Текст книги "Приграничье 1-13. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 262 (всего у книги 301 страниц)

Когда я уже захлопнул заднюю дверь, из бара вышли трое – Лысый с Муратом, а с ними совсем низкорослый парень с темными волосами и коротко подстриженной бородой. Черты лица отсюда разглядеть сложно, а никаких биноклей у меня нет. На выходе они попрощались. Двое жилинских пошли куда-то в обход дома Хоттабыча, а маленький направился к моему бывшему пикапу и уселся за руль. Хм, тоже интересно. На бандита не похож, одет довольно выпендрежно, одна красная с синим кожаная куртка чего стоит. На бедре висит здоровенный тесак в кожаных ножнах.

И что дальше? За этими двумя проследить не успею, бежать далеко, внимание привлеку. А этот ехать куда-то собирается. Прокатиться следом? Почему бы и нет…

Пикап вывернул в сторону Красного, мне пришлось развернуться. Когда свернул следом на проспект, "шеви" был уже далеко, пришлось даже чуть подтянуться. Затем между нами влез большой неторопливый грузовик, и я чуть не потерял наблюдаемого, но затем грузовик, не включая даже поворотника, вдруг прижался к тротуару перед магазинами, а я ускорился и вновь сел на хвост своей бывшей машине.

Так проехали весь Красный, после чего "шеви" свернул к Колхозному рынку. Там машин хватало, суббота, так что я смело заехал следом и встал поодаль. Низенький в яркой куртке, не оглядываясь, направился в торговый комплекс, а я посмотрел на часы. Мила должна уже вернуться, хватит частного детектива изображать. Идти за маленьким следом я все равно не собираюсь.

Кстати, что-то мне тогда дознаватель Марченко сказал? Про того кондуктора, который так и крутился в Лисьих Выселках, и работал с местными бандитами? Как его звали? Маломер. Витек Маломер. Если допустить, что это не фамилия, а просто погоняло, то этот парень вполне может так зваться. Как раз к нему легко прилипнет.

А к Маломеру легко прилипает Валентиныч, тот самый нервный и хороводистый мужик, которого я застрелил в тот самый день, когда оказался в Приграничье. Который подкатился к Платону с целью отжать его "окно" на Большую Землю. Дознаватель рассказал, что у кондукторов своя организация была, и заседали они как раз в Выселках. Еще упоминался какой-то Аркаша, который уехал в Северореченск. А за главного у них Игорь Фомин числился, тот самый, от которого у нас пошли тогда проблемы с Жилиным. И Платон тогда с ними дела крутил.

Одно к одному, нет?

И что тогда им понадобилось в Форте? Кстати, неплохо бы самого Платона расспросить про те времена. И как и через кого к нему подошел этот самый Валентиныч со своим телохранителем. Почему Платон взялся его провести и как тот оказался в Америке? И что Маломер сейчас делает на рынке, где вполне может находиться Платон?

Достал из кармана чарофон, набрал Милу:

– Дорогая, ты дома уже?

– Да. А ты где?

– Я у Беленького на сервисе, скоро вернусь.

– Через сколько?

– Минут тридцать, может, меньше.

– Хорошо. Тебя кормить или сходим куда-нибудь?

– Ты вообще ходить способна?

– Пока да. – Она засмеялась. – Завтра будет кошмар. Хотя мне процедурки сделали какие-то, говорят, что очень болеть не должно.

– Но тебе хоть понравилось?

– О-бал-ден-но!

– Рад. Ладно, скоро буду.

А пройдусь, навещу Платона. Может, и Дмитрий там, заодно поговорю.

Рынок, наполовину состоящий из небольших магазинов, был забит народом. Шумно, музыка где-то играет, почти все с сумками и пакетами. Красно-синей куртки нигде не видно, но так я и отстал всерьез. Ну и не так это важно – если я не обнаружу этого парня поблизости от магазина Платона, не очень он мне и нужен.

По дороге столкнулся со знакомым, Васильичем из СЭС, с которым еще и поговорить пришлось пару минут, они от меня заказанных патронов ждут. Затем зашагал дальше. И увидел этого самого парня в компании Сереги Платонова, стоящих у входа в магазин. Платонов спиной стоит, он меня не заметил, а парню до меня дела нет. Так что я просто тормознул и уставился в витрину ателье, предлагавшего шубы и дубленки под заказ.

