удивленных взглядов не будет.

Снег с дорог здесь уже совсем сошел, да и в лесу почти что стаял, разве только местами остались старые сугробы. Интересно, как будет в Приграничье? В другом случае надо было бы ставить гусеницы, потому что выпадем в поле, а оно раскиснет. Но с грузовиком, я думаю, у нас таких проблем не возникнет, он и сам по любой грязи прет, и лебедка у него тонн на семь, что хочешь вытянет. А дороги там уже вполне проходимы, справимся.

Свернули с дороги на привычном месте, доехали до "кэбин", где и встали. Милу заслали внутрь варить для всех кофе, а сами принялись готовить машины.

Вокруг лес, причем лес настоящий, без всякого Севера, без монстров, без странной гадости. С детства как-то все мечтал поселиться в таком вот лесу, в маленьком доме у озера желательно, и делать что-нибудь для души. Но никогда не получалось. И не получится, насколько я понимаю. Так что нечего мечтать.

Посмотрел на часы. Кстати, никак не могу понять, как так получается, что время Приграничья совпадает и с Аляской, и с Россией, несмотря на всю разницу в этом мире. Тоже вот парадокс, и хрен его объяснишь.

Мила принесла из домика на всех кофе, раздала, мы в рядок присели на бревно, заменяющее скамейку.

– Через две недели теперь? – спросил Дюпре, отпив кофе из чашки, а попутно еще и закуривая.

Он вообще на Аляску, как мне кажется, переехал потому, что здесь в барах курить разрешают. Больше такого рая для курильщиков нигде не осталось.

– Через две. В этом же составе.

Список на следующую поставку я уже расписал, согласовав с Платоном. Больше товара, больше оружия, больше всего. Много успели, на самом деле. Даже прикрылись от налоговиков на случай проверки – вставили в схему невадскую компанию. А штат Невада с налоговиками информацией о счетах не делится, единственный в стране.

– А совсем вернуться не думаешь?

– Пока не могу. Но думаю.

– Это хорошо. Вдвоем было бы лучше дела вести.

– А хочешь, мы тебя как-нибудь с собой возьмем? – вдруг спросил я.

– Куда? – немного обалдел Дюпре.

– Туда. – Я махнул в сторону просеки, в конце которой обычно открывалась "дверь". – Это несложно. Хочешь поохотиться на монстров? Со своей винтовкой? А? Полевые испытания будут.

– Его бы проверить сначала, вдруг чувствительность высокая? – забеспокоился Платон по-русски.

– А мы его экомагом накачаем, довезем до Форта, а там проверим, – также на русском ответил я.

– Что он говорит? – толкнул меня в бок Дюпре.

– Что это осторожно делать надо.

– А что за монстры? – спросил он даже с некоторым затаенным вожделением.

Ага, я знал что предложить. Это не на лося ходить, тут охотничий азарт даже заранее включается. А он с рождения охотится.

– В следующий раз фото покажу. Только трофеи сюда не дам протащить, лишнее это все.

Если Дюпре до сих пор нас никому не заложил, что мы из другого мира приходим и туда же уходим, то и дальше не заложит. Да и не его это стиль – закладывать. Дюпре душа простая и прямая, подлостей не ждешь. Зато будет для него приключение всей жизни.

– А когда сезон?

– Там всегда сезон, – засмеялся я. – Причем больше на тебя охотятся, чем ты на кого-то. Летом все же лучше. Но только риски надо понимать. Там вероятность погибнуть куда выше, чем здесь. Много всякого дерьма, очень много.

– Но ты же живой?

– Ну, вроде бы.

Почти живой. Но говорят, что лечится.

Он задумался. Практичность – тоже его черта. Сейчас прикидывает, насколько невыгодно будет погибнуть.

– Давай в следующий раз обсудим.

– Давай, – кивнул я.

Пусть обдумает. По мне, его даже полезно туда свозить, потому что любопытства у него хватает, постоянно расспрашивает.

– Ладно, пора нам, – сказал я, отставляя пустую чашку на крыльцо. – Платон, ты как?

– Готов, – ответил он на русском.

– Тогда командуй.

Две машины – "сильверадо" и прицеп с лодкой, за рулем Мила, серебристый "Тахо" тоже с лодкой, за рулем сам Платон будет. Ну и я на грузовике, которого уже окрестил "Майком" по фонетическому военному алфавиту. За индекс "М" и военное происхождение. "Майти Майк", "Могучий Майк". Товар везде – в грузовике, кузовах пикапов, даже в лодки навалили немного.

Как всегда, Платон пошел "пощупать окно", мы ждем. Ждем отмашки.

Ждали недолго, минут пять. Он прибежал к машинам, по пути крикнув в туристическую "мыльницу": "Все работает, пошли за мной!" – и заскочил за руль "Тахо". Колонна тронулась, и вскоре я почувствовал набегающую волну отчаянного холода, увидел уже знакомую невероятную мозаику пространств – и вдруг оказался в поле. В покрытом мокрым снегом поле, окруженном со всех сторон темным гребешком хвойного леса с заметными тут и там синеватыми пятнами. А поодаль, на дороге, стоял знакомый автомобиль – нас ждали.

А еще меня колотило от холода так, что я бы "му" сказать не смог, если бы кто попросил это сказать. Несмотря на то что пузырек с "грелкой" был у меня в руке, я еле донес его до губ, да и то чуть не выронил. Правда, проглоченное снадобье согрело меня почти мгновенно, эдаким горячим ударом.

Прошел. Туда прошел и сюда прошел. Теперь мне еще пилюлю, срочно, как предписано.

"Майк" с усилием тронулся вперед, попытался буксануть на снегу, но все же пошел дальше, затем я, вспомнив о том, что сейчас придется таскать машины, переключился на пониженный ряд. Сразу все пошло веселей, большие зубастые колеса легко месили снег, я объехал засевший "Тахо" Платона, встал впереди, сказал в рацию:

– Платон, цепляем. Саня, Дмитрий, как обстановка?

– Могильников видели неподалеку. Гнездо червей на обочине выжгли. Поосторожней давай, мы подъезжаем.

"Экспедишн" привычно легко продавил обочинный сугроб и выбрался в поле, уминая снег широкими гусеницами. А я натянул снегоступы и выбрался из кабины. Цепляем трос – и потащили.

Хмель

3 мая, воскресенье

Разбудили меня за час до проезда автоколонны, явно с тем расчетом, чтобы успел позавтракать, увеличив свои и без того немалые траты на проживание. Впрочем, владельцев заведения понять можно – после закрытия переправы у них мало кто останавливался, большинство торговых обозов торопилось доехать до моста. Крюк при этом выходил изрядный, и деловые люди стремились всеми возможными способами сократить время в пути.

Об этом мне поведал тот самый караульный, что встретил на воротах.

– Зато до осени спокойно будет, – улыбнулся он, раскуривая сигарету, и выдохнул дым. – Ни драк, ни стрельбы…

Мы топтались у раскрытой калитки в ожидании автоколонны, которая останавливалась здесь с наступлением тепла исключительно по требованию. В серой хмари раннего утра все казалось бесцветным и тусклым, даром что валивший два дня снег спрятал грязь под своим белым одеялом.

– И так бывает? – спросил я и закашлялся. Весь вчерашний день проспал, и с утра штормило уже не так сильно, но кашель и сопли никуда не делись. – Стрельба в смысле?

– Бывает, – подтвердил парень и встрепенулся. – Едут!

Я прислушался и различил шум мощного двигателя, а потом из-за поворота выехал монструозного вида тягач с широким отвалом впереди. Он сгребал снег на обочину, следом катили два ЗиЛа, КамАЗ с прицепом и пазик. Замыкал колонну пикап с накрытой чехлом непонятной конструкцией в кузове. Там явно ехали братья.

В отличие от огнестрельного оружия от автомобилей Братство решило не отказываться. Здоровый прагматизм.

Тягач с отвалом проехал, не останавливаясь, вслед за ним покатили и грузовики, а вот пассажирский автобус притормозил, замедлила ход и машина охраны. Не теряя времени, я быстро распахнул дверцу пазика и заскочил внутрь.

– До Форта сколько будет? – спросил у водителя, хватаясь за поручень.

– Пять рублей.

– Не дорого?

– Экспресс, – пожал плечами бородатый дядька. – Платить будешь, нет?

Я выгреб из бумажника отчеканенную на монетном дворе Торгового Союза мелочь, отсчитал нужную сумму и уселся на первое попавшееся свободное место, благо шел автобус полупустым и стоять не пришлось.

Внутри было темно, окна закрывали металлические листы с рядами выпуклых рун. Подобная техника нанесения защитных заклинаний позволяла экономить на подзарядке чар, и я решил напомнить об этом Сане-чародею, когда у того наконец дойдут руки до "буханки". Какое-то время держал эту мысль в голове, потом задремал. Колонна шла без остановок, тягач задавал скорость, вот и укачало.

Проснулся от чувства приближающейся опасности, как перед падением в бездну. Меня вдавило в спинку сиденья, накатил лютый холод, а уже миг спустя неприятные ощущения отпустили, и стало ясно, что страхи напрасны, просто колонна пересекла границу, отделявшую территорию Форта от Туманного.

Через пару минут автобус остановился, и к нам заглянул пограничник с покрасневшими от холода щеками. Сержант пересчитал пассажиров по головам, но документов проверять не стал и отправился восвояси. Дальше колонна двинулась уже без тягача и автомобиля охраны. Дорога была почищена, и необходимость в снегоуборочнике отпала, а на смену пикапу братьев пришел фургон с эмблемой "Форт-Логистика".

У Соколовского мы простояли минут десять, за это время пазик набился почти под завязку, после Елового и Собольего пассажиров только прибавилось. Чуть не задохнулся – духота в автобусе под конец поездки стала просто страшной, даже начала кружиться голова. На улицу я в итоге едва не вывалился.

Высадили нас прямо у Торгового Пятака: в Форт автобус не заезжал. Я этому обстоятельству нисколько не расстроился, поскольку рассчитывал на оставленную в гараже "буханку", но, как оказалось, рассчитывал напрасно: сколько ни шарил по карманам, отыскать ключ от навесного замка так и не сумел.

Пришлось тащиться на пропускной пункт, благо в отличие от паспорта удостоверение резервиста никуда не делось. Пока шагал до ворот, вытащил из кармана куртки трофейный ТТ, разрядил его и выкинул в сугроб. Мало ли где он засветиться мог; не дело с собой тащить.

На пропускном пункте для пешеходов царила сутолока, все стремились побыстрее попасть в Форт, но для муниципальных служащих было выделено отдельное окно. Мое удостоверение прокатали через машинку и разрешили проходить на досмотр без очереди. Просветили тоже без всякого рвения, контролер лишь сверил номера револьвера, да колдун посмотрел в свой хрустальный шар, вот и вся проверка. Это не через магическую камеру на общих основаниях идти.

– Ну вот, блин, и дома! – хрипло вздохнул я на служебном крыльце пропускного пункта, откашлялся, высморкался и достал чарофон, чтобы вызвать Ивана. Или кого-нибудь.

Пилить пешком до бара у меня просто не оставалось сил…

Клондайк

3 мая, воскресенье

С грузовиком все и вправду оказалось достаточно просто. Он легко вытащил обе машины на дорогу, потом по следам покатался «Экспедишн» с «метлой», скрывая эти самые следы. Не то чтобы совсем скрыл, но сгладил, да, сгладил. И лишь когда колонна выстроилась на дороге, Дмитрий сказал:

– Хмеля похитили.

– Что? – Я чуть на задницу не сел.

– В Лудине.

– Горожане?

– Похоже. Мы с Длинным там всех на уши подняли, местные менты в бешенстве, так их через болт еще никто не кидал, особенно после того скандала.

– Как? Когда?

– Да в четверг. Он там гулял, договорился на свою ягоду вроде как, потом его на рынке видели, затем он КПП проехал. За ним грузовик был с городскими номерами. И все, с концами. Следы в сторону НПЗ свернули, но дальше хрен его знает. Мы там катались, нашли сгоревшую машину, в ней три тела.

– Хмель? – испуганно спросил Платон.

– Не опознали никого, – ответил Дмитрий.

– Если это горожане, то Хмель живой, – сразу отмел я такой вариант. – Исполнителей кончили, скорей всего, наняли каких-то бандитов местных.

– Почему живой?

– Потому что мертвый он им сто лет не нужен.

– Могли выпытать что хотели…

– Платон, выпытать мало, – прервал его я. – Надо убедиться, что не наврал, если наврал, то пытать снова, а еще лучше и потом не убивать, а отвезти в Город и запереть. Потому что по теме могут понадобиться дополнительные разъяснения.

Карту-то мы упрятали, а у нее масштаб нестандартный, без нее калькам грош цена. Вот только вытащить Хмеля из Города… это задача нетривиальная.

– В Форт, – объявил я. – Срочно. Как можно быстрей.

Если кальки из "Ширли-Мур" уже вытащили, все усложняется. Если нет, то мы еще поторгуемся. Вперед, короче, нечего время терять. А здесь уже крутиться незачем, Хмеля увезли давно. Кто мог помешать? Пограничники? Так пограничники на дороге стоят, а пленного можно в обход пешком провести и дальше опять в машину. В Форт надо, в Форт.

К счастью, снегопады закончились, снег на дорогах слежался и был раскатан, машины даже с грузом шли уже легко, спасибо полному приводу и завышенному клиренсу. Гнать не получалось, но все же шли быстро.

Нервы, нервы, нервы. И до каких же пор все эти наши приключения будут продолжаться? Вроде бы все – и влезли в эту историю с картой. И что хуже всего – не могли не влезть, нас в нее просто затянуло. Теперь думай, где Хмель и как его вытаскивать. Хоть бы я был прав в своих предположениях. О горожанах можно думать всякое, но признать следует лишь одно – это не бандиты. И даже не группировка. Тиранить Славу всерьез не будут, людей вообще дураки пытают, умные и так убедить умеют, плюс магия поможет. И не убьют – им от свидетелей избавляться не надо. Но и не отпустят просто так, если не помочь…

Черт. Гадство. Надо с этим заканчивать. Я уже устал от всего такого, пропади оно пропадом, я хочу нормально работать. И хочу дождаться лета и добраться до озера. Составит мне при этом кто компанию или нет – мне плевать. Идея-фикс. Хочу увидеть озеро в этом нехорошем и странном мире.

И опять же черт – нам завтра с утра в рейд, опять Лихачева уговаривать придется, что уже совсем за рамками приличий, в последний день так не поступают. Хмель, ну как тебя угораздило попасться, а? Где ты ошибся и что не так сделал? Вроде ведь параноик натуральный, a нá тебе.

– Мить, давай через Западные, ксивы предъявим.

– Принял.

Через общие сейчас ехать – это в очереди стоять, сейчас как раз все в Форт возвращаются, кто утром выехал. Пока там их через накопитель пропустят…

Потянулся мерзкий пейзаж окрестностей Форта, который с весной еще мерзостней получился. То хоть белый снег все прикрывал, а теперь из-под снега полезла грязь и вся прочая разруха. Полоса отчуждения, все развалено, специально чтобы засад было не устроить. Развалить развалили, но убирать развалины никто ведь не стал. Лезет через них всякий занесенный с Севера кустарник, местами пучки синей травы, а ночью здесь вообще лучше не шляться, хуже только Северная промзона. Близость людей приманивает под стены Форта столько всякой дряни, что думать страшно. И из-за защиты фон под стенами повыше, всякая нечисть и нежить такое любит, пропади она совсем.

А стены… ну что стены, их слепили из того, что было. Бетонные блоки, кирпич, ржавое железо, стены домов с заделанными оконными проемами, поверху колючка натянута – ну да, от всякой твари защита, никто не спорит. Потому и живем в Форте спокойно, ну более или менее.

На КПП было пусто, к тому же знакомые оказались в смене. Прошли даже быстрей, чем ожидали. Вообще, по своим делам через служебные ворота не принято кататься, но четыре бутылки хорошего бурбона эту проблему решили в момент. Специально приготовили, на ясак.

Рванули в сторону Красного, и когда уже свернули на него, У меня затрезвонил чарофон. Хмель. Я нажал кнопку приема, ожидая услышать зловещий голос и условия похитителей, но это оказался сам Хмель. Который сказал:

– Привет! Ты у себя? А то я на Юго-восточных воротах и устал как собака. Не сможешь заехать? До Ивана что-то дозвониться не могу.

Вот как… загулял где-то, что ли? Странно. Звучит как-то в нос, гугниво. Ну ладно.

– Через пятнадцать минут буду, подожди, – ответил я.

– Жду.

Так, у нас все с прицепами, все надо перемещать… ладно, так на грузовике за ним и сгоняю, черт с ним. Вытащил рацию из нагрудного подсумка, сказал всем ехать домой и начинать разгружаться, а сам покатил по Кривой дальше, до перекрестка с проспектом Терешковой, он как раз на КПП идет без всяких поворотов.

На грузовик посматривали. Но не слишком уж пристально. Вообще необычная машина для этих мест, с одной стороны, а с другой – всем просто плевать. Зато не угонят, раз он один такой на все Приграничье.

А так машина совсем военная – сиденья брезентом цвета хаки обтянуты, приборная панель металлическая, штампованная, защитного цвета, зато сидишь высоко и глядишь далеко. Разгоняется медленно, так мне и спешить некуда. "Урал" тоже неторопливый. А кабина здесь вроде даже попросторней, чем в "Урале".

Все правильно я придумал, мы с этой здоровилой куда лучше зарабатывать будем.

Так, а где Хмель все же был? Ладно, сейчас узнаю. Заодно и поговорить наедине можем.

Проехал промзоны, Чайнатаун, общаги, проскочил перекресток с Южным бульваром, вон здание комендатуры слева, сейчас стоянка – и там торможу, вызваниваю заблудшего, а то дальше разворачиваться будет плохо, машина здоровая, а дорога неширокая плюс очередь.

Хмеля я увидел, он уже прошел КПП, но машины, понятное дело не узнал. Набрал его, помахал рукой, он быстрым шагом направился ко мне. Так с виду вроде бы цел, все нормально…

– Это что за пепелац? – спросил он, показав на "Майти Майка".

О-о, а звучит он действительно категорически в нос, мне по телефону не показалось. Глаза красные, и этим самым носом хлюпает.

– Пригнали, – махнул я рукой. – Ты чего соплями гремишь?

– Да простудился, сутки через лес по сугробам греб. – Хмель полез в кабину с пассажирской стороны. – А там местами уже и вода под снегом. Мокрый был – хоть выжимай.

– О! – воздел я указующий перст в потолок кабины, усаживаясь за руль. – А ты никогда не задавался вопросом – чего это мы едем в Лудино, а одеваемся как на охоту или войну? Вот именно поэтому. Брал бы с нас пример – был бы здоров.

– Хорошо, что живой, – прохрипел Хмель.

– Так погоди, я уже ничего не понимаю. – Я начал сдавать задом, ориентируясь по боковым зеркалам. – Тебя увезли? Или ты где-то с бабами завис?

– Тебе бы так зависнуть!

– Тогда рассказывай. – Я пропустил тентованную "газель", едущую от КПП, и вывернул на дорогу. – Потому что я уже придумывал, как тебя из Города спасать. А как ты спасся, к слову?