Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 294 (всего у книги 301 страниц)

Пальнул метров с десяти, и все же тварь каким-то невероятным образом разминулась с первым зажигательным зарядом, и лишь вторая порция дроби попала по лапам и помешала затеряться среди деревьев. Я выстрелил еще дважды, а потом Напалм шумно выдохнул и метнул в кикимору огненный шар размером с бейсбольный мяч.

Ослепительный всполох едва не разорвал тварь надвое, но даже так изувеченная и обожженная кикимора упорно цеплялась когтистыми лапами и ползла в лес, пока Напалм не подступил сзади и усилием воли не вскипятил ей мозги.

– Да! – рявкнул пиромант, тяжело опираясь на деревце. – Достал! Я мегабосс!

– Это была командная работа, – укорила его Вера, перезаряжая револьвер.

– Точно! Мы отличная команда! – признал Напалм. – Мы с тобой!

Я только посмеялся и вытащил из петли на поясе топор.

Голова кикиморы сама себя не отрубит…

3

Грунтовку отыскали легко – все это время мы убегали от кикиморы вдоль ее обочины. Совсем немного прошли по лесу, продрались через густые кусты и вывалились на открытое пространство. Но – не сразу.

Сначала валькирии распотрошили разорванное тело, выискивая внутренние органы кикиморы и почем зря костеря при этом переборщившего с силой удара пироманта. Я не слушал их и набивал пустые магазины, заодно вел подсчет зажигательным зарядам; оставалось их не так уж и много. Напалм и подавно не обращал на ворчание ведьм никакого внимания: правая кисть пироманта сильно опухла, не удалось даже снять перчатку, и Вера одну за другой сделала мужу сразу две инъекции. После этого Напалм обессиленно опустился на землю и сунул руку в снег. Хорошо хоть благодаря заблаговременно принятому абсорбенту обошлось без волдырей и ожогов.

– Все бы тебе огненными шарами кидаться! – усмехнулся я, закончив с патронами. – Иногда и головой пользоваться стоит!

Напалм лишь вяло отмахнулся и вопреки обыкновению отшучиваться не стал.

– Эх, жизнь моя жестянка… – только и пробормотал он и отвернулся.

Наконец валькирии закончили свежевать кикимору, мы выбрались на дорогу и зашагали ко второму на сегодняшний день окну. Настроение у всех было подавленное, да и вымотались изрядно. Шли без всякой спешки, внимательно поглядывая по сторонам.

Очень скоро я уловил присутствие силовой линии, которая протянулась в нужном направлении, и окончательно уверился, что Смирнов не ошибся со своими расчетами и на этот раз.

Когда дорога вывернула из леса к закопченным руинам, солнце уже начинало клониться к горизонту, но никто торопить меня с осмотром развалин не стал. Вера оглядела дома в оптический прицел карабина и не заметила никакого движения.

Мы расположились на небольшой сухой полянке у самой опушки, развели костер и подвесили над огнем котелок со снегом.

– Не уверена, что смогу сейчас закрыть окно, – сообщила нам Лика. – Но даже если смогу, обратно меня придется нести.

– Либо возвращаемся прямо сейчас, – предложил я, протянув руки к костру, – либо ночуем здесь и возвращаемся уже завтра.

Яна покачала головой.

– Не хочется терять целый день, – заявила она, вполне определенным образом возлагая ответственность за промедление на подругу.

Подругу? Да нет, соперницу.

Лика запустила пальцы во всклокоченные волосы и решила:

– Если получится найти подходящее место, заночуем здесь. Нет – придется возвращаться. В чистом поле ночевать не станем.

Ага, вот уже и меня крайним назначили.

Я вздохнул и налил себе травяного чая. Выпил, немного посидел и поднялся на ноги.

– Пойду осмотрюсь.

– Я с тобой! – встрепенулся Напалм, но его немедленно усадила на место жена.

Она взяла карабин и объявила:

– Сама схожу.

До развалин было метров сто, а сгоревшие дома располагались на достаточном удалении друг от друга, между ними хватало свободного места, поэтому я предложил:

– Вон с того пригорка меня прикроете.