Разговора не слышно, зато видно то, что парень явно пытается Платона в чем-то убедить, а тот убеждаться не хочет. Более того, видно даже, что Платон хочет уйти, вся его поза выражает нечто вроде "уйди ты наконец", но тот его придерживает и продолжает что-то говорить. Ладно, надо выручать. Заодно и странного персонажа разгляжу поближе и получше.

– Здоров, Серега! – хлопнул я Платона по плечу. – Не помешал?

– Нет, как нельзя кстати, – выдохнул Платон.

Вместе со словами из него вырвалось целое облако коньячного перегара.

– Николай! – протянул я руку замолчавшему собеседнику. – Будем знакомы.

Тот без особого желания ответил на приветствие, пробормотав:

– Виктор.

– Очень приятно. Серег, дело есть. Ты освободился?

– Уже да, – тут же ответил он. – Вить, я тебе все сказал. Нечего тут обсуждать, неинтересно.

Крупноватая для маленького роста голова, скуластое лицо, нос короткий, чуть картошкой, брови густые, оттопыренные уши. Издалека казалось, что есть в нем что-то восточное, но вблизи понял, что это из-за бороды, а так лицо совершенно русское. На шее татуировка видна, сложная, защитная, поднимается снизу, откуда-то из-под ворота черной майки. Виктор. Думаю, что угадал, приз заслужил.

– Ладно, как скажешь. – При мне спорить и настаивать Маломеру явно не хотелось, поэтому он быстро попрощался и пошел к выходу, топая по истертому каменному полу тяжелыми ботинками.

– Это кто? – посмотрев вслед, спросил я у Платона.

– Да блин… – Тот махнул рукой. – Из старых знакомых, типа с коммерческим предложением. На хрен не нужно.

– Это Витя Маломер, так? – решил я уточнить.

– Он самый, откуда узнал? – Платон удивился.

– Сложил два и два, ничего сложного. Чего он хотел?

– Ну а чего он может хотеть? – Платон вдруг неожиданно зевнул. Словно с утра и начал, а сейчас его разморило. – Просит в наше "окно" его пустить.

– У него с головой как? – Я поразился.

– Хочешь по полтинничку? – Платона вдруг осенила удачная, на его взгляд, мысль.

– Не, не хочу. И тебе бы хватит. Ты чего вообще бухать взялся с утра и на работе?

– Да вышло так, вчера погулеванил в компании, с утра прямо сюда и поехал. А тут похмельем прихлопнуло – не пил бы, так кони двинул уже.

– Ну и достаточно. Дуй домой спать, тут и без тебя справятся. Света на месте? Вот она и совладает с наплывом покупателей. Отвезти, может быть? Твоя машина где?

– Машина дома, подкинули меня сюда. Митя отвезет, он подъедет скоро, все равно по пути. Да ладно, давай по чуть-чуть дернем. Кстати, чего зашел?

– Зашел я за твоим Маломером следом. И знаешь, как я его нашел?

– Как?

– Ты своих лучших друзей Лысого и Мурата помнишь?

– И чего? – Платон как бы не протрезвел разом.

– Вот я сначала их увидел, совершенно случайно, возле Торгового угла, а потом друга Витю, который с ними же и встречался. Потом те ушли, а он к тебе поехал. Так что рассказывай все, пока у нас новые проблемы не образовались. Ладно, потом расскажешь, когда просохнешь.

Загнав «бронко» на задний двор, я стукнулся сначала в паб через заднюю дверь. Открыл Иван.

– Здорова. Фельдмаршал дома?

– Не, – покачал Иван головой. – Начальник в свидетели ограбления попал, показания где-то дает.

– Что за ограбление?

– Ювелирного на Южном.

– Точно в свидетели? – насторожился я.

– Вроде бы точно, он звонил несколько раз.

– Ну… хорошо, – кивнул я. – Тогда попозже загляну.

И направился к себе. И, к своему удивлению, нашел Хмеля у нас в подвале, беседующим с Саней.

– О! А там Иван без тебя страдает, на перегруженность жалуется, – объявил я, заходя в дверь.

– Ничего страшного, сочтемся. Я сюда на минуту, в принципе, просто сказать хотел, что насчет алмазов могу разузнать, но без гарантий.

– Каких алмазов? – не понял я. – Сань, что за алмазы? – повернулся я к чародею, перехватив его взгляд.

– Мне для опытов надо, – ответил он. – Эксперименты только на них можно ставить. Может, Слава найдет кого-то, кто по дешевке нам сдаст.

– Мля… – Я даже в кресло рухнул, чуть чувств не лишившись. – Са-ань… ты это всерьез или у тебя теперь шутки такие, новый стиль осваиваешь, чтобы цирк открыть?

– А что? – не понял он.

Вот именно поэтому дела здесь веду я, а Саня просто долю с прибыли получает. Вот именно поэтому, то есть потому, что он зачастую что-то делает и думает совершенно раздельно. При этом делает одно, а думает совсем о другом, не о том, что делает.

Я выпустил воздух, прикрыл глаза, досчитал до десяти, успокаивая себя тем, что ничего нового, все идет как и должно идти, если имеешь дело с Саней.

– Сань, вот давай на пальцах… вот смотри, у тебя есть дом, машина, работа, деньги и все, что тебе хочется. Бюджетные контракты, стабильный доход, дружба с властями. И вот приходит к тебе кто-то и говорит: "Сань, а давай пять кило герыча перепродадим! Наживем!" – ты согласишься?

– Так это не герыч! – заявил он решительно. – Алмазы покупать легально.

– А дешевые алмазы у кого бывают? – спросил я вкрадчиво. – И от кого берутся, а? И второй вопрос: когда мы в последний раз пули с алмазами делали, где мы камешки взяли?

– Линев дал.

– Во-от! А кто у нас заказчик на новые пули?

– Линев?

– Угадал! – Я даже в ладоши захлопал. – Тогда у кого надо в первую очередь просить алмазы для опытов?

– У Линева? – предположил он.

– Смотри, как все просто, да? У Линева. Потому что именно ему это и нужно. Трудно сообразить?

– Линев потом полную стоимость вычтет, а я по дешевке хотел.

– По дешевке – это когда проблемы прицепом, Сань, – вздохнул я. – Хватит нам проблем, давай жить мирно и сытно, а? Слав, ты не возражаешь? – повернулся я к Хмелю. – Или тоже заскучал?

– Ваше дело, – отмахнулся он. – У меня своих проблем хватает.

– Кстати, что у тебя случилось? Иван страсти рассказывает, слезы в глазах.

Слава рассказал в двух словах, что к чему, потом у него начались муки совести, и он пошел помогать Ивану. А в подвал спустилась Мила.

– "Бронко" обратно притащил? Кому?

– Мне. Не хочу наш рейдовый зря гонять. А к зиме продам, и что-нибудь тебе подберем.

– Мне джип нравится, можно и не подбирать. – Мила уселась на край верстака, свесив ногу почти мне на колени.

– Тогда мне.

– Но если мне что-то понравится, то джип обратно тебе, так?

– Вроде того, – согласился я.

– Но точно? – все же уточнила Мила.

– Точно. Как в аптеке. Теперь вот что: повнимательней сейчас оба. Проблем нет, но к Платону ненужные люди подкатываться начали. Просто вокруг посматривайте.

Хмель
18 июня, суббота

На Южном бульваре мы повернули налево, проехали рынок и остановились неподалеку от ювелирного салона «Золото вселенной», парковку которого заняли серый микроавтобус с изображением увитой колючей проволокой шестерни и две бело-синих «газели», на бортах которых красовался сокол Дружины. У одной ниже было написано «Лаборатория», на другой «Следственная группа». Вокруг разошлись дружинники в бронежилетах и касках, оружие они держали стволами к земле и просто направляли пешеходов в обход оцепленного тротуара.

Немного поодаль рассредоточилась группа цеховиков. Вид у их бригадира с характерной татуировкой на щеке был откровенно растерянным.

– Ограбление? – предположил я.

– Сейчас все объяснят, – не стал отвечать на вопрос младший сержант.

Я выбрался из автомобиля и зашагал к стоявшему на крыльце салона дознавателю в штатском. Среднего роста, немного грузноватый, с небритой физиономией и сонными глазами замотанного службой исполнителя.

Ну медведь-шатун тоже случайному человеку может сонным показаться…

– Долго вы до нас добирались, Вячеслав Владимирович!

– А вы, товарищ Могилевский, могли позвонить. Телефон мой у вас есть.

Дознаватель пропустил намек мимо ушей и спросил:

– Были здесь сегодня?

– Да. А что случилось? – уточнил я, оглядев невредимую витрину ювелирного салона. На стеклянной двери с внутренней стороны была вывешена табличка "Учет".

Могилевский достал блокнот и карандаш.

– Во сколько приехали?

– Что здесь случилось? – попытался я прояснить ситуацию, прежде чем отвечать на вопросы.

Дознаватель смерил меня тяжелым взглядом.

– Скоро вы обо всем узнаете. А сейчас отвечайте на вопрос: в какое время вы сюда пришли.

– Около половины одиннадцатого.

– А точнее?

– Не знаю. Я выписал чек, на нем должны были проставить время покупки.

– А ушли в какое время?

– Десять сорок. И не ушел, а уехал.

– Вот так точно?

– Решал, куда ехать, поэтому посмотрел на часы.

Могилевский хмыкнул, попросил показать часы и записал их показания в блокнот. Затем внес туда же данные с экрана служебного чарофона.

– Куда поехали?

– Домой.

– Это туда? – указал дознаватель в сторону пересечения Южного бульвара с Красным проспектом.

– Именно.

– Видели здесь кого-нибудь?

– Передо мной были две женщины. Ушли почти сразу.

Могилевского эта информация не заинтересовала, и он уточнил свой вопрос:

– На выходе никого не видели?

Я ненадолго задумался, потом покачал головой.

– Нет, никого.

– На парковке машины были?

– Точно не было. Спокойно развернулся.

– На чем приезжали? Модель, цвет, регистрационный номер.

Я продиктовал все данные, тогда дознаватель махнул рукой курившему у "газели" подчиненному:

– Варламов! Ходь сюды! – А когда тот выкинул бычок в урну и подошел, потребовал: – Запроси в информационном центре записи с камеры на перекрестке Южного и Красного. Время десять тридцать девять тире десять сорок три. Нужно точное время проезда вот этого автомобиля…

Могилевский протянул подчиненному блокнот и отпустил, а сам крикнул:

– Горин! Твой выход!

Из-за угла салона появился смутно знакомый дружинник, за ним вышли те самые дамочки, что покупали "Пандору". Меня они узнали с первого взгляда и принялись что-то горячо обсуждать между собой.

Что-то? Меня они принялись обсуждать. Меня!

– Запротоколируй показания! – крикнул Могилевский.

– Юрий Васильевич, – проговорил я вполголоса, впервые назвав дознавателя по имени-отчеству, – что ж вы мне дело так откровенно шьете…

– Спокойствие, Вячеслав Владимирович, только спокойствие. Никто вас ни в чем не обвиняет.

Слово "пока" не прозвучало, но произносить его вслух и не было никакой нужды.

Пока ни в чем не обвиняет. Пока.

В кармане задергался чарофон. Я ответил на вызов – звонил Иван.

– Все нормально, набери через полчаса.

– Все нормально? – хохотнул, закуривая, Могилевский. – Да вы, батенька, оптимист!

– Не сказал бы.

– Ах да! – потер переносицу дознаватель. – Как мог забыть! У вас же такая насыщенная жизнь!

– Что за сарказм?

Прежде чем Могилевский успел ответить, распахнулась дверь салона, и к нам вышел криминалист в обычном хлопчатобумажном комбинезоне и бахилах поверх туфель. Он стянул с рук медицинские перчатки, убрал закрывавшую кудри прозрачную пластиковую шапочку и объявил:

– Одни ножевые.

У меня мороз по коже побежал, до того обыденно это прозвучало.

А ведь "ножевые" – это как минимум один труп. Как минимум…

– Вячеслав Владимирович, нож с собой носите? – спросил Могилевский.

– Всегда, – ответил я, не видя смысла врать.

– Можно посмотреть?

Но тут уж я отрицательно покачал головой.

– Не думаю, что в этом есть необходимость.

– Мы ведь просто просим, – улыбнулся дознаватель, и вновь явственно прозвучало "пока просто просим".

Я пожал плечами, достал из кармана штанов выкидной нож и утопил кнопку.

– Микротек Хало, – пробормотал криминалист, взглянув на выскочивший из рукояти клинок, и посветил на него непривычного вида фонариком. – Нет, сомневаюсь, что это орудие убийства.

– Почему?

– Свежих следов крови нет, а такой нож полностью очистить просто нереально. Плюс, похоже, работали обоюдоострым клинком. Официальное заключение позже будет.

– Понятно, – промычал Могилевский.

– Нож изымать будете? – поинтересовался тогда криминалист.

– На фига? – флегматично спросил дознаватель.

– В коллекцию.

– Хрен вам, – выдал я, втянул клинок в рукоять и сунул нож в карман.

Криминалист фыркнул, спустился с крыльца и закурил.

– Кого убили? – спросил я тогда Могилевского.

– Не готов это обсуждать, – ответил тот.

– Убитых сколько?

Дознаватель просто отвернулся.

Я оглядел топтавшихся в отдалении цеховиков, их микроавтобус у парковки и предположил:

– Цеховики первыми на место прибыли?

Могилевский лишь неопределенно пожал плечами, но в ответе не было никакой нужды. Порядок на Южном бульваре, где большинство заведений принадлежало участникам Торгового Союза, обеспечивал именно Цех.

В этот момент боковая дверца "газели" следственной группы сдвинулась, и на тротуар спрыгнул Варламов.

– Камера зафиксировала автомобиль подозреваемого…

– Свидетеля! – вскинулся я.

– … в десять сорок одну. По фотографии из личного дела оператор опознал Хмелева Вячеслава Владимировича, одна тысяча девятьсот…

– Точно в десять сорок одну? – перебил подчиненного дознаватель.

Варламов кивнул.

– И вызов цеховикам поступил в десять сорок одну?

– По их часам в десять сорок три, но они на две минуты спешат. Так что в десять сорок одну.

– Вряд ли я мог оказаться в двух местах одновременно, так?

Могилевский хмуро глянул на меня и криво усмехнулся:

– Мы посекундную проверку сделать можем.

– А я сделал, – влез в разговор Варламов. – Машина пересекла перекресток через двадцать секунд после вызова.

– Вот как? – удивился дознаватель и оглядел бульвар. – Где разворачивался?

– Прямо тут.

Могилевский переглянулся с подчиненным и уставился на меня:

– Тогда, получается, грабители должны были зайти внутрь, как только машина отъехала от салона! Точно никого не было?

– Там рельсы, поэтому не отвлекался и по сторонам не смотрел.

Дознаватель выругался.

– А теперь, Вячеслав Владимирович, поскольку вы были в магазине непосредственно перед грабителями, придется пройти внутрь и рассказать нам обо всех изменениях. Варламов, протоколируй.

– Только не натопчите там! – крикнул криминалист. – И не трогайте ничего, еще отпечатки пальцев снимать!

Я вслед за Могилевским поднялся на крыльцо салона и не удержался от не относящегося к делу вопроса:

– А камеры на всех улицах стоят?

– Какой! – досадливо махнул рукой дознаватель. – Кроме Южного бульвара, почти нигде нет. Торговый Союз с финансированием тянет.

Варламов открыл дверь, запуская нас внутрь, и первое, что бросилось в глаза, – это опустевшие витрины. Грабители унесли абсолютно все. Пол был усыпан мелкими осколками рассаженных стекол. Касса стояла открытой, на прилавке в беспорядке валялись выписанные чеки.

Ага! Вот как на меня вышли!

По чеку.

– Зачем было разбивать стекла? – удивился я. – Могли взять у консультанта ключи от витрин.

– Запиши! – приказал подчиненному Могилевский. – Товар был на месте, когда вы уходили?

– Разумеется!

– Много было свободных мест?

– Не обратил внимания.

– Проходите! Осмотритесь.

Я вышел в центр торгового зала и вдруг заметил торчавшие из-за стойки консультанта ноги. Штанины задрались, открыв черные носки, каблуки мужских туфель были стоптаны с внешних сторон.

Не спрашивая разрешения, я заглянул туда и отступил, не в силах побороть гримасу отвращения. Охранник едва ли успел хоть что-то почувствовать – его убили чисто, распахнутый пиджак открывал окровавленную в районе сердца сорочку, – а вот макияж девушки-консультанта оказался смазан, словно кто-то зажал ей рот, прежде чем ткнуть ножом под левую грудь.

– Вячеслав Владимирович, – словно специально выгадал момент для очередного вопроса Могилевский, – чек выписан в десять тридцать четыре, а ушли вы отсюда только в десять сорок. Что вы делали эти шесть минут? Вы же не курите, так? Флиртовали с убитой?

Я решил, что шила в мешке не утаишь, и ответил вопросом на вопрос:

– Гравер, что с ним?

– А почему вас это интересует?

– Я был у него, обговаривал детали заказа. Хотел сделать дарственную надпись.

– Сделали? – прищурился Могилевский.

– У него было слишком много работы, – ответил я. – Договорились на следующую неделю.

Варламов оторвался от блокнота и многозначительно заметил:

– Отличное объяснение вашим отпечаткам пальцев в служебных помещениях!

– Спросите мастера!

– Он убит.

У меня заныло в груди.

– Убит? Но как?!

– Грабители решили взломать сейф в кабинете заведующего и наткнулись на него по пути. Подтвердить ваши слова он уже не сможет.

– Идите к черту! – выругался я. – Оба! Ясно вам? Нужно подтверждение моих слов – спросите Ольгу Александровну.

– Ольга Александровна – это…

– Заведующая салоном, – пояснил я. – Она подтвердит, что я всегда заказывал гравировку!

– Не горячитесь так, – попросил Могилевский. – Никто вас ни в чем не обвиняет. – Он сделал паузу и вздохнул. – И даже не подозревает.

В этот момент на улице послышался рык мощного двигателя, и к салону подъехал огромный внедорожник. Поначалу я решил даже, что это невероятным образом провалившийся в Приграничье "хаммер", но смутила непонятная эмблема на непривычной на вид решетке радиатора. Распахнулись дверцы, из машины выбрались бойцы в серьезной на вид броне, круглых шлемах с забралами из бронестекла и чарометами на изготовку.

Цеховики организованно и синхронно, словно стая рыбешек, отступили от ювелирного салона; дружинники разошлись в разные стороны, но шансов выстоять в схватке у них не было ни малейших. Впрочем, Братство могло выиграть сражение, но никак не войну.

Да – на место преступления пожаловали именно братья. И я даже догадывался, что их сюда привело…

– Какого хрена им здесь понадобилось?! – выдал Могилевский.

– Не знаю, – шумно сглотнул его подчиненный, – но чарометы у них точно не сертифицированы!

Да уж, от таких никакая служебная бляха не защитит…

Могилевский повернулся ко мне и указал на дверь:

– Уходи. Пришлю кого-нибудь подписать показания.

Я вышел на крыльцо и посторонился, пропуская незнакомого брата среднего возраста, столь же средних лет и внешности тоже – средней. Тот скользнул по мне безразличным взглядом, толчком распахнул дверь и с порога объявил:

– Один из убитых состоял в ордене, поэтому Братство проведет самостоятельное расследование. С вашим руководством это уже согласовано!

Дверь со стеклянным звоном захлопнулась; я спустился с крыльца и зашагал к перекрестку. Отвозить домой меня точно никто не собирался – как, впрочем, и задерживать, – а препирательства по поводу полномочий могли занять и час, и два. Более запутанной области права в Форте попросту не существовало.

Чарофон задергался в кармане, когда шел мимо рынка, примыкавшего к поселку Луково. Я сообщил встревоженному Ивану, что возвращаюсь домой, но заметил поджидавшего меня впереди человека, произнес в трубку:

– Немного задержусь, – и прервал звонок.

Между рынком и бульваром располагалось несколько одноэтажных зданий; в крайнем еще не так давно располагалась хинкальная, теперь же вывеска на фасаде гласила: "Пельменная". Именно у его угла и стоял Климов.

– Перекусим? – предложил он, когда я подошел и пожал протянутую руку.

– Ты платишь, – пробурчал я.

– С чего бы это?

– Один черт на представительские расходы спишешь. Это ведь деловая встреча, так?

– Деловая, – подтвердил Климов. – Сам понимаешь, служба…

У входа в пельменную курили пузатые дядьки в не по погоде теплых куртках – то ли торговцы с рынка, то ли приехавшие в Форт на выходные большой компанией покупатели, – внутри также оказалось достаточно многолюдно. Свободных столов было два или три; Клим выбрал самый дальний, в глухом углу.

– Как обычно, только вдвойне. Одну порцию с бульоном, – небрежно бросил он на ходу официанту в замызганном белом переднике, снял куртку и положил на соседний стул.

Я хоть поначалу раздеваться и не хотел, последовал его примеру. Уж больно жарко оказалось внутри. Отдельной кухни как таковой не было – немалых размеров печь и плиты стояли прямо в центре обеденного зала.

– Смотрю, ты здесь завсегдатай, – хмыкнул я, откидываясь на спинку стула.

– Да ты знаешь, – задумчиво поскреб небритую щеку Климов, – в прошлом месяце один дружочек сюда вытащил, и как-то втянулся. Теперь обедать хожу. Хорошие пельмени, сейчас сам попробуешь.

Официант выставил на стол два пузатых чайника, и Клим немедленно принялся наполнять свою кружку ароматным травяным настоем.

– Отличный чаек! – выдохнул он, сделав осторожный глоток. – То, что нужно!

Чай и в самом деле оказался неплох. Я попробовал и отставил чашку, давая остыть травяному настою.

– Штормит после вчерашнего? – спросил, с улыбкой наблюдая за расплывшимся в блаженной улыбке Климом.

– Есть немного, – признал брат, покопался в куртке и выложил на стол потрепанный блокнот на пружине и ручку. – Ладно, пока варят пельмени, начнем предварительный опрос.

– Предварительный? – удивился я.

– Предварительный, – подтвердил Клим. – Я лишь помогаю в следствии.

– Кто главный? Кто-то из Пентагона?

– Бери выше!

Я присвистнул.

– Из Туманного пришлют?

– Уже.

– В смысле? – не понял я. – Как – уже? Заранее, что ли?

– Почему заранее? Два телепорта – и человек здесь.

Я округлил глаза.

Телепорты были продуктом штучным, крайне дорогим и не слишком стабильным. Ко всему прочему их воздействие не лучшим образом сказывалось на организме, и на два прыжка в день можно пойти лишь по большой нужде.

– Считаете, это не случайное ограбление? – догадался я.

– Ситуация оценивается как нападение на орден.

– Дядя Миша давно отошел от дел.

– У нас есть веские причины рассматривать ситуацию именно под этим углом, – отрезал Климов. – Глава следственной комиссии наделен чрезвычайными полномочиями. Понимаешь, что это значит?

Я кивнул.

– Кто не с нами, тот против нас.

Принесли пельмени; Клим принялся хлебать бульон, я особо аппетита не испытывал, но от угощения отказываться не стал.

– Итак, – как бы между делом произнес брат, – зачем ты приезжал в ювелирный салон?

– Подарок Ирине выбирал.

– Есть повод?

Я недобро глянул на собеседника и резко бросил:

– Тоже дело шить будешь?

Клим рассмеялся.

– Кто меня опередил?

– Дознаватель.

– Ясно, – кивнул Климов. – Слава, сам посуди – чем больше непонятных моментов мы закроем сейчас, тем меньше вопросов зададут потом. Так был повод?

– Ирина из Северореченска вернулась, будто сам не знаешь!

– А я ничего и не должен знать. Купил подарок-то?

– Купил. Платил чеком, по нему на меня и вышли.

– Это важная информация, – кивнул Клим, сделал пометку в блокноте и уточнил: – Алиби?

Я шумно выдохнул, но возмущаться не стал, решив высказать все, что думаю о приятеле, после.

– Проехал перекресток Красного и Южного через двадцать секунд после поступления тревожного сигнала. Имеется видеозапись камеры уличного наблюдения.

– Это очень хорошо, просто очень хорошо, – улыбнулся Климов. – Только не было никакого вызова.

– Как так? – растерялся я. – Как не было, если туда цеховики примчались?

– Ну формально – не было. Здесь во всех торговых точках в охране цеховики низового звена. В случае ранения или смерти остальные это сразу чувствуют. Вроде как сигнализация, получается.

Я только хмыкнул. Цех – не просто охранное предприятие, а своеобразная оккультная пирамида: неофиты проходили ритуал посвящения, после чего между ним и остальными членами общества возникала ментальная связь. Рядовые цеховики постоянно отдавали часть своих жизненных сил Директорату, но связь не была односторонней, и в случае серьезной опасности любой мог стать сильнее, быстрее и выносливей.

Поэтому охранника и убили первым.

– К дяде Мише заходил? – спросил Клим.

– Всегда захожу парой слов перекинуться.

– И в этот раз?

– И в этот.

– Он не показался тебе встревоженным?

– Не показался.

– О чем говорили?

– Обо всем понемногу, – пожал я плечами и подумал: не разговор ли об алмазах запустил маховик страшных событий?

Мог дядя Миша позвонить кому-то, чтобы освежить память?

Мог, наверное. И все же как-то быстро налет случился. Я еще толком отъехать не успел.

– О чем задумался? – прищурился Климов, заметив мою задумчивость.

– Только между нами.

Клим закрыл блокнот и отложил ручку.

– Говори.

– Можешь проверить, не звонил ли дядя Миша кому-нибудь за пару минут до своей смерти. Мы обсуждали одну тему…

– Что именно?

– Сначала узнай, звонил он или нет.

– Дядя Миша не доверял чарофонам.

– Он пользовался телефоном в кабинете заведующей. У него был ключ.

Брат задумчиво кивнул.

– Ладно, уточню. Не хочешь ни о чем мне рассказать?

– Никто бы не успел оказаться на месте так быстро.

Клим с этим утверждением спорить не стал, посмотрел куда-то за спину и предупредил:

– Помалкивай пока об этом.

Я обернулся и увидел, как от входа к нашему столу идет брат, который и заявил в ювелирном салоне об интересе ордена в расследовании.

– Брат Иннокентий. Брат Вячеслав, – формально поприветствовал он нас, усаживаясь на свободный стол. – Уже обсудили сложившуюся ситуацию?

Клима от подобного обращения откровенно передернуло, но выказать раздражения он себе не позволил.

– Да, брат Петр. Обсудили.

Начальник следственной комиссии начал изучать записи, а я вылил себе в кружку остатки чая и принялся украдкой изучать его самого.

Немногим за сорок, невысокий и худощавый, но производит впечатление сжатой пружины. Да и движения немного более резкие, чем нужно. Темные волосы с проседью коротко подстрижены, на шее под левым ухом белая нить старого шрама. Такая же отметина протянулась с тыльной стороны левой ладони. И краешек татуировки из-под рукава проглядывает. Какая-то надпись, не разобрать.

Брат Петр быстро просмотрел протокол предварительного опроса, прогнал меня по основным пунктам и поднялся на ноги.

– Что ж, давайте осмотримся в салоне. Уж не знаю, насколько нетронутым оставили нам место преступления…

– Осмотримся? – не понял Климов. – И… э… брат Вячеслав?

– И брат Вячеслав, – подтвердил руководитель следственной комиссии.

Он направился на выход, мы зашагали следом, и Клим тихонько выдохнул:

– Аккуратней с ним…

На улице светило солнце, пожалел даже, что не захватил темных очков, но идти было недалеко, голова разболеться, как случалось это в последнее время при ясной погоде, не успела. На парковке по-прежнему стоял фургон цеховиков, а вот "газели" дружинников уже разъехались. Только на крыльце курил вооруженный автоматом сержант, да еще рядовой трепался с возницей муниципальной труповозки. Саму телегу, дабы не смущать почтенную публику, отогнали за ювелирный салон.

Китайский клон "хаммера" никуда не делся, он перегородил сразу полторы полосы, и редкий автотранспорт сбрасывал скорость и сигналил, протискиваясь между ним и трамвайными путями.

Брат Петр первым поднялся на крыльцо и спросил дружинника:

– Вы уже закончили здесь?

– Петр Наумов? – уточнил сержант и протянул планшет. – Распишитесь.

Представитель Братства поставил в указанном месте закорючку и предупредил:

– Тело мастера увезем сами, остальных можете забирать после того, как их осмотрит наш специалист.

– Как скажете, – пожал плечами дружинник и постучал костяшками пальцев по стеклянной вставке в дверь. – Открывайте!

Дверь отпер Варламов; при виде него брат Петр недовольно поморщился.