Так и решили поступить. Ведьмы остались набираться сил и готовить на скорую руку ужин, а Напалм с Верой перешли на указанное мной место и залегли в траве. Я оглянулся на них и в одиночку двинулся к развалинам то ли пионерского лагеря, то ли базы отдыха. Территория была застроена двухэтажными корпусами и длинными бараками; всюду виднелись следы пожара, а в крышах и стенах зияли непонятные дыры, но – спокойно.

И холодно.

Изо рта вырвалось облачко пара, и я насторожился, замедлил шаг. И только тогда обратил внимание, что меж домов лежит снег. И это не жмутся к стенам подтаявшие сугробы – всюду белым-бело, даже там, где днем тени не бывает.

На поле давно трава зеленеет, а тут будто морозильную установку включили…

Перехватив "сайгу", я настороженно приблизился к крайнему строению, ступил на снег и сразу уловил легкое подрагивание магического поля. Но в целом ничего необычного. Нет ощущения дурного места. Просто холодно.

Только вот эти дыры в стенах… Такое впечатление, их намеренно сделали, чтобы никому в голову не пришло тут укрытие искать. Или чтобы темных мест не оставалось. Очень интересно.

Я подступил к выломанной двери, заглянул внутрь и поспешно подался назад.

Стены покрывал ровный серый налет.

Серый иней. Жутко ядовитая гадость.

Нет, здесь ночь переждать точно не получится.

Тогда я перешел к соседнему бараку, там через дыру в потолке проглядывал краешек затянутого облаками неба. И вновь – серый иней.

Я прошелся по краю лагеря, проверяя все двери подряд, и везде на глаза попадалась матовая пленка ядовитого нароста.

Специально его здесь разводили, что ли? Хм… может, и специально.

Постепенно я углубился на территорию базы, и под ногами захрустел снег. Подмораживало.

– Лед, тебя не видно! – сообщила по рации Вера.

– Возвращаюсь! – отозвался я.

Самое главное я уже сделал – отыскал окно. Оно располагалось в подвале трехэтажного кирпичного здания, меня туда так и потянуло. Но не стал спускаться в одиночку, разумеется. Ну его на фиг.

Хоть и не видно на снегу свежих следов, да и вообще следов почти нет, но мало ли на кого нарваться доведется? Ведьмы за ночь очухаются, вот и прикроют утром.

Я обошел территорию лагеря по кругу и с противоположной от дороги стороны заметил в кустах синий фургончик бытовки. Стоял тот наособицу, примерно между лагерем и лесом, неподалеку от оврага с ручьем. Снега там уже не было, и на земле чернело старое кострище.

Действительно старое – просто угли меж травы. Явно жгли, когда еще снег лежал.

Здесь охрана кондуктора дожидается? Скорее всего, так и есть.

Окна были закрыты деревянными ставнями, на двери висел солидный замок. Надо же какие единоличники!

Нехорошо.

Я обошел вокруг вагончика и вызвал по рации Напалма и Веру. Вслед за ними подтянулись ведьмы. Котелок они принесли с собой, суп из пакета оказался уже готов.

– Что скажете? – указал я на бытовку.

Лика сотворила какое-то простенькое заклинание и сморщилась при этом, словно от зубной боли, но результатом осталась довольна.

– Годится, – вынесла она вердикт и спросила: – Яна, на ночь сможешь прикрыть? Завтра дам тебе отдохнуть.

– Хорошо, – кивнула девушка. – Сделаю.

– Еще внутрь надо попасть, – хмыкнул я, подошел к двери и опустился на корточки, разглядывая массивный замок. Заодно обратил внимание на вбитый снизу гвоздь. Намотанная на него проволока тянулась куда-то под вагончик, а когда опустился на колено и заглянул вниз, то без всякого удивления обнаружил, что ее конец уходит в алюминиевую банку из-под пива.

Взламываешь замок, распахиваешь дверь и получаешь чем-то осколочным по ногам. Зимой-то в снегу проволоку точно не заметишь.

А вот это уже не просто нехорошо, мерзко это. За такое не только окно отжать не грех, но и обитателей бытовки тут же прикопать.

Я аккуратно размотал с гвоздя проволоку и подозвал Напалма.

– Вскроешь?

– Как два пальца об асфальт! – гордо заявил пиромант.

– Осторожней! – предупредила его Вера.

Напалм провел пальцами по железной пластине, к которой крепилась дужка замка, и сразу запахло горелым деревом. От двери потянулся легкий дымок.

– Пожар не устрой! – забеспокоился я.

Пиромант фыркнул и отступил от вагончика.

– Готово! – объявил он с гордостью и как бы ненароком вытер тыльной стороной ладони потянувшуюся из левой ноздри струйку крови. Шрам на его щеке, очертаниями напоминавший Африку, покраснел и заметно припух.

– Умойся, – указал я на ручей.

Напалм кивнул и отошел к воде. Вера ничего не заметила.

Я загнал острие топора между железной пластиной и досками, навалился и легко отодрал запор. Гвозди просто вывалились из обуглившегося дерева.

Бездумно открывать дверь я не стал, отыскал в рюкзаке веревку, привязал ее к ручке и велел всем отойти. Отступил и сам, дернул – тишина и спокойствие.

Передав фонарь Вере, я с карабином в руке первым подошел к темному дверному проему. Девушка подсветила, но внутри не оказалось ничего кроме нар вдоль стен, печки-буржуйки и небольшой поленницы.

Наскоро проверив фургончик, я вернулся и объявил:

– Заселяйтесь.

Лучшего места в округе точно не найти. Здесь и стены крепкие, и ставни изнутри приоткрыть можно. От ночных тварей отобьемся, а единственную дорогу сюда грузовик наемников загородил.

К слову о наемниках…

– Надо Серого предупредить, что будем с утра, – сказал я Лике.

Ведьма взяла рацию и начала вызывать охранников, но безуспешно. Те не отвечали. Сбоку к стенке вагончика была прибита лесенка, ведьма забралась по ней на крышу и уже оттуда смогла достучаться до Серого.

– Ждут нас утром, – сообщила она, спустившись обратно.

Мы наскоро смолотили суп, и, хоть толком еще не стемнело, ведьмы сразу завалились спать. Напалм вскоре тоже прилег отдохнуть, и я отпустил Веру к нему, вызвавшись дежурить первым.

Сна не было ни в одном глазу. То ли адреналин никак не отпускал, то ли магическая встряска так подействовала. Погоняла нас кикимора изрядно.

Незаметно солнце опустилось за верхушки деревьев, стало быстро темнеть, похолодало. Я развел огонь в буржуйке и разбудил Яну.

– Что с защитой? – напомнил ей поручение Лики.

Сонная Яна растолкла в походной ступке какие-то травы и обошла вагончик, выводя получившейся смесью на его углах какие-то замысловатые символы. Потянуло холодком, на стенах засеребрилась наледь.

– До утра можно спать спокойно, – сообщила она, возвращаясь в бытовку. – Если кто-то приблизится, я это почувствую.

Я запер дверь на засов и какое-то время сидел, глядя на танцевавшие в печурке языки огня, потом плюнул и забрался на нары к Яне.

Были и свободные, но так… теплей, что ли?

Да, точно – теплей.

4

За ночь никто не побеспокоил. Время от времени я просыпался и подкидывал в огонь дрова, подходил к двери, прислушивался и снова ложился спать.

Как начало светать – разбудил всех и погнал на территорию пионерлагеря, даже не дав позавтракать. И так выбились из графика, надо упущенное время наверстывать.

С утра небо прояснилось, заметно похолодало, но день обещал быть теплым, а вот в лагере откровенно подмораживало. Под ногами скрипел снег, дыхание вырывалось изо рта облачками белого пара.

У ведьм объяснений этому феномену не нашлось, да никто и не горел желанием разбираться в здешней аномалии. Заблокируем окно и сдернем, пока очередные приключения на голову не свалились.

В подвал пошли мы с Напалмом. Для начала я скинул туда один из осветительных зарядов и хорошенько все осмотрел с лестницы, затем вручил пироманту фонарь, а сам вооружился "сайгой". С каждым шагом вниз становилось все холоднее, стены, пол и потолок там покрывала толстая корка изморози. К счастью, на этот раз обошлось без серого инея. Далеко идти не пришлось, прямо посреди коридора я ощутил, как меня потянуло куда-то из этого мира, и резко подался назад.

– Ну? – насторожился Напалм.

– Баранки гну, – ответил я и указал на лестницу. – Идем отсюда, пусть окном ведьмы занимаются.

– Здесь оно?

– Здесь.

Мы выбрались из подвала, и на смену нам спустились Яна с Ликой. С каждым разом блокировка окон занимала у валькирий все меньше и меньше времени, поэтому мы даже не успели озябнуть, прежде чем они вернулись назад.

– Порядок? – спросил я.

– Да, возвращаемся, – ответила Лика, бледная кожа которой сильнее обычного контрастировала с черным макияжем и волосами.

Яна тоже выглядела вымотанной и усталой, но в отличие от вчерашнего дня ее не мотало из стороны в сторону; моя помощь не понадобилась. И это было просто здорово – сам чувствовал себя разбитым, будто всю ночь только тем и занимался, что разгружал вагоны с углем или цементом. Пора на кабинетную работу переходить. Шурик хорошо устроился, молодец…

Обратный путь никаких неожиданностей не преподнес. Вымотались все, но и только. У наемников ночь прошла без происшествий, они даже успели поохотиться и накормили нас горячим бульоном. Очень кстати – лесные орехи из сухого пайка, которые жевал всю дорогу, успели за это время осточертеть.

Сборы много времени не заняли, мы погрузились в кузов, и грузовик, кое-как развернувшись на расчищенном от подлеска пятачке, покатил по просеке в обратном направлении.

Ночью прошел дождь, и дорогу окончательно развезло, но "шестьдесят шестой" уверенно пробирался через лужи и ручьи. Немного поволноваться пришлось только в поле, когда уже выехали из леса. Но обошлось, не забуксовали.

С рычанием забравшись на обочину, грузовик покатил по трассе на восток, и почти сразу навстречу попалась небольшая колонна из уазика "патриота" и двух армейских "Уралов". Патруль.

Тормозить нас служивые для проверки не стали, проехали мимо.

Серый перебрался ко мне, разложил карту и спросил:

– Куда дальше?

Я достал собственную карту и посветил фонариком, пытаясь разобраться в пометках.

– Сейчас проедем поворот на Песчаный, – решил некоторое время спустя, – и справа будет съезд на заброшенный проселок. Нам туда.

– Ясно, – кивнул старший охранник и по рации передал мои слова водителю.

До съезда добрались быстро, минут за двадцать, только вот заброшенный проселок оказался не таким уж и заброшенным. Скорее, наоборот, ездили по нему много и часто. Дорога была разбита колесами, в подмерзшей грязи виднелись четкие отпечатки протекторов автомобильных покрышек.

Серый присмотрелся к ним и решил:

– Вчера кто-то проехал, на. Снежком ночью припорошило.

Дуб встал рядом с ним и засомневался:

– Почему именно вчера, а не раньше?

– Раскиснуть следы не успели.

– Ну может быть…

Я огляделся по сторонам и поморщился. Мне все это откровенно не нравилось.

– На границе кондукторов прошляпили? – предположил Напалм.

Но Серый так не считал.

– Какой им прок на легковушках сюда кататься?

– Тоже верно, – кивнул я и попросил Лику: – Давай в кузов.

Ведьма спорить не стала, и я вместо нее забрался в кабину и уселся там рядом с водителем. Гусь завел двигатель, и грузовик покатил по проселку, разбрызгивая колесами дорожную грязь. Очень скоро открытое пространство осталось позади, и мы начали петлять по лесу. Ям и луж попадалось с избытком, но "шестьдесят шестой" легко преодолевал препятствия.

Еще бы он забуксовал! Если уж легковушки проехали…

Грузовик удалился от трассы километров на пять, когда дорога вильнула, выворачивая к небольшой заимке. Небольшой, но очень неплохо укрепленной.

Поселение ограждал высокий забор из вкопанных в землю бревен, поверх его тянулись витки "егозы" с накопителями Иванова – Гольца, на дереве темнела сложная вязь защитных заклинаний. Из-за ограды высовывались крытые профнастилом крыши и железный бак водонапорной вышки с шестом то ли громоотвода, то ли рации. Но не бак конечно же – судя по прорезям в металле, там местные обитатели обустроили нечто среднее между наблюдательной вышкой и укрепленной огневой точкой. И кусты вокруг вырублены, незаметно не подберешься.

Автомобильные следы вели прямиком к укрепленным стальными листами воротам, а дорога уходила дальше в лес, но кто-то не поленился положить поперек ее сучковатое бревно…

Грузовик замер на опушке, Гусь огляделся и спросил:

– Оттянем бревнышко, и дальше?

– Совсем сдурел, что ли? – хмыкнул я. – Люди старались, укладывали, а мы возьмем и оттянем? Не просто же так надрывались, еще пальнут.

– И что делать?

– Пусть из кузова, кроме Серого, Дуба и Клопа, никто не показывается. А ты встань так, чтобы обратно развернуться смог. Мало ли что… – предупредил я, распахнул дверцу и выпрыгнул в дорожную грязь.

Оглядел фуфайку и остался увиденным доволен. Успел замызгать, новенькой она уже не казалась. Штаны с ботинками и того больше ухомазданы. Борода, вязаная шапочка, разгрузка с "сайгой". Нормально выгляжу, авторитетно.

К бревну я не пошел, направился сразу к воротам заимки. Несколько раз приложил ботинком по доскам, подождал и крикнул:

– Отворяйте ворота!

Наемники выбрались из кузова и рассредоточились вокруг грузовика. Все в камуфляже и с оружием. Внушают, короче.

Не услышать меня местные обитатели точно не могли, но во дворе было тихо, поэтому я набрал полную грудь воздуха и рявкнул:

– Хозяева! Есть кто живой? Открывайте, а то спалим на хрен ваше незаконное строение!

Тогда уже отодвинулась в сторону задвижка смотровой щели.

– Чего надо? – спросили из-за ворот.

– Патруль, – не моргнув глазом, соврал я. – Старший разведгруппы Леднев Александр Сергеевич.

– Как Пушкин? – пошутил невидимый собеседник.

– Стихов не пишу, стрелять умею.

– А документики есть?

Стоять перед воротами, из-за которых вполне могли пальнуть, было на редкость неуютно, но я ничуть не смутился и презрительно хмыкнул:

– Шибко грамотный, што ле? Читать умеешь?

– Обучили.

Тогда я достал карту и зашуршал ее листами.

– Объясни тогда, грамотный, почему эта халупа у меня на карте не отмечена?

– А мне почем знать?

За время службы в Патруле пришлось всякого повидать, поэтому я сделал лицо кирпичом и нахраписто выдал:

– Грамотность тебе повысить? Легко! Сейчас мотанемся до опорника, и будешь ордер читать. Так, значит, да?

Человек за воротами не нашелся что ответить и замолчал, потом уже без былой самоуверенности произнес:

– Охотники мы. Летом здесь живем. Как снег сходит, так и приезжаем…

– Ты мне еще историю сотворения мира расскажи! – перебил я собеседника. – Офигеть, как интересно послушать!

– Чего надо? – вздохнули за воротами.

– Открывай!

Лязгнул засов, в приоткрывшуюся калитку выглянул бородатый мужичок средних лет, в распахнутой фуфайке и меховой шапке с завязанными на макушке ушами. Оружия он на виду не держал, но у дома стоял мордоворот с двустволкой. Через мощную грудь был протянут патронташ, на поясе висел немалых размеров тесак.

– Чего вам? – спросил бородатый.

– Посторонись! – Я бесцеремонно отодвинул его с дороги, шагнул за ограду и огляделся. Автомобилей нигде видно не было. – Охотники, значит?

Сбоку у сарая стоял еще один парень, этот был вооружен карабином СКС.

– Охотники, – подтвердил мужик.

– И округу знаете?

– Знаем…

– Отлично! – Я приложил к воротам свою карту с отметкой Патруля "Только для служебного пользования", разгладил ее и ткнул пальцем в наше местоположение. – Заимка тут?

– Тут, – подтвердил бородатый.

Я провел пальцем по ниточке дороги и спросил:

– Здесь проехать можно?

– Смотря куда.

– До Границы доедем?

Мужичок замялся, тогда подал голос громила с двустволкой.

– Завязнете, – пробасил он.

– Пожалуй, что завязнете, – подтвердил бородатый.

Вскоре после заимки дорога раздваивалась, ответвление уходило в сторону от окна к отмеченному на карте мосту через реку. Туда я и ткнул.

– А сюда доедем?

– Вряд ли, – засомневался мужичок. – Дороги не просохли еще.

Я вздохнул и принялся сворачивать карту.

– Ладно, попробуем. Бревно с дороги убирайте.

– А это не мы! – быстро ответил громила.

Я шагнул со двора на улицу, обернулся и честно признался:

– Да по фигу кто. Следить за территорией надо! Давайте, руки в ноги и пошли! Я за вас свою работу делать не буду! Шнеле, шнеле! Арбайтен!

Охотники переглянулись, но решили на конфликт не нарываться, и молодые парни отправились убирать бревно с дороги. Бородатый мужичок остался у ворот и спросил:

– А вам зачем туда?

– Погранцы северореченских на пропускном кошмарят, пришла информация, что те напрямик через Границу где-то здесь полезут. К востоку болота, к западу болота, а тут и дорога, и мост. – Я выдал эту историю и уставился на бородача. – А сами-то откуда будете?

– С Выселок мы, – быстро ответил мужичок. – Каждое лето сюда…

– Да по фигу! – вновь оборвал я собеседника. – Видели кого на днях?

– Нет.

– Если что – сообщайте на опорник. – Я указал на антенну. – Частоты знаете?

Мужичок промычал что-то неразборчивое, но тут просигналил грузовик. Я увидел, что дорога свободна, и зашагал к машине.

– Не шалите тут! – крикнул напоследок и махнул рукой наемникам. – Погнали!

А когда те забрались в кузов, подошел к откинутому пологу тента и негромко произнес:

– Аккуратней. Один точно колдун.

– Может, превентивно завалим? – предложил Клоп.

Я только покачал головой и направился к кабине.

В историю с охотничьей заимкой мне нисколько не верилось, но недоверие – это не повод устраивать бойню. Просто надо быть начеку.

Грузовик неспешно покатил по неровной дороге, подминая под себя кусты и тараня разросшиеся вдоль обочин молодые деревца. А когда минут через пятнадцать впереди показалась развилка, стало ясно, что громила с двустволкой нисколько не преувеличивал – раскинувшаяся впереди лужа напоминала самое настоящее болото.

– Не проедем, – решил Гусь. – Точно увязнем.

Я выбрался из кабины и с обочины потыкал палкой в грязь. Да нет, только если на танке.

– Поворачивай! – скомандовал я, вернувшись на пассажирское место.

Ответвление дороги выглядело посуше, по нему мы проехали метров сто, и я там велел глушить мотор. Грунтовка уходила от окна в сторону, ехать по ней дальше не имело никакого смысла. С развилки машину не видно – уже хорошо.

– Идем пешком, – объявил я, и у Напалма вырвался горестный вздох.

– Опять пешком!

– Тут недалеко. Километров пять всего осталось.

Пиромант матерно выругался, оглянулся на жену и похлопал себя по губам.

– Молчу-молчу!

Я забрался в кузов и поменял ботинки на сапоги, затем подошел к Серому и предупредил:

– Смотрите в оба. Ребята мутные какие-то. Могут следом пойти.

– Думаешь, это они окно держат?

– Все может быть, – пожал я плечами и махнул рукой. – Идем!

Но сразу из кабины высунулся Гусь.

– Сканер передачу засек! – сообщил он нам. – Шифрованную.

Я припомнил антенну на крыше сторожевой вышки и повторил предупреждение:

– Аккуратней.

Наемники начали распределять позиции вокруг грузовика, а мы двинулись напрямик через лес. Я шагал первым, следом Напалм и ведьмы, сзади всех прикрывала Вера в своей накидке-хамелеоне. Шли наискосок с таким расчетом, чтобы выйти к грунтовке, и очень скоро за деревьями замелькала коричнево-бурая грязь, щедро разбавленная мутной водой луж.

Только сунься – по колено уйдешь.

К счастью, вдоль обочины меж кустов тянулась извилистая тропинка, по ней мы и зашагали.

Интересно, это "охотники" по своим надобностям протоптали или кондукторы к окну даже в весеннюю распутицу таскаются? Хотя впереди река, вполне могут и звери на водопой ходить.

– По сторонам смотрите, – предупредил я ведьм и добавил Напалму: – Тебя это тоже касается. Не понравились мне эти деятели. Точно темнят.

– Тебе вообще хоть кто-нибудь нравится? – усмехнулся в ответ пиромант.

– Не особо. Не мизантроп, просто в людях немного разбираюсь.

Напалм хохотнул.

– Как писал Ницше Шопенгауэру: чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся дробовики!

– Как-то так, да.

Тут нас нагнала Яна и спросила:

– С чего ты взял, что с колдуном разговаривал?

– Такое сразу чувствуется, – пожал я плечами. – Даже не знаю, как объяснить.

Ведьма кивнула и больше вопросов не задавала. Да и пиромант замолчал. Тишину леса нарушали только шорох наших шагов да щебетание птиц.

Мы прошли чуть больше половины дистанции, когда тропинка пошла под уклон и пришлось сворачивать в лес, обходя грязь и лужи. На краю одной из них я и заметил отпечатки ребристых подошв. Следы показались совсем свежими.

Слишком четкие для вчерашних, ночью бы снежком припорошило. А утром лужи еще были морозцем прихвачены. Значит, недавно шли.

Мне это совсем не понравилось.

– Кто-то шел перед нами! – предупредил я остальных и обратился к ведьмам: – Есть какие-нибудь чары быстрого оповещения?

Лика недовольно поморщилась.

– У нас еще два окна сегодня по графику.

– Если ввяжемся в перестрелку, весь график к чертям собачьим отправится. И хорошо, если только график.

Ведьмы переглянулись, и Лика сдалась.

– Хорошо! – вздохнула она. – Тридцать метров устроит?

У обочины дороги разрослись кусты, из-за их густой листвы мы петляли по тропинке едва ли не вслепую.

– Устроит, – кивнул я, перехватил "сайгу" и зашагал дальше, внимательно приглядываясь к чужим следам.

До нас здесь прошло двое, это точно: разный рисунок на подошвах и даже размер обуви. И судя по длине шага, роста они были немалого. Не ниже меня, а то и выше.

Вспомнились виденные на заимке подручные бородатого колдуна, те еще громилы, но нет – шаги тянулись только в одну сторону. Кто бы здесь ни прошел, обратно они не возвращались.

И это нервировало. Ладно хоть ведьма о засаде предупредит.

Надеюсь…

Вскоре послышался шум бегущей воды, и я выдвинулся на разведку. Сразу за опушкой дорога утыкалась в речушку, узкую и быструю, автомобильный мост был обрушен, и вода весело скакала на его бетонных обломках. На уцелевшие сваи взгромоздили бревна, по ним можно было переправиться на другую сторону, но я торопиться с этим не стал.

Улегся на землю, подполз под кусты, огляделся по сторонам, прислушался.

Наш берег был пологим, а вот противоположный обрывался резким скосом, и лес подходил там прямо к воде. Если оттуда встретят огнем, спастись не помогут никакие амулеты. Просто не успеем уйти с открытого пространства.

Обходить? Река в этом месте делала поворот и потому сужалась, а что вправо, что влево раздавалась вширь, заболачивалась. Туда соваться себе дороже выйдет.

Я отполз в лес, поднялся на ноги и сходил за остальными.

– Вера, посмотри ауру.

Девушку подобралась к опушке и присела там у тропинки.

– Лес все глушит. Ничего не разобрать. Но в прицел ничего подозрительного не видно.

Ведьмы тоже ничем помочь не смогли, бегущая вода глушила заклинания ясновидения, а напрягаться они не захотели.

Я шумно выдохнул.

Черт! Надо было у Шурика тепловизор выбить!

Но зажал бы, как пить дать зажал.

– Ладно, выдвигаемся. Вера, держи тот берег. Яна, Лика, если что – закрывайте все туманом.

– Могут быть проблемы? – насторожился Напалм.

– Нет, мы же в песочницу погулять вышли, – подначил я пироманта.

Тот в ответ выставил средний палец и закинул в рот две разноцветные таблетки.

Я перекрестился и шагнул из леса на открытое пространство. Замер на миг, потом осторожно двинулся дальше. Берег уходил под уклон, но спускаться к воде не было нужды, бревнышки совсем рядом…

Было тихо, лишь журчала на перекатах стремнина. Никто по мне не стрелял. Да и с чего бы? Просто следы в грязи…

Я дошел до бревен и остановился, вслед за мной выдвинулся Напалм и ведьмы.

– Ну чего? – спросил пиромант.

– Нормально, – ответил я, и тут с противоположного берега ударили автоматы.

"Чешуя дракона" часто-часто задергалась; я бездумно пальнул из "сайги" и рванул к лесу, петляя из стороны в сторону, будто заяц. Амулет заморозил грудь своим холодом, и пули впустую рикошетили от камней.

Захлопал карабин Веры; автоматы на миг умолкли, но тут же ударили с новой силой, и вдобавок грохнуло охотничье ружье. Мимо!

Напалм первым юркнул в кусты, а Лика выступила мне навстречу с широко раскинутыми руками. Пространство перед ней выгнулось линзой, пули начали разлетаться по сторонам, срывать с деревьев куски коры и срезать ветви.

Я заскочил в подлесок, рухнул на землю, развернулся и крикнул:

– Назад!

Лика попятилась в лес, и сразу что-то коротко вжикнуло, мелькнула стремительная тень. Подвешенное на веревках бревнышко вылетело из кустов и шибануло ведьму, сверкнула сиреневая вспышка, Лика всплеснула руками и повалилась в траву.

Твою ж мать!

Таран качнулся в другую сторону, Вера отшатнулась от вбитых в него гвоздей-двадцаток, вскрикнула и выронила карабин. Нога девушки по колено провалилась в какую-то дыру! Вера попыталась высвободиться, не смогла, застонала и быстро перетянула бедро эластичным жгутом.

Вот дерьмо!

Автоматчики патронов не жалели, время от времени гулко бухал дробовик, и хоть подлесок скрывал нас, при такой плотности огня отводящие пули амулеты вечно прикрывать не могли.

Яна потащила в лес напарницу, а пиромант бестолково суетился рядом с женой, не зная чем помочь.

– Напалм, завесу! – крикнул я, вжимаясь в землю.

Напалм меня будто не услышал, тогда я размахнулся и метнул в речку сначала один зажигательный заряд, затем другой. Взметнулись два гейзера, над водой расползлось облако пара.

– Завесу ставь, баран! – вновь рявкнул я, и сразу в воздухе замерцала призрачная оранжевая дымка. Попадавшие в нее пули взрывались и впустую разлетелись кусочками меди и свинца.

– Вокруг море огня, под ногами пылает земля! – сипел Напалм, пытаясь ножом разрыхлить землю вокруг дыры, в которой застряла нога его жены.

Лицо Веры мертвенно побледнело, судя по всему, шла большая кровопотеря.

– Держи! – кинул я пироманту свой топор, отбежал в сторону и за несколько секунд расстрелял по противоположному берегу весь магазин.

Особо не целился и даже не рассчитывал прижать стрелков, просто хотел переключить их внимание на себя. Миг спустя над головой прошла автоматная очередь, а потом еще одна и еще. Прошерстил подлесок заряд картечи, и я повалился в траву.

– Яна! – рявкнул я. – Мать твою, где туман?!

Ведьма оторвалась от распростертой на земле напарницы и махнула рукой. Траву и листву вокруг нее посеребрил иней, и сразу на смену поредевшему пару над водой растеклась непроглядно-белая пелена.

Можно уходить, да только далеко ли уйдешь с ранеными на руках?

К тому же Напалму никак не удавалось высвободить из ловушки ногу жены. Он разрубил дерн топором, но дальше дело не продвинулось.

Воткнув магазин с пулевыми патронами, я поднырнул под кусты и ринулся к реке, с разбегу влетел в нее и едва не завалился набок из-за потащившего в сторону течения. Холодная вода доходила до середины бедра, но сапоги разъезжались на крупных осклизлых камнях. Устоял – чудом.

Колдовской туман растекся над перекатами непроглядной молочной пеленой, не сбиться с пути помогли прорывавшиеся через него дульные вспышки. В несколько рывков я выбрался из реки, прижался к подмытому водой откосу и вылил из сапог воду. С ней они сделались просто неподъемными.

Теперь автоматчики вели огонь одиночными; то ли поняли, что палить в белый свет как в копеечку не имеет никакого смысла, то ли просто берегли патроны. Я двинулся в противоположную от них сторону, где берег был не таким крутым, ухватился за торчавшее из земли корневище и взобрался наверх. Достал там из кармашка разгрузки последний шар с зажигательной смесью, активировал его и зашвырнул в кусты. А только хлопнуло – и сорвался с места сам